Третий огонь

Кассиан сидел во главе длинного прямоугольного стола в конце зала. Это был зал для советов. Прислонился к спинке резного кресла и убрал одинокую гладкую чёрную прядь волос с груди за спину. Перед ним были разложены бумаги, карты, списки имён. Но его взгляд давно уже скользил поверх строчек и столбцов, в зависимости от языка, на котором было написано содержимое, не вчитываясь. Вопрос, который ему предстояло решить, был куда сложнее, чем военная стратегия или закон о налогах. Проблема лежала не в оружии и не в мечах, а в людях. В их недовольстве. Если честно… они всего его уже затрахали вдоль и поперёк со своим недовольством. Кассиан вот не помнил… Когда правил Люциа́н — такого точно не было. Когда Эсто́риан — тоже. Вопрос вызывало правление Доми́нициана и Корви́ниана. Однако так или иначе, Кас был глубоко убеждён, что такой задницы, как при его правлении, не было никогда прежде. — И это, блядь, совсем не удивительно… Ему должны были передать права на полное правление мирами тысячи через две лет. В любом случае, не раньше, чем наступила бы смерть от старости Люциана. Однозначно не раньше. А затем Эсториан бы ещё какое-то время обучал и оценивал поступки и решения Кассиана, чтобы отходить от дел со своей стороны и передавать престол. К которому, так или иначе, всё равно имел бы прямое отношение, как и Люциан. На тот момент, когда кровь рода Орвиль родила Кассиана, Люциан уже много тысячелетий назад отдал все права на управление тремя мирами Эсториану. И при этом, занимался почти всем, что и до передачи. Потому что ему Эсториан доверял больше, чем себе. Так было бы и с Кассианом. Любому, из четверых своих дядюшек, он доверял намного больше, чем собственным решениям. Своим он вообще не доверял. Даже боялся их иногда… — Ты хмуришься, — подходя со спины. — . . . Кассиан знал, что он тут. Он сам его сюда позвал, потому что ему была нужна его помощь. Он не знал, что делать. Варианты решения у него были в принципе, но они были такими сырыми и неуверенными в самих себе, что предлагать их вслух Его Высочество стеснялся даже самому себе. Даже шёпотом и на ушко… Кас пододвинул бумаги чуть в сторону, намекая, что тому надо посмотреть. Валериан положил ладонь на край стола и склонился, вглядываясь в писульки. — Да я слышал, в принципе. Южные легионы снова подали прошение? Кассиан коротко кивнул. — Они требуют равных прав на посты в совете. Южные земли среднего мира демонов всегда считались слабее северных и центральных. Их земли беднее, их демоны чаще рождались от человеческой жизни и реже являлись аристократией. Там ни у кого не было ни крыльев, ни рогов. Красные глаза встречались, однако если сравнивать с центром и севером, то… Но именно там были лучшие ремесленники, кузнецы, строители, поставщики пищи, флоры и фауны, и тканей. Их труд питал всю империю. И теперь они решили, что имеют право голоса в управлении. Точнее, решили они это довольно давно. Просто Кассиан тянул кошечку за хвост, поскольку не знал, что делать. А сейчас припекло, ибо его свадьба подняла волну, к которой прицепились всякие прежние трудности. И если раньше они ждали, то больше ждать не могут. — Это не пустая прихоть, — выравниваясь. — У них есть причины. — У них всегда есть причины, — сухо бросил. — Но они не понимают, что равенство в Совете приведёт к хаосу. Север и центр этого не примут. Их всратая гордость. Каждого из них. Меня уже просто заковыряла, блядь. — У них такая же гордость, как и у тебя, Кассиан. — Закрой варежку. — И, если ты отвергнешь прошение, южные легионы начнут саботировать поставки, — спокойно. — Твои