слой за слоем

Самолет Стремящийся в Небеса, как и полагается любому уважающему себя автору-затворнику, не имел определенного режима дня. Встать, поесть быстрозавариваемой лапши, посмотреть статистику работы, сесть писать новую главу, выложить новую главу, посидеть в интернете, вырубиться — и повторить круг по новой. Когда-то он писал больше, когда-то меньше, когда-то он спал совсем чуть-чуть, а когда-то — не мог встать из кровати чуть ли не целые сутки. Самым главным для него было выпустить обновление, а остальное уже не так важно. Но все же, как самозанятый писатель-хиккан, он мог себе позволить вставать не в шесть или семь утра. Шан Хоухуа же, будучи адептом пика, полностью отвечающего за обеспечение проживания, пропитания и т.д. и т.п. сотням учеников секты Цанцюн, такого себе позволить не мог. Все ученики пика Ань Дин вставали с восходом солнца, а некоторые счастливчики — даже раньше. Другими словами, хоть Шан Хоухуа и ненавидел ранние подъемы, он уже привык к ним. Поэтому в оговоренный час он уже стоял внизу и ожидал своих шисюнов и шицзе. Если честно, он был уверен, что придет последним: как никак, пик Цин Цзин был известен своими жесткими правилами, которые в том числе касались и распорядка дня. Но оказывается, что вне пика и секты даже они немного баловали себя. Даже они могли себе это позволить, а Самолет Стремящийся в Небеса — нет! Что за несправедливость?! Может пойти и разбудить их? Айщ, но тогда они точно изобьют его. — Уважаемый заклинатель, вы уже тут! Вчерашняя работница, выглядевшая слишком энергичной для такого раннего часа, мимолетом склонила голову в приветствии и начала бодро раскладывать посуду по столам. — Мне думалось, что вы придете немного позже. Мало кто встает так рано. — Ха-ха, ну, мы же на миссии! Нам нужно выполнить работу, поэтому мы не можем позволить себе прохлаждаться, — хотя, как кажется, именно это решили сделать его спутники. — Тем более, здесь все встают так рано, разве нет? — Да, для нас это привычно, — бодро ответила работница. — Особенно сейчас, во время полевых работ. Во время разговора девушка продолжала мельтешить туда сюда, и вскоре на столе перед Шан Хоухуа стояло несколько тарелок конджи с зеленым луком и имбирем. — Сестрица, ты накрыла только на один стол? Неужели остальные постояльцы обходятся без завтрака? Изумленно посмотрев на него, девушка хохотнула. — Уважаемый заклинатель, какие другие постояльцы? Сейчас вы — наши единственные клиенты, больше никого и нет. Они здесь единственные? Ну и зачем тогда было назначать завтрак на такую рань, сестрица?! — Ха-ха! Чтобы у нас было время заняться своей землей и остальной работой, братец! Серьезно, ему надо избавляться от этой привычки. — Как ты уже наверняка понял, Гуанкун не такое уж и популярное место, и здесь редко кто-то останавливается, — сказав это, работница тяжело вздохнула. — Поэтому нашей семье нужно работать в поле как и всем остальным, иначе нам нечего будет есть. Иногда очень тяжело совмещать всю работу. — Но зачем тогда держать это место? Это же не выгодно! — озадаченно спросил Шан Хоухуа. Будучи истинным адептом пика Ань Дин он не мог понять, как можно заниматься делом, приносящим одни убытки. Застенчиво улыбнувшись и убрав прядь волос за ухо, девушка отвела взгляд. Сейчас что, опять будет тактика соблазнения?! Он же просто задал вопрос! При чем тут это вообще? — Конечно, может показаться, что это не выгодно. Но ведь выгода может быть не только денежной, — загадочно произнесла она, и почему-то Самолету эти слова показались немного… знакомыми? — Мы не так часто принимаем гостей, но зато каждый из них обладает своей историей. У каждого есть своя цель, каждый чем-то отличается. Разве не прекрасно вот так заглянуть в жизни других? Ради этого я готова каждый день вставать до восхода солнца и ложиться только в позднюю ночь, даже если иногда я валюсь с ног от усталости. Закончив свою вдохновенную речь мечтательной улыбкой, девушка выжидающе посмотрела на Шан Хоухуа, но ответа от культиватора все не было и не было. Потому что в данный момент Самолет Стремящийся в Небеса переосмысливал свою жизнь. Он не очень хорошо помнил имена жен Бинхэ, сюжеты с ними, их внешность, то как они попали в гарем, и… хорошо, ладно, он не очень хорошо помнил хоть что-то про жен Бинхэ, но когда тебе прямо в лицо зачитывают типичную исполненную вдохновения речь, которая должна заставить читателей проникнуться сложной судьбой и тонкой натурой героини, довольно сложно не вспомнить те пару десятков сюжетов, в которых он использовал такой прием. Сложно также не вспомнить, что где-то в половине из этих сюжетов сразу после такой речи в ход шло соблазнение от Бинг-ге и, конечно же, раунд бурного па-па-па. Нет, ну а что?! Его сын же должен был показать им сопереживание! Не совсем традиционный способ, но все же. И вот как, ну как ему теперь смотреть в глаза этой прекрасной трудолюбивой девушке, зная, что вся ее жизнь сложилась таким образом лишь для того, чтобы Бинхэ мог испытать к ней жалость и у него была причина ее, э-э… утешить… Хотя постойте-ка, она не может быть будущей женой его сына! Су Сиянь еще даже не встретила Тяньлан-Цзюня! Наверное. Он так думает. Сложно отсчитывать движение сюжета, когда ты живешь в преканоне преканона. Но ведь на самом деле, если Бинхэ родится только в (очень) неопределенном будущем, то значит сестрица не может быть его будущей женой! Будь она культиватором — да, возможно, но раз уж она самая обычная смертная… Хотя, она еще может стать заклинательницей, даже несмотря на возраст. При определенных стараниях в этом мире можно достичь и не такого! Особенно если это будущая жена Бинг-ге: им, как и его сыну, полагаются некоторые поблажки. Но нет, нет нет нет, тогда ее мотивация же не будет иметь никакого смысла. Если она станет культиватором, то точно покинет Гуанкун, и к чему тогда эта чувственная речь? Нет нет нет, она точно не жена Бинхэ: их мотивы и предыстории никогда не были слишком запутанными. Если она работает в постоялом дворе своей семьи, то она будет работать только там, если она заклинательница, то она будет только ею. Но эта речь однозначно звучала как те, что он писал! К чему она тогда? Система пытается сделать мотивацию его будущих героинь более логичной для этого мира, показывая, что подобное встречается не так уж и редко? Черт, тогда он чувствует себя еще хуже! Это ведь значит, что повсюду разбросана куча женщин с несчастной жизнью и прекрасной целью, которые в итоге ни к чему их не приведут! Черт, очевидно, что в этом мире и без этого разбросана куча несчастных женщин с трагичной судьбой. Как и куча несчастных мужчин. Черт, черт, черт! Когда он писал мир, полный страданий, он об этом сильно не задумывался! Кто вообще мог догадаться, что когда ты пишешь повсеместно несчастный мир, люди в нем будут повсеместно несчастны? Он ни в чем не виноват, он не просил делать его новеллу реальностью! Работница, неправильно истолковав его молчание и смутившись своей же эмоциональности, выдавила из себя смешок и произнесла: — Эта просит прощения, она слишком заболталась. — Нет нет нет, не стоит извинений! Этот ученик просто совсем не ожидал такого, э, прекрасного ответа, такой вдохновляющей причины! Это, эм, заслуживает уважения, да, огромного уважения! — Благодарю вас за столь добрые слова, — с натянутой из вежливости улыбкой ответила работница. Повисла неловкая пауза. Черт! — Нет, не стоит благодарностей, этот говорит абсолютно искренне! Не просто так ваша семья пользуется уважением у односельчан. Ну, по крайней мере этому ученику так показалось, ведь когда мы сказали главе семьи Юй, что планируем остановиться именно у вас, он выразил весьма высокую оценку вашей семье и постоялому двору… — В самом деле? — с воодушевленным блеском в глазах спросила девушка, приблизившись к Шан Хоухуа. — Дажэнь Юй действительно так сказал? — Э-эм, ну, да. Да, — конечно же Самолет выдумал все только что, но кажется попал прямо в цель! До этого он не воспринимал всерьез слова о том, что главу Юй в Гуанкуне воспринимают как старейшину и главную фигуру. Однако уровень почтения был действительно невероятен. В таком случае, он продолжит ковать железо, пока горячо! — И сейчас этот видит, что не зря доверился словам столь уважаемого человека. — Ох, ну что вы! — смущенно произнесла девушка, но ее улыбка была шире некуда. — Мы только рады оказать услугу тем, кто пришел на помощь жителям Гуанкуна. — Это наш долг, — величественно произнес Шан Хоухуа. Если из-за образа недосягаемого заклинателя и пафосных фраз к нему будут относится лучше, то он не пренебрежет этим воспользоваться! — Семейство Юй действительно пользуется большим признанием местных жителей, не так ли? — А как иначе? Юй действительно невероятны: несмотря на свое богатство, они относятся к остальным как к равным, — значит слова слуги Тан не были преувеличением? — И в случае чего, всегда помогают другим семьям! Два года назад, когда был сильный неурожай, они помогали тем, кто остался совсем ни с чем. А ведь они и сами были не в самом лучшем положении. — Действительно, какие великодушные люди! Этот ученик в первую же минуту понял, что они достойны восхищения! — нет, в первую же минуту он понял, что они раздражают своей лестью и пустой болтовней. Но вряд ли сестрица это оценит. — В таком случае, те слова сына Вэней и его жены были просто жалкой попыткой очернить Юй… Мгновенно заглотив наживку, девушка встрепенулась. — Слова Вэней? А что они сказали, братец? — Только не подумай, что я верю в то, что они говорят, сестрица, но, — Шан Хоухуа немного понизил голос и придал лицу озадаченное выражение, — они заявили, что один брат украл невесту у другого? Наконец-то у Шан Хоухуа появилась возможность спросить то, что его действительно интересовало! Может он и не писал этот конкретный сюжет, но он был автором и знал, как они работают, большое спасибо. Он полностью уверен в том, что тайный любовный скандал имеет большое значение! И судя по тому, как скривилось лицо сестрицы, история и правда была грязной. Потрясающе. Ещё раз, кто там ничего не делает для миссии, а, Шэнь-шисюн? — Айщ, как подло с их стороны вспоминать эту историю! — работница осуждающе помотала головой. — Ведь разве же это вина всей семьи, что сын грубиянки-наложницы пошел в мать? Вот что я скажу тебе, братец: Юй Сишуа по праву зовется лошадью, портящей весь табун, но его поступки не должны влиять на всю семью Юй. — Сестрица, этот вовсе не винит всю семью за