слой за слоем

Самолет Стремящийся в Небеса был уверен: кто бы что ни говорил, но это была не его вина! В его руках были крепко сжатые поводья, за спиной — кучка недовольных придурков, а впереди — бесконечно тянущаяся дорога. Самолет ощущал ужасное чувство дежавю. Если сейчас прямо перед его носом выскочит окно системы, то он точно закричит. И вот почему именно автор-бог этого романа постоянно попадал в такие ситуации, а? Ведь в этот раз, он повторится, это однозначно точно, стопроцентно была не его вина! Да, это он узнал, что Хуан Чун (его очень раздражающий шисюн, находившийся на хорошем счету у Го-шифу) был назначен участником совместной с пиком Цин Цзин миссии. Единственным участником с пика Ань Дин, что на самом деле означало, что его туда определили чисто как рабочую силу, извозчика кареты, и предмет насмешек для снобов с пика Цин Цзин. Объективно, не самая завидная перспектива. Но! Это также значило, что если Хуан Чун хорошо проявит себя на миссии, то его с большой вероятностью могут повысить до роли главного ученика. Что весьма разнилось с планами Шан-пока-что-не-Цинхуа, у которого имелись определенные виды на это местечко. Извини, Хуан-шисюн, но над твоей душой не висит зловещая Система с завышенными ожиданиями! Тебе придется подвинуться. Да, была некоторая вероятность того, что это именно он немного (самую малость!) подменил некоторые данные в некоторых документах по финансовой деятельности хребта Цанцюн. По удивительному стечению обстоятельств, именно их при составлении отчета для Го-шифу использовал Хуан-шисюн. Го-шифу же, получив отчет и даже не удосужившись его проверить (как типично), прямо с ним пошел на собрание пиковых лордов. Естественным образом, это привело к некоторым разногласиям на встрече глав пиков. (Шан-все-еще-не-Цинхуа на самом деле был немного удивлен тому, что ошибку заметили так быстро. Остальные лорды что, действительно слушают шифу во время собраний? Даже его собственные ученики предпочитали этого не делать.) Вернувшись на свой пик, Го-шифу, которому вероятно пришлось выслушать в свою сторону немало (справедливых) обвинений, был не в духе. Он сразу же попросил сообщить ему имя составителя отчета, и не церемонясь с тем, чтобы провести проверку дальше этого, наказал провинившегося. (Очень мелочно с его стороны. Однако, даже если бы он удосужился приложить больше усилий в расследовании, никакие зацепки не привели бы его к Шан-не-Цинхуа. Какого вы мнения об этом авторе? Он умел заметать за собой следы!) Таким образом, шисюн Хуан впал в немилость Го-шифу. Конечно же, он был отстранен от миссии. Ну и да, было также возможно, что именно Шан-по-прежнему-не-Цинхуа после этого весьма удобно попался Го-шифу на глаза, когда принес собранные с других пиков необходимые запросы на финансирование. (На самом деле, в тот день это было задачей Цун-шицзе. Есть некоторая вероятность, что Шан-будет-в-будущем-но-не-сейчас-Цинхуа потратил последние деньги на вкуснейшие сладости из лавки у подножья горы, и преподнес их своей Цун-шицзе (в придачу со слезными мольбами, конечно), после чего она благодушно уступила ему место.) Это удобное попадание на глаза, как и демонстрация талантов (умение бегать за пиковыми лордами и вымаливать у них нужные бумажки это полезный навык!), сами собой привели к назначению Шан-он-точно-будет-в будущем-Цинхуа участником миссии. Но как он мог знать, что в этом злосчастном задании наряду с обычным, высокомерным пушечным мясом, будет участвовать главный злодей его романа?! Разве это не простецкая миссия, направленная на разрешение какого-то мелочного конфликта между двумя зажиточными домами в каком-то никому не нужном городишке на окраине, которая и проводится-то только для того, чтобы Цанцюн мог гордо заявить, что они — не только толстолобые, зацикленные на одних битвах идиоты (кхм, пик Бай Чжань, кхм), но и возвышенные ученые, способные разрешить любую проблему и разгадать любую загадку? Зачем вообще было направлять на нее пик Цин Цзин, а? Обычно разрешением подобных конфликтов занимался Цюн Дин, пик дипломатии. Почему? Потому что это буквально их специализация, почему же еще? (Официально. Неофициально их специализацией было считать себя самыми главными и всегда забирать себе все почести и похвалы, даже если они ничего не сделали. Придурки.) У них бы явно получилось выполнить миссию лучше. Ну и зачем тогда направлять конкретно этих учеников на конкретно это задание? Очередная бессмысленная прихоть избалованных пиковых лордов. Только если… Подождите-ка. Неужели эта миссия была всего лишь проверкой навыков Шэнь Цзю!? Удосужтесь тогда объяснить этому автору, почему заранее об этом не было сказано ни слова, а?! Далеко не каждая миссия пика Цин Цзин включает в себя его главного ученика, позвольте заметить! Так как он должен был догадаться?! Зачем вообще будущему лорду пика надменных самовлюбленных придурков нужны навыки по разрешению споров между надменными самовлюбленными придурками? Это разрушит всю атмосферу на горе! — И что же, по мнению шиди, разрушит атмосферу на горе? Подскочив на месте и крепко сжав в руках поводья, Шан-который-пока-что-звался-Хоухуа резко развернул голову в сторону источника голоса. Эй! Что это Шэнь Цзю делал рядом с ним!? Да, между салоном кареты и местом извозчика не было перегородки или шторок, поэтому перебраться оттуда туда не составило бы особых трудностей… Но почему он ничего не услышал? Что за бесшумное появление, Шэнь Цзю? Не надо так пугать этого автора! И почему он вообще сел рядом с ним!? И с каких это пор он (да и вообще кто угодно) обращает внимание на его бубнеж!? (Черт, такими темпами ему и правда придется избавляться от этой привычки.) Какое ему вообще дело до этого скромного бога-создателя, а!? Черт, находясь в карете он никаким образом не сможет применить свое мастерский навык избегания разговора! Этот ублюдок явно на это и рассчитывал. Так, срочно, надо придумать какой-нибудь бред! — Ах, Шэнь-шисюн, этот Шиди лишь задумался о том, что, эм, несговорчивость наших клиентов может привести к некоторым трудностям во время выполнения задания, что, конечно же, не значит, что миссия не будет выполнена, нет, конечно нет, этот Хоухуа уверен в навыках Шисюна, ха-ха! И в навыках остальных участников миссии, конечно же! Однако эти трудности, э-э, могут повлиять на, ну, скорость выполнения задания! Что, в свою очередь, может плохо сказаться на имени секты! И привести к разрушению атмосферы, да! — господи, кто-нибудь, заткните его уже. За относительно небольшой срок общения с Мобэй-Цзюнем Шан Хоухуа уже привык к тому, что его нескончаемый трёп в определенный момент перестают слушать и прерывают деликатным избиением. В этом было некоторое удобство. (Этот Бог Создатель не какой-то там мазохист, не подумайте!!! Однако в этом действительно было некоторое удобство!) Чем был известен Шан Хоухуа на своем пике, так это тем, что он никогда не участвовал в различных разговорчиках и сплетнях, постоянно проходящих в любом участке пика (да и секты в целом), что помогало ему сохранять репутацию не конфликтного ученика, с которым никто не имел личных счетов. Секрет такой железной выдержки заключался в том, что его мнением особо никто и не интересовался. Стоило же только спросить его о чем-то напрямую, как обрушалась лавина из нескончаемого потока слов. Он ничего не мог с этим поделать. Он, знаете ли, писатель, автор, творческая личность! — Но, э, я конечно не подразумеваю, что какие-то мелкие преграды так легко помешают боевым братьям и сестрам! Просто, э… — Довольно. Замолкни. Эй!!! Кто давал тебе право затыкать этого Шиди, Шэнь-злодей-подонок-Цзю?! Как грубо! — Страхи шиди пусты так же, как и его разговоры, — хмыкнул главный ученик и впился взглядом в Шан Хоухуа. Его лицо было полно презрения. — Однако, этот шисюн признателен Шан-шиди за его веру в возможности учеников Цин Цзин. Кто знает, возможно благодаря этому, в случае опасности он не бросит и нас на растерзание демонам. Ах, да, конечно. Какая еще может быть причина у подонка-злодея