Третий огонь

«Говорят, фениксы умирают без боли. Их плоть горит, но сердце поёт. В пепле они засыпают — и просыпаются вновь, чистыми. Но однажды один феникс не заснул. Его пепел не остыл, а начал дымиться. Никто не понял, как начался третий огонь. Он не был рождён пламенем богов. Он не знал песни. Он не знал света. Он помнил всё: боль, предательство, смерть. И когда из пепла восстал новый — это был уже не феникс. Это был пепел, научившийся гореть сам. С тех пор третий огонь — не дар, а проклятие. Тот, кто вернулся в нём — несёт в себе пепел, но не жизнь». — М-да, — закрывая книгу. — Не та чушь, которая нужна мне, но тоже интересно. Небесный чиновник уже долго выискивал свиток, который должен был решить его главную и основную проблему в корне, но, кажется, только сейчас осознал, что: — Все эти годы поиска информации среди знаний небес — бесполезная трата времени. Это заклинание находится у лордов-правителей. И я знаю, где именно. *** — Ваше Высочество! — Я, бляха, не принц, сколько раз повторять это?.. И теперь никогда им не стану… Двое мужчин, что торопились к своему Тёмному господину, не слышали его жалкий бубнёж под нос, потому что мальчишка и не стремился донести свой голос до их сознаний. Вспомнил, что сидеть на троне надо не «поудобнее», а «покрасивше». Выровнялся в спине и вздохнул. Это не трон вовсе. Это место — не его дом. Он вообще не понимал, как такое могло произойти с ним. С его династией. С его… — Дядюшки… — едва не всхлипывая. — Ваше Высочество! — запыхавшись. — Я — император, — сурово. «Без империи». Вообще-то… Нет. Ка́ссиан О́рвиль не был императором. Принцем он тоже не был. Или был, но постольку-поскольку. Его титул, скорее, звучал как «Тёмный господин», если к нему нужно было обратиться, а до коронации он не дорос в нужное время, чтобы получить титул принца. Он должен был ему присвоиться после совершеннолетия, которого мальчишка ещё не достиг тогда, когда это было возможно. Однако после всего случившегося… Никто уже не знал, как к нему обращаться и что вообще делать. Как жить. А сам Кас не знал, зачем. — Разведка нижнего мира доложила, что в мире людей находится израненный донельзя небесный чиновник. — Небесный чиновник?! — подскакивая в троне. — Да, мой господин! Небесный чиновник! — Он без сознания?! — Нет. Он на грани жизни и смерти, но всё равно сопротивляется и готов сражаться из положения лёжа. Кассиан прыснул, пропуская смешок. Поднялся на ноги, хотя, скорее подпрыгнул, и поспешил вниз по ступеням ведущим от трона, по красному махровому ковру, скорее к порталу, чтобы найти этого чиновника раньше, чем другие представители божественной расы. — Небесный чиновник… Это нам надо такое… Двое его подчинённых поспешили за ним, но как только принц вылетел из зала и направился по тёмному коридору, злобно зыркнул на них, бросая один короткий взгляд, и дал им понять, что пойдёт один. — Но Ваше Высочество!                                                                                       — Я император! — раздражённо. — Вам не стоит идти туда одному! Что, если облава?! Вы наш последний шанс! — Я знаю, что делаю. Ждите меня здесь. Вместе с ним. Я заберу его. И он остался один. А как только оставался один, то не мог сдержать слёз. Кассиан Орвиль был слишком юн, чтобы вот так резко принять на себя бразды правления всего среднего мира демонов. Он был рождён в династии правителей и являлся частью семьи Орвиль — единственной и самой древней семьи управленцев среднего мира и, в частности, его столицы — своего дома — Шэньляо. К слову, от столицы ничего не осталось. — Как и от… Слёзы душили его, когда он начинал думать об этом. А не думать не мог. Это было словно вчера, хотя вкус горя от поражения на войне впитался в его губы и запёкся в сердце целых восемьдесят три года назад. — И с тех пор он так и не… Не мог выговорить. Не позволял себе. Заставлял себя не обращать внимание. Утраченного не вернёшь. Утраченного таким образом. Первородные существа, рождённые не из плоти и крови, а из остаточной тьмы сотворения, того, что осталось после великого разделения миров. Они не были созданы — они выжили, когда остальное было уничтожено. Пока боги строили небеса, а демоны сеяли хаос во всех своих трёх мирах, сайта́рхи наблюдали из-за занавеси серого света, серого измерения, вне времени и смерти. Они не являются ни богами, ни демонами, ни духами. Они антиструктурны: где они проходят — рушатся законы магии, рассеивается память, искажается ткань реальности. Их нельзя описать полностью, потому что сама мысль о них чужда логике смертных. Кассиан тоже не знал до конца, что они такое. — Только дядюшки могли рассказать мне больше, но… Погибель