поступок одного члена! Но все же… Что именно произошло между братьями? Вздохнув, девушка ненадолго замолчала, видимо решая, стоит ли рассказывать такую постыдную историю чужаку. Сестрица!!! Вчера он передал тебе все сплетни, теперь твоя очередь! — Тут нечего и рассказывать, уважаемый заклинатель. Юй Шучжи посватался к девушке по имени Янь Ян. И ее родители, и она сама согласились на предложение. А потом, еще до начала исполнения предсвадебных церемоний, Юй Сишуа, позавидовав своему брату, попытался сбежать вместе с Янь Ян. Их поймали, и разразился такой скандал! Но в итоге Юй Шучжи великодушно уступил Янь Ян Юй Сишуа для сохранения семьи. И они поженились, а Юй Шучжи остался один. — А что насчет Янь Ян? — не мог не спросить Шан Хоухуа. — После такого позора ей ничего не оставалось, кроме как согласиться на брак. Бедняжка! Ее родители до сих пор стараются не показываться на глаза остальным… — Нет нет, в смысле, ну, разве Янь Ян согласилась бы на побег просто так? Они же пытались сбежать вместе! — Ох, но вряд ли у несчастной был выбор. В конце концов, кто знает, что бы он с ней сделал, не согласись она? — Но ведь она была невестой Юй Шучжи, разве она не могла обратиться к нему за помощью? Судя по озадаченному лицу девушки, она об этом ни разу не задумывалась. Приставив к губе палец и задумчиво им постучав, она все же ответила: — Нет, братец, пойми: она бы ни за что не согласилась на это добровольно. Юй Сишуа ведь сын грубой и наглой наложницы, поэтому сам никогда не пользовался большим почтением. Кто бы выбрал его, а не Юй Шучжи? Ах, ну да. Самолет Стремящийся в Небеса опять забыл, в какой эпохе он живет. Может у бессмертных заклинателей дела и обстоят по-другому, но простой народ не то чтобы сильно обращает внимание на чувства при заключении брака. — В любом случае, братец, я ничего тебе не говорила! — задорно улыбнулась девушка и развернувшись на месте побежала к выходу. — Пусть это останется между нами, хорошо? Удивленный таким резким окончанием диалога, Шан Хоухуа не заметил прибытия в комнату некоторых очень опоздавших личностей. — А, да, эм, конечно же… Его растерянный ответ был прерван (отчего-то очень недовольным) голосом: — Шан-шиди, ты действительно поражаешь. День только начался, а ты уже завел общие секреты с местным персоналом? Успел надавать несчастной девушке несбыточных обещаний? А шиди не теряет времени, — в очередной раз подпрыгнув на месте от голоса Шэнь Цзю, Шан Хоухуа уставился на трех опоздавших. Лицо его злодея, как и всегда, было преувеличено равнодушным, но по тону голоса можно было понять, что он, кажется, очень раздражен. Шисюн, что он успел сделать, чтобы заслужить твое неодобрение?! — Шиди, неужели девушки с пика Ань Дин тебе не по вкусу? — неожиданно поддел его Сяньму Ю, видимо находившийся в хорошем настроении. Кто вообще находится в хорошем настроении в такую рань? — Скорее, это шиди им не по вкусу, — добавила Цзяньмэй Мэйли в своей типичной грубой манере… Эй! Не привыкший к всеобщему вниманию, Шан Хоухуа не сразу понял значение всех сказанных в его сторону слов, и на пару мгновений повисла тишина. Когда Шан Хоухуа наконец ожил от своего ступора, его шисюны и шицзе уже сели за стол, благодаря чему могли отлично разглядеть все его дальнейшие метания. — Что? Нет, о чем вы вообще?! Я, этот ученик только спросил ее про вчерашние слова Вэнь! И какие еще обещания, я, этот, э, мы просто говорили, вот и все! — чувствуя, что его лицо горит все больше и больше, Шан Хоухуа решил перевести тему. — Если бы вы не опоздали, то услышали бы все сами! На самом деле нет, при остальных никакого разговора точно бы не было… Но все же! И, конечно же, его спутники совсем не выглядели пристыженными его словами. Их лица были почему-то скорее…озадаченными? Ох, ну извините, что этот жалкий младший адепт имел наглость отчитать вас по вполне справедливой причине! — Опоздали? Куда? — изогнув бровь, спросила Цзяньмэй Мэйли. Остальные адепты пика Цин Цзин же все еще хранили молчание. — Э-эм, на завтрак? Сюда? Вниз? Хотя оказалось, что мы тут вообще единственные посетители и наверное можно было договориться и на другое время, но все равно, оговоренным временем была вторая половина Мао-ту, как я вам и ска… Оу. Шан Хоухуа резко замер. В его голове пронеслись воспоминания о вчерашнем вечере: короткий разговор с Шэнь Цзю, еще более короткие поиски шисюна и шицзе... Он сказал им о завтраке, он уверен! Но сказал ли он о времени? … Оу. Точно. Он же им, кажется, возможно, есть такая вероятность, не сказал? Он просто сказал, что завтрак будет. Оу. Блять. Захлопнув рот, Шан Хоухуа судорожно посмотрел на одного адепта, на другого, на третьего, после чего решил, что лучшим выходом из положения будет начать свою порядком застоявшуюся трапезу. — Шан Хоухуа. Нет, Шэнь Цзю, он не поведется на твой угрожающий тон! Ты что, не видишь, что он ест? Айщ, ну и где его сыновья почтительность?! Где уважение?! — Шан-шиди, — опять начал Шэнь Цзю, но уже совсем другим, совершенно будничным голосом. И вот это сразу напрягло этого автора, — неужели своими действиями ты пытаешься саботировать эту миссию? — выдержав драматическую паузу, он добавил. — Именно так ты добился смерти своих соучеников? И произнеся эти ужасные, ужасные слова, подонок-мудак-злодей непринужденно достал веер и начал им обмахиваться! — Что?! — в абсолютном неверии воскликнул обвиняемый (Самолет Стремящийся в Небеса очень радовался, что уже успел все прожевать). — Я, этот никого не саботировал! И я не добивался ни чьих смертей! — искренне шокированный таким обвинением, Шан Хоухуа и сам не заметил, что демонстрируемая им реакция была непривычно честной и, пожалуй, не совсем выгодной. Возможно, пустить в ход слезные железы было бы лучшим выходом из положения. — Но что же ты тогда делал, шиди? Как иначе можно назвать твои действия? На протяжении всей миссии ты подставляешь остальных участников, Шан Хоухуа. Если мы придем к провалу, то это будет только твоя вина, — с ленцой протянул Шэнь Цзю, медленно размахивая веером. Шан Хоухуа мог только ошеломленно пялиться на совершенно непринужденного злодея. Серьезно?! Шэнь Цзю же это не на самом деле, да? Он не может в это действительно верить! Боги, он же просто забыл сказать, когда будет завтрак, вот и все! Когда Самолет Стремящийся в Небеса смог убедить пиковых лордов в том, что он ничего не знает о напавшем на учеников демоне, он и не думал, что Шэнь Цзю будет для него такой большой проблемой. В тот раз он смог уйти от разговора, наслав на своего злодея Юэ-пока-не-Циньюаня, и, если честно, он думал, что на этом все и закончится! Да, Шэнь Цзю с подозрением покосится на него еще пару-тройку раз, но потом ему станет все равно на жалкого единственного выжившего, как и всем! Как и положено! Он не должен быть в центре внимания, это противоречит его роли! А еще, что гораздо хуже, он не знает, что с этим делать! Он знает, как из тени подставить Хуан-шисюна и многих других, он знает, как при помощи своей роли мальчика на побегушках достать информацию для Мобэй-Цзюня, он знает, как перевести внимание разъяренного ледяного демона с себя на что-то другое (хотя ладно, это у него получается далеко не каждый раз). Еще он знает как сбросить на слишком умного Шэнь Цзю бомбу в виде будущего лидера секты, но этот прием может сработать только определенное количество раз: уже после пятого раза Юэ Ци точно начал бы что-то подозревать, он (почти что) уверен! А еще, Юэ Ци не всегда был под рукой, как и количество отмазок, которые он может использовать, чтобы не говорить с внезапно ищущим его везде главным учеником пика Цин Цзин! И он имеет ввиду везде. Ему очень везло, когда это везде распространялось на места, где находились известные лишь ученикам Ань Дина скрытые проходы, где он мог спрятаться (они пик логистики и отвечают за все поставки, естественно у них есть система скрытых проходов). Но, учитывая просто невероятное количество их пересечений, было бы невозможно избежать каждой их встречи. И когда такое случалось, и ему действительно приходилось отвечать на вопросы любопытного мудака, эти вопросы становились все более и более неудобными. И обычно Шан Хоухуа знает, как избежать необходимости отвечать на вопрос. Но он не знает, что делать, когда избежать ее невозможно! Он не знает, что делать, когда собеседник мастерски давит на твои болевые точки и целенаправленно выводит тебя из себя. Шан-станет-Цинхуа так привык к тому, что на него не обращают никакого внимания, что совсем не знал, что делать, когда чье-то внимание было обращено только на него. И он старался казаться безвредным, честно. Но с Шэнь Цзю, словно видящим его насквозь, это было просто бесполезно. И поэтому каждый раз у него получалось все хуже и хуже, а слова Шэнь Цзю давили все сильнее и сильнее, и, честно? Он просто уже устал от этого. — Серьезно?! Шэнь Цзю, ты сейчас серьезно обвиняешь меня в саботаже из-за того, что я забыл сказать время завтрака? — Шан Хоухуа в неверии уставился на застывшего собеседника. — Боги, ты такая королева драмы. Ты просто ищешь причины докопаться до меня! На несколько секунд повисло молчание, и Шан Хоухуа совсем не жалел о своем внезапном срыве, вовсе нет! Если он сейчас умрет, то зато с защищенной честью! (Ха-ха, хоть раз в жизни.) — Королева… драмы? — удивленно нахмурив брови и сморщив нос все же удостоил его ответом Шэнь Цзю, отводя взгляд в сторону, как будто стена поможет ему разобраться в непонятной фразе. Если честно, Шан Хоухуа впервые видел такую яркое проявление непонимания на лице своего злодея. Вот и отлично! Удачи понять, что он имел в виду, потому что он не станет объяснять! (У него должны быть какие-то радости в жизни, окей? Маленькая месть!) Однако, помотав головой и видимо решив сместить фокус внимания на более важные вещи, Шэнь Цзю вновь устремил на Шан Хоухуа свой прожигающий взгляд. — Проблема не в конкретном просчете, а в систематичности, шиди. Этот шисюн спокойно списал бы данный эпизод на простую невнимательность и безалаберность, однако в сочетании с вчерашними событиями он приобретает другой оттенок. — Вчерашние события это вообще не моя вина! — серьезно, почему все продолжали об этом забывать? — И вообще, этих двух вещей для тебя достаточно, чтобы обвинить меня в том, что я, — Хоухуа приложил все усилия, чтобы сымитировать голос его шисюна, — подставляю всех остальных, серьезно? Шэнь Цзю, этот мудак, опять выглядел как довольный кот с садистскими замашками. — Успокойся, Шан-шиди. Ты