составить компанию этому несчастному младшему адепту, кроме как чтобы плеваться ядом? Именно поэтому Шан Хоухуа был в ужасе, когда узнал о том, что Шэнь Цзю будет участником миссии. Прошло уже почти два года с того самого дня, когда секта Цанцюн похоронила неудачливых учеников пика Ань Дин, а Шан Хоухуа поклялся Мобэй-Цзюню в служении до самой смерти. Почти два года с допроса, на котором его слезным речам поверили все, кроме Шэнь Цзю. Почти два года, а этот подонок все никак от него не отстанет! Их последняя встреча, где Шэнь Цзю, как и всегда, попытался его не совсем тактично допросить (или просто поиздеваться, он никогда не был уверен), а Шан Хоухуа, как и всегда, на ходу придумал отмазку и поспешил скрыться, была всего неделю назад. Всего неделю! Шэнь Цзю, дай ему хоть небольшую передышку, а? Хоухуа втянул голову в плечи и придвинул колени ближе к груди, как будто это сделало бы его менее заметным в глазах Шэнь Цзю. Выражение лица его собеседника поистине пугало. В нем сочеталось презрение, отвращения, и еле уловимая нотка…садисткого наслаждения? Тц. Что за мудак. — Ха-ха… Что ты сказал, шисюн? — Но разве не прискорбно, что боевые братья и сестры с его собственного пика не были удостоены той же чести? — продолжил Цзю, игнорируя вопрос. — Шиди Шан, что было предложено тебе в обмен на жизни остальных учеников пика Ань Дин? Шан Хоухуа нервно сглотнул, сжимая вожжи изо всех сил. — Шисюн, этот шиди не совсем понимает, о чем ты говоришь, ха-ха-ха. Ты же знаешь, что я был такой же жертвой нападения, как и остальные мои боевые братья. Я ничего не делал для того, чтобы навредить им, — проговорил он свою уже типичную тираду, при этом состроив поистине печальное и немного обиженное выражение лица, — и никогда бы и не подумал сделать что-то подобное. — Шан Хоухуа, ты действительно считаешь меня идиотом? — несмотря на то, что этот автор и сам уже несколько раз отбрасывал формальную речь, звучание его собственного имени из уст злодея заставило все тело покрыться мурашками. И эй, когда это Шэнь Цзю успел придвинулся к нему так близко? Теперь они сидели чуть ли не вплотную! Система, помоги! — Что это было? Деньги? — Шэнь Цзю задумчиво постучал пальцам по нижней губе. — Шисюн Шэнь, я..! — Нет, — демонстративно оглядев Хоухуа и задержав внимание на его поношенной обуви, мятой одежде и растрепанных волосах, фыркнул Шэнь Цзю, — навряд ли. … Эй!!! — Или же, может быть… — лицо Шэнь Цзю приняло задумчивое, холодное выражение, — Это именно Шан Хоухуа был тем, кто предлагал? Черт, черт, черт, ну вот почему этот мудак такой сообразительный!? Это явно не третьесортный злодей с двухзначным IQ из финальной версии ПГБД! Блядство, и ему некуда сбежать! — Я-я нич… Предлагал что, шисюн? — Это я у тебя и спрашиваю, — айщ, тон голоса Шэнь Цзю был настолько холодным, что казалось, будто перед каретой вот-вот откроется портал от одного определенного ледяного демона. — Что ты предложил в обмен на свою жизнь, Шан-шиди? Блять. Шэнь Цзю, тебе кто-нибудь говорил, что ты был бы отличным игроком в “тепло-холодно”? Ладно, Шэнь Цинцю, ты не оставляешь этому автору выбора! Время показать свое мастерство! Вдох. Выдох. — Ш-шэнь-шисюн, — для начала, затравленно опускаем взгляд на коленки, — этот жалкий ученик н-не понимает, о чем ты, — немного дрожи в голосе не помешает! — Как я и говорил на собрании, д-демон, совершивший атаку, видимо, хах, не з-заметил этого жалкого ученика? — хорошо, судорожный, рваный вдох. — Ха-ха, возможно он подумал, что я уже м-мертв? — отлично, теперь слезные железы, ваш выход! — Ш-шисюн, я…, э-этот шиди не знает, п-почему он остался в живых. Разве можно понять суть м-мышления д-демонов? Этому шиди ж-жаль, но он не знает п-причины… Отлично! Да, вот оно, непревзойденное мастерство этого великого автора во всем великолепии: выдавливание слез и жалких оправданий! Прости, Шэнь Цинцю, но у тебя нет и шанса! — Шан Хоухуа. Это не отвечает на мой вопрос, — со смешком произнес этот ужасно раздражающий и настырный ублюдок. Айщ, похоже тактика бесконечного потока слез действительно не работает с данным персонажем. Какая жалость! Хоухуа посмотрел в глубь кареты на Сяньму-шисюна и Цзяньмэй-шицзе, но те, как он и думал, и не собирались вмешиваться в допрос с пристрастием. Конечно, смотреть на неловкие взаимодействия между Юэ Ци и Шэнь Цзю было на самом деле таким себе удовольствием (особенно когда ты не можешь смотреть на них без чувства вины), но зато Юэ Ци всегда выступал стеной, огораживающей Шан от злодея-подонка. (Кстати, пометка Юэ Циньюаню — возможно, если бы он вставал в таких конфликтах на сторону своего горячо обожаемого Сяо Цзю, у них было бы больше шансов на хоть какую-нибудь коммуникацию. Но это так, к слову.) Эти же достопочтенные шисюн и шицзе и не думали приходить на помощь младшему адепту. Более того, он был уверен, что они наслаждались зрелищем. Ублюдки. Ему действительно придется как-то выкручиваться самому? Шан Хоухуа вернул свой заплаканный взгляд на подонка-злодея. Шэнь Цзю сидел расслабившись, слегка наклонив голову вбок, но при этом весь его внешний вид кричал о достоинстве. Его глаза были полны какого-то жестокого удовольствия. Всем своим видом он напоминал довольного хищника, знающего, что (в этот раз) его жертва никуда не убежит. Но несмотря на грубый тон и прямо обвиняющие Хоухуа слова, он лишь продолжал смотреть в его сторону, как будто и не ждал ответа. Неужели он устроил эту игру в кошки-мышки лишь со скуки? Очень жаль, что тебе скучно во время дороги, Шэнь Цзю, но у этого скромного автора нет времени на препирательства! Как Шан Хоухуа и догадывался раньше, вся тяжёлая работа закономерным образом была спихнута на его плечи. Когда спустя один шичэнь после выезда он осторожно спросил своих шисюнов и шицзе, не пришло ли время кому-либо из них поуправлять каретой, его лишь проигнорировали. Словесно. Взгляды же передавали довольно интересную смесь из “почему этот таракан разговаривает со мной” и “если ты сейчас же не сядешь обратно, количество участников миссии сократится.” Так что Хоухуа быстренько закрыл рот и снова взялся за поводья. Поэтому, раз уж он единственный управлял повозкой, не слишком ли несправедливо было устраивать ему допрос и обвинять в предательстве всего мира культивации, а, Шэнь-шисюн? Он занят! Злодей-подонок-ублюдок продолжал смотреть на него как на крысу в западне. Тц, ну как же раздражает! Система, он точно не может сбежать прямо сейчас? Спрятаться под карету, нет? Не вариант? — Ах, Шэнь-шисюн, вероятно этот шиди слишком долго в одиночку управлял каретой. Видимо, его сознание затуманилось, поэтому ответы и не удовлетворяют тебя. Видишь ли, шисюн, этот жалкий шиди не может похвастаться наличием у себя таких же выдающихся навыков как и у тебя. Вероятно, если достопочтенный шисюн хочет, чтобы этот смог ответить на все его несомненно важные вопросы, шисюн должен проявить свою знаменитую добродетель и освободить своего шиди от мешающего ему соображать задания. В таком случае, этот Шан с удовольствием развлечет тебя беседой. Лишь закончив свою тираду, Шан-возможно-он-не-доживет-до-имени-Цинхуа понял, что и кому он только что сказал. Видимо раздражение от выполнения работы с самого утра, злость на всю сложившуюся ситуацию и небольшой недосып немного на него влияли. Отмена! Система, отмена!!! Замерев, он перевел взгляд на подонка-злодея, ожидая… Чего, собственно? Удара? Айщ, сотрудничество с Мобэй-Цзюнем действительно на него влияет. Что за поведение жертвы? Он же не какая-то несчастная забитая жена или что-то типа того! Да и вряд ли державшийся мертвой хваткой за сохранение своего лица Шэнь Цзю дошел бы до такого. Ну, уж точно не при свидетелях. Вскрика, возмущения? Вот это уже больше похоже на действительность. Однако, смерив Хоухуа пробирающим до самых костей взглядом, Шэнь Цзю лишь фыркнул и развернулся, обращая свой взор на бескрайние пейзажи. Видимо, грубый ответ вывел подонка из настроения играть в кошки-мышки. Пока что. Система, скажи, еще же не поздно развернуться обратно?

