be quiet

      — О, если бы они знали, нас бы уже не было в компании, — замечает Чонгук с широкой улыбкой и, немного покачнувшись, встаёт с колен.       — Думаешь, нас всё-таки не приняли бы? Сам ведь говорил, что мы имеем огромное количество почитателей, — развалившись на постели, Тэхён не спешит одеваться, прекрасно понимая, что до второго захода им недалеко — Чонгук уже стягивает с себя намокшие шорты, и под его весом прогибается матрац.        — Всё равно будут те, кто заклюют нас. Иначе бы мы уже давно сообщили о своих отношениях, — тяжело вздохнув, нащупывает под подушкой бутылёк смазки. Выливает немного на пальцы и затем заводит за спину, чтобы с тихим стоном ввести те в колечко мышц.       Тэхён закусывает губу, впитывает каждую эмоцию на родном лице и окольцовывает ладонью полувставший член, проведя пару раз по длине. Сколько бы лет ни прошло, его каждый раз по-новой кроет от удовольствия любимого.        — Обычно ты оставляешь это занятие мне, — хмыкает Тэхён, жадно наблюдая за тем, как в аппетитных ягодицах пропадают уже три пальца. Чонгук стоит боком и вид открывается просто изумительный.       — Я прекрасно знаю, что ты любишь задержаться на растяжке, а сейчас я слишком возбуждён, чтобы ждать, — улыбка уголком губ.        Айщ, он знает его так хорошо…       — Но ты заставляешь ждать меня, — низким шёпотом, с характерными звуками ускоряя ладонь на собственном члене. Видит, как взгляд Чонгука скользит по его телу, и закусывает губу, когда тот сокрушённо стонет, словно дразнит самого себя только любованием. — Давай, детка, оседлай меня.        А Чонгук хороший мальчик.        Послушный.       Он ловко перекидывает ногу через торс Тэхёна и съезжает к паху, наклоняясь для поцелуя. Его губы тут же берут в плен, а на талии ощущаются нетерпеливые касания рук, что опускаются до самых ягодиц.         — Сделай это, — прервав поцелуй, снова подаёт голос Тэхён, умоляющими глазами смотрит на хитрые прямо перед собой, и протяжно мычит от игривых движений бёдрами по пульсирующему члену.        — Да ты самый настоящий маньяк, — не упускает возможности подстебнуть Чонгук и смеётся, пока заведённой назад рукой всё же направляет в себя член.         Ответа не следует. Вместо этого слышится стон. Протяжный и низкий, пускающий по позвоночнику Чонгука мурашки. Он приподнимает бёдра, тут же опускаясь обратно, и не сводит взгляда с красивого лица, на котором глаза, застланные возбуждением, особенно сильно контрастируют.       — Я люблю тебя, — ускоряется, принимаясь буквально скакать на члене, собственнически смыкая пальцы на груди мужа.       — И я тебя люблю, Чонгук-и, — с улыбкой, такой расслабленной и довольной, в следующую же секунду пропадающей в жадном поцелуе…       …И когда оба без сил, но с несколькими оргазмами, валятся на кровать, мир замирает.       Они вместе уже столько лет, но зрачки при взгляде друг на друга, кажется, всю жизнь будут, как в самый первый раз, приобретать форму сердец.       Потому что совместные тараканы — это не про всех!