слишком эмоционален, — сказал он издевательски, голосом, полным удовольствия. И что в этой ситуации его так радовало? Серьезно, скоро этот автор-творец начнет думать, что Шэнь Цзю просто специально каждый раз выводит его на эмоции, лишь бы посмеяться с его лица! — Как я уже и сказал ранее, тут играет роль систематичность. Если бы за твоими плечами не было той подозрительной миссии, то этот шисюн бы и не ожидал от тебя никакой подставы. Однако она была, и поэтому я не могу не подозревать тебя, Шан Хоухуа. Все, это финальная капля. Он так больше не может. Опустив голову в сложенные на столе руки, Самолет Стремящийся в Небеса издал очень долгий и очень раздраженный стон. — Шэнь Цзю, скажи, что я должен сделать для того, чтобы ты отстал от меня по поводу этой миссии?! Вернуться назад в прошлое и умереть со всеми остальными? — убрав руки и подняв взгляд на своего злодея он увидел, что тот собирается что-то ответить, и уже приготовился к очередной порции обвинений, как вдруг все прервала Цзяньмэй Мэйли: — Все, хватит. Это было забавно в самом начале, но сейчас это переходит уже все границы и просто тратит наше время. К провалу эта миссия придет, если между нами всеми не будет нормальной коммуникации, — спасибо, Цзяньмэй-шицзе, но довольно забавно слышать что-то о нормальной коммуникации от тебя. — Шан-шиди, — она знает его имя?! — ты должен рассказать нам все, что узнал о Вэнь. После, мы должны обменяться предположениями. Шэнь Цзю неверяще уставился на Цзяньмэй Мэйли, но та спокойно выдержала его взгляд. Шан Хоухуа был уверен, что сейчас шисюн напомнит ей, что это он глава миссии и что ей стоит соблюдать субординацию, но, на удивление, этого не произошло. Вместо этого Шэнь Цзю так стиснул челюсть, что этот автор клянется, он услышал треск зубов! Хах. Значит Цзяньмэй Мэйли может задавить его будущего злодея своим авторитетом? Пахнет борьбой за место пикового лорда. Интересно. На Шан Хоухуа выжидающе уставились все трое его спутников. Ой, точно, ему же задали вопрос! Или, э-э-э, скорее, дали приказ. Тц, высокомерные ублюдки. Все они. — Оу, мы сейчас говорили не о самих Вэнях, — на этого несчастного автора снова нацелились три пары недовольных глаз, и он поспешил добавить. — Это информация об их словах! Ну, вчерашних, во время ссоры. Когда они сказали о краже невест и всем таком, знаете? Эм, когда они обвинили семью Юй в том, что это они прогнили изнутри? — Мы поняли, шиди. — Да, хорошо! Ну, в общем, это правда? Младший сын, его еще назвали сыном грубой наложницы, так что видимо ее тоже не то чтобы любят, попытался сбежать с невестой своего старшего брата, которого зовут Юй Шучжи… Кстати, невесту зовут Янь Ян, да. Так вот, он попытался сбежать с ней, но их поймали, и этот Юй Шучжи э-э… уступил Янь Ян Юй Сишуа? Ах, да, так зовут младшего сына, ну, Юй Сишуа. И они поженились, да, и теперь весь город считает Юй Сишуа грязным пятном Юй, хотя мне кажется, что они просто не любили его и до этого, если судить по словам о наложнице… Однако помимо этого, у семьи Юй нет ни одного недостатка. Ну, по мнению местных жителей. Айщ, это всеобщее внимание было ему совсем не по душе! Так много пронзительных взглядов в его сторону заставляли его нервничать. Сильно. — Юй Сишуа? Тот вчерашний раздражающий идиот, который ходил с нами на место проклятия? — спросил Сяньму Ю, не закатывая глаза, но всем видом демонстрируя желание это сделать. — Они не называли его имени, просто сказали, что он второй сын, — знающим тоном ответил Шэнь Цзю, прикрывая лицо веером. Сплошной пафос. И да, конечно же, Шэнь Цзю запомнил абсолютно все, что услышал, его умнейший антагонист. И в чем тогда была проблема заучить карту? Тц. Придурок. — Тогда все сходится. У них же двое сыновей и дочь, верно? — Об этом информации не было, — уклончиво сказал главный ученик, и опустив веер, вопросительно посмотрел на адепта пика Ань Дин. Хватит ждать от него пояснений, он не стал экспертом по Гуанкуну только из-за того, что пару минут поболтал с местной жительницей! — Юй Шучжи — наследник семьи, так что он, очевидно, первый сын, — остановившись на том, в чем он был уверен, сказал Шан Хоухуа. Неловко потупившись, он посчитал нужным добавить. — Об этом мне тоже сказали. — Разве так важно, что там произошло у Юй? — демонстративно скучающе спросил Сяньму Ю. — Нам ведь важны Вэнь. — Вина Вэней — это пока что предположение только семьи заказчиков, — заявил Шэнь Цзю, и Шан Хоухуа не мог не добавить: — И всего города. Ответом ему послужил, конечно же, испепеляющий взгляд. Ничего нового. Ну, оно того стоило. — Как ты сам и сказал, шиди, Юй пользуются уважением у местных жителей. Вполне естественно, что если они считают Вэней виновными, то так будут думать и все остальные. — Остальным нет смысла насылать проклятие, — вставил Сяньму-шисюн. — Только у Вэней есть мотив. — Или у любой другой семьи, которая пришлась им не по вкусу. Слово Юй, кажется, может кого угодно сделать изгоем, — с отчего-то печальным выражением сказал Шэнь Цзю. — Даже кого-то из их собственной семьи. — Шисюн, ты предлагаешь нам всю оставшуюся миссию ходить по Гуанкуну и узнавать каждую сплетню о недоброжелателях Юй? — фыркнула Цзяньмэй-шицзе. — А что, Шан шиди бы с этим отлично справился. Опыт у него уже есть, особенно с хорошенькими девушками, — внезапно и совсем не к месту бросил Сяньму Ю, после чего лукаво усмехнулся и заглянул Шан Хоухуа в глаза. — Шиди, неужели ученицы с твоего пика и правда настолько не очень? Э?! — Шисюн! — выкрикнул Шан Хоухуа, состроив обиженное выражение лица, и, если честно, в этот он не сильно-то и притворялся! Почему вообще на этом заостряют внимание?! И почему он чувствует, будто Сяньму Ю еще долго будет это упоминать?! Сейчас не время издеваться над этим несчастным богом-творцом! — Сяньму-шиди, сейчас не время издеваться над младшими адептами. Спасибо, Цзяньмэй-шицзе, отныне его самая любимая шицзе на свете! (Прости, Цун-шицзе.) — Этот шисюн не предлагает делать ничего подобного, — полностью игнорируя весь обмен (что, окей, справедливо), сказал Шэнь Цзю. — Он лишь отмечает, что мы должны оставаться беспристрастными в своем расследовании, только и всего. Шан Хоухуа усмехнулся (про себя, конечно же, ему все еще нравилось жить). Беспристрастными, да? Но разве ты не выгораживаешь Вэней только потому, что тебе очень не нравится вся эта история с преданными рабами и милостивыми хозяевами, а, шисюн? Ты же не думаешь, что этот автор не заметил, как ты смотрел на слугу Тан, а, шисюн? — Шисюн, почему ты так защищаешь семью Вэнь? — даже если Самолет Стремящийся в Небеса понимал причины Шэнь Цзю, то это еще не значило, что Шан Хоухуа должен делать вид, что понимает их. Маленькая месть! — Учитывая их вчерашнее поведение, этот склонен верить в их виновность. — Этот Шэнь Цзю, — акцентировал его (опять, все еще, всегда) раздраженный шисюн, — никого не защищает. Просто в отличие от тебя, шиди, он понимает, что любой в их положении вел бы себя идентично. Чем им отвечать, как не агрессией, если в свою сторону они получают лишь ее? Оу. Самолет Стремящийся в Небеса вдруг осознал, что возможно дело не только в слуге Тан. У его злодея было много причин, по которым он мог испытывать ко всей ситуации противоречивые чувства, не так ли? Эй, сегодня в его планы не входило испытывать чувство вины! Он не то чтобы планировал, чтобы написанный им мир становился реальностью! — В любом случае, сперва нам следует допросить Вэней, а потом уже делать какие-либо выводы, — завершил свою мысль главный ученик. — Тогда выдвигаемся, — сказала Цзяньмэй-шицзе, вставая со своего места. (Она вообще хоть что-то поела? И в целом, хоть кто-то кроме него завтракал? Быстрая проверка стола показала, что да. И когда это они успели? Он совсем этого не заметил. Все-то они делают быстро и идеально. Ублюдки.) — Нет, — уже вставшие вместе с шицзе Сяньму Ю и Шан Хоухуа в непонимании уставились на главного ученика. — Сперва нам стоит проверить поля. Мы должны быть уверены, что проблема решена полностью. — Разве если ци вернется, нам не сообщат сразу же? Они, конечно, простая деревенщина, но не думаю, что они ее не заметят, — фыркнул Сяньму Ю, и, если честно, Шан Хоухуа его прекрасно понимал. Вчера не было никаких проблем с избавлением от ци, так зачем туда волочиться лишний раз? — О, вот как? А не думает ли шиди, каким образом это скажется на репутации Цанцюня? — грозно спросил Шэнь Цзю, глядя на Сяньму Ю. — Мы не допустим подобной некомпетентности. — Но это займет лишнее время. Даже при полете на мече, — как всегда выступила голосом разума его самая мудрая шицзе. Шэнь Цзю, до этого соглашавшийся почти с любым ее высказыванием, в этот раз посмотрел на нее своим знаменитым “меня окружают одни идиоты” взглядом, что, вау! Цзяньмэй Мэйли, прости, но это уморительно! Шан Хоухуа подавил смешок. Не переживай, Шэнь-мудак-Цзю, он не будет отвлекать тебя своими звуками. (Тц, придурок.) — Этот ученик не знал, что у тебя проблемы со зрением, шимэй, — какое необычное и освежающее чувство: Шэнь Цзю плюется ядом не в него! — Возможно ты не заметила, но нас четверо. Мы можем не только расспросить Вэней и убедиться в том, что земля в порядке, но и проверить семью Юй, — ах, как же заметно, что ты ни разу в жизни не смотрел хоррор-фильмов, Шэнь Цинцю! Всем нутром Самолет Стремящийся в Небеса чувствовал, что разделяться будет очень плохой идеей. — Этот шисюн уверен в том, что конкретно его навыков хватит для выполнения таких простых задач без компании остальных. Но, конечно, мы можем остаться здесь еще на несколько дней и везде ходить под ручку, шимэй, — закончил свою речь Шэнь Цзю, закатив глаза. Кхе, королева драмы, кхе. Боги, и это только второй день миссии. Разделяться будет не очень хорошей идеей, но с другой стороны… — Шисюн, этот шиди отправится проверить землю! — с другой стороны, что за потрясающая возможность избавиться от невыносимого злодея хотя бы на пол шичэня! — Нет. Ты пойдешь допрашивать семью Вэнь вместе cо мной, — тут же ответил Шэнь Цзю, и, почему?! — Цзяньмэй-шимэй, на пике нет никого быстрее тебя, так что отправляйся ты. Если Цзяньмэй Мэйли и была недовольна предыдущим оскорблением и приказным тоном, то она точно не показала этого, и, пожав плечами, коротко кивнула. Окей, Самолет Стремящийся в Небеса все больше не понимал, как она вообще оказалась на Цин Цзине. В любом случае! И что, что она быстро летала? Этот Шан Хоухуа, вообще-то, тоже был очень быстрым! Самым