Его железная хватка не оставляла ни шанса — нельзя было ни уйти, ни отодвинуться даже на сантиметр. Пальцы, скрытые тонкой тканью перчаток, впивались в бока так, что Дипперу чудился хруст собственных рёбер при малейшем движении. Горячее дыхание обжигало макушку — слишком горячее для человека, даже для больного лихорадкой. Но подросток не сопротивлялся. Сердце бешено колотилось, но не только от страха — где-то в глубине, под слоем животного ужаса, пульсировало странное чувство благоговения