Obsessive chorus

      С тех пор, как двенадцатилетняя Пасифика "героически изгнала" призрака десятой категории, при помощи близнецов Пайнс (Диппера), в особняке Нортвестов ежегодно устраивали помпезный бал-маскарад. Формально — в честь памятного события. Фактически — ещё один повод для самовосхваления. Диппер ненавидел эти мероприятия всей душой. Каждый год он изобретал новые способы улизнуть, и каждый год его ловила стихийное бедствие по имени Мейбл, для которой "вечеринка года" была священной традицией.       В этом году дресс-код требовал масок, скрывающих хотя бы часть лица — что казалось Дипперу единственным разумным условием на фоне остального абсурда. Узкий костюм, который по ощущениям был точно на размер или два меньше, чем обычно, впивался в плечи, а галстук душил как удавка. Но появиться здесь в привычной футболке и кепке значило подписать себе смертный приговор — Пасифика прикончила бы его взглядом, не опуская фарфоровой чашки с элитным чаем.       Особенно, учитывая тот факт, что у них с Мейбл образовался коварный план, в котором они хотели свести его с одной из подруг близняшки, которая будет на балу. Конечно же, как самых важных гостей, наследница отправила к их хижине дорогой лимузин, который, учитывая его внешний вид, мог бы окупить все содержание хижины минимум на несколько лет. Добрались они буквально за несколько минут,ожидая пока откроются ворота, парень осмотрел территорию вокруг. Теперь вокруг поместья не было толпы обычных граждан, которые смотрели на недостижимые для них богатства с завистью и восхищением.       Престон Нортвест еще несколько лет назад понял, что выгоднее пускать простолюдин за особые заслуги перед семьей. Те, кто вносил свой вклад в развитие семейного бизнеса,были приглашены на вечеринку. И когда мероприятие перестало быть для простых людей таким недосягаемым, многие потеряли интерес, а те,кто так же желали туда попасть, чуть ли не душу продавали, но добивались своего. Открывшиеся ворота пропустили роскошный лимузин и,завернув в сторону небольшой парковки, где стояли не менее дорогие автомобили,водитель вышел из машины и открыл им двери. Мейбл с улыбкой на лице сделала неуклюжий реверанс, а Диппер молча вышел из салона автомобиля, не понимая, для чего именно нужен весь этот пафос.Немного пройдя до главного входа в банкетный зал, перед ними раскрыли роскошные двери.       — Приветствуйте, Мейбл и Диппер Пайнс, герои города Гравити Фолз — Не успели они зайти внутрь, как герольд озвучил их имена и мнимый титул. Это был очень странный выбор, среди всех возможных. Учитывая, героем почти всегда был младший близнец, а его сестра просто мешала или смеялась, пока он выполнял всю работу. Почти каждый гость повернул голову в их сторону, и уже через пару минут их окружила толпа. Каждый так и норовил поболтать со знаменитыми близнецами.       Дипперу почти сразу же стало жутко дискомфортно, но сестра крепко держала его за локоть и не давала сбежать. Еле выдержав и десяти минут, парень все-таки смог сбежать благодаря тому, что Мейбл отвлеклась на симпатичного принца какой-то там страны. По дороге он столкнулся с кем-то плечом,можно было бы не обратить на это внимание, если бы нелегкое покалывание в зоне рук и спины, где находились символы, которые не должны были так реагировать на простого незнакомца. Не успев увидеть лица мужчины, развернувшись, он уже никого не нашел.С покалывающим ощущением на коже,и бешено стучащим сердцем,он подходит ближе к гигантскому окну. С этого места отлично открывался вид на главный зал. Смотреть на то, как эти люди беззаботно развлекаются, парню было тошно.       Давно он не чувствовал себя настолько отрешено в отношении толпы. Казалось бы,спустя годы пора привыкнуть к такому обществу, но было ощущение, что из их тандема только Мейбл могла влиться в любой коллектив. И ведь действительно. Посмотрев на сестру,он видел, как за последние 10 минут она завела как минимум 7 новых друзей и еще парочку поклонников. Если бы вы спросили Мейбл,как именно ей это удается, она бы с удивлением спросила “что удается?”