-

Дорога до города Гуанкун, располагающегося на самом краю границ территорий, попадающих под защиту секты Цанцюн, занимала всего около двух шиченей при полете на мече. Чуть больше одного, если очень торопиться. Однако большинство миссий выполнялось с помощью традиционных способов передвижения, то есть используя кареты. Лишь ситуации, требующие срочного вмешательства и быстрой реакции, побуждали совершенствующихся вставать на мечи. По крайней мере, это касалось учеников или культиваторов внешнего круга. Взрослые культиваторы внутреннего круга имели гораздо больше свобод, а пиковые лорды вообще были вольны поступать так, как им заблагорассудится. Поэтому поездка была весьма продолжительной. Сев в карету во время Чэнь-лун, и совершив две остановки для того, чтобы дать передохнуть лошадям, они прибыли к границе города к началу Ю-цзи. По сути, Гуанкун носил звание города неофициально. Всей своей структурой, от архитектурного строения и до уклада жизни, он напоминал скорее деревню, хоть и довольно крупную. Особенно это ощущалось во взаимоотношениях местных жителей. Общинный строй, при котором все знали все и про всех, откладывал жирный отпечаток на жизни поселения. Если у уважаемой семьи появлялся враг, то он становился врагом и для всех жителей города. Если кто-то, о ком и так ходили не самые лучшие слухи, проявлял себя в плохом свете или выставлял посмешищем, то он терял лицо в глазах людей на долгие годы, если не на всю жизнь. И если между двумя зажиточными семьями всплывал конфликт, предпосылки к которому появились еще много лет назад, то весь город задерживал дыхание и наблюдал за происходящим. Строго следуя направлениям, которые ему дал Сяньму-шисюн, Шан Хоухуа с трудом маневрировал по узким улочкам. Карета вне всяких сомнений привлекала внимание местных жителей. Многие уже возвращались домой с полей, выполнив всю работу на сегодня, и не упускали возможности лишний раз поглазеть на культиваторов. Такое поведение не было чем-то необычным. В этом мире существовало культивирование, монстры и демоны, однако несмотря на это, обычные люди жили обычную жизнь. Они знали, как отличить па-па-па цветы от обычных и в каких местах водятся опасные монстры. Они пугали детей рассказами о кровожадных злых демонах и со снисхождением смотрели на игры в бессмертных совершенствующихся. Все это было естественной частью их жизни, о которой они и не задумывались. Но вместе с этим она была и слишком далека от них. Обычный деревенский житель, чей ребенок играл в возвышенного воителя, размахивая палкой, словно мечом, совсем не думал о том, что у ребенка на самом деле может быть дар к культивированию. Им это казалось чем-то недосягаемым. Однако, даже если окажется, что у махающего палкой ребенка в самом деле есть талант и возможность стать заклинателем, мало кто будет готов позволить ему уйти из дома пытать удачу. Обычному жителю страшно отпускать ребенка в большой мир. Помимо очевидного, на это было множество причин. Допустим, предрасположенность обнаружил странствующий мастер, и теперь он просит забрать юный талант с собой. Возможно он даже уважаемый в обществе человек. Но разве можно до конца довериться незнакомцу? Даже если он имеет репутацию. Допустим, ребенок решил самостоятельно идти до секты. Что, если с ним что-то случится по дороге? Если его ограбят? Если он встретит плохих людей по пути, если ему причинят вред? Конечно, ребенка можно провести до секты, но тогда придется покинуть дом на неопределенный срок, а это делать категорически нельзя: работа никогда не останавливается. И, в конце концов, нет никакой гарантии, что он достигнет успеха. А дому всегда нужные рабочие руки. Сыновья должны унаследовать дело родителей и позаботиться о них в старости, дочерей нужно успешно выдать замуж. Где гарантия того, что их дети не забудут о них в будущем, не забудут о своем долге? Где гарантия того, что они будут счастливы? Это сложно — отпустить своего ребенка в пустоту. Поэтому, хоть среди простых людей и рождалось вполне достаточное количество людей со способностями к культивированию, многие все равно считали, что это занятие только для богатых. И на самом деле, с деньгами и связями в мире культивирования было действительно гораздо легче. Уж не Шан Хоухуа ли это знать. Злодей-подонок безо всякого выражения смотрел на восхищенные взгляды местных жителей. Тц, строит из себя крутого! Уж не тебе ли это знать, Шэнь Цзю?

-

Семейство, обратившееся за помощью к секте Цанцюн, было не просто богатым, оно было самым богатым в городе. Деревне? В Гуанкуне. Так что Хоухуа искренне ожидал увидеть помпезное поместье невиданных размеров с просторным двором, ухоженным садом, резными крышами и явным перебором декораций. То есть да, по сути он ожидал увидеть копию поместья Цю, которое он конечно ни разу не видел, но зато ярко представлял во время продумывания сюжетной линии Шэнь Цинцю. Когда он увидел представшее перед ним здание, он сразу подумал, что подонок Сяньму-шисюн специально запутал его в направлениях. Конечно, поместье было в разы крупнее тех домов, что они проезжали ранее, но своим стилем оно от них… не сильно то и отличалось. И излишней демонстрации наличия денег он тоже не наблюдал. Их заказчики действительно столь благородны и лишний раз не показывают свои богатства? Или самая богатая семья в зажиточной деревне это не так уж и важно? — Эй, ты! Чего застыл? Не собираешься выполнять свою работу? В который раз за день подскочив на месте, Шан Хоухуа виновато улыбнулся Цзяньмэй Мэйли. В ответ она лишь раздраженно закатила глаза. Мысленно, Самолет Стремящийся в Небеса закатил свои еще сильнее. Вау, шицзе, ты внезапно стала такой разговорчивой! Он не замечал этой твоей черты когда злодей-подонок мучал его своими расспросами! Тихо бубня под нос оскорбления, Шан Хоухуа ловко спрыгнул с места извозчика и побежал распрягать лошадей. После такой долгой поездки очень хотелось размять ноги, поесть теплой рисовой каши и упасть лицом в подушку. (Нормальную, мягкую подушку. Самолет был так рад, что в угоду па-па-па сценам он отказался от историзма и заменил деревянные и фарфоровые подушки на привычные современные. Так рад.) Однако на пороге поместья их уже ждала группа людей, напоминая, что они прибыли сюда выполнять работу. Тц. — Приветствуем наших дорогих гостей, — с поклоном произнес рослый пожилой мужчина с седеющими волосами, длинной бородой и каким-то сухим лицом, — и благодарим их за столь своевременное прибытие. Мы надеемся, что вы добрались сюда безо всяких проблем. Вежливо поклонившись в ответ вместе с остальными учениками, Самолет Стремящийся в Небеса уже подумал, что ему придется нести бремя разговора (его попутчики не выглядели так, будто горели желанием вести беседы), как впереди него раздался голос главного ученика пика Цин Цзин. — Эти скромные ученики горды быть удостоенными чести оказать помощь уважаемому семейству Юй, — о, так у них все это время было имя. Почему Шэнь Цзю знал имя заказчиков, а Шан Хоухуа нет? — И не стоит переживаний, дорога не была нам в трудность, — айщ, смотря кому!!! — Однако, полагаю, нам не стоит продолжать стоять у ворот. Не будет ли цяньбэй любезен провести нас внутрь для дальнейшей беседы? — Ох, позвольте этой провести вас! — суетливо запричитала по-видимому главная жена, и вскоре вся процессия прошла через высокие ворота во двор. Проходя мимо цветущих сливовых деревьев по выложенной из кирпича дорожке, Самолет Стремящийся в Небеса незаметно кидал удивленные взгляды в сторону его самого раздражающего шисюна. Шисюн, этот шиди не знал, что ты умеешь вести столь учтивые беседы! (И вот почему в общении с этим лаоцзы ты не можешь быть таким же вежливым, а?) Ну вот и отлично! Этот несчастный автор и так весь день управлял каретой, так что сейчас он собирается молчать все время. Постарайся уж там, Шэнь Цзю! В главном зале взгляд сразу же падал на алтарь. На нем стояло множество свечей, несколько ваз с цветами сливы и изысканная курильница. Гордо возвышались таблички с именами предков. Имена были написаны позолоченной краской, что говорило о состоятельности дома: лишь богатые семьи могли себе такое позволить. Об этом говорили и полы зала, выложенные каменными плитами. В воздухе стоял аромат благовоний. Как и положено, комната была оформлена в пестрых красных и золотистых тонах. Все внутреннее убранство говорило о богатстве и благочестии семейства, а тот факт, что их провели в главный зал, где находился алтарь их предков, буквально кричал о том, как сильно семья Юй хочет выразить им свое почтение. Хах, они настолько намучались с этим конфликтом, да? — Прошу вас, присаживайтесь, — с вежливой и как будто на самом деле искренней улыбкой произнес глава (?) дома, чьего имени Хоухуа до сих пор не знал. Словно читая его мысли, мужчина продолжил, — Мое имя Юй Чэн, я — глава семейства Юй. — Этот — Шэнь Цзю, главный ученик пика Цин Цзин горной секты Цанцюн, назначен главным при выполнении этого задания, — с почтением склонив голову произнес Шэнь Цзю. — Мои спутники — внутренние ученики пиков Цин Цзин и Ань Дин, второго и четвертого пиков Цанцюн. Цяньмэй-шицзе и Сяньму-шисюн кивнули на представление, но не стали называть своих имен, поэтому Шан Хоухуа сделал тоже самое. — Мы глубоко польщены тем, что люди столь высокого звания пришли к нам на помощь, — боги, даже Шан Хоухуа, не обходившийся без заискивающих речей при простом визите кухонь или прачечных, начинал чувствовать себя неловко. — Нам остается лишь молиться богам, что уважаемый Шэньсянь Шэнь и его спутники спасут наш дом от несчастья, случившегося с нами. Шэньсянь? Вау, да глава семейства не просто конкурент Шан Хоухуа в мастерстве подлизываться, он — его новый пример для подражания! — Уважаемый цяньбэй Юй, не стоит. Уверяю вас, мы приложим все усилия. Самолет Стремящийся в Небеса все меньше понимал хоть что-то. Как только он узнал, что лидером миссии является никто иной, как главный злодей его новеллы, он сразу же смирился, что миссия может пойти не так из-за характера подонка. Он был уверен, что Шэнь Цзю крайне недоволен своим участием в этой миссии. На самом деле, по этому поводу он его даже не винил. Он действительно все понимал! Шэнь Цзю имел полное право на недовольство! Позвольте ему объяснить: миссия и правда была странной. Цанцюн — очень прославленная школа культиваторов. Очень прославленная, очень большая, и очень богатая. И само собой, не вся казна секты пополняется только за счет выполнения миссий. Это было бы просто невозможно! Как он и сказал, секта действительно большая, и на содержание уходили немалые деньги. И крыша над головой, пропитание и необходимое оборудование — лишь базовый минимум вещей, на которые уходили денежные средства. Зданиям свойственно рушиться, одежде — изнашиваться, а научным текстам, которые необходимы для создания сильнейших культиваторов — устаревать. Ну и конечно же, помимо этого, каждому пику позволялось немного баловать своих обитателей. Уж не Шан Хоухуа ли это знать! Он, как никак, видел список требований от каждого пикового лорда во время своей судорожной пробежки по всему хребту Цанцюн когда собирал бумаги вместо своей Цун-шицзе. Нет, Линхуо-шишу, этот ученик вполне уверен в том, что для создания лучшего вина вам не нужно дополнительное финансирование на закупку закусок к нему! Так что да, на содержание секты уходило немало денег. И пусть высокомерные снобы с пиков, на которые этот автор благочестиво не будет указывать пальцем (Цюн Дин, Цин Цзин и Сянь Шу), и считают, что такие пики как Лон Шэн, Си Цзяо и Цзюй Сянь омрачают их репутацию возвышенных и недосягаемых бессмертных лишь по принципу ассоциации (придурки, все они), на деле только благодаря этим пикам они питались чем-то кроме простого риса и носили разные комплекты одежд. Конечно, крупные миссии приносили некоторый доход, и довольно неплохой, но он никак не мог сравниться с тем, что секта получала от продажи зерновых культур или первоклассного вина (которое жаловали даже в Имперском Дворце!) Поэтому да, хоть секта Цанцюн и выполняла огромное множество миссий, принимала она далеко не все. (Тут, конечно, играет и фактор того, что некоторые люди вообще не понимали, какой запрос подходит для секты культиваторов, а какой нет. Нет, мы не принимаем запросы на убийство. Да, даже если он очень раздражающий.) И поэтому, увидь Шан-когда-он-уже-будет-Цинхуа на своем столе просьбу двух (возможно не настолько уж и) зажиточных домов урегулировать вопрос какого-то неразделенного клочка земли, из-за которого они ведут споры уже не первый год, он бы лишь рассмеялся в лицо… бумаги с просьбой? Он бы лишь рассмеялся в бумагу с просьбой. Кто они, секта культиваторов или уставший внутренний ученик, на которого мастер зала спихнул обязанность разобраться в ссоре только прибывших в секту двенадцатилеток, срывающих урок арифметики? (Он точно не припоминает никаких конкретных ситуаций из жизни, нет.) Но, Шан-пока-что-Хоухуа был обычным внутренним учеником. Пока что он даже не был главным учеником пика Ань Дин. Да будь он даже пиковым лордом, обязанность распределения миссий лежала на лидере секты, так что вряд ли его мнение значило бы хоть что-то. Вполне вероятно, что изначально миссию и не собирались принимать. Однако Куан Фанжун, нынешний лидер секты, сильно недолюбливал Шэнь Цзю, а Аньцзинь Фанлей отличался особой строгостью даже (особенно) к своим лучшим ученикам, и видимо из-за этого он не стал оспаривать решение лидера секты. Поэтому Самолет Стремящийся в Небеса давал своему злодею полное разрешение быть недовольным! (Со стопроцентной вероятностью он бы проклинал Шэнь Цзю за каждое малейшее проявление этого недовольства, но это сейчас не важно.) Однако вопреки всем ожиданиям, Шэнь Цзю не выражал никакого недовольства по поводу своего положения. Даже если его улыбки не искренни, а слова вежливости пусты, его поведение все еще является эталонным. Вот тебе и благодарность за персональную поблажку от этого достопочтенного лаоцзы!!! Теперь не ожидай, что он сделает что-то подобное снова! — …в подобной ситуации! Но никто не ожидал, что они пойдут на столь крайние меры! Прошу вас, мы можем рассчитывать только на вас! По-видимому, вновь уйдя в свои размышления, Шан Хоухуа упустил момент, когда начала говорить главная (вероятно?) жена семейства. И-и-и он не знает ее имени тоже. Черт. — Как этот Шэнь Цзю и сказал, вам не стоит так говорить, — Хоухуа был вынужден признать, что Шэнь Цзю обладал просто удивительным терпением. Подобная излишняя лесть так раздражала. — Позвольте этому ученику перейти к сути проблемы. Когда вы заметили демоническую ци? А? — Одиннадцать дней назад, когда начался сезон Цзинчжэ. Подождите. — Если вас не затруднит вспомнить, какого размера был участок при первом обнаружении? Постойте. — Около двух чжаней. Мы сразу подумали, что это дело рук семейства Вэнь, но они только отрицали свою вину. Сын наложницы Мэйгуй, — главная жена кивнула в сторону молча сидящей рядом женщины. Она выглядела моложе главной жены, — Сишуа, немного изучал культивирование у странствующего заклинателя, который жил в Гуанкуне некоторое время. Он в тот же день провел ритуал очищения земли, даже специально купил нужные талисманы, но видимо его навыки недостаточно хороши. Подождите!!! О чем речь!? Какая демоническая энергия, какой ритуал очищения!? Почему Шэнь Цзю ведет себя так, будто все так, как и должно быть? И Цзяньмэй Мэйли и Сяньму Ю тоже! Но ведь ничего не говорилось о демонической энергии!? Хоухуа точно уверен. Хуан-шисюн трижды жаловался на нелепость миссии!!! — И вы уверены, что это дело рук члена семьи Вэнь? — Они имеют больше всего причин это сделать. Именно на участке земли, из-за которого имелись разногласия последние тридцать лет, и обнаружилась демоническая ци, — пояснил Юй Чэн, вновь вмешиваясь в разговор. Вот, верно!!! Из-за участка земли идут споры уже целых 30 лет — и как раз поэтому их и вызвали! Чтобы они выступили в роли медиаторов и с умным видом сказали пару очевидных фраз о компромиссах, подписании договора и о более точных границах, ни более, ни менее! Ведь так!? — Они наложили проклятие из зависти, потому что земля не досталась им! — выкрикнула наложница Мэйгуй, до этого молчавшая. Блять. Это поэтому Шэнь Цзю не был недовольным? Потому что в итоге… Это нормальное задание? В котором им придется применять навыки культиваторов? Блять! Ему что, на самом деле придется работать!?