легионы останутся без оружия и пищи. — Ну еда меня вообще мало волнует. Это развлечение, а не необходимость. Вместо того, чтобы сидеть по барам да пабам и жрать, лучше бы тренировались. — Они тренируются. Но отдыхать им тоже нужно. Каждый отдыхает так, как требует его душа. — . . . — А твои легионы всё равно останутся без оружия и пищи. Кассиан резко поднял голову. Его глаза сверкнули. — Шантаж? — Реальность, — мягко и безразлично. Некоторое время тишина висела тяжёлым колоколом. Кассиан задумчиво потёр переносицу, словно пытался стереть давящий груз. — О чём ты думаешь, маленький принц? — присаживаясь на край стола полубоком к Кассиану. — О том, что без труда мог бы заставить их силой. — Мог бы, — более чем согласился. — Но тогда ты потеряешь их лояльность. А демоны оказались слишком горды, чем я предполагал. Столько лет живу, и даже не подозревал об этом… Кассиан ничего на это не ответил, лишь закатил глаза. Информация бесполезная. Валериан либо тормозит очень сильно по жизни, либо просто тупой и невнимательный. А с этим Кас согласиться в своей голове не мог. Ему было очевидно, что Бог Инея и сильнее, и умнее его самого. А себя Его Высочество глупым не считал. И слабым тоже. — Они скорее согнут собственные шеи, чем будут служить насильно, — задумчиво. Кас думал, что в силу возраста Валериан просто вот такой вот… плавный… неспешный… постепенный… что ему вот ничего не надо… лишь бы птички пели, ручьи журчали, колокольчики звенели… умиротворение везде царило… и всякое такое… С другой стороны, любой из его дядюшек был в разы старше Валериана и никто из них не был таким тормозом. Откровенным тормозом, как этот. Они все, в том числе и Люциан, которому было больше двадцати двух тысяч лет, воспринимали информацию чётко, реагировали быстро и не затягивали процессы. А этот же… Чего далеко ходить? Он по возрасту практически как Цин Янь. И недалеко ушёл вперёд от двух оставшихся. И если Цин Янь производит впечатление молодого человека внутри своей башки, то Валериан ему действительно напоминал пенсионера. Вот именно, что дед вылез из домика на прогулку за хлебушком и молочком. По пути послушать разговоры других, не влезая в них, само собой. Посмотреть на птичек, на цветочки, полюбоваться пейзажами… Откуда в нём это старческое дерьмо умиротворённое, если он один из бывших лидеров вражеской расы и всё, что он видел за свою тысячу с лишним лет — это сражения с расой Кассиана и кровь? Не Бог Инея. Не член Совета Первых. Не бог верховного порядка, который отдавал приказы из Небесной Столицы… …а дед на пенсии в царстве демонов. Смотрел на него. Как будто впервые. Оценивал. — Ну пиздец… — беззвучно. — Что? «Ничего, блядь!» Кассиан молчал. Валериан ещё раз пошевелил бумаги на столе, перебирая одну за другой. — Хочешь услышать решение? — его голос звучал негромко, почти доверительно. Вообще-то, твою душу мать за ногу! Кассиан именно за этим и вышел за него. Чтобы слышать эти блядские решения, до которых его котелок довариться сам не может! Глубокий вдох. Спокойствие… Источал спокойствие. — Если оно не в крови, — пробормотал. — Оно в разуме. Валериан взял одну из карт, развернул её и коснулся тонким длинным пальцем южных пределов. — Проблема не в том, что они хотят власти. Проблема в том, что они не чувствуют себя услышанными. Они жили без этой самой власти всю свою жизнь и им было нормально. Даже хорошо. А сейчас им резко захотелось её, да? Нет. Это от непонимания, что делать. — Так и что делать? — Ты можешь дать им иллюзию власти, не отдав реальную. Кассиан прищурился. — Иллюзию? — Да. Помнишь, мы с тобой ранее уже