. Было ощущение, якобы она и не понимала,как окружает себя новыми людьми куда бы ни пришла. Она действительно была магнитом для социума. А больше всего, в ней раздражало то, что с годами она так и не изменилась. Никуда не ушла детская черта характера, наооборот, казалось, что только она в ней и осталась. Никаких взрослых, взвешинных решений, только эгоцентризм маленького ребёнка и надежда на лучшее.       Наверное, именно из-за этого ее близнецом был Диппер. Отрешенный мальчик, который не мог и двух слов связать рядом с новой компанией, особенно если среди них был объект симпатии. Как минимум это то, что всегда видели люди.Даже родная сестра не могла заметить на мгновение мелькавшее отвращение в глазах паренька, когда она знакомила его с кем-то. Для всего остального мира он был лишь мальчишкой, которому совсем немного осталось до совершеннолетия. Никто не видел отчаяния в его глазах, когда его достижения приписывали и сестре, которая никогда не отрицала тот факт, что и пальцем не повела, а только с милой улыбкой получала комплименты за то, что никогда не совершала.       Отвращение стало первой эмоцией в жизни Диппера, которая преследовало его постоянно. Отвращение к сестре, родителям, “друзьям”, обществу, а самое главное к себе, собственной слабости и бесхарактерности, как ему говорили другие. “Это у тебя такой возраст, потом ты возмужаешь и сможешь давать отпор”— Говорили они после очередных побоев после школы. “Как ты собираешься давать отпор, когда вы с сестрой будете разделены” — Сестра тогда с улыбкой сказала, что ему это не нужно, ведь они всегда будут вместе. Какая она всё-таки дурочка.       Зависть стала вторым его спутником в жизни. Она поглотила его целиком, когда он понял, что проблема не в нем. В этом есть и ее вина. Будучи все время рядом, она всегда перетягивала канат на себя. Какое бы достижение он ни получил, любой успех, всегда разделял с ней. Родители с улыбкой на губах говорили, какие же у них талантливые и великолепные дети, но всегда смотрели только на неё. А когда родительский взгляд переходил на него,из их рта выходило одно и тоже. “Неужели нельзя быть как сестра? Почему ты не поступил таким образом?” и тому подобное. В их глазах он был лишь неудавшимся клоном их очаровательной дочери.Завидовать Мейбл он начал даже раньше, чем узнал, как именно называется эта эмоция.Зависть к тому, какой она человек, к ее уверенности, друзьям, да даже, Господи прости, к тому,как она выражает себя через яркие свитера.Было ощущение, что близнец забрала все краски жизни из него еще в утробе и теперь проживала эту жизнь на максимум, пока он тщетно пытался подражать ей, стать хотя бы отголоском той яркой девушки, которые видели все вокруг. Но это был не он. Ему никогда не стать такой как она.       Из мрачных мыслей его вывела мелодия. Из-за карнавальной маски, которая частично закрывала обзор, он не сразу увидел откуда исходит звук. Но начинающая формироваться толпа возле пианино намекнула,откуда именно исходит звук. Толпа, казалось, была заворожена, правда не было понятно,чем или кем именно. Подойти ближе оказалось сложнее, чем рассчитывал Диппер.Отпихнув любопытных людей, он почти подобрался к концу толпы, как услышал первые слова.       — “We'll meet again. Don't know where, don't know when”— Подняв испуганные глаза, он не мог бы сдержат небольшого вскрика, если бы не потерял речь, в момент, когда его глаза нашли исполнителя.       — “But I know we'll meet again. Some sunny day” —Завороженно Диппер еще несколько секунд не мог понять, является ли молодой человек перед ним его собственной галлюцинацией или сном. Но учитывая реакцию толпы осознание того, что Он на самом деле здесь, заставило его сердце сойти с ума.       Если бы вы спросили гостей вечера, как выглядел молодой исполнитель, вряд ли получили бы внятный ответ. Девушки Дипперова возраста восхищённо твердили бы о "поразительной молодости для такого таланта". Супружеские пары у рояля отмечали бы черты, напоминающие их вторых половинок. Даже цвет кожи, волос или глаз — казалось бы, очевидные детали — каждый описывал бы по-своему. А вопрос о смысле исполненной песни и вовсе поверг бы всех в растерянность, оставив после себя лишь десяток противоречивых догадок.       