-

Шэнь Цзю терял терпение. Ничто не выматывало его так, как эти бессмысленные разговоры и заискивание перед друг другом. Но так работал мир аристократии, и он адаптируется под него. Обязательно. Юй Чэн, глава дома Юй, был выматывающе льстивым, но при этом его поведение казалось настолько искренним, что в итоге он умудрялся выглядеть благородным. Шэнь Цзю не верил ни единой похвале из его уст. Вел бы он себя так же, если бы знал, что главный ученик пика Цин Цзин не достойный гунцзи из богатого рода, а бывший бесправный раб? Звал бы он его шэньсянем все так же, или в его сторону были бы обращены другие слова? Хмыкнув про себя, Шэнь Цзю осмотрел богатое убранство комнаты. Нет смысла даже задумываться, ответ и так очевиден. Уже смеркалось, когда они наконец отправились осматривать зараженную территорию. Несмотря на начало весны и небольшое потепление, ночи все еще были длиннее дней. Не потрать они столько драгоценного времени на хождение вокруг да около, вероятно они могли бы вернуться в секту этой же ночью, однако теперь им точно придется оставаться на ночлег. Поля жителей находились на окраине деревни, но не так далеко от поместья Юй. По словам Си Лианмин, главной жены Юй, дорога занимала чуть меньше палочки горения благовоний. Вместе с ней до полей их вызвались довести все тот же глава рода Юй Чэн и, по-видимому, сын-наследник. Одна определенная крыса с пика Ань Дин же, напротив попробовала выписаться из списка идущих: — Шисюн, очевидно же, что мне там делать нечего! Этот шиди уверен, что вы отлично справитесь и без ме… Ай! Цзяньмэй Мэйли резко дернула подобие культиватора за руку, чтобы утащить его вперед, и низким голосом прошипеть ему, чтобы он прекратил позорить их секту. Лицо адепта сначала побледнело, а потом неравномерно покраснело, как будто он не был уверен в том, какую эмоцию испытать. Поймав на себе взгляд Шэнь Цзю, он испуганно дернулся и развернулся. На протяжении всего пути к участку семьи Юй, его шиди продолжал “украдкой” на него смотреть. Как бы Шэнь Цзю не хотел развернуться и заставить крысу объясниться, он не мог сделать это при посторонних. Репутация, как любил повторять Аньцзинь-шицзюнь, это фундамент секты Цанцюн. И все же, в этот момент голову Шэнь Цзю не покидал вопрос, которым он и так довольно часто задавался: Что было на уме у Шан Хоухуа? До инцидента с нападением на участников миссии, Шэнь Цзю не обращал внимание на неловкого ученика. Он встречал его тогда же, когда и всех остальных учеников внешнего круга Ань Дин: во время поставок, передачи сообщений и документов, или как рабочую силу, когда что-то ломалось. Если его что-то и выделяло из толпы других внешних учеников, так это было то, что он больше остальных страдал от нападок, и его легко было заставить выполнить чужую работу, которая обычно была уборкой или готовкой. Это делало его лишь более незначительным в глазах Шэнь Цзю. (Он все еще помнил, как кожа и ногти стирались, когда он в тысячный раз протирал один и тот же участок на деревянном полу в комнате Цю Цзяньло, под его пристальным взором и издевательским смехом. Он больше никогда не будет на этом месте. Если жалкие червяки не способны постоять за себя, значит они там, где и должны быть.) До той злосчастной миссии он не знал его имени, даже если оно было представлено. Когда стало известно, что пропавший ученик нашелся, и нашелся живым, он все еще не знал его имени, даже если оно регулярно упоминалось в разговорах. Он узнал его имя лишь во время допроса, устроенного лидером секты и остальными лордами и их главными учениками. Вернее, наконец счел нужным запомнить. Потому что Шан Хоухуа врал. Это было очевидно для любого, кто обладал хоть каплей критического мышления. Его история была полна несостыковок, а рыдания были настолько драматичными и очевидно не искренними, что любой уличный попрошайка позавидовал бы его таланту. Однако не это побудило Шэнь Цзю запомнить его имя. Если бы Шан Хоухуа был обычным трусом, сбежавшим от своих товарищей при первой опасности, то ему было бы на него абсолютно все равно — глубоко в душе (там, где все еще был жив выросший среди улиц оборванец), он верил в законы выживания больше, чем в законы чести. Но на один короткий миг, когда лидер секты отвернулся от единственного выжившего, Шэнь Цзю успел уловить определенное выражение в глазах адепта. Длившееся меньше секунды, оно могло бы быть сослано на игру света, мимолетное помутнение рассудка или последствия пережитого стресса. Могло бы быть, но не было, ведь это выражение было так знакомо беглому рабу, убившему своего мастера; слишком знакомо ученику демонического культиватора, убившего его тоже — выражение абсолютного ликования от того, что он остался не пойман. Шан Хоухуа врал. Но его ложь заключалась не в том, что он не рассказал, как выжил на самом деле. Нет, она заключалась в том, что он прятал свою истинную натуру. И никто не мог заметить это так отчетливо, как Шэнь Цзю — беглый раб и убийца, который носил шелковую одежду и личность аристократа. Шан Хоухуа врал, и Шан Хоухуа пытался обвести их вокруг пальца манипуляциями расчетливостью. Шэнь Цзю хотел бы сказать, что это было тщетно, однако всмотревшись в лица пиковых лордов и остальных главных учеников, осознал, что вовсе нет. Они действительно этого не видели? Или предпочитали игнорировать? Думали то же, что и Шэнь Цзю поначалу: что Шан Хоухуа просто трусливо убежал, оставив приятелей позади? Решили, что нет смысла наказывать его за малодушие, если оно уберегло ему жизнь? Что бы они в итоге не решили, Шэнь Цзю не собирался оставлять маленькую крысу с чувством победы. Когда все лорды и ученики вышли, он размеренным шагом направился к адепту. Шан Хоухуа был лжецом. Шэнь Цзю ненавидел то, что кто-то так сильно напоминал ему себя.