делали несколько мелочных штучек с той же манипулятивной составляющей? — Я не хочу никем манипулировать. — Ты и не сможешь, маленький принц. Не обижайся. Кас нахмурился, но не более. — Манипулировать они будут сами собой. Создай для них новый орган. Исключительно для них. Дай им что-то «их». Собственное. Не совет, конечно. Совет пусть остаётся за севером и центром, чтобы сильные не потеряли лица. Но для южных легионов ты можешь основать… Ассамблею ремёсел. — Каво?.. — Пусть они решают все вопросы, касающиеся ремесла, торговли и снабжения. Формально — это второстепенно. На деле же это то, без чего не живёт ни один легион. Кассиан задумался. Валериан продолжил, наклонившись ближе. Почти влезал принцу в лицо. — Но вот тебе тонкость, маленький принц, — дыханием касаясь губ, щёк и подбородка Его Высочества. — Какая?.. — пальцы невольно сжались на подлокотниках. Сильно-сильно. — В Ассамблее должны сидеть не только южные, но и по одному представителю от севера и центра. — Зачем? — Тогда южные будут чувствовать, что их признали равными. Север и центр — что за ними оставили контроль. Блеск… и ведро. — Главное первым не говорить второго, а вторым — первого. Бог Инея улыбнулся и выровнялся. Кассиан больше не чувствовал его дыхания на своих губах. А пальцы всё равно не расслаблялись. Сглотнул, впитывая всё, что услышал. Информация доходила с задержкой. Хорошо, что не в развитии… — Значит, все останутся довольны, — еле шевелил губами. Они будто замёрзли от ледяного дыхания Бога Инея. Как будто из них ушла вся кровь, тепло, вся жизнь. Хотя дыхание Валериана на самом деле было очень тёплым. — Все будут думать, что они выиграли, — уточнил, снова посмотрел на карты и бумаги, и несколько раз погладил себя по колену. Будто подытожил. — В этом и суть политики. Юный император отцепился от подлокотников и медленно провёл пальцами по столешнице. В его глазах мелькнула тень одобрения, но и скепсис тоже. — А если южные не поверят? — Ты дашь им первое слово. Пусть они предложат закон в Ассамблее. Пусть это будет мелочь. Торговые пошлины или новый порядок обмена зерна между городами, например. Ведь все тут не только пьют, но и в каждом заведении едят. Ты одобришь. В тот же день. Они увидят результат. Это убедит их больше тысячи твоих речей. Кассиан чуть вскинул бровь. — Ты хорошо разбираешься в интригах. — Я слишком долго жил среди богов, — довольно тихо. — Они мастерски умеют дарить пустые короны и заставлять верить, что это золото. Некоторое время Кассиан сидел молча, будто переваривал услышанное. Или отходил от этого бестолкового жеста, в который, он был действительно уверен, Валериан ничего не вкладывал. Всегда и никогда. А потом откинулся на спинку кресла, упираясь в неё затылком и каждым позвонком, и медленно кивнул. — Хорошо. Я соглашусь. — Ты не соглашаешься, — мягко поправил его. — Ты создаёшь новую систему, которая держит всех под контролем. Кассиан посмотрел на него. Взгляд получился долгим, изучающим, будто он хотел что-то разглядеть в нём, чего не видел прежде. Это заняло какое-то время. Объект изучения видел в алых глазах напротив нечто, что содержало в себе и уважение, и настороженность. Но не хотел перебивать его размышления. Валериан просто ждал, пока Кас к чему-то придёт. — Ты опасен, Бог Инея. — А я предупреждал, что не пытаюсь занять ничьё место, — спокойно. — Я просто ищу своё. В этот момент тишина в зале стала особенно ощутимой. Кассиан снова опустил взгляд на бумаги. Но в его лице появилась твёрдость. Он знал, что принял решение. Сложное, но верное. Валериан поднялся со стола. Его лёгкая тень легла