Но вот если бы вы спросили, во что был одет этот человек, то могли бы еще неделю слушать фееричное описание наряда от каждого человека в зале. Черная трость с золотым орнаментом лежала на скамье возле своего хозяина. Элегантные руки, настоящего пианиста,как показалось многим, были облачены в черные кожаные перчатки, который наглядно показывали,как двигаются тонкие сухожилия в пальцах мужчины. Эти руки могли бы погубить целую цивилизацию. С помощью них было бы не так уж жалко умереть от удушья. Его ровной осанке могли позавидовать члены королевских семей. Золото особенно сильно выделялось на черной одежде музыканта. Весь его костюм,от брюк до фрака,был в золотых узорах, которые стоило бы ожидать в музее искусств, но никак не на обычном человеке.       С каждым движение и вздохом оно как будто начинало светиться, либо это была иллюзия от слишком яркого освещения в помещении. Но было ясно одно, не было ни единого человека, который мог бы оторвать от него взгляд. Было ощущение, что это и не человек вовсе. Слишком уж идеальный, для таких неидеальных людей. Самым интересной и при этом раздражающим элементом костюма была золотая маска, которая частично скрывало лицо мужчины. Полностью разглядеть внешность не было возможности, а вот уверенную ухмылку пропустить было тяжело. Эти губы одним своим видом показывали, что человек за инструментом как никто другой знал себе цену, а дополнительное внимание его фигуре только позабавило певца. Диппер, как и остальные, не отрывал глаз от казавшегося галлюцинацией фигуры.       До его ушей уже не мог доходить текст песни, все что он мог— это мыслить о том, как бы быстрее уйти с этого чертово бала, или желательно из города вообще. Стоило этой мысли посетить его голову, как взгляд незнакомца зацепился за него. Закончив произведение под ошарашенные аплодисменты, он начал идти в его сторону. Словно очнувшись ото сна, Диппер развернулся на сто восемьдесят градусов и пытался выбраться из толпы, которая как на зло не хотела двигаться. Ему повезло, что идущего вслед за ним мужчину остановила толпа поклонников. Но эта помощь действовала всего пару секунд, пока люди как под гипнозом не стали расходиться, снова открывая проход к пытавшему скрыться Пайнсу. Когда казалось, что спасения нет, ему неожиданно на помощь пришла Пасифика, которая, завидев такого солидно мужчину не смогла сдержать свой интерес к фигуре.       — Извиняюсь, что прерываю вас господин, но я была просто сражена наповал произведением, которое вы исполнили. Каково же его название? — Юная наследница соблазнительно похлопала ресничками и чуть выпучив грудь, обхватила руку мужчины. На мгновение, как будто опешив от того, что эта девушка не расступилась как остальные, он чуть улыбнулся и скорее всего ответил на поставленный вопрос, либо же вежливо пытался отвязаться от нее. Диппер уже не слышал этого. Никогда прежде он не был так рад тому, что Нортвест кидалась на каждого встречного,который мог бы понравиться ее отвратительным родителям, которые с каждым годом все больше давили на нее с выбором партнера.       Практически перейдя на бег, он вышел в сторону сада. За последние несколько лет это место довольно сильно изменилось.Заместо гигантских букв N/W из кустов, которые “украшали”поместье много лет, теперь был великолепный сад. Если бы ему пришлось перечислять все виды цветов, кустов, деревьев и флоры в целом, то это могло бы занять весь день. Особенно сильно в глаза бросались анемоны синего цвета и красные гвоздики. Он самолично помогал сестре в выборе цветов для этого места, и именно эти цветы пришли в его голову первыми. Узнав их значение, уже после посадки, ему хотелось вернуться в прошлое и отменить свой выбор, но было поздно. Сестра еще неделю дразнила его и пыталась выяснить, кем же так одержим её братик и не хочет ли он их познакомить. Интересное вышло бы знакомство.       Самое главное, что фонтан в центре сада так и остался неизменным. Именно возле него он решил перевести дух, придя к выводу, что Его все-таки смогли хоть немного задержать. Из поместья все так же доносилась музыка, хоть и более приглушенно. Мелодия сменилась из танцевальной в более плавную, почти медленную. Наверное увидев, что сегодняшняя звезда, в виде незнакомца, прекратила выступать, люди пришли к выводу, что могли бы пригласить его на медленный танец. Диппер был рад, что в отличии от богачей и жителей городка, находившихся внутри, он смог распознать, что симпатичный молодой человек представлял из себя нечто большее, чем даже он сам мог понять. Почти полностью расслабившись,он задумался о том, не слишком ли параноидально он себя вел.       