-

С тех пор, он начал наблюдать за адептом с пика Ань Дин. Вместе со статусом (крыса сразу же стала внутренним учеником), изменилась и работа, которую он выполнял: теперь, вместо того, чтобы доставлять документы, он начал их заполнять, и в связи с этим, казалось, бегать по всем 12-ти пикам даже больше, чем раньше. Шэнь Цзю это было на руку, и поначалу было не сложно ловить нерасторопного шиди и пытаться заставить его показать свое настоящее лицо; по крайней мере до тех пор, пока Шан Хоухуа не начал от него прятаться. Как и положено любой уважающей себя крысе, Шан Хоухуа отличался отличными навыками бегства, и умудрялся скрываться даже в самых открытых пространствах. Иногда казалось, будто только для него одного существовала невидимая система скрытых проходов и укрытий. Но как бы его шиди не старался свести их пересечения к минимуму, Шэнь Цзю все еще был главным учеником, а Шан Хоухуа, с каждым месяцем занимающий все более высокое положение, был с пика логистики и документации, так что они не могли не сталкиваться. И каждое столкновение Шэнь Цзю пытался сделать одно и то же: заставить лицемера сбросить свою маску. Заставить его показать себя настоящего. Заставить всех понять, что он не тот, за кого себя выдает. Но Шан Хоухуа больше ни разу не давал своему истинному облику показаться на свет. Смотря на него, все видели лишь жалкого единственного выжившего. Бесхребетного, и по сути безобидного. Шэнь Цзю хотел им показать то, что было на самом деле. Шэнь Цзю хотел, чтобы все увидели расчетливого манипулятора, приложившего руку к смерти остальных учеников. И он был уверен в том, что Шан Хоухуа не просто сбежал и оставил остальных при появлении опасности. Хотя в тот день он и повелся на манипуляцию этой крысы и ушел сразу же, как только его Юэ Ци встал в защиту кого угодно но только не него, позже он понял, что Шан Хоухуа так и не дал ответа. Хитрый вредитель. Но, к сожалению, без достаточного количества информации Шэнь Цзю никогда не сможет разобраться в том, что же на самом деле произошло на миссии. Поэтому Шэнь Цзю продолжит следить и продолжит выяснять, чтобы в удобный момент захлопнуть пасть и показать всем монстра, которого он поймал. Тогда никто и не подумает присматриваться к нему самому. Тогда никто и не заметит, что он тоже врет.