быстрым на его пике, большое спасибо. Ему же нужно как-то прятаться от опасных ситуаций (от Шэнь Цзю), естественно он развил этот навык до идеала, шисюн! (Еще, в отличие от боевых искусств, ему действительно просто нравилось это делать. Ему до сих пор с трудом верилось в то, что для этого мира полеты вполне реальны. Это было так круто.) — Сяньму-шиди, ты отправишься к семье Юй и присмотришь за ними. Сообщи, если они будут вести себя подозрительно. — Что? Но зачем?! Это бессмысленно! — неожиданно резко отреагировал Сяньму-шисюн. Видимо его приказной тон совсем не устраивал. Отлично, тогда… — Сяньму-шисюн, Шэнь-шисюн, этот шиди может присмотреть за Юями, — сказал Шан Хоухуа выставив руки в примирительном жесте, как будто он выдвигает свою инициативу лишь чтобы замять начинающийся конфликт, и вовсе не для личной выгоды. — Отлично, — довольно кивнул Сяньму Ю. — Нет, — разрушил все их ожидания Шэнь Цзю. Да почему?! — Да почему?! — не смог сдержаться этот он. Ну в самом деле, он не настолько плох, Шэнь Цзю! Ты же сам сказал, что они могут спокойно разделиться! — Потому что у меня нет никакой гарантии, что ты не подставишь нас, как только останешься один, шиди, — не скрывая ни толики враждебности ответил главный ученик. Ах, да, точно. Это все еще не закончилось, да? Просто было прервано. Самолет Стремящийся в Небеса вновь моментально вспыхнул. — Да как я вообще по-твоему могу вас подставить в этой ситуации?! Сам наложу проклятие? Скажу Юй Чэну, что он всех раздражает? Взгляд злодея-подонка говорил что да, он действительно думал, что этот несчастный младший адепт может сделать что-то подобное. Что, между прочим, очень грубо! Если бы он пытался их подставить, то сделал бы это более оригинально! Шэнь Цзю все продолжил злобно пялиться на него, и Самолет Стремящийся в Небеса тут же стушевался. Черт, что он только что сказал? Он опять забылся! Почему это вечно происходило когда он был с этим мудаком?! — Ха-ха, то есть, этот ученик имел в виду, что, эм, конечно же шисюн прав, просто этот скромный ученик думает, что он него было бы больше пользы где-то еще, и, эм… Неожиданно, вперед выступил Сяньму Ю. — Шэнь-шисюн, — о, у них снова соревнование “кто-сможет-поместить-в-голос-больше-яда”? — Мне абсолютно плевать, зачем и кого ты мучаешь для веселья. Однако я не собираюсь заниматься бесполезными вещами. Мы должны допросить Вэней, и я пойду их допрашивать. Так что если ты не собираешься позволять ему, — Сяньму Ю кивнул головой в сторону Шан Хоухуа, — идти к Юй, то значит туда не пойдет никто. Твое недоверие к нашим же клиентам не покажет секту с лучшей стороны, шисюн. Пожалуй, никто не ожидал от Сяньму Ю таких слов. Одно дело мелкие замечания и колкости, другое — прямое неподчинение стоявшим сверху. Так что неудивительно, что в этот раз Шэнь Цзю выглядел взбешенным. Айщ, эти споры уже начинали выматывать. Между двумя учениками, стоящими друг напротив друга, ощущалось такое сильное чувство напряжения и враждебности, что казалось, будто они вот-вот достанут из ножен мечи и набросятся друг на друга. — Вы можете устраивать, что хотите, но учитывайте то, что так вы только сильнее потратите наше время на миссию, — уставше бросила Цзяньмэй Мэйли, направляясь к выходу. — Я отправляюсь на поле сейчас же. Самолет Стремящийся в Небеса уже не так удивлялся тому, что слова шицзе достигли Шэнь Цзю. — Хорошо, — кивнул главный ученик, смотря на Сяньму Ю, — но не думай, что твое неповиновение вышестоящим не будет адресовано при возвращении на Цин Цзин. Цыкнув и закатив глаза, Сяньму Ю отправился вслед за Цзяньмэй Мэйли. — Пойдемте уже, — кинул он через плечо.

-

Прошлым вечером Шэнь Цзю не смог разглядеть дом семьи Вэнь, тем более тогда он был больше сконцентрирован на ссоре, а не на окружающей обстановке. Но сейчас, при утреннем свете, была отчетливо видна разница в положениях между Юй и Вэнь. От размера поместья до фасада здания: она виделась во всем. Юй были в разы влиятельнее. Так как он тогда должен был быть уверен, что они не просто повесили вину на Вэней? Шэнь Цзю знал, что был предвзят по отношению к их заказчикам. На нем не работали их подобострастные улыбки, его не подкупала их демонстративная добродетельность, он не верил в их искренность. Они имели всеобщее уважение, они имели состоятельность, они имели репутацию; Вэнь же имели только кипящую злость, с которой могли защититься от нападок в их сторону. Это не делало обстоятельства менее подозрительными: у Вэней и правда был самый явный мотив. Но что-то насчет дома Юй напрягало его; что-то глубоко внутри него не переставало раздражающе зудеть при мысли о них. Слова преданной рабыни побуждали его вспоминать Цю Цзяньло. Однажды во время совместной игры с Цю Хайтан, Цзяньло случайно задел и поранил Шэнь Цзю на глазах у сестры. Моментально остановив игру и зарыдав, девушка заставила брата извиниться перед ее любимым Сяо Цзю и позвала слуг, чтобы те обработали рану. Слуг, которые видели каждое увечье, которое Шэнь Цзю получил от Цю Цзяньло; слуг, которые не просто молча наблюдали, как их мастер истязает маленького раба, но и наслаждались этим; слуг, которые его швыряли, пинали, оскорбляли. Мужчина, которому поручили позаботиться его о ранении, однажды толкнул его с лестницы так сильно, что Цзю еще несколько дней ходил прихрамывая. Прилежно обрабатывая его увечье, слуга смотрел на него с насмешкой. Он знал, что уже через полдня Цю Цзяньло заставит раба заплатить за причиненное ему унижение. Они все это знали. Он убил их до единого, но сейчас ему хотелось залезть в голову этому слуге и спросить: “Ты любишь своих хозяев? Ты уважаешь их? Ты готов пойти на собственные жертвы ради их блага?”. Это было невозможно, но на самом деле это было и не нужно: ответом было, конечно же, “нет”. Да, они с радостью помыкали тем, кем помыкал Цю Цзяньло, и они действительно были ему преданы, но это шло не из любви или доверия. Это шло из страха, из подчинения, из их собственной никчемности. Возникни у них возможность, они бы тотчас набросились на своего ненавистного хозяина. Прямо как Шэнь Цзю. Такое поведение было для него понятно, такое поведение было для него естественно. Поэтому действия слуги Тан ставили его в тупик. Ей не было смысла врать или преувеличивать — за развязанную драку она наверняка получила жестокое наказание. Была ли она просто идиоткой, с обожанием смотрящей на своих мучителей? Или за этим стояло что-то другое? В любом случае, это лишь сильнее повышало его уровень недоверия к их заказчикам. Шэнь Цзю понял, что опять со всей силы стиснул челюсть. Сейчас не время думать о поместье Цю. Они подошли к воротам поместья. Начал накрапывать дождь. В ответ на короткий стук перед ними появился молодой мужчина в простой одежде и небрежно собранными волосами. — Этот слуга приветствует уважаемых культиваторов, — произнес мужчина с поклоном. — Чем он может помочь? Только после этих слов в голосе мужчины Шэнь Цзю узнал одного из слуг, участвовавшего во вчерашней перепалке. Он был одним из тех, кто огораживал ту неизвестную пару. — Мы пришли побеседовать с главой семьи Вэнь и другими членами семьи, — не успел слуга открыть рта, как Шэнь Цзю добавил. — И мы не примем отказ. Осажденный вид мужчины вместо всяких слов говорил, что он попал в точку. Семья приказала слугам не пускать их и отвечать на запрос отказом? Даже если они просто не хотели выслушивать беспочвенные обвинения, это было очень плохим ходом. Сами по себе начинали закрадываться подозрения. Если им действительно нечего скрывать, то зачем прятаться? Любые слова которые хотели сказать слуга были им проглочены, когда главный ученик угрожающе посмотрел на него сверху вниз. — Этот слуга сию секунду доложит Господину Вэнь о вашем прибытии! Пожалуйста, оставайтесь здесь, этот слуга скоро вернется! — выпалил мужчина на одном дыхании, после чего моментально исчез. Воцарилось молчание. Ровно стучали капли дождя. — Он просто оставил нас здесь?! — в неверии воскликнул Сяньму Ю. — Хах! Это говорит о Вэнях все, что нужно. Дождь усиливался. — Мог бы хотя бы завести нас внутрь, раз понял, что от нас не отвязаться, — поддакнул Шан Хоухуа. — И в чем был смысл отправлять Цзяньмэй-шицзе как самую быструю, если в итоге она все равно замедлится из-за дождя? — недовольно продолжил он своим тихим тоном, который, как начал догадываться Шэнь Цзю, значил, что крыса не понимает, что говорит вслух. Как такой расчетливый и манипулятивный человек может не понимать, что говорит вслух? Эта черта в нем была очень… нелепой. — Такая мелочь, как дождь, не замедлит адепта пика Цин Цзин, — строго произнес Шэнь Цзю. Издав ни что иное, как писк, его бестолковый шиди пораженно уставился на него. Это тоже часть его образа? В чем вообще выгода от такого поведения в данной ситуации? — Эм, конечно, шисюн! — Плохие погодные условия — это повод идти пешком на пике Ань Дин? — не удержался и фыркнул Шэнь Цзю. Выражение лица Шан Хоухуа сменилось с жалобного на нейтральное, а в до этого широкого распахнутых больших глазах мелькнуло раздражение. Моментально из милого зверька его шиди превратился в крысу. Отлично. Понятное и естественное поведение. — Теперь понятно, почему поставки приходят так поздно, — с издевкой присоединился Сяньму-шиди. Этому падальщику лишь бы наброситься на кого-нибудь, тц. — Шиди, вам следует меньше лениться. Шан Хоухуа, до этого смотрящий вниз и по-видимому пытался успокоиться, после слов Сяньму Ю резко поднял на него взгляд. Его лицо стало еще более раздраженным. — Ох, шисюн, ты открыл мне глаза! — с наигранным восхищением воскликнул их шиди. — В следующий раз мы обязательно доставим тебе товары как можно быстрее! Для скорости и эффективности мы повезем их в воздухе и сбросим прямо перед твоим окном. Особенно хорошо подойдет для тончайших фарфоровых чашек, да? Шэнь Цзю пришлось сдержать рвущуюся наружу усмешку. Не притворяющийся Шан Хоухуа был уморителен. Он преследовал своего шиди чтобы узнать правду о миссии и показать всем остальным сущность этой крысы, да, но с каждым разом ему хотелось выводить Шан Хоухуа из себя все больше и больше. Hе только для его разоблачения. Он хотел понять, кто его шиди на самом деле. Слой за слоем снять с него все маски и посмотреть, кто сидит внутри. — Ты…! — пораженный вскрик Сяньму Ю и испуганный писк Шан Хоухуа были остановлены возвращением все того же слуги. Стоит отдать ему должное, он действительно вернулся очень быстро. — Уважаемые заклинатели, прошу, следуйте за мной.