на плечо императора. — Я скажу больше. Если ты реализуешь Ассамблею, через десять лет южные сами будут считать это победой. А через двадцать — будут защищать твою власть так, как будто она их собственная. Кассиан усмехнулся краем губ. — Ты рисуешь слишком далёкие картины. — Только они и стоят внимания, — разворачиваясь к выходу. — Как и то, что деревья на твоей земле будут расти здесь не ранее, чем через сотню лет. Подумай об этом. — Куда ты? — невольно приподнимаясь следом за ним. — Ещё что-то? Я думал, что больше не нужен тебе. — Нужен, — выстрелило изо рта раньше, чем Кас понял, что именно повторил за ним. И в очередной раз они вкладывали разный смысл в свои вопрос и ответ. — Что-то ещё нужно решить сейчас? Бог Инея снова присел на стол, а Кас не знал, что сказать. Опустился на кресло. Дела нет. Нужно было придумать, что делать, только с тем, что они уже придумали. По крайней мере, в конкретно данную минуту. — Кассиан? — Нет, ничего нету. Иди. — Тогда зачем ты меня остановил? — Запутался в процессах, — хмурился. — Чего ты прицепился, козёл, блядь? Иди, куда хотел. Валериан мягко засмеялся. Агрессия — это защитный механизм Кассиана. Это он уже выучил наизусть. От зубов отскакивало. — Чего ты распереживался, маленький принц? — Прошу, не задрачивай меня. Я не хочу объяснять то, что не нуждается в объяснениях. Просто иди. Благодарю, что помог. — Это моя работа. Моя обязанность. Я же твой муж. Я принц трёх миров демонов. Консо́рт, да. Но какая разница? — Если бы не ты, они бы меня сгноили со своим недовольством рано или поздно… — тихо. — Всё будет хорошо, Кассиан. Валериан поднял руку и подушечками пальцев коснулся фактурного витого чёрного рога. Тёплый… Всё такой же тёплый, как и тогда. Такой же жёсткий, гладкий в одних местах и шероховатый в других. Такой же потрясающий… Его Высочество смотрел на него исподлобья. В голове крутилась только одна мысль. Что это не просто дед. Это дед-фети́шист. — Даочжан. — М? — Может хватит лапать меня почём зря? — Не зря. Мне очень нравится. — А мне? — Тебе неприятно? Прости. И, что больше всего Кассиана в нём периодически удивляло, Валериан сразу же убрал руку. Будто ему действительно не плевать что чувствует и ощущает Кас. — Да нет. Мне нормально. Просто я… — Что? Скажи мне. — Часто не понимаю, зачем ты делаешь эти или другие вещи касательно моего тела. Валериан улыбнулся и поднялся со стола вновь. — Ты понимаешь, Кассиан. Просто отказываешься понимать. На слух прозвучало как полный бред. Смысловая нагрузка как будто дерьма поела. — И что это должно, бляха, значить?.. Бог Инея ничего ему не ответил. Двери в зал совета закрылись за ним. — Козёл, блядь… — тихо, сквозь глубокий выдох. Не Валериан. Просто ситуация такая. Его Высочество прикрыл глаза, как только звук шагов Бога Инея растворился в тишине. Иногда было сложно рядом с ним, а когда он уходил как будто становилось легче, а потом ещё сложнее. С ним как будто было проще в одном и тяжелее в другом. Проблема лишь в том, что Кас не озвучивал себе вещей, которые условно «лёгкие» и «сложные». — Ассамблею, да?.. Как ему это в голову приходит?.. Предлагает мне на минималках наебать обе стороны и ни одной не говорить об этом. И ведь это действительно подано им так, что я верю в то, что это будет работать. Я даже предметно представляю, как всё сделать, чтобы работало. Как здорово получается, что Кассиан подобрал этого Валериана… Кас почувствовал, что двери Замка Ночи открылись на выход. — Он ушёл. И куда пошёл? Вопрос, скорее, риторический, чем насущный. Его Высочество понятия не имел, куда конкретно идёт Валериан, но