Когда тени оживают

Он всё помнил. Каждое движение. Каждый её вдох. Каждый поцелуй. Но когда проснулся один, решил, что это был сон. Только пятна крови на простыне давали крошечную надежду, что всё было настоящим. А потом пришла она. В его рубашке… хотя он не заметил. Белая ткань была заправлена в джинсы и выглядела как обычная блузка. Он хотел спросить: «Ты… вчера… помнишь?», но вместо этого вырвалось: — Ты что тут делаешь?! Сам удивился, зачем это сказал. Она быстро выдала историю про забытый телефон, такси и «какую-то ДаНу». И в тот момент он решил: да, всё это был сон. Слишком странный, слишком яркий. Он так жёстко её желал, что даже мастурбация показалась реальным сексом. — Боже… мерзость, — выдохнул он себе под нос. Но… почему ДаНа? Откуда это имя в его голове? Корейское оно или европейское? Да, в его сне это была она, Са Рам. Но не может быть… У неё мать — кореянка. А он ведь ничего не знает о её прошлом. Никто не знает. Кроме Джи Ёна. Её сводного брата. В душе у него поднялся ураган. Как сон мог быть таким реальным? И, чёрт возьми, как могло случиться, что он во сне… играл с другом и этим успокоил напряжение? — До чего ты докатился, Сын Хён… — фыркнул он, глядя на своё отражение в зеркале после душа. — Сам себя ублажаешь во сне… Но эти прикосновения… Эти поцелуи… Чёрт. Самый лучший секс в его жизни оказался сном во время… чёрт возьми… мастурбации. — Фу… Сын Хён, ты извращенец, — пробормотал он, отворачиваясь от зеркала. ---