-

— В первую очередь, я извиняюсь за недостойное поведение моих сына и невестки, свидетелями которого вы стали вчера, — сидевшие рядом с главой семьи, которого, как оказалось, звали Вэнь Фэншу, Вэнь Юншан и Нинши Лимин, единственный сын семьи Вэнь и его жена, склонились в глубоком поклоне. — Эти просят прощения у достойных заклинателей и надеются, что вы понимаете, что мы были спровоцированы, — безо всяких эмоций произнесли они. Ну надо же, какое удобное оправдание! — Вся наша семья надеется, что это не повлияет на ваше отношение к нам, и что ваше расследование будет беспристрастным, — сухо продолжил Вэнь Фэншу, как будто читал текст с листика. Сяньму Ю издал звук, который сторонние люди могли принять за согласие, однако уже успевший порядком его узнать Шан Хоухуа понимал, что шисюн лишь замаскировал смешок. Как бы его не раздражал Сяньму Ю (то есть очень сильно), их отношение к данной ситуации было одинаковым. Шан Хоухуа пришлось сдерживать и собственную усмешку. Да, конечно. Не относиться предвзято к тем, кто имеет самый большой мотив и соответствующую репутацию, кто уже продемонстрировал свое грубое поведение и ненависть к семье заказчиков, кто очень подозрительным образом не хотел впускать в свой дом ответственных за расследование и кто оставил их под усиливающимся дождем, из-за чего у них промокли волосы и одежда. Нет, последняя причина не была решающей. — Как мы и заверили уважаемых старшего сына и его супругу вечером, вчерашний инцидент никак не повлияет на расследование, — серьезно, почему у Шэнь Цзю было такое положительное отношение к Вэням? Ну то есть да, он понимал, что ему не нравились Юй с этим их богатством и пресмыкательством, но это же не заставляло его симпатизировать семье Вэнь? Это как-то было связано с его прошлым? Ладно, да, конечно это было связано с его прошлым, но с чем именно? Самолет Стремящийся в Небеса вдруг осознал, что даже если он прописал характер персонажа и его историю, то это вовсе не значило, что он сможет автоматически понимать его каждый раз. О чем думал Шэнь Цзю? — Однако, — внезапно продолжил главный ученик, выводя Самолета из размышлений, — нами не может быть проигнорирован тот факт, что вы пытались избежать разговора с нами, и, соответственно, нашего расследования. Это не может не навести на… Хм, определенные мысли. Но не переживайте, — мягко добавил он, когда вся семья заметно напряглась на своих местах, — как этот ученик и сказал, мы не настроены к вам предвзято. Нам просто интересно узнать: почему вы, как мы понимаем, могли испугаться разговора с нами? Шан Хоухуа пораженно уставился на своего самого непредсказуемого шисюна. Во-первых! Когда он успел поменять свое мнение о Вэнях??? Еще в постоялом дворе он говорил так, будто они его самые лучшие друзья в Гуанкуне! Во-вторых! Это что еще за мягкий тон? Это что еще за “нам интересно узнать”?! Этот автор-бог-творец-создатель не узнает своего злодея! Нет, действительно, перед ним точно Шэнь-станет-Цинцю??? Это не Юэ-станет-Циньюань в маске??? Нет, не то чтобы он считал своего главного антагониста однобоким идиотом, не способным использовать мягкий тон тут и небольшую манипуляцию там. В конце концов, это — стопроцентно, невероятно точно, без всяких сомнений, версия злодея из оригинального сюжета, уж в этом он давно убедился. Просто одно дело знать, что он на это способен, а другое — видеть собственными глазами, как его высокомерный, вечно задирающий нос, холодный шисюн внезапно умеет подстраивать речь под ситуацию. И не позволяет собственной оценке действительности влиять на рабочий процесс: что сейчас он не спустил с рук семье Вэнь их подозрительное поведение, что вчера ни на секунду не показал свое истинное отношение к семье Юй. Ну, или его тоже просто взбесило то, что они промокли. Одно из двух! Хотя нет, это не объясняет его мягкий манипулятивный тон. Черт, а ему нравилась эта теория. Он написал персонажа, но живой человек никогда не будет точной копией ограниченного образа. В этом плане все было совершенно наоборот: написанный герой всегда будет лишь слепком того, кого он пытается воспроизвести. Что было на уме у Шэнь Цзю? Он не мог сказать. Даже если он знал о каждом событии, повлиявшем на становление злодея, он не мог понять, чем же именно ему не приглянулись Юй. Да, они наверняка напоминали Цзю поместье Цю, но чем конкретно? Богатством, как он думал изначально? Но Юй были далеко не так состоятельны, как они. Хозяевами? Но что общего можно найти в пресмыкательстве Юй Чэна и безграничной жестокости Цю Цзяньло? Общим отношением остальных к ним? Но все искренне уважали Юй, в то время как семья Цю была известна своим дурным поведением. Что именно в словах слуги семьи Юй заставило Шэнь Цзю так отреагировать в прошлый вечер? Ощутил ли он презрение к семье, осознав, что они используют рабский труд? (Но ведь он и так знал об этом. Рабство было разрешено, это не было чем-то необычным.) Или он ощутил презрение к самой слуге Тан, выражающей такую почтительность по отношению к тем, кто не видит в ней человека? И почему он продолжал допрашивать Шан Хоухуа, но как будто и не ждал от него ответа? Почему с таким удовольствием выводил его на эмоции? Почему не переставал подозревать его? Почему концентрировал на нем свое внимание? Несмотря на все раздражение, обиду и злость, которые он испытывал к своему шисюну, он хотел понять его. — Мы извиняемся за причиненные неудобства, — высказалась молчавшая до этого единственная жена Вэнь Фэншу, представившаяся как У Дяо, — и понимаем, как выглядят наши действия со стороны. Но с тех пор, как Юй обвинили нас в том, что мы прокляли их землю, весь Гуанкун не может оставить нас в покое. Мы…очень устали от лишнего внимания. — Но ведь мы — не просто любопытные зеваки, которые хотят поживиться сплетнями, — вставил Сяньму Ю, изо всех сил пытавшийся при этом выглядеть элегенатно и возвышенно, — а пришедшие для проведения беспристрастного расследования официальные лица. Поэтому, как бы вас не утомляло наше внимание, вы не можете просто не впустить нас. Неозвученное, но явно ощутимое “или вам придется узнать, что мы тогда сделаем” испортило весь достигнутый ранее эффект расположения. Вэнь Фэншу нахмурил брови, а его жена и сын поджали губы. Молодец, Сяньму-шисюн, отличная работа. Судя по мимолетному взгляду, который успел перехватить Шан Хоухуа, Шэнь Цзю думал об усилиях своего шиди точно также. Хм. Возможно он не хотел пускать Сяньму Ю на допрос не просто так. Прежде чем он сам успел себя остановить, губы Шан Хоухуа уже начали формировать слова. — Ох, не подумайте лишнего о словах моего шисюна! Но поймите: наше расследование просто не может быть беспристрастным, если мы не сможем поговорить с вами и исследовать ваш дом. Как вы и сами упомянули, сейчас мнение о вас не самое, хм, положительное. Не заводя ничего кроме коротких обывательских разговоров, мы уже успели услышать о вас многое, и это были, как вы понимаете, не слова похвалы. Поэтому, если у нас не будет возможности самостоятельно побеседовать с вами, нам не останется ничего, кроме как поверить в эти слухи. Ведь в таком случае это будет наш единственный источник информации. Так что этот ученик надеется, что вы понимаете, — Шан Хоухуа применил свою самую очаровательную улыбку, — что это сотрудничество нужно в первую очередь вам, а не нам. Весь прошлый день Шан Хоухуа не лез в разговоры и активно делал вид, что он просто предмет мебели (как, впрочем, и Сяньму-шисюн и Цзяньмэй-шицзе. Неужели сейчас Сяньму-шисюн участвовал в беседе лишь из-за злости после утренней перепалки?), однако ситуация действительно была критичной! Тем более, как бы ему не хотелось этого признавать, но он не может не принимать участие в выполнении миссии. Да и когда все, что осталось от миссии — это ведение разговоров и неспешное исследование, то он и не был против от участия в ней. Если бы все задания заключались в распутывании клубка сплетен и болтовне, то он бы ходил на них также часто, как и Лю Минъи! Только он не учел одного факта. Вернее, двух. Двух его шисюнов, которые сейчас пялились на него и совсем не скрывали этого. Да ладно, сегодня утром он говорил и побольше, но тогда они не были так удивлены! Благо, видимо Вэнь серьезно восприняли его слова, поэтому совсем не обратили внимания на немного странное поведение культиваторов. Или им было просто все равно: как говорится, заклинатели, что с них взять. — Хорошо, мы понимаем, — после небольшого молчания кивнул Вэнь Фэншу. — Что именно вы хотите у нас узнать? — В первую очередь мы бы хотели, чтобы вы рассказали нам историю вашего конфликта с семьей Юй, — вновь включился в разговор Шэнь Цзю. — Спор начался тридцать лет назад, не так ли? — Да, так и есть. Каждую весну и лето мы… ссорились из-за границ, которые старались задать. Мы пытались прийти к соглашению и установить границу, но каждый год все начиналось заново. И все оттого, что эти Юй продолжали пренебрегать оговоренным соглашением! Они затрагивали наши земли, а потом начинали говорить, что это их земля по соглашению, и что именно о такой границе мы и договорились, начинали обвинять нас, что это мы выходим за установленные пределы… И после очередного установленного соглашения каждый раз мы думали, что оно будет последним, но нет! Каждый год происходило одно