-

Шэнь Цзю почувствовал демоническую ци еще задолго до того, как они прибыли к нужному участку. Даже не смотря на землю было понятно, что проклятие наложили не с помощью простого слабого талисмана, который можно без каких-либо сложных махинаций приобрести у бродячих культиваторов. Нет, это проклятие вероятнее всего было наложено опытным демоническим культиватором — и на десятую часть не настолько могущественным, как его бывший наставник, однако однозначно не простым деревенским жителем, решившим насолить соседу. Члены семьи Юй, тем не менее, явно так не считали: — Какие еще нужны доказательства? Именно эту землю и пытались отобрать эти наглые Вэнь! — размахивая руками в направлении участка, громко заявил сын семьи Юй. Юноша выглядел на несколько лет старше Шэнь, как и его отец был довольно высоким, и, как Шэнь Цзю выяснил за их небольшую дорогу, имел привычку улыбаться только одним уголком рта, что создавало вокруг него скользкую и грязную атмосферу. Он не нравился Шэнь Цзю. — Второй сын, тебе следует вести себя сдержаннее, — вмешался глава семейства. О, так это не наследник, а второй сын? Интересно. Еще до отправления на миссию они получили данные, содержащие всю необходимую им информацию: цель миссии, имена главных членов обеих семей, справочную информацию по Гуанкуну и его подробную карту. Однако документ, даже настолько подробный, не включал в себя имена второго поколения семейства, поэтому Шэнь Цзю мог только догадываться, кем был отправившийся с ними молодой человек. — Мы проведем осмотр, — игнорируя предыдущий обмен реплик, произнес Шэнь Цзю. Его шиди и шимэй с разной степенью успеха пытались скрыть облегчение от того, что хотя бы на пару минут они покинут настырное семейство. Это было весьма забавным зрелищем. Может ему стоит пригласить Юй на осмотр вместе с ними, только чтобы посмотреть, как исказятся их лица? Очень заманчивая мысль. Но недостаточно для того, чтобы приносить в жертву и его комфорт тоже. Оставив семейство позади, ученики приблизились к проклятому участку. Как зажиточный дом, Юй обладали немалым количеством земель, и проблемное место не занимало и малой части всех их владений. Однако на деле, почти 4 му зараженной демонической ци земли выглядели действительно пугающе. — Это явно сделано не при помощи талисманов. Такая густая демоническая ци… — озвучила мысли каждого Цзяньмэй-шимэй. — Могли ли недоброжелатели обратиться за помощью к демоническому культиватору? — Вероятнее всего. Я не вижу иных способов проклясть что-то так сильно, — задумчиво ответил Сяньму Ю, после чего развернулся к Шэнь Цзю. — Согласен ли уважаемый шисюн с этим предположением? Произнесенная приторно-сладким тоном фраза сочилась издевкой. Некоторые адепты Цин Цзиня так и не примирились с тем, что его (а не их) назначили главным учеником. И это твой уровень, шиди? — Ох, — ловко достав из рукава веер и в показательном жесте приложив его к нижней губе, произнес Шэнь Цзю. — Этому казалось, что это настолько очевидное заключение, что его даже не нужно озвучивать вслух. Даже младший адепт, только начавший свое обучение, понял бы это с первого взгляда, — обратив на Сяньму Ю притворно-сострадательный взгляд, Шэнь Цзю продолжил. — Этот шисюн понимает, что все из нас иногда проявляют моменты слабости, шиди Сяньму. Однако, если без подтверждения остальных шиди не способен самостоятельно прийти к такому простому выводу, то, возможно, ему стоит начать посещать классы с прибывшими в секту новыми шиди и шимэй? Сяньму-шиди может не переживать: этот шисюн сам все передаст Аньцзинь-шицзюню, — закончив речь таким же приторным тоном, который ранее был направлен в его сторону, Шэнь Цзю хищно ухмыльнулся. Где-то со стороны раздался непередаваемый звук, который звучал как что-то между кашлем, смешком и свистящим хрипом. Резко развернув голову в сторону звука, Шэнь Цзю увидел внешне полностью спокойного Шан Хоухуа; почти полностью — его выдавали дергающиеся уголки губ. — Шиди хотел что-то сказать? — немного запрокинув голову и раскрыв веер, спросил Шэнь Цзю. — Н-нет, кхм! — быстро посмотрев на Шэнь Цзю и сразу же отведя взгляд, произнес вредитель, нервно перебирая руками. — Этот шиди полностью согласен с мнением шисюнов и шицзе. Когда Шэнь Цзю только начал следить за своим самым подозрительным шиди, он действительно был очень взбешен. И каждый раз, когда Шан Хоухуа удавалось избежать конфронтации (то есть почти всегда), он раздражался лишь сильнее. Но время шло. Наблюдения показывали, что хоть адепт и врал, и хоть все еще не было понятно, что именно он сделал для своего выживания, он не был опасным. Он бегал по поручениям пиковых лордов и руководил адептами во время поставок, недовольно бурчал под нос, когда выходил из кабинета Аньцзинь-шицзюня с очередной стопкой бумаг и избегал любого тренировочного спарринга. Он вел обычную жизнь и не вредил остальным. Шан Хоухуа врал, и Шэнь Цзю собирался вывести его на чистую воду, но в этом не было срочности. Поэтому постепенно, еженедельные визиты к его самому беглому шиди из яростных попыток заставить его рассказать правду превратились скорее в способ развлечь себя. Даже если это и было маской, жалкие оправдания и обиженное выражение лица Шан Хоухуа были очень забавными. Во время поездки Шэнь Цзю лишь хотел скоротать время, поэтому и пересел на место извозчика, чтобы без ожидания какого-либо успеха допросить его самого прыткого шиди, пока у того не было возможности сбежать. Он совершенно не ожидал, что обнаружит способ заставлять Шан Хоухуа показывать свое истинное лицо. И если он действительно правильно понял, что для этого нужно сделать, то… Нахмурившись, Шэнь Цзю начал медленно обмахиваться веером. — В таком случае, этот шисюн настаивает на том, чтобы Шан-шиди никого не отвлекал своими, хм… звуками, — произнес главный ученик настолько презрительно и пренебрежительно, насколько мог. К его огромному удовольствию, это и правда вызвало ожидаемую реакцию, и на долю секунды лицо вредителя пронзила вспышка гнева. Однако в следующее же мгновение свое привычное место заняла вежливая улыбка. — Этот шиди извиняется за причиненные неудобства. Он будет более внимателен, шисюн. Было бы очень весело попробовать вывести Шан Хоухуа снова, но сейчас на это не было времени. В последний раз проверив почву, Шэнь Цзю сообщил семейству, что для избавления от демонической ци им будет необходимо провести ритуал очищения. К счастью, понимая, что они будут лишь мешаться культиваторам, Юй покинули поля. Они в любом случае вернуться проверить все следующим утром. Очищение от демонической ци не было чем-то сложным. Простая работа с талисманами и своей собственной энергией. Но обычно, когда какой-то предмет был заражен ци из-за проклятия, помимо энергиии этот предмет наделялся определенной защитой, не позволяющей очистить предмет от этой самой ци. Поэтому для снятия проклятий и не было достаточно одних талисманов очищения. Чем сильнее проклятие, тем сильнее и стоящий блок. Особенно опасными считаются те редкие виды проклятий, которые помимо защитной функции обладают функцией нападения: именно во избежание смертей от таких случаев на снятие проклятий посылают уже имеющих какой-то опыт культиваторов. (А главная жена семьи Юй сказала, что-то какой-то сын наложницы попытался снять проклятие сам. Даже хорошо, что он оказался недостаточно силен для проведения ритуала, иначе дело точно закончилось бы его гибелью.) Шэнь Цзю был уверен, что проклятие, захватившее такую огромную площадь земли, было как раз таким редким видом. Однако, когда взлетев над полем он одновременно со своими боевыми братьями и сестрой бросил вниз активированный талисман очищения и направил через него поток свой ци, уже готовясь к взрывной волне ответного удара… ничего не произошло. Вернее, произошло то, чего он ожидал меньше всего: безо всякого сопротивления, ци моментально исчезла. Шэнь Цзю даже не ощутил защитного слоя. Судя по обескураженным лицам его спутников, они тоже не ожидали такого стремительного исхода. Спустившись к полю и внимательно осмотрев землю, Шэнь Цзю пришел к выводу, что вся демоническая ци действительно была уничтожена. И, как он и думал, проклятого талисмана нигде не было. Значит проклятие действительно было наложено собственными силами какого-то заклинателя. К моменту завершения ритуала уже совсем стемнело. В воздухе ощущалось предчувствие дождя, где-то вдалеке разносились грозовые удары. Еле уловимо звучало пение ночных птиц. Если усилить слух культивированием, то можно будет ощутить мельчайшие вибрации движения насекомых и личинок в земле. Пробудившиеся от грозовых раскатов, они вылезают из укрытий, чтобы продолжить свой цикл жизни. По прошествии ночи на поля вернутся крестьяне, возобновятся работы. Уже совсем скоро начнется сезон Чуньфэнь, день станет равен ночи, и с каждой проходящей неделей будет становиться только теплее. Казалось, что ничего не выбивалось из этой картины. Однако что-то было не так. Нечто неуловимое, что он никак не мог объяснить словами. Очищенная от демонической ци земля выглядела так, как положено. Но он все равно ощущал что-то лишнее. Когда заставив себя напрячь чувства сильнее, он попытался ухватиться за это “лишнее”, перед глазами всплыло лицо, которое обычно он старался не вспоминать. У Яньцзы. Почему он вспомнил о нем? Прошло достаточно времени для того, чтобы демонический культиватор сгнил до самых костей — он никак не мог быть причастен к этому делу. Да и не в его привычках было заниматься чем-то подобным. Похожий почерк? Но Шэнь Цзю не сказал бы, что обладал навыками отличить работу бывшего наставника от работы любого другого демонического культиватора. То, чему он сумел обучиться у преступника, было лишь базовыми навыками. То, чему он сумел обучиться… Вот в чем дело. Это что-то, что он ощущал, было доступно ему не как праведному культиватору, а как знающему основы демонической культивации. Тонкости, доступные только тому, кто пытался обуздать такую грязную энергию. Фантомная боль от искаженной ци захлестнула его меридианы. Покалывало конечности. В ушах звучал издевательский смех бывшего наставника. Стиснув зубы, Шэнь Цзю развернулся и обратился к остальным ученикам: — Завтра мы проведем опрос семьи Вэнь, но также нужно будет вернуться сюда и удостовериться, что ци исчезла полностью, — заставляя Сю Я вновь вспорхнуть над землей, он уже приготовился снова встать на меч. — Нет смысла идти пешком по темноте, когда мы можем использовать мечи. Шан-шиди, направление постоялого двора? — Кх! А? Что? — с глупым выражением выпалил Шан Хоухуа. Видимо, он действительно не ожидал, что к нему обратятся: его реакция удивления казалась весьма искренней и забавной. — Сконцентрируйся, шиди. В каком направлении мы должны лететь, чтобы добраться до постоялого двора? — Эм… Этот шиди не знает, ш-шисюн… На секунду повисло молчание. Шэнь Цзю с нескрываемой агрессией посмотрел на втянувшего голову в плечи ученика. Он сейчас серьезно? Просто вопиющая… — Некомпетентность, — резко отчеканила Цзяньмэй Мэйли, будто читая его мысли. — Ты действительно не способен справиться с единственной работой, ради которой здесь находишься? — с раздражением выплюнул Шэнь Цзю, прожигая взглядом безответственного шиди. — Как ученик пика Ань Дин, ты являешься ответственным за логистику. Шан Хоухуа попятился назад, судорожно переводя взгляд с Шэнь Цзю на Сяньму Ю и Цзяньмэй Мэйли. Все смотрели на него с одинаковой степенью недовольства. Несколько раз открыв и закрыв рот, он наконец нашел, что сказать: — Д-да, но как бы этот успел? Сразу после прибытия мы пошли на миссию, и это вы не позволили мне не идти сюда! — с каждым словом Шан Хоухуа становился все более взбудораженным, в его вечно нервную энергия начала проникать агрессивность. — Или что, я должен был узнать местоположение постоялого двора, находясь прямо тут!? — Шан Хоухуа теперь выглядел откровенно враждебно, как будто собственные слова придавали ему ещё больше возмущения. — Может, я должен был еще и успеть расспросить этих НПС-Вэней и сразу сообщить все лидеру секты, а, шисюн!? И заодно сразу приготовить завтрак на ваши высокомерные аристократические задницы, да, конечно! Игнорируя выдуманные слова и оскорбления, произнесенные более тихим тоном, обращенным будто к самому себе, Шэнь Цзю выхватил самую главную часть из бессмысленной речи его самого раздражающего шиди: — То, что ты должен был успеть, так это удосужиться просмотреть бумаги по миссии заранее, и запомнить всю нужную информацию. Или ты рассчитывал, что все все сделают за тебя, шиди? — Когда вообще кто-то делает хоть что-то за ме… Стоп, что? Какие еще бумаги по миссии? Невероятно. Эта крыса что, вообще ни разу их не открывала? Уже открыв рот, чтобы высказать этому наглому вредителю все, что он думает, Шэнь Цзю был остановлен едким смешком со стороны: — Главный ученик пика Цин Цзин настолько компетентен, что не может разобраться в направлениях без помощи адепта Ань Дин? Хотя этот шиди все понимает, все из нас иногда проявляют моменты слабости, Шэнь-шисюн. Тц. Концентрируясь на крысе, Шэнь Цзю совсем позабыл о том, что помимо нее его окружали сплошь падальщики и ядовитые змеи. — Ожидать, что каждый будет выполнять свои обязанности — вполне естественно. Однако, если шиди так горит желанием работать за других, то он, без сомнений, выучил всю карту города наизусть, не так ли? В таком случае, мы ждем твоих направлений, шиди. — С чего это я должен тебя куда-то вести? — с очередной усмешкой парировал Сяньму Ю. — Иди и спрашивай у этой деревенщины, возомнившей себя кем-то важным! — Нет, подождите, у вас была карта? Почему у меня ее не было!? Даже не слушая слова крысы, Шэнь Цзю сконцентрировал все внимание на Сяньму Ю, в издевательской манере склонившего голову вбок. — О, нет, ты не станешь. Ведь тогда тебя вряд ли продолжат звать шэньсянем, да? Может мне стоит рассказать Аньцзинь-шицзюню, чт… — Боги, заткнитесь, вы все! — прерывая слова насекомого, прокричала Цяньмэй Мэйли, и все взгляды сразу обратились на нее. — Сяньму Ю, если ты знаешь, куда нам нужно, то веди. А ты, — повернувшись к Шан Хоухуа, прошипела она, — если даже не способен добыть нужную для миссии информацию, то хотя бы не раздражай всех своим нытьем. Шан Хоухуа издал возмущенный звук, но никто уже не обращал на него внимание. Закатив глаза, Сяньму Ю, помявшись пару мгновений, все же встал на свой меч и рукой указал следовать за ним. Вскоре вся группа была в воздухе. С назначением на должность главного ученика, иерархически Шэнь Цзю стал стоять выше всех, кроме самого лорда пика. Это делало его шисюном для каждого культиватора Цин Цзиня, в том числе и для Цзяньмэй Мэйли. Помимо этого, в зависимости от степени развития золотого ядра, культивирование замедляло или полностью останавливало старение, из-за чего все продвинутые заклинатели выглядели примерно на один возраст. Из-за этих факторов было сложно помнить, что Цзяньмэй Мэйли скорее всего стала внутренним адептом еще даже до того, как раб Сяо Цзю был вынужден расстаться со своим Ци-ге. Но это ощущалось в такие моменты.