точно знал, что он либо идёт колупаться в своих ямках, либо что-то сажать или сеять из своих хитроумных идей по воскрешению миров, либо где-то бродить, слушать, наблюдать, либо он просто сядет на скамье и будет читать. — Как дед. Двери в зал совета приоткрылись. Сюда можно не стучать. — Ваше Высочество? Кассиан кивнул. — Что ты хотел? — Валериан Дэверо покинул Замок Ночи. — Да, я знаю. И что? — Он уйдёт из Шэньляо. — Откуда ты знаешь, Цин-сюн? — Выучил его расписание, пока наблюдал за ним. Плюс минус… — У него есть расписание? — Да. Довольно плотное, на самом-то деле, и довольно разнообразное, если ходить за ним по пятам. — И что ты хочешь мне этим сказать? — Последите за ним, если у Вас есть время, Ваше Высочество. Аккуратно. Посмотрите на поведение своих подданых. Я думаю, я убеждён, что Вам стоит наказать парочку в назидание остальным. — Ты так и не скажешь мне, что там происходит? — Нет. К чему слова, если Вы можете увидеть всё сами? — А что, если я занят? — Тогда он потерпит и подождёт, когда у Вас появится время. — Вот как? — Сам же идёт туда, верно? Верно. Никто его не выгоняет из столицы. Если идёт, значит ему терпимо то, что происходит за пределами Шэньляо. — А ты жестокий, Цин-сюн. — Я его уже предупреждал, чтобы сидел в замке. Ему не сидится. Тут я ничем помочь не могу. — Да, ему и правда не сидится. Он постоянно что-то делает. Активный пенсионер. — Цин-сюн. — Да, мой господин. — Сколько тебе лет? — Семьсот четыре, мой господин. Семьсот четыре… Нет, это и близко не столько же, сколько Валериану. Разница почти в два раза. Но даже так… Пропасть в их возрасте не настолько велика, как пропасть в их жизнедеятельности. — Мой господин?.. — Да. Я о своём. Не обращай внимания. — Хорошо. Как прикажете. Я могу идти? — Я тебя не вызывал. Конечно, можешь. — Тогда, я пойду. Хорошего дня, мой господин. Цин Янь тихонько развернулся на носочках и приоткрыл дверь, чтобы выйти. — Цин-сюн. Прозвучало как-то так странно, как будто прямо по затылку прилетело шлепком. Офицер, кажется, даже слегка вжал голову в плечи, чтобы избавиться от этого чувства. Обернулся через плечо. — Как остальные переживают мою свадьбу? — О, всё хорошо. Не беспокойтесь об этом. — Правда? — Правда-правда, — чуть улыбаясь. — Всё более чем хорошо. Кассиан хотел знать детали, но не прямо сейчас. Купол только что сообщил ему, что Валериан покинул предел столицы. Прошёл сквозь границу, тем самым потревожив его контур. Его Высочество поднялся на ноги. — Пойду, посмотрю, как там обстоят дела. Цин Янь быстро встал с другой стороны, распахнул широко двери и ещё не успел повернуть голову к Кассиану, как услышал треск ткани с той стороны, где был его господин. Хлопок воздуха слева. Хлопок воздуха справа. Губы Цин Яня невольно растянулись в улыбке. А когда он повернул голову к своему господину, там больше никого не было. Пустота. — Хотел бы я на это посмотреть. Он вышел из зала совета и прикрыл за собой дверь. Направился по коридору. — Хотя… А что мне мешает?.. Пойду и посмотрю. Поторопился. Был готов побежать, как только окажется на улице. Ему действительно хотелось посмотреть на то, что будет. Пыльная улица соседнего городка жила своей обычной жизнью. Торговцы выкрикивали цены, демоны ходили между лавками, пахло едой и выпивкой. Общая атмосфера была хорошей. А на перекрёстке, где дорога уходила к реке, образовалась странная тишина. Валериан шёл спокойно. Белая ткань его одежд отливала холодным светом под свечением луны, волосы — светлее пепла — выделялись среди местных демонов. Они постоянно оборачивались. Кто-то шептался. Дальше шёпота дело