и то же! — На протяжении тридцати лет? — приподняв тонкие брови, спросил Шэнь Цзю с ноткой изумления. Не будь это дурным тоном, он бы без всяких сомнений достал веер и прикрыл им лицо. — Вы ведь уже видели этот участок? Он недостаточно большой для того, чтобы ввязать в действительно серьезный конфликт, так что мы не придавали этому большого значения, — поспешно ответила У Дяо, будто оправдываясь. Она тут же замерла под тяжелым взглядом своего мужа. — Если он недостаточно значимый для серьезного конфликта, то что же привело к окончанию спора? — поинтересовался Шэнь Цзю. Было видно, что глава Вэнь не хотел отвечать на этот вопрос, но, видимо припоминая слова Шан Хоухуа, он все же пересилил себя. — Два года назад выдался ужасный неурожай. Тогда нам позарез была нужна любая лишняя земля. В отличие от Юй, для которых этот участок в любом случае ничего не значил, для нас это было важное пополнение! — с каждым словом глава семейства становился все более разгоряченным. — Юй не оставили нам иного выбора, нам пришлось нарушить границы. Как иначе мы смогли бы выжить? — Это уважительная причина, — элегантно кивнул Шэнь Цзю, но не успели Вэнь радостно переглянуться, как он продолжил, — для объявления совещания семей и установления таких границ, которые не будут нарушены. — Да что вы, богатые ублюд…! — вспышка гнева Вэнь Фэншу была моментально приглушена его женой: — Поймите, с самого начала границы были установлены не в нашу пользу! И разве Юй не должны были пойти на уступок в такое сложное время? — Но ведь оно было сложным не только для вас, — едко заметил Сяньму Ю, который наконец набрался смелости вновь вступить в разговор, понимая, что в этот раз Шэнь Цзю не попытается прикончить его взглядом. (Хотя в этом никогда нельзя быть уверенным до конца.) — Да как оно могло быть сложным для Юй, с их-то территориями?! Они могли разделить свой урожай хоть между пятью семьями, это никак бы на них не повлияло! — сорвался давно сидевший в напряжении Вэнь Юншан, единственный сын семьи Вэнь. Слова сына семейства внезапно заставили его вспомнить утренний разговор с работницей постоялого двора. Разве она не упоминала то, что Юй помогали другим семьям во время тяжелого периода? Был ли это тот самый тяжелый период? Наверняка да — будь их больше одного, это точно было бы упомянуто в разговоре. Работница сказала, что Юй и сами были не в самом лучшем положении, значит Вэнь, что было понятно и без этого, просто не понимали о чем говорили. Но если Юй оказывали помощь остальным, то неужели они бы отказали Вэням? Их вражда была настолько сильной еще тогда? Но только что У Дяо заявила, что спор был не настолько серьезным, чтобы обращать на него внимание. — Если вы находились в таком тяжком положении, то неужели вы не могли обратиться к ним напрямую? Объясни вы им ситуацию, они, возможно, уступили бы участок вам, — настолько вежливо насколько он мог, спросил Шан Хоухуа. — Да когда они входили в положение других?! Это было бы бессмысленно! — Простите, если этот ученик не прав, но, эм, разве они не содействовали тем, кто был в затруднительном положении в тот год? — игнорируя колкий взгляд шисюнов в его сторону (ну да, этот жалкий ученик забыл вам рассказать!), он нервно продолжил. — Вы не думали обратиться к ним за помощью…? — Шан Хоухуа резко оборвал свой вопрос под гневным взглядом Вэнь Фэншу. Он же просто спросил!!! Не надо спускать на него весь свой гнев! Что за третьесортный персонаж с только одной прописанной чертой характера? — Ты! Ты что, думаешь, что мы какие-то бедняки, или что? — он забирает все свои слова обратно, верните ему Юй, которые относятся к ним как к богам, спустившимся с самих небесных чертогов, они явно нравились ему больше! — Мы бы никогда не стали опускаться до того, чтобы молить их о помощи. Ага, то есть все дело было в чрезмерной гордости. Теперь все ясно. — Но вы опустились до того, чтобы нарушить установленные границы, — негромко бросил Сяньму Ю. С каждым его новым словом Самолету Стремящийся в Небеса все больше казалось, что он пришел сюда лишь чтобы сеять хаос. — Разве вы не сказали, что не будете относиться к нам предвзято? — отчаянно крикнула У Дяо до того, как ее муж успеет среагировать на сказанные слова. Отличный прием, У Дяо! Теперь твой муж злобно пялится на тебя, а не на них. И это об этом приличном поведении старшего поколения семьи Вэнь говорила его сестрица-работница? Она что, серьезно? Или обычно в обществе открывает рот только У Дяо? Хороший ход, хороший ход. — И впрямь. Этот ученик извиняется за поведение его соучеников, — сказал Шэнь Цзю, склонив голову, и! Эй!!! Шэнь Цзю, что значит соучеников??? Не приравнивай его к Сяньму Ю! — Вернемся к границе. Как этот может понять, событие двухлетней давности стало катализатором в этом конфликте, не так ли? Заметно сдерживая себя, глава семьи Вэнь кивнул. — Верно. После этого Юй обвинили нас в краже земли, — ну, справедливо, — и в очередной раз заявили, что границы должны быть пересмотрены. И тогда эти хитрые лисы обманули нас! — Обманули вас? Как не благочестиво. Но каким образом? — мягко и учтиво спросил Шэнь Цзю. (Серьезно, шисюн, предупреждай о таком, они к этому не готовы!) — Да, поэтому мы и не хотели обращаться к ним за помощью, — эй, вот не надо опять злобно зыркать на этого автора, Вэнь Фэншу! — или просить уступить землю нам. Потому что они всегда были не благочестивыми! — довольный тем, что с ним согласились, Вэнь Фэншу моментально лишился всей проявляемой до этого злости. Под очередным согласным кивком от Шэнь Цзю, он продолжил. — Юй убедили нас в том, что на этот раз мы должны заключить письменное соглашение о точных границах, и мы согласились. ??? В смысле. — То есть все тридцать лет до этого вы устанавливали границы только… на словах? — в полном неверии выпалил Шан Хоухуа. — Мы же уже сказали, что спор был недостаточно серьезным для активных действий, — холодно ответил глава семейства, вновь обращая на него свой недовольный взгляд. И в обычной ситуации Самолет Стремящийся в Небеса моментально бы замялся и опустил тему, но. Видимо, весь сегодняшний день выбивался из типичной рутины. — Все тридцать лет…? — еще более пораженным тоном спросил он. Он действительно не мог в это поверить! Абсолютно любой ученик пика Ань Дин простил бы его за эту реакцию, он уверен! Да в целом, абсолютно любой человек с головой на плечах был бы с ним полностью согласен! Как вообще можно было составить договор на словах больше одного раза? И после этого они удивлялись тому, что границы постоянно нарушались с обеих сторон? Серьезно?! — Это действительно большой срок, — вывел его из шока напряженный голос главного ученика Цин Цзиня. Шан Хоухуа бросил в сторону своего злодея растерянный взгляд. Шэнь Цзю! Ты же с ним согласен, да?! Ты ведь тоже понимаешь всю абсурдность этой ситуации?! — Но если того не требовала ситуация, и обе семьи были согласны с устным установлением границ, то в этом нет ничего плохого. Эй, почему последняя фраза была произнесена вместе с пристальным взглядом в сторону этого ученика?! Шэнь Цзю! Как ты можешь быть с ним не согласен?! Но это успокоило Вэнь Фэншу. Точно. Им не надо выводить из себя людей, из которых они должны добыть информацию. Как он мог забыться? Как он, умевший держать лицо даже когда (всякие идиоты) потенциальные партнеры Цанцюня озвучивали свои самые абсурдные предложения и требования в рабочем кабинете Го-шифу, мог среагировать в такой глупой ситуации? Как он, способный заискивающе улыбаться Мобэй-Цзюню даже после самого грубого обращения в свою сторону, мог забыть контролировать свои эмоции? Самолет Стремящийся в Небеса окинул взглядом своего главного антагониста. Он, конечно же, являл собой образец для подражания любому адепту пика стратегов и ученых: даже услышав такой несуразный бред, он абсолютно не подал виду, что это вызывает в нем негативные эмоции. Черт, ему тоже надо взять себя в руки. — О, нет, эти хитрые лисы давно предлагали установить письменное соглашение. Но мы предчувствовали, что они этим воспользуются, и не соглашались. Если бы мы только не поддались на их уговоры… — с досадой произнес Вэнь Фэншу. … Шан Хоухуа с силой сжал губы, чтобы точно чего-нибудь не ляпнуть. То есть Юй предлагали заключить письменное соглашение, но Вэнь настаивали на устно оговоренных границах? ...