Хищник. Книга 0. "Прах и Кости"

      Утро. Холодное и пустое. Даже ветер звучал, как зверь, что ищет добычу.       Ка’тахур стоял на уступе, наблюдая, как внизу двигаются люди. Те самые. Их шаги осторожные, дыхание частое. Они пахли потом, порохом и металлом.       Он не подходил ближе. Он просто… следил. Как зверь, что давно не знает, зачем всё ещё живёт.       Когда каньон раскрылся, он тоже увидел — корабль. Чужой мёртвый зверь, вываливший внутренности на солнце.       И вдруг — рёв.       Не просто звук. Вибрация, что ударила в грудь, вбила дыхание обратно. Он знал этот голос. Берсерк. Шаг. Ещё один. Гулкий, тяжёлый, пропитанный кровью.       Он вышел из-за скалы, как воплощённая ненависть — вся его поза кричала о жажде убивать.       И тогда Ка’тахур понял — он должен вмешаться. Холод внутри сменился жаром. Тело само бросилось вперёд — не разум, не воля. Инстинкт.       Белая вспышка среди пыли — он врезался в Берсерка, когти в плоть, металл в металл. Каждый удар отзывался болью в старых шрамах. Каждое дыхание — вкусом пепла.       Берсерк рычал, как вулкан. Ка’тахур — отвечал. Не громко, но с ненавистью, выжатой из последних сил. Когда сталь скользнула по его бинту и боль полоснула свежим светом, он не отпустил. Не мог. Потому что знал — стоит ослабить хватку и конец.       И вдруг — крики. Людские. Затем раздались выстрелы. Они… помогали ему? Он не сразу поверил. Но почувствовал, как давление с другой стороны ослабло, и ударил. Прямо в сердце. Тепло разлилось по руке. И Берсерк рухнул на пыльную землю. Мир будто бы замер.       Он стоял, не веря, что до сих пор дышит. Воздух жёг лёгкие. Кровь — своя и чужая — капала с когтей. Где-то глубоко, в груди, под рёбрами, рождался тихий, сдержанный вой. Не победный. Не яростный. Печальный. Потому что победа не вернёт погибших соклановцев, не сотрёт шрамы.       Он поднял взгляд — и увидел их. Людей. Самка, что перевязывала ему раны — Сара — сделала шаг вперёд. Осторожная, как будто боялась спугнуть зверя. — Ты спас нас.       Слова прошли мимо, как ветер. Он просто смотрел. В их взглядах не было страха. Только… непонимание. И — странное тепло. — Пойдёшь с нами? Вместе… «Вместе»…       Он не до конца понимал смысл, но почувствовал — тон.       Он отвёл взгляд, подошёл к телу Берсерка. Руки двигались автоматически — снять броню, клинки, копьё. Трофей? Нет. Доказательство. Что он выжил. Когда всё было кончено, он встал.       Посмотрел на них ещё раз. Шаг вперёд. Потом второй. Не приближаясь, но уже не таясь. Просто — рядом. Он не знал, зачем, но последовала за ними.       И впервые за долгое время шаг его не был бегством.       Они шли молча. После битвы воздух будто окаменел. Даже ветер не решался пронестись над землёй.       Разбитый корабль лежал впереди, наполовину зарытый в пепел. Для людей — просто техника. Для Ка’тахура — труп зверя, растерзанного и вывернутого наизнанку.       Он остановился у пролома в обшивке. Пахло гарью, кровью и... страхом. Не человеческим — чужим, его родным. Знакомый запах, как в трюме корабля Бесчестных.       Люди продвигались вперёд, проверяя датчики, осторожно ступая по изуродованным панелям. Ка’тахур шёл следом. Его шаги были бесшумны, взгляд скользил по стенам — по следам боя, когтям, крови.       В лаборатории пахло ещё хуже. Металл, кислота, сгоревшая органика.       Он застыл у порога, когда свет фонарей высветил ряды масок, фрагменты брони, оружие. Яутжа. На одном из столов — плазменная пушка, вскрытая, как добыча. В контейнерах — куски тел.       Его дыхание стало неровным. Пальцы сжались на поясе. Он подошёл ближе — тронул пластину с символом клана Бесчестных. Поэтому они прибыли на эту планету? Поэтому устроили свою кровавую охоту? Теперь он знал ответ.       Он зарычал — низко, глухо. Затем отвернулся, вышел первым. Не потому что боялся. Потому что больше не мог дышать этим воздухом.