Мог ли он спутать то чувство, возникшее при взгляде на этого человека. Но ошибки быть не могло, этот взгляд он бы не спутал ни с кем.Он мог сколько угодно менять облик в угоду толпе или определенному человеку, но даже у всемогущего существа была особенность. Какой бы облик он не принял, если ты хоть раз видел его истинную сущность, то одного взгляда на глаза этого существа было достаточно, чтобы узнать. А в случае Диппера был еще один способ узнать, кем именно является мужчина.Только вот он не был уверен, что останется жив после него. Подпускать демона к себе хоть на расстояние вытянутой руки не было никакого желания.Не успел парень до конца обдумать ситуацию, как чьи-то руки нежно обхватили его талию, а чужой подбородок улегся на плечо.       —Timores tuos fugere non potes, cara. — Руки мужчины сильнее прижали несчастного Пайнса к груди. Казалось, что мальчик не мог решить, что лучше, вырываться изо всех сил, кричать и пытаться сбежать или же принять свою судьбу как смертника. Внешне победил второй вариант, хотя глубоко в душе его крик о помощи перекрыл собственные мысли и инстинкт самосохранения. Это не помешало Дипперу пытаться выбраться из крепкой хватки. Не видя лица оппонента, он не мог понять, что на уме у демона, хотя будем честны, даже если бы они вели диалог с глазу на глаз, то это бы никак не помогло ему понять о чем он думает.       — Никогда не думал, что такое существо как ты интересуются простыми человеческими балами. Не слишком ли мало крови и жестокости для тебя?— Напускное спокойствие могло обмануть кого угодно, но только не Его. Страх мальчика,приносил ему только веселье, но недостаточно только чувствовать, видеть его было бы еще приятнее. Развернув подростка к себе лицом, он чуть наклонился, чтобы быть с ним на одном уровне.       — Обычно нет, но когда я узнал, что здесь будет моя любимая семья, то не смог удержаться. Как я мог забыть навестить своего любимого питомца. — Выпрямившись, он переместил свою кисть, обхватив ладонь Диппера, подняв ее так, будто они давние партнеры по танцу, а не хозяин и питомец. Хотя с данным титулом поспорил бы сам мальчик, но символы на его коже для демона означали лишь одно. Полную принадлежность ему, как душой, так и телом. Если бы он захотел, юный Пайнс мог бы быть хоть подстилкой для ног, либо шлюхой для его друзей, но собственническая сущность не хотела делиться таким интересным экспонатом с остальными. Этот паренек был только для него. Никто не мог поспорить с этим утверждением, даже сам Диппер.       — Идеальный момент для танца, тебе не кажется Сосновое Деревце? — Не скрывая своего веселья демон начал танцевать с ним,как будто это самое обычное действие, которое они проводили миллион раз.       — Я бы еще несколько жизней с удовольствием провел так и не узнав, что такое танец с тобой — Сквозь стиснутые зубы проговорил парень. По ощущениям его тело стало на несколько градусов горячее, чем должно было быть. Было не понятно, воздействие ли это самой ситуации или магии, которая так и исходила из оппонента. Особенно сильно жар распространялся по рукам и спине. Там, где больше всего татуировок, посвященных одному самодовольному ублюдку.       Если бы вы спросили у Диппера зачем и под чем он набил пентаграммы, связанные с самым большим злом известное человечеству, то подросток бы поджал губы и отвел взгляд. Это было похоже на помешательство. Поклонение мнимому богу, который богом-то и не являлся. Способ нанесения символов был еще более странным, чем само решение о том, чтобы набить их. Обычная краска никогда бы не смогла подражать тому золотому цвету, что преследовал Диппера во снах. Использовать ритуал из дневника дяди Форда было очень глупо. Так же глупо, как и надеется, что всевидящий демон не заметит, что в честь него на теле подростка были высечены символы поклонения. Льстило ли это демону? Разумеется. Какой верный питомец вышел из мальчика, который несколько лет назад пытался уничтожить его со своей жалкой семьей.       — Каким грубым ты вырос однако, Сосна. Я уверен это все дурное влияние твоей семьи и школы, где растят детей с промытыми мозгами. Но ты же у меня не такой, ни так ли?