Тридцать лет? Вау. Возможно, Самолет Стремящийся в Небеса вынужден признать: некоторые его читатели, а именно анти-фанаты, были правы. Его злодеи и правда были очень тупыми. — Дажэнь Вэнь, как же именно они воспользовались этой ситуацией? — немного склонив голову вбок, спросил Шэнь Цзю. Ха, что только не скажешь, чтобы тебе наконец ответили, да, Шэнь Цзю? Было несложно догадаться, что подобное сработает на такой личности, как Вэнь Фэншу который, услышав обращение, стал невероятно самодовольным. Он тут же начал свой рассказ. — Юй сказали, что мы должны составить договор, в котором будут указаны точные территории обоих домов. И что после этого нужно будет позвать уважаемое лицо, не связанное с нами обоими. То есть какое-нибудь третье лицо. И мы согласились, потому что все звучало правильно. Мы договорились, что каждый посчитает свои территории, — о, он уже понимал, к чему все шло, — что мы и сделали. Юй вызвались найти третье лицо и запросили помощи у магистрата из соседнего города. Перед прибытием магистрата мы встретились, и каждый из нас предоставил записанные сведения о территориях. Но их одних было недостаточно, нужно было написать сам договор, и Юй Чэн сказал, что возьмет на себя обязанность переписать все данные. На что мы тоже согласились… — трое культиваторов переглянулись, что не осталось незамеченным, — Юй Чэн всегда был уважаем в Гуанкуне, мы не думали, что он воспользуется нашей доверчивостью! Приехал магистрат и все быстро подписал и заверил. Мы думали, что проблема наконец-то решена. Только через несколько недель мы узнали, что при переписывании наших данных Юй Чэн дал нам гораздо меньше территорий! Это сделало землю из-за которой был спор больше, чем она есть, и из-за этого граница, внешне находящаяся посередине участка земли, на самом деле давала нам совсем небольшой кусок! Они обхитрили нас! И как можно считать их благочестивыми после этого?! Ох. У этого адепта было много вопросов, но чем-то, что может им помочь, было, пожалуй… — Уважаемый дажэнь, звали ли вы магистрата, подписавшего договор, чтобы он расторг его? — вежливо, очень вежливо спросил Шан Хоухуа. Вэнь Фэншу нахмурился и сжал кулаки с такой силой, что его вены на руках взбухли. — Оказалось, что магистрат был не из соседнего города, как нам сказали Юй, а в неделях дороги от нас. Более того, только Юй по статусу достаточно высоки, чтобы написать ему. Они обдурили нас! Да там и обдуривать-то нечего. Так, нет. Вежливость, вежливость. Что-то, что может им помочь. — В таком случае, не думали ли вы обратиться за помощью к вышестоящему дому, чтобы они написали прошение магистрату за вас? К кому-нибудь без личных взаимоотношений с семьей Юй. Лучше всего подойдет кто-то из действительно города по-соседству: из Бэньси или из Тунляо. Этот ученик уверен, что в такой несправедливой ситуации вам пойдут навстречу. — Чтобы меня снова обманули какие-то богатые ублюдки?! — неожиданно вскрикнул мужчина, заставив всех в комнате подскочить на своих местах, — Да ты за идиота меня держишь что ли, мелочь?! Думаешь, ты здесь самый умный?! — взбешенный глава семьи встал на ноги и начал тыкать в сторону Хоухуа пальцем, отталкивая пытавшуюся успокоить его жену другой рукой. Шан Хоухуа пораженно застыл на месте, даже не зная как ему реагировать. — Да ты такой же, как и они, сукин ты сын! Паршивый ублюдок, хочешь тоже меня обман… Вдруг, кричавший мужчина остановился. Его широко раскрытый рот и гневно нахмуренные брови в сочетании с пораженно распахнутыми глазами создавали немного комичный вид. Эти самые глаза смотрели в одну точку прямо перед собой — на кончик острейшего меча. Меч остановился прямо перед его лицом. Вся комната пораженно уставилась на сцену, затаив дыхание. Шэнь Цзю выглядел как сошедший с небес бог войны. — Если уважаемый дажэнь, — абсолютно непринужденно начал главный ученик, как будто это не он безо всякой на то причины направил на главу дома Вэнь свой Сю Я, — предпочитает, чтобы мы без всякого разбирательства согласились с Юй и обвинили его семью в наложении проклятия, — Шэнь Цзю еще сильнее приблизил кончик меча к лицу мужчины, и Вэнь Фэншу начал мелко дрожать, — и чтобы мы объявили это на весь город, так, чтобы знал абсолютно каждый житель; так, чтобы никто не хотел даже стоять рядом с вами, — его злодей хищно улыбнулся, его голос из ленивого и размеренного стал угрожающим, — то он может продолжить то, что начал. — Я-я! В-вы не…! — залепетал Вэнь Фэншу, пытаясь отдалиться от меча, но стена за его спиной не позволяла ему это сделать. Никто в комнате не предпринимал никаких действий: Вэнь — из страха перед заклинателем, спутники этого самого заклинателя — из абсолютного шока. — Если же он хочет, чтобы мы относились к вам не предвзято, — с отвращением продолжил Шэнь Цзю, смотря на Вэнь Фэншу, как на насекомое, — то он больше не скажет ни слова в сторону моего шиди или любого другого участника миссии. Оу. Так Шэнь Цзю пошел на такие опрометчивые действия из-за этого, да? — Э-этот извиняется! Уважаемые заклинатели, прошу, мы ни слова не скажем в вашу сторону! — затараторил глава семьи, размахивая руками. Гневное выражение на его лице уже давно сменилось раскаянием, а в его голосе слышалось неприкрытое отчаяние. Еще целых полминуты Шэнь Цзю молча смотрел на главу Вэнь (из-за чего мужчина чуть ли не начал рыдать), после чего пренебрежительно хмыкнул. Наконец, отведя меч в сторону и отозвав его обратно в ножны, он развернулся и сел обратно. Все его движения были плавными, расслабленными. Элегантными. Грациозными. — В таком случае, давайте продолжим, — кивнул он как ни в чем не бывало. Шан Хоухуа не проверял выражение лица Сяньму Ю, но он был уверен, что оно было таким же потрясенным, как и его. Прямо сейчас Шэнь Цзю что… Вступился за него? Шэнь Цзю??? За него??? Он, конечно же, не питал никаких ложных надежд по поводу причин для данного действия: оно было совершено не ради него и не чтобы защитить его гордость (было бы что защищать, в самом деле) или что-то в этом роде. Понятное дело, что Шэнь Цзю вступался за честь всей секты Цанцюн в целом — просто этот автор был уверен, что уровень ненависти его злодея к нему был настолько велик, что он даже не причислял Шан Хоухуа к этой самой секте. На самом деле, скорее всего все так и было, и данное действие было совершенно исключительно из показушности, чтобы поставить Вэня Фэншу на место, но… Но даже так, это было…приятно. За него вообще когда-нибудь заступались в этой жизни? В любой жизни? О, черт, нет! Если он сейчас начнет серьезно об этом задумываться, то это приведет к ненужным эмоциям, по типу разочарования и обиды. Нет, нет нет нет, у него нет времени на это! Никакой грусти, никакого уныния! Лезьте обратно, он обязательно разберется с вами позже! (Затолкнув их обратно еще глубже, конечно же.) Отлично, на самом деле, стоит просто забыть обо всем инциденте. Это не так уж и важно! Да! Вообще не важно! … Определенно. — Семья Юй действительно поступила с вами не самым лучшим образом. Ваша агрессия в их сторону вполне оправдана, — снова являя собой картину сдержанного умудренного заклинателя, обратился к Вэням Шэнь Цзю. — Но мы все равно должны проверить вас и ваше жилище. Нам будет удобнее говорить с каждым по-отдельности. Если вы не против, то этот ученик предлагает начать прямо сейчас. — Кхм. Д-да, этот согласен с вашим предложением. Старший сын, жена, невестка, выйдите пока что, — спешно проговорил Вэнь Фэнши, который теперь, кажется, был готов согласиться с любым их словом. После того, как в комнате остались только заклинатели и глава семейства, он продолжил. — Уважаемые заклинатели, с чего бы вы… — Господин Вэнь! — в комнату ворвался все тот же слуга, тяжело дыша и сразу же расстилаясь в низком поклоне. — Этот нижайший слуга просит вашего прощения и снисхождения! Он не хотел прерывать вас, но…! — Но что? Говори уже! — рявкнул глава семьи. От услужливого тона не осталось и следа. — Очень важные посетители! — наконец отдышался бедный слуга. — Опять?! Да что сегодня за день?! — Вэнь Фэнши встал с места и торопливым шагом направился к выходу, подзывая слугу идти за ним. Так, участники миссии остались в комнате одни. Не теряя возможности Сяньму Ю повернулся к Шэнь Цзю. — Шисюн, что это было? — спросил он абсолютно восторженным голосом, — Аньцзинь-шицзюнь будет очень рад узнать, что его главный ученик угрожал простому человеку… — Разве это была угроза? — вдруг перебил его Шэнь Цзю. — Ни в одном из вариантов развития событий, перечисленных этим учеником семье Вэнь, не фигурировала угроза насилия. Шиди, у тебя проблемы со слухом? — хотя тон главного ученика оставался ровным, на его лице были видны плохо сдерживаемые раздражение и недовольство, как будто он сам только сейчас понял, какими последствиями было чревато совершенное им ранее действие. — В любом случае, позволять себе такое поведение — плохой тон для ученика Цин Цзин. А для главного ученика — так тем более, — продолжил гнуть свою линию Сяньму Ю. Шэнь Цзю вновь крепко стиснул зубы. — Этот лишь ответил грубостью на грубость. Или он должен был позволить омрачать имя секты Цанцюн? Наша репутация важна так же, как и наше достоинство. Сяньму Ю усмехнулся и перевел взгляд с главного ученика на адепта пика Ань Дин. — Имя секты? — насмешливо спросил он, вновь обращая свой взор на Шэнь Цзю. — Оскорбить любого ученика Цанцюн — значит оскорбить и имя секты, Сяньму-шиди, — чинно произнес главный ученик, пряча свое раздражение, после чего бегло осмотрел Сяньму Ю, как будто пытаясь выведать недостатки. — Этот ученик думал, что ты достаточно развит, чтобы понимать это. В конце концов, в отличие от Шан-шиди, ты имеешь хоть какое-то представление о достоинстве. — Что? Шисюн! — возможно это правда, но! Шэнь Цзю! Разве ты не вставал на его защиту буквально только что? — Своим поощрением такого отношения к себе, ты поощряешь и оскорбление в сторону секты. Это недопустимо, — степенно произнес Шэнь Цзю, повернувшись в его сторону. Шан Хоухуа поспешил отвернуть голову. Тогда значительно приблизившийся к нему Шэнь Цзю просто взял и! И приподнял его подбородок веером?! Заставляя смотреть прямо на себя!!! Что это была за ситуация?! (Сначала меч у лица Вэнь Фэншу, теперь…это. Что за любовь угрожать чужим лицам, а, шисюн?!) И когда он вообще достал свой веер? Самолет Стремящийся в Небеса просто застыл на месте, от шока не способный пошевелиться ни на сантиметр. — Более того, до этого ты специально вывел его из себя, — добавил злодей этим плавным и текучим голосом, наклоняясь к нему все ближе, после чего угрожающе прошипел. — Но шиди, конечно же, не пытается нас саботировать, да, Шан Хоухуа? ?!?! Шэнь Цзю действительно только что вступился за него только для того, чтобы потом собственноручно прикончить? Потому что этому автору казалось, что сейчас его действительно убьют! Система, разве это не отклонение от канона?! Система!!! В сочетании с их положением касательно друг друга его обвинение и угрожающий тон воспринимались как-то совсем по-другому. Он хотел сконцентрироваться на словах Шэнь Цзю, честно! Но лицо Шэнь Цзю было настолько близко к его собственному, что он мог разглядеть даже ряд длинных ресниц, обрамляющих абсолютно черные глаза… Его щек коснулось чужое ровное дыхание. Ему вдруг стало очень неловко. — Я не выводил его из себя специально! — воскликнул Шан Хоухуа, и, внезапно понимая, что в отличие от Вэня Фэншу за ним не было никакой стены, резко дернулся, высвобождаясь из хватки его уж точно самого непредсказуемого шисюна. Закономерно, он неловко завалился назад, опираясь на руки. — И да, конечно же я не пытался никого саботировать! — Шан Хоухуа спешно выпрямился, после чего продолжил извиняющимся тоном. — Этот скромный шиди признает, что, эм, позволил эмоциям взять верх и показал неприемлемую для ситуации реакцию… Шэнь Цзю начал лениво обмахиваться веером и махнул рукой, останавливая поток оправданий. — Довольно, — повернув голову в другую сторону, он вновь переключил внимание на Сяньму Ю. — Сяньму-шиди, твое поведение также однозначно не пошло нам на пользу. Вот с этого и стоило начинать, шисюн! Его небольшая осечка не шла ни в какое сравнение с тем целенаправленным разгромом, который нанес Сяньму Ю! Но нет, как обычно, всех собак в первую очередь спускают на него. Тц. И он еще радовался, что этот подонок за него вступился! В ответ на жесткий и укорительный тон своего шисюна ученик лишь пожал плечами. — В чем смысл вести себя с ними любезно? И так понятно, что это они стоят за проклятием, — скопировав хищную улыбку Шэнь Цзю, он направил ее на него же. — И этот шиди лишь отвечал грубостью на грубость, шисюн. И невежеством — на невежество. Любая колкость, которую собирался произнести главный ученик в ответ, была вытеснена коротким звонким смехом, который этот бог-творец просто не смог сдержать. Ох, ну да, прости, уважаемый подонок-злодей, тебе снова придется мириться с его звуками. — Что-то не так, шиди? — очень недовольно спросил Сяньму Ю. Хах, Сяньму-шисюн, тебя действительно так легко обидеть? — Кхм! Ничего, просто, эм, ха-ха, — нервно замялся Шан Хоухуа, перебирая руками, — Сяньму-шисюн, ты же не считаешь, что они в самом деле наложили проклятие? — У шиди есть мнение на этот счет? — вновь переключил на него внимание его злодей-подонок. Шэнь Цзю, разве ты не думал точно также еще пол шичэня назад? Да и вообще, как в этом можно сомневаться? Разве после того, что они услышали можно считать как-то иначе? Неожиданно на него нахлынула уверенность. — Это не могут быть они, — с легкостью сказал он, пожимая плечами. — Они слишком тупые для этого. И вот опять оба его шисюна ошеломленно на него уставились. Что с ними не так весь сегодняшний день? — Шиди Шан, — с ноткой изумления начал Сяньму Ю, — конечно, очень глупо с их стороны было позволять Юй Чэну заполнять договор в одиночку, но это не означает, что они недостаточно… сообразительны для наложения проклятия. Тем более, для этого не нужно много ума. Адепт пика Ань Дин озадаченно нахмурился. — Но, шисюн, дело ведь не только в том, что они позволили Юй Чэну заполнить договор — ведь даже прими они участие в заполнении сами, это ничего бы не изменило, разве нет? — получив в ответ лишь непонимающие взгляды, Самолет Стремящийся в Небеса понял, что он, видимо, единственный слушал всю тираду главы Вэнь. Что за безответственность, дорогие шисюны? — Этот шиди имеет в виду подсчет межевых данных. Если вы забыли, — (но он знает, что вы просто не слушали), — они сказали, что каждая семья считала их самостоятельно, каждый на своих территориях. Они даже не попросили магистрата проверить достоверность данных! Раз уж на то пошло, то… Чем больше Шан Хоухуа говорил, активно размахивая руками и посмеиваясь с глупости семьи, тем более раздраженным становилось лицо его подонка-злодея. Ну да, ничего нового. Он уже не удивлен. Что на этот раз, шисюн? — Шан Хоухуа, — процедил Шэнь Цзю, и этому скромному создателю мира пришлось остановиться, как по команде, — удосужся говорить человеческим языком. А? Шан Хоухуа склонил голову вбок в вопросительном жесте. Он говорил… не так? Он что, снова использовал терминологию современного мира и не заметил? Черт! Шэнь Цзю точно не пропустит подобное мимо ушей, и он абсолютно точно не знает, как объяснить что-то подобное. Шан Хоухуа начал нервно сжимать и разжимать кулаки. — Ну? — пытливо подначил его Шэнь Цзю, что только сильнее обострило нервы младшего ученика. Он продолжил молчать. — Шан-шиди, — непринужденно начал Сяньму Ю, до этого молчавший, и оттого легко привлекая внимание адепта пика Ань Дин, — почему, по твоему мнению то, что они сами считали свои территории, повлияло бы на договор? Ха? Так они ждали от него такого ответа? Но зачем проговаривать вслух то, что итак всем понятно? Шан Хоухуа заставил себя расслабиться, после чего посмотрел с одного ученика на другого. Хм. Их лица были не ожесточенными или пренебрежительными, как он предполагал, а скорее ожидающими. Иногда Го шицзюнь делал точно такое же выражение — когда он знал ответ, но хотел, чтобы Хоухуа произнес его вслух и объяснил свою точку зрения. Хм. Они хотели, чтобы он их убедил? Что ж, это он может. — При самостоятельном подсчете территорий можно записать все, что угодно, причем даже не специально — очень легко ошибиться в расчетах если нет четких границ, которых между семьями, очевидно, не было, тем более если система измерения позволяет погрешности. Хотя этот ученик уверен, что Юй изначально посчитали свои территории в более выгодном для них свете, а не просто ошиблись. И именно поэтому нужно проверять, что написала вторая сторона! А не слепо верить им. Что за идиотизм? Подсчет должен осуществляться несколькими людьми для более точных результатов, а доверенное третье лицо должно зафиксировать измерения. К слову о третьем лице — как можно было согласиться с ролью назначаемого, даже не проверив информацию о нем? Доверенное лицо должно быть доступно обеим сторонам, иначе в чем его суть? Они же просто согласились на первое предложенное имя. И судя по всему, не самое компетентное, раз этот магистрат даже не удосужился проверить данные, которые он подписывал. Да и как можно было заметить ошибку только через несколько недель? Чем они смотрели на свои же земли? Нет, они просто не могли наложить проклятие или нанять культиватора для этого — этот уверен, что сделай они подобное, в итоге они причинили бы вред самим себе. Внимательно смотревшие на него два старших ученика продолжили молчать и после окончания его речи. При этом Сяньму Ю выглядел торжествующе, подло ухмыляясь и почему-то смотря на Шэнь Цзю. Шэнь Цзю же смотрел только на него и ни на кого больше; его пронзительный немигающий взгляд был расчетливым и проницательным. Самолет Стремящийся в Небеса ничего не понимал. Откуда и почему такая реакция?! И они в конце концов согласны с ним или нет?! — В словах шиди имеется смысл, — наконец, медленно произнес Шэнь Цзю, и это что, комплимент от его самого привередливого шисюна? Ну, возможно не совсем… Но он будет воспринимать это, как комплимент! — Однако, все же, это совсем не отменяет вероятности того, что они наложили проклятие. И нам в любом случае, необходимо провести допрос. — Разве шисюн не считал, что Вэнь обвинены несправедливо? — не мог не спросить Шан Хоухуа. — Этот шисюн не утверждал ничего в данном роде, — цыкнул Шэнь Цзю, закатывая глаза, — и лишь придерживался того, что не стоит делать никаких выводов до разговора с ними. — Ха! Этот разговор был чем-то неверо… В очередной раз распахнулась дверь и в комнату спешно вошла Цзяньмэй Мэйли, прерывая экспресивный восклик Сяньму Ю. Ее извечно сложная прическа была растрепана, а лицо и одежда намокли от дождя. Несмотря на взъерошенный вид она держала себя достойно. Однако что-то в ней все же показывало ауру срочности. — Шимэй? — Эта извиняется за задержку. Она была вынуждена замедлиться из-за дождя, — ХА! Дождь не замедлит адепта Цин Цзиня, да, Шэнь-шисюн, Сяньму-шисюн? — Плохие новости. Демоническая ци полностью вернулась. И ее больше, чем было раньше. — Что?! — в унисон спросили Шан Хоухуа и Сяньму Ю. Шэнь Цзю недовольно цыкнул, но не выразил удивления, как будто заранее предвидел такой исход событий. — Мы должны сейчас же отправиться туда! — встрепенулся Сяньму Ю, но Цзяньмэй Мэйли тут же остановила его жестом руки. — Это еще не все. Семья Юй вместе с несколькими другими жителями пришли сюда. Они угрожают Вэням. Эта адепт переживает, что в этот раз драка будет не только между слугами. — Что?! — воскликнули в унисон уже все трое.