-

Вскоре, они уже летели над деревней. Постоялый двор был в противоположном от дома Юй направлении, наряду с рынком и небольшим количеством местных лавок. А еще, именно в этой части деревни находился дом Вэней. Узнали они это по оглушительным крикам, особенно хорошо слышным в вечерней тишине. — Прошу вас, успокойтесь! — Кха, успокоиться!? Да кто ты такая, чтобы мне указывать!? Да как лаонян может быть спокойна, когда всего в нескольких улицах от нее живет такая прогнившая семейка, а!? Застыв на месте прямо в воздухе, недоумевающие культиваторы попытались разглядеть фигуры в темноте. Никто из них не выражал желание лететь дальше и упускать возможность подслушать ссору местных жителей. Как никак, это могло помочь им в выполнении миссии: что, как не местные перепалки и сплетни было способно приблизить их к разгадке личности наложившего проклятие? — Да как ты смеешь! — Что может знать такая старая карга, как ты!? Невежественная идиотка! — Момо Тан, прошу, успокойся! — Слуга Тан, нет смысла тратить время на этих негодяев! В темноте можно было только разглядеть силуэты нескольких фигур у ворот дома, стоящих поодаль друг от друга. Ближе всего к воротам дома стояла, судя по силуэтам, пара из мужчины и женщины. Перед ними находилось еще двое или трое людей, по-видимому огораживающих этих двоих от группы напротив. Внезапно одна из фигур дернулась вперед, размахивая руками и пытаясь пробраться к охраняемой паре. Ее тут же схватили и начали удерживать, пока она всеми силами пыталась вырваться. Посыпались ругательства со всех сторон и начался настоящий балаган: — Ты! Да ты что себе позволяешь! На кого ты собралась поднимать руку!? — Эй, отпусти меня, малявка! Ты сам не стыдишься защищать таких бессовестных подонков? — Слуга Тан, пожалуйста! — Я не стыжусь защищать порядочных людей! — Момо Тан, мы уже должны вернуться в поместье! — Где ты увидел порядочных людей, идиот!? Какие порядочные люди проклинают своих же соседей, а!? Даже если ты их слуга, ты должен понимать, что их поступок непростителен! — Момо Тан! — Да что ты вообще знаешь, ты, прислужка! Ты себя кем возомнила!? Думаешь, что раз уж помрешь скоро, то можешь делать, что заблагорассудится!? Да кто вообще спрашивал мнение жалкого раба!?!? — раздался визгливый женский голос, который они не слышали до этого. Судя по всему, он принадлежал женщине из охраняемой пары. Кто-то из культиваторов ошарашенно вдохнул после произнесенных слов. Никто из них по-прежнему не сдвинулся с места. — Лучше быть жалкой рабыней у порядочного господина, чем бесчестной шавкой, как все в вашей семье! — Как ты назвала мою жену и семью!? Совсем страх потеряла!? — Старая Тан, да какое тебе дело до этих споров из-за земли? Ты же всю жизнь проработала на кухне! — Какое мне дело? Да как может эта лаонян спокойно спать, пока эти наглые Вэнь смеются за спиной Господина Юй! Шэнь Цзю почувствовал, как все его тело напряглось словно струна гуциня. Ну неужели, какая преданность. — Но они же не за твоей спиной смеются! Оставь это самим семьям, не лезь в это! — Господин Юй и госпожа Си — праведные и нравственные люди. Сколько лет я проработала и прожила в их доме, сколько времени провела с ними, и ни разу они не побранили злым словом ни меня, ни остальных слуг! Нигде не найти господ добрее и обходительнее! Такие хорошие люди как они и этой прогнившей семейке вероятно и слова не скажут, так пусть хоть я выскажусь за них! Шэнь Цзю со всей силой стиснул зубы. Вдох. Выход. Перед глазами возникло ненавистное лицо Цю Цзяньло. Слуга Тан тем временем начала с новой силой вырываться из хватки продолжавших с ней спорить слуг семьи Вэнь. — Ты-то выскажешься, только спасибо тебе за это никто не скажет! Успокойся уже! Я никогда не видела тебя такой резвой, кто в тебя вселился? — Даже если и не скажут! Эта Тан не может стоять в стороне! — Хах! Как порядочны и нравственны Юй, не сыскать семьи благороднее! А особенно младший брат, укравший невесту у старшего! — издевательски прокричала все еще стоявшая позади слуг семьи Вэнь женщина. — Не стоит ли нам вмешаться? — еле слышно прошептал Сяньму Ю, смотря вниз, где после произнесенных слов резко встала пронизывающая тишина. — Нет причин. Наше вмешательство будет только лишним, — таким же тихим тоном ответила Цзяньмэй Мэйли. — А еще, тогда закончится такое потрясающее шоу, — в своей типичной манере пробормотал Шан Хоухуа. Тихо, но недостаточно тихо для подобной обстановки. — Тише! — (тихо) рявкнул Шэнь Цзю. — Я что, сказал это вслух? Адепты пика Цин Цзин с возмущением посмотрели на вновь недостаточно тихого шиди, ответившего им виноватым жалобным взглядом. — Зовешь нас прогнившей семьей, когда весь Гуанкун знает, кто на самом деле прогнил изнутри! Каков отец, таков и сын — только невежественные родители могли воспитать такого подлеца! — Приобняв за плечи свою жену, критикующим тоном сказал, по-видимому, член семьи Вэнь. После его слов тишина, стоящая до этого, была разрушена, и остальные слуги семьи Юй, до этого сдерживающие и успокаивающие слугу Тан, набросились на слуг семьи Вэнь. — Да как вы смеете! — Не трогай меня! — Эй, ты, не загораживай мне путь! Развязалась настоящая драка. — Ну что, наше вмешательство по-прежнему будет лишним? — язвительно спросил Сяньму Ю, но Цзяньмэй Мэйли уже молнией летела вниз. — Тц, и зачем нам туда лезть? — недовольно пробормотал Шан Хоухуа и тут визгливо вскрикнул, когда Шэнь Цзю потащил его за собой, схватив за руку.