— Подняв взгляд от пола, Диппер посмотрел демону прямо в глаза. На самом деле это последнее, что он должен был делать. Золото в глазах было настолько тягучи привлекательным, что казалось еще немного и он утонет в нем с головой. В этих глазах отражались его собственные. Напуганные, но одновременно с этим смирившиеся. Пайнс давно знал, что рано или поздно увидит демона снова, за границей снов и ментального пространства.       Было стыдно признавать, но где-то в глубине души, за всем тем страхом, что он испытывал к демону, ощущение от встречи создавало чувство эйфории. Последние несколько лет, человек перед ним, занимал очень много мыслей в его и так слишком много думающей голове. Не улучшали ситуацию сны, которые преследовали его с момента первого лета в этом странном городке. Встреча с демоном в возрасте двенадцати лет стала отправной точкой саморазрушения для маленького мальчика. Первые несколько лет было страшно, безумно страшно. До нервных срывов и панических атак, до криков после каждого сна. Но чем больше времени проходило, тем более интересно становилось.       Сны о смерти и пытках близких уже не пугали, как раньше, а в моменты особенно сильной обиды на тех же родственников даже иногда приносили удовольствие. Где-то в шестнадцать лет он понял, что эти сны создавало не только его больное воображение — в них была замешана главная фигура из кошмаров. Их первый диалог длился минуты две, пока Диппер не заставил себя проснуться, причинив себе сильную боль в ментальном пространстве. После этого он ещё неделю не спал больше часа, живя исключительно на кофе и энергетиках.       О том, чтобы рассказать дяде Форду или сестре о встрече с демоном, он даже не задумывался. Знал, что они скажут: мол, это всего лишь разыгравшаяся фантазия, ведь демона они победили много лет назад. Поэтому пришлось идти на контакт. Казалось, будто такому могущественному существу не мог быть интересен обычный человеческий ребенок, но он как никогда оказался не прав. Отношение демона к нему напоминало отношение ребёнка к любимой игрушке. Он мог таскать её с собой сколько угодно, играть, дёргать за руки и ноги — но никогда не доводил до такого состояния, чтобы игрушка пришла в негодность. Всё-таки если за ней как следует не ухаживать, она быстро сломается. Так и сейчас, Его ладонь на талии давила с такой силой, чтобы он испытал сильную боль, но не такой степени, чтобы сломать. Максимум останется синяк, который будет только радовать мужчину напротив       — Зачем спрашиваешь, если и так знаешь ответ? — Диппер сжал кулаки. — Мы оба понимаем, что ты знаешь меня лучше, чем кто бы то ни был. Признать это вслух оказалось тяжелее, чем допустить в мыслях. Даже если демону не требовалось словесного подтверждения, после этих слов его лицо расплылось в такой ухмылке, что казалось — ещё немного, и кожа лопнет по швам.       — Gaudeo id audire... — Демон медленно провёл языком по клыкам. — Спустя столько лет ты наконец признал своё место. Это достойно награды. Он разжал пальцы, отпуская руку Диппера, которую всё это время сжимал в танце. Освободившейся рукой демон стянул перчатку — сначала с той, что ещё мгновение назад обнимала талию подростка, затем совсем избавился от надоевшей ткани. Его руки разительно отличались от человеческих: к кончикам пальцев кожа становилась угольно-чёрной, постепенно светлея к локтям, будто погружённая в тень. Даже видя каждый раз эти руки во сне, не подготовили мальчика к такому же зрелищу в реальной жизни.       У него перехватило дыхание, когда черная как ночное небо рука обхватило его лицо. Подросток хотело быть отвернуться,но хватка на подбородке стала жёстче и не позволила двигать головой. Свободной рукой Диппер потянулся к затылку демона, где находились ленты, держащие маску на лице демона. Хватило несколько секунд, чтобы злосчастная маска упала на пол, открыв собой лицо. Ему не нужного было подтверждение, что он единственный на всем балу, кто сейчас видит настоящую внешность мужчины. Это был далеко не жест доверия, а знание демона о том, что идеалом для подростка перед ним было его собственное лицо. Это не было секретом и для юного Пайнса, хотя вслух он никогда не сможет признать это. Тешить эго и так слишком самодовольного демона не хотелось от слова совсем.       