лордов не так сильно расстраивала юного правителя, которому, к слову, было более трёх сотен лет, как погибель одного единственного человека, что никогда не сможет переродиться. Ступал очень тяжело и гневно. Будто каждым своим шагом желал раздавить сухую почву под своими ногами и создать под ступнями кратеры. — Из всех вариантов возможной смерти, только смерть от рук сайта́рхов не дарует воскрешения ни демонам, ни богам… И угораздило же, а! Прикрикнул, зажмурился и ринулся в портал. На поверхность. Посмотреть на небесного чиновника при смерти. Мир людей, в котором царил свет, век прогресса и цифровых технологий, машин, телефонов и прочей ерунды, ужасно раздражал принца. Ему нравились длинные украшения в ушах, длинные древние наряды, как носили его дядюшки, длинные туго заплетённые волосы, длинные полы одеяний. Длинные. Ключевое слово — длинные. Поэтому здесь, среди людей, ему было тошно. У него «дома» нет солнца. Во всех мирах демонов вечная ночь и освещает её лишь багровая луна. А тут… — Белый свет, — прищуриваясь. Больно. Глаза действительно страдали после того, как столько времени находишься во тьме, а тут на тебе… Вытер импровизированные слёзы. Оказалось, что в этот раз их не было, и остановился, так как не знал, куда идти. Не спросил ведь. И не дал сказать. Улетел — нос по ветру. — Надо уточнить… Кас остановился перед высоким окном какого-то любого высотного здания мира людей, за которым мог бы раскинуться беззвёздный горизонт столицы Швеции — Стокгольма. Но не раскинулся. — Потому что строить этого высотного дерьма нужно меньше, — недовольно. Какофония голосов. Шум. Двигатели. Каблуки. Шорох одежд. Гавканье собак. Скрежет тормозов. Тиканье светофоров. Невероятное количество шума просто обрушилось на него в одночасье. Абстрагировался. Старался делать вид, что не замечает. Уговаривал себя. Его длинные чёрные волосы укоротились, одеяния изменились, рукава больше не висели свободно. В принципе, стало очень тесно. Кас поморщился… — Дерьма собачьего не стоят эти ваши джинсы, блядь. Светло-голубые облегающие джинсы плотно сидели на бёдрах. Хоть он и пытался придать своему образу больше аристократичности: рукава рубашки с большими белыми рюшами, таким же воротником и, конечно же, вдоль всей длины, параллельно с пуговицами — тоже. Но всё равно чувствовал себя дешёвкой в таком наряде. — Яйца так жмёт, что сил нет. Нахера это носить?! Кто-то зацепил его плечом, и принц вспыхнул, словно сухая травинка. — Осторожнее! — вместе с поворотом корпуса вслед за виновным. — Не стой посреди дороги. Тут люди ходят, — не оборачиваясь. — Люди… — хмуро, но тихо. — Хуй на блюде. Вот именно, что люди. Кассиан Орвиль отвернулся обратно и вспомнил о своей главной цели. А ещё о том, что дядюшки запрещали ему сквернословить, проявлять резкие эмоции, особенно, если они негативные, и пререкаться. Тем более с людьми. — Козлы, блядь… Не дядюшки. Но наставления дядюшек не работали без их непосредственного присутствия. Принц прошёлся вперёд и достиг спуска с каменной лестницы. Смотрел перед собой. Офисное здание. — Высокое — просто жесть. Задрал голову, рассматривая сооружение. Ему казалось, что оно оглаживает собой облака. Однако понимал, что это не так. Лестница вела вниз, к центральному входу в здание. Оно было несколько углублено. Первый этаж однозначно был минус первым. — И подземный паркинг, само собой, — фыркнул. — Такими темпами докопаются до моего дома, псы. Его рукав скользнул по перилу, и в этот момент в воздухе что-то дрогнуло — едва уловимо, как колебание пыли после взмаха крыла. Он закрыл глаза. Его подчинённые почувствовали его почти сразу. Нити эха. Один из нескольких способов безмолвного общения среди демонов. Редкий. Сложный. Связь, установившаяся ещё в его детстве — точнее, в ту ночь, когда он, по приказу дядюшек, впервые пролил чужую кровь и трое демонов встали перед ним на колени. В тот день они не просто поклялись служить. Они отдали ему куски своих жизней — и он ответил тем же. Создать нить можно только между могущественными демонами при обмене кровью и воспоминанием. Позволяет передавать чувства, образы, запахи, ощущения — не только слова. Вот только с тех пор между ними не нужны были слова. Это живая связь, устанавливаемая только между важными фигурами. Нити эха доступны только аристократии, королевской династии и двору королевской столицы. Её невозможно перехватить. Она работает на уровне образов, чувств, ощущений, запахов. Через нить можно почувствовать ложь, боль, страх. Однако она разрывается, если один из участников умирает. При определённых условиях смерть можно почувствовать заранее. Кроме прочего, нити используются и как