-

После того, как всех наконец-то разъединили и слугам семьи Юй было клятвенно обещано, что они обязательно найдут наложившего проклятие (а паре из семьи Вэнь — что расследование будет беспристрастным), культиваторы наконец-то добрались до постоялого двора. Игнорируя прожигающие взгляды, Шан-ему-не-терпится-стать-Цинхуа быстренько пошел к работнику за стойкой, чтобы организовать им ночлег. Ему действительно не терпелось стать Цинхуа! Он обязательно посмеется над этими выскочками, когда станет пиковым лордом! Но только над Сяньму-шисюном и Цзяньмэй-шицзе, конечно же. Если он начнет смеяться в лицо лорду второго пика, то его смерть точно наступит не от рук Мобэй-Цзюня… Но это не важно, важно то, что он посмеется хоть над кем-то! И будет особенно хорошо, если это кто-то, кто беспричинно издевается над этим несчастным автором! Он, так уж и быть, признает, что найти постоялый двор действительно было его задачей. Однако!!! Как можно обвинять его в том, что его бесполезный Хуан-шисюн забыл передать ему бумаги по этой миссии!? (И как он вообще дошел до своего положения претендента на роль главного ученика? У Го-шифу очень низкие стандарты!) Оказывается, все это время у них была карта Гуанкуна! А он все ломал голову над тем, откуда Сяньму-шисюн знает все нужные направления. (Правда оказалось, что несмотря на то, что всем участникам миссии с пика Цин Цзин выдали бумаги с нужной информацией, только Сяньму Ю взял их с собой. Шэнь Цзю, строивший из себя всезнающего мастера, выучил все (что посчитал нужным) наизусть, а Цзяньмэй Мэйли… Если честно, он не совсем понимал, что сделала она. Он даже не был особо уверен, просматривала ли она бумаги вообще. Она была немного странной.) — Приветствуем уважаемых заклинателей в нашем скромном заведении, — вывела его из мыслей молодая девушка за стойкой. — Чем мы можем вам помочь? — О, э-э, добрый вечер! Нам нужны места для сна на четырех человек, предпочтительно полностью раздельные, — и ему абсолютно все равно, что он находится в мире, сводящем к па-па-па, никакого “была только одна кровать” здесь не будет! — Также нам нужно питание утром и возможность, эм, воспользоваться ванной комнатой. Девушка за стойкой активно закивала головой, очаровательно улыбаясь. — У нас есть четыре отдельные комнаты на втором этаже, — слава богам! — и мы можем предоставлять вам завтрак утром, здесь, внизу, во вторую половину Мао-ту, но за это будет взиматься дополнительная плата. Для купания попросите кого-нибудь из персонала, и вам принесут бочку и воду. Вас это устроит? — А, да, конечно! — сказал Шан Хоухуа, глуповато кивая головой в ответ. — Все устроит, большое спасибо! — Отлично! — вновь улыбнувшись, звонко произнесла девушка. Самолет Стремящийся в Небеса неловко отвел взгляд в сторону, чувствуя, что вот-вот по его лицу расползется идиотская улыбка. Он понимал, что она всего лишь выполняет свою работу, но ему так редко улыбаются девушки! (Да и вообще кто угодно.) — Уважаемый заклинатель? — неловко потупив взгляд и скромно улыбаясь, как назло внезапно спросила девушка, убирая за ухо прядь волос. — Д-да? — ответил Шан Хоухуа своим абсолютно обычным, нормальным, и совершенно точно не слишком высоким голосом. — Эта понимает, если ответом будет отказ, но не могли бы вы ответить на один… вопрос? Взгляд Шан Хоухуа был везде, но не на хлопающей ресницами и мило улыбающейся девушке. Он знает эти игры! Он не поведется так просто! — Э, да? Конечно? … Возможно, он поведется так просто. В мгновение ока глаза девушки заблестели, а улыбка из нежной превратилась в хищную. Что за трансформация!? Система, в этом мире что, есть оборотни!? 【Эта Система не может дать Пользователю 001 ответ, так как это может являться спойлером к возможным следующим миссиям. Система просит Пользователя 001 проявить терпение.】 Боги, это был риторический вопрос, Система. То есть когда этот летающий ИИ ему жизненно необходим (как в тот раз когда он слезно умолял включить ему его плейлист из прошлой жизни на время выполнения бумажной работы, которую на него скинул его ленивый шифу), его нещадно игнорируют, но как только его совсем немного заносит во внутреннем монологе, так ему соизволят внезапно ответить!? Теперь ему опять неловко говорить самому с собой в своей же голове, зная, что мерзкая система все подслушивает! Немного неловко. На самом деле, совсем чуть-чуть. Это не он заперт вместе с системой, это она заперта вместе с ним. Ей придется смириться! И подождите, в смысле это может быть спойлером к следующим миссиям!? Он не хочет никаких таких миссий! Система!!! — Эта просит прощения, — вырвала его из мыслей работница, — но мне действительно очень интересно! Скажите, неужели Вэнь и правда наложили проклятие на семью Юй? Ох, так она просто хочет самой первой узнать сплетни? Тогда все не так плохо, как он ожидал! И раз уж его спрашивают… Мгновенно оживившись и сбросив с себя всю предыдущую неловкость, Шан Хоухуа прильнул к стойке и наклонился вперед, заговорчески прикладывая ладонь ко рту. — Ну, пока еще рано утверждать, ведь мы прибыли только сегодня, но знаешь, сестрица, этот скромный ученик уверен, что они действительно виновны! Тоже наклонившись вперед, девушка пораженно вдохнула. — Неужели! А они казались такими приличными людьми! Чтобы опуститься и до такого! — Скажу тебе честно, сестрица, этот ученик еще ни разу не видел, чтобы была проклята такая большая территория! Чуть ли не четыре му, хотя возможно там были и все пять! Но не переживай, сестрица, мы уже полностью очистили землю от проклятия, тебе не о чем переживать! — гордо выпятив грудь и самодовольно улыбаясь, Шан Хоухуа почему-то не стал упоминать, что во время ритуала очищения он, как самый слабый из присутствующих, сыграл последнюю по важности роль. — Остается только провести расследование и узнать, кто именно наложил проклятие. Но этот ученик просто уверен, что это кто-то из Вэней! — Братец, скажи, почему же ты так уверен? Вы определили это по самому проклятию, да? — перейдя на шепот спросила работница, как будто говорила о чем-то сакральном. — Очень часто по проклятию и правда можно понять, чьих рук дело, но, эм, не в этом случае, к сожалению. Почему этот ученик так уверен, сестрица? Что ж, наверное мне не стоит говорить, но… — Шан Хоухуа отвел взгляд в сторону, как будто не мог решиться пойти на сделку с совестью. — Ох, не переживай, братец, эта никому ничего не расскажет! Все только между нами! — затараторила девушка, поняв намек. — Ну, в таком случае я конечно могу рассказать, — моментально ответил Самолет, кладя подбородок на ладони и хитро улыбаясь. — Только что, то есть буквально совсем несколько минут… э-э, то есть, меньше, чем палочку благовоний назад, когда этот скромный ученик и его товарищи летели сюда после ритуала очищения, мы стали свидетелями очень громкой ссоры, в которой участвовали, как этот понимает, слуги семейства Юй — по крайней мере там точно была некая слуга Тан, очень лестно отзывающаяся о семье Юй как о ее хозяевах; слуги семейства Вэнь, и некая пара, по-видимому из семьи Вэнь… — Молодая пара? Или пожилая? — перебила его работница, за что он даже был благодарен, ведь ему все таки нужно было дышать. Не только говорить. — Было очень темно… Но судя по голосам, молодая. Сестрица, ты знаешь, кто это? — Если молодая, то это может быть только сын Вэней, Вэнь Юншан, и его жена, Нинши Лимин, потому что помимо него у Вэней нет сыновей, только дочери, и обе одиноки. А Вэнь Инхуа, старшей дочери, между прочим, уже двадцать четыре года! Тц-тц, вряд ли она уже кого-нибудь себе найдет, в таком-то возрасте! Самолет Стремящийся в Небеса, выросший в современном Китае, никак не мог считать двадцатичетырехлетний возраст слишком большим для того, чтобы найти себе пару. Шан Хоухуа, родившийся в захолустной деревне, сбежал оттуда уже в одиннадцать, поэтому местные нравы на него не повлияли. Шан-станет-Цинхуа, проживающий в секте бессмертных культиваторов, которые могли отложить поиск спутника жизни на долгие годы, или даже решить, что они спокойно обойдутся и без него, и вовсе не понимал, как такой возраст может считаться чем-то кроме невероятно молодого. Но в целом, это была довольно полезная информация для их расследования! И кто теперь бесполезный, а, Шэнь-шисюн? — Значит, это был сын семейства Вэнь и его жена, так? — Если пара молодая, то точно они. И в отличие от старших Вэней, которые ведут себя вполне приемлемо, у этой парочки есть некая… — работница показательно сморщила лицо, — репутация. — Ох, сестрица, этот ученик совсем не удивлен! Они, эти Вэнь, были так грубы! Конечно, спор начала слуга Тан, но именно из-за грубости Вэней он перерос в драку! — Драку? В самом деле, братец? — комично расширив глаза и прикрыв рот ладошкой, спросила девушка. Самолет не мог не отметить, что при таком искреннем выражении эмоций она выглядела даже очаровательнее, чем когда строила глазки. И это при том, что она даже не была в его вкусе. Прости, сестрица, но ему всегда нравился холодный типаж! Мобэй-Цзюнь был его любимчиком не просто так. — Да, мы были так удивлены! Нам даже пришлось разнимать их! Но не переживай, сестрица, после нашего вмешательства все наладилось! — Вероятно ты забыл упомянуть о том, что твоего вмешательства в этом разъединении особо не было, Шан-шиди, — раздался за его спиной резкий голос. Шан Хоухуа подпрыгнул на месте и издал звук, который не был похож на писк, нет, это был совершенно нормальный и обычный звук удивления. — Если конечно не считать, что твои попытки улететь на мече, пока мы не видим, были из стремления отвлечь дерущихся друг от друга. В таком случае, шиди, твой вклад был неоспорим. — Ш-шэнь-шисюн! Этот скромный шиди не ожидал твоего прихода! И да, я делал это именно из этого стремления! — Ты отправился бронировать нам комнаты, оставив на улице, и не ожидал моего прихода? Где же мы тогда должны были остаться ночевать, шиди Шан, в конюшне? — с наигранным изумлением в голосе спросил его злодей-подонок, элегантно изогнув одну бровь. Как вообще можно элегантно изогнуть бровь!? Почему все, что делал этот мудак, было таким изящным и утонченным? После всех этих мыслей об очаровании болтливой сестрицы, Шан Хоухуа не мог не отметить, что она и в подметки не годилась Шэнь Цзю. Во всем виновата его любовь к холодному типажу! Что бы он не думал о злодее из новеллы и как бы не проклинал его, этот мудак был тем еще красавчиком! Он не обладал резкой маскулинной внешностью как Мобэй-Цзюнь — напротив, все его черты были будто вырезаны из мрамора, но при этом они были и резко острыми. Пожалуй, это подходило и под описание его натуры: внешне сохраняющий сдержанность и утонченность, он никак не мог обуздать свой язвительный характер и жестокость. Это двуличие должно было отталкивать, но его оно почему-то… … …Это двуличие должно было отталкивать, и его оно отталкивало больше всех остальных! Какие еще эмоции он мог испытывать по отношению к главному злодею своего романа, а? Это двуличие его отталкивало, как и все насчет Шэнь Цинцю! Этот подонок никак не мог от него отстать, и ставил его в опасное положение своими подозрениями! Боги, когда он уже оставит его в покое? И все же, при тусклом освещении постоялого двора черты лица Шэнь Цзю были настолько мягкими, что это делало его вид поистине завораживающим. Красивым. Смущенный своими же мыслями, Шан Хоухуа перевел взгляд куда-то на ближайшую стену. Вау, какая потрясающая стена! — Прости, Шэнь-шисюн, этот не подумал! На втором этаже есть четыре свободные комнаты, а еще нам дадут завтрак, и, э-э, можно попросить бочку и воду для мытья. Ах, да, вот оплата, сестрица! — резво положив на стойку деньги, данные ему сектой, Шан Хоухуа развернулся и направился к выходу. — Этот сообщит шисюну и шицзе. Сестрица, проведешь Шэнь-шисюна до комнаты? — Конечно! Уважаемый заклинатель, нам сюда, — звонко прощебетала работница и повела его немного удивленного шисюна наверх. Позвав Сяньму Ю и Цзяньмэй Мэйли внутрь и найдя их комнаты с помощью найденного в коридоре мальчишки-работника, Шан Хоухуа заперся у себя и зарыл лицо в руки. В этот раз он даже ничего не сказал вслух, так почему было так неловко!? Не церемонясь с тем, чтобы снять из одежды что-то, кроме ботинок, Шан-все-еще-не-Цинхуа рухнул лицом прямо в подушку (все еще слава богам, что в нормальную и мягкую подушку!) и быстро уснул.