Когда чужие губы коснулись его собственных все, о чем Диппер мог думать, это как в этот момент он сильно ненавидел существо перед ним и чувство удовольствия, которое возникло от такого простого жеста. Демон не спешил углублять поцелуй, лишь наблюдал за реакцией мальчишки перед ним. Для него это был лишь способ манипуляции, и они оба это знали, но это не означало, что он не мог насладиться таким контактом. Улавливать малейшее проявление эмоций человека перед ним, было великолепно. Опустив взгляд на руки мальчика, он лишь ухмыльнулся в поцелуй, когда заметил золотое сияние, исходившее от узоров на теле. Ему до сих пор не верилось, что Сосна действительно нанес на свое тело его знаки. Для всего остального сверхъестественного мира эти рисунки были как клеймо. Этот человек принадлежит только ему и никому больше.       Первым не выдержал Диппер,и невинный контакт губами сменился на более напористый. Он не мог бы заставить делать демона то, что тот не хотел, но почувствовав намерения подростка, он взял все в свои руки. Приоткрыв рот парня, он нежно провел языком по нижней губе. Демон никогда не устанет наблюдать за реакцией Диппера, даже на такие безобидные вещи. Для него это действовало как никотин для заядлого курильщика. Сколько бы он ни пробовал, хотелось все больше и больше, столько, сколько вообще возможно было взять. Язык уже вовсю исследовал рот подростка, проходясь по ряду зубов и заигрывая с языком оппонента, словно в танце. Этот танец был у них далеко не первым и не последним точно. Запустив руку в непослушные кудри мальчика, он с упоением слушал легкие стоны, которые исходили из его рта.       — Тебе не стыдно? — Демон оглядел залитый лунным светом сад. — Стоишь посреди людного места, где в любой момент могут появиться твои драгоценные родственники... Как бы ты объяснил дядям и сестре, что лобзался с незнакомцем? Он резко отстранился, изучая лицо подростка. Легкий румянец — вот и вся реакция. Ни тени того стыда, что должен был испытывать праведник.       — Даже если бы мне было стыдно... — Диппер облизнул пересохшие губы, — ...ты бы всё равно никого сюда не пустил. Слишком уж ревниво охраняешь свою "собственность". Глаза демона вспыхнули алым, черты лица исказила ярость.       — Не зазнавайся, Сосна. — Пальцы щелчком рассекли воздух. — Одно движение — и даже лучшие сыщики не найдут твоего трупа. Неужели забыл, что ты всего лишь игрушка и кто твой хозяин?       Ладони вспыхнули синим пламенем. Диппер вскрикнул, отпрыгнув от обжигающего прикосновения. На талии тлела дыра — ожог сквозь ткань. Когда-то элегантный пиджак теперь украшало безобразное пятно опаленной ткани. Сдавленно вздохнув, подросток сбросил испорченную вещь на руку.       — Не знаю, есть ли во вселенной существо, способное забыть, кто ты, Билл. Но я точно не из их числа.       Парень хотел продолжить, но его прервал голос сестры, выходящей из особняка. Обернувшись к месту, где только что стоял демон, он увидел лишь пустоту. Сдавленно вздохнув, Диппер повернулся к Мейбл, уже подходившей к нему.       — Диппер, где ты пропадал? Я так увлеклась тем красавчиком за пианино, что совсем потеряла тебя из виду! — Подойдя ближе, она заметила прожжённую рубашку под пиджаком. Её глаза округлились. — Где ты умудрился так испортить костюм? Мы с Пасификой выбирали его часами!       Мейбл обиженно надула губы. Что-то подсказывало Дипперу, что правда отправила бы его прямиком в психиатрическую лечебницу.       — Наткнулся на декоративную свечу. Не знал, что они настоящие. Пошёл к фонтану потушить.       Даже его удивило, насколько легко Мейбл проглотила эту нелепую отговорку. То ли сестра и правда была такой ветреной, то ли ей было всё равно — спрашивала просто для галочки.       — Раз разобрался, пошли к Пасифике. У неё наверняка найдётся запасной костюм. Пусть сидит неидеально, но лучше, чем ходить в таком виде. Не дожидаясь ответа, она развернулась к особняку. — Не забывай, я хотела познакомить тебя с парой симпатичных девушек!       Диппер ждал, пока дверь за сестрой закроется, затем обернулся к пустому месту, где минуту назад стоял демон.       — Te videre, Bill.       Из темноты донёсся шёпот, будто раздававшийся сразу со всех сторон:       — Te in somniis meis videbo, Pine.