Хищник. Книга 0. "Прах и Кости"

      Сначала он этого не замечал.       Ка’тахур рос, как и все молодые самцы: дрался в пыльных ямах, глотал дымную похлёбку после охоты, с криком бросался на мерзких крыс из Подлесья, когда те выскакивали из подвалов.       Он был частью стаи. Но именно что был.       Но с каждым циклом что-то едва уловимое в нём начинало тревожить других.       Он смотрел — слишком пристально, не моргая.       Слушал — слишком внимательно, будто слова других для него были охотничьими следами.       Молчал — слишком часто, и в этом молчании не было терпения… только хищная тишина.       Для соплеменников он был не просто тихим. Он был… холодным. Неправильным.       Хра’век, его отец — громада с плечами, украшенными черепами сильных зверей с других планет — легенда среди других охотников. Даже он, казалось, не знал, как обращаться с сыном. — Меньше слушай — больше рычи… — бросал каждый раз он, не оборачиваясь.       Ка’тахур кивал. Но не рычал. Он думал. Слова отца проходили сквозь него, как вода сквозь сети. Но в них ничего не задерживалось надолго.       Однажды, во время охоты, когда он оступился и острым камнем рассёк ногу, Хра’век подошёл, чтобы перевязать рану. Плотная ладонь сжала голень… и вдруг едва заметно дрогнула. Не от боли. От чего-то ещё. Как будто коснулся чего-то мёртвого и чужого.       Ка’тахур почувствовал этот крошечный спазм пальцев. И запомнил.       Даже мать, та, что держала его первым, теперь при встрече едва склоняла голову — и всегда так, чтобы не задерживать взгляд.       Его глаза… они были цвета свежей крови, сочащейся их ран на камни. Ярко-зелёные, с тусклой жёлтой каймой по краю радужки. Никто в клане таких не имел.       С каждым днём Ка’тахур всё острее ощущал невидимую стену между собой и остальными. Не слова, не открытые насмешки — а мелкие движения, взгляды, паузы, что тянулись чуть дольше обычного.       Где-то глубоко внутри, там, где дыхание сливается с биением сердца, уже просыпался голос. И он шептал: «Ты — не один из них».