политический инструмент — например, чтобы напомнить подчинённым о верности. Один из троих его первых слуг — Ло Хуэй, молчаливый мастер отравленных клинков — ощутил в грудной клетке ледяное покалывание. Образ промелькнул в сознании, как вспышка в зеркале: капля крови, алый свет, звук рвущейся ткани. Он понял. Принц зовёт. Второй — Цин Янь, хранитель подземных чертогов — почувствовал запах горящего шёлка. Ему не потребовалось больше. Он отложил кисть, оставив иероглиф незавершённым. Третий — Шао Тэ, тень при троне, тот, кто не должен существовать, — услышал голос внутри себя. Нет, не голос — отзвук намерения. Это была не просьба и не приказ. Это было ощущение, что мир должен немедленно сместиться на полшага — потому что господин так решил. Принц открыл глаза. Тёмное стекло окон офисного здания отразило в нём тонкое удовлетворение. Он не знал, где сейчас каждый из троих — в катакомбах, в приграничье, в чьей-то постели. Но знал — они уже в полной готовности служить ему, отвечать на вопросы и принимать запросы. Нить эха нельзя проигнорировать. Она живёт в тебе — и, если ты не ответишь, ты начнёшь умирать. Таковы узы с королевской семьёй. «Ваше Высочество». Голос Ло Хуэя как и всегда был плавным, будто ленивое течение реки. Или, скорее, как яд течёт по венам отравленного врага. «Первое, что я хочу знать: чьи огрызки пришли ко мне с докладом только что?» «Это мои подчинённые, Ваше Высочество. Они доставили Вам хлопот?» На этот раз вещал другой голос. Несложно догадаться, что это были подчинённые Шао Тэ. Тот, кто носит титул «Тень при троне» — должен первым реагировать на внештатные ситуации. «Слишком шумные. Много эмоций. Они мне не нравятся. Дуралеи». Все трое молчали. Закрывали глаза на то, что принц и сам частенько забывает о том, что должен соответствовать своему титулу и статусу. Делали вид, что ничего не слышали и не видели. Однако Герцогу Карминного Венца стоит отдать должное: он не забывается при тех, при ком этого делать нельзя или просто не стоит. «К слову! Где валяется тот полудохлый небесный чиновник? Куда мне идти?» «Господин вышел над порталом?» «Да». «В таком случае, севернее от Ки́руны. Километров на семьдесят вверх». «Севернее самого северного города Швеции…» — с пренебрежением. Никто из его троих доверенных лиц ничего на это не сказал. Не было необходимости. Так было всегда: нет необходимости говорить — они молчат. Упрекать Кассиана Орвиля — не в их власти. Это могли и постоянно делали лорды-правители и Его Превосходительство — принцепс легионов. Никто из них не выжил в последней войне. …от которой ещё никто не оправился. Она будто была вчера. Королевская династия уничтожена. Легионов тёмных армий больше не существует. Их главнокомандующего генерала убили. Столица сгорела. Ничего не осталось. Дом уничтожен. А то место, в котором сейчас и живут крохи от того, что осталось от «столицы» — просто замок, который удалось соорудить лишь благодаря исключительной способности Его Высочества Кассиана Орвиля. Неясно, как те, кто выжил, до сих пор умудряются оставаться живыми. «Чем мы можем помочь Его Тёмному Высочеству ещё?» На этот раз отозвался Цин Янь. Тот, что хранитель подземных чертогов. «Ничем. Отправляюсь». «Позвольте нам прийти Вам на помощь, господин Орвиль». «Охраняйте столицу. Я не хочу вернуться и увидеть, что от столицы, которая вовсе не столица, ничего не осталось вновь». «В таком случае, позвольте…» «Не позволяю. Делать нужно то, что до́лжно», — перебил. И затянул один из множества условных «узлов» на нити эха, чтобы завершить этот диалог. — Ки́руна, так Ки́руна. Точнее, севернее, да. Поспешил. Благо, перемещаться по миру людей было так же легко, как щёлкнуть пальцами. И нашёл он этого небесного чиновника очень быстро. Когда был в радиусе пары километров, то просто почуял по запаху крови. Стоял в нескольких десятках метров перед неизвестным, разлёгшимся в причудливой для глаза позе. Смотрел на лужу крови под ним. — Сдохнуть собираешься чи ньэ? Небесный чиновник даже не глянул на него. — Молчишь? — Я не буду разговаривать с отродьем демонической расы. — Отродьем? Должен был взорваться. По всем своим внутренним канонам должен был. Однако не мог и не смел. Держал лицо. Был правителем, которым его учили быть дядюшки-лорды. Не проявлял эмоций. Оставался спокойным. А недобитый чиновник игнорировал его. — Смотри на меня, когда я с тобой говорю. Прояви уважение. — Уважение к демону? — Именно. — Делай то, за чем пришёл сюда. Не разводи драму, девочка. — Перед тобой Его Высочество, Ка́ссиан О́рвиль, Герцог Карминного Венца и Хранитель Тронной Долины. …и вот здесь небесный чиновник действительно повернул голову. Смотрел на принца.