Хищник. Книга 0. "Прах и Кости"

      Небо мутнело, расползаясь тяжёлым дымом над горами.       Ка’тахур шёл молча. Люди говорили что-то — слова терялись в гуле ветра. Их звуки не имели значения. Только сердце билось слишком громко, будто предупреждая: охота ещё не окончена.       И тогда — рёв. Хриплый, глухой, срывающийся на низкое рычание. Знакомый голос. Йо-Шаат.       Он не думал. Просто сорвался с места. Земля летела из-под ног, кусты цеплялись за чешую, а сердце было готово вот-вот выпрыгнуть из груди. Вскоре запах крови стал гуще. И когда он вырвался к подножию скалы — время остановилось.       Йо-Шаат лежал на боку — дыхание рваное, чешуя вся в крови и пыли, а взгляд всё ещё горел. Над ним стоял другой — тёмно-зелёный яут, широкий в плечах, с кожей, как болотный камень. В руке — длинный клинок, густо покрытый кровью. Бесчестный.       Он не убивал. Он наслаждался. Вонзал лезвие, чтобы слышать, как Йо-Шаат хрипит от боли. Чтобы почувствовать его кончину.       Ослеплённый мгновенной яростью Ка’тахур зарычал и бросился на Бесчестного. Удар пришёлся в плечо противника. Звон металла, хруст кости, вспышка боли. Зелёный отшвырнул его, в очередной раз сломав кость в плече — Ка’тахур рухнул, задыхаясь.       Тогда раздался треск оружия. Свет — слепящий, резкий. Люди. Запах металла и крови смешался, когда пули прожгли воздух. Секунды спустя, Зелёный рухнул, окровавленный, и больше не поднялся.       Тишина накрыла поляну.       Шатаясь, чувствуя, как кровь капает на пыльную землю, Ка’тахур поднялся на ноги. Йо-Шаат лежал неподвижно. Только грудь ещё еле поднималась.       Ка’тахур опустился рядом, склонился. Старик открыл глаза. Блеклые, но ясные.       Краем зрения Ка’тахур заметил, как Сара достаёт аптечку из рюкзака и делает несколько шагов к ним, но Йо-Шаат поднял руку. Медленно, тяжело. Но жест был ясен. Стоп. — Она может помочь тебе… — голос Ка’тахура казался тише, чем когда-либо. — Уже… поздно… — Йо-Шаат говорил тихо, но решительно. Его пальцы легли на собственное горло — Уважь старика… Выполни последний ритуал…       Его пальцы дотронулись до груди Ка’тахура, оставив тёплый след. Ка’тахур закрыл глаза. Вдох. Выдох.       Он вынул из-за пояса ритуальный нож, и рука дрожала — не от страха, от нежелания. Старший яут чуть кивнул. И Ка’тахур сделал то, что должен. Быстро. Чисто. Без звука.       Йо-Шаат умер с открытыми глазами — глядя в небо.       Только тогда Ка’тахур позволил себе выплеснуть эмоции. Он взвыл, словно глубоко раненый зверь. Рвано, с хрипом, будто выдыхал всё, что ещё держало его в прошлом.       Он снял с пояса Йо-Шаата клочок меха — тот самый, что тот носил всегда. Прижал ко лбу. Затем провёл когтем по земле знак — старый, как сам ритуал: «Путь окончен». Символ того, что он остался один.       Люди стояли позади, молча. Ка’тахур не смотрел на них. Он не хотел, чтобы кто-то видел его сейчас.       Он поднялся, тяжело, будто с каждым вдохом в груди гасло что-то важное. Ка’тахур снял оружие убитого Бесчестного и прикрепил к себе — не как трофей, а как долг. Последний долг Йо-Шаату.       Когда Ка’тахур развернулся к людям, его глаза уже не горели — в них осталась только пустота. Но внутри него — где-то глубоко — разгорался новый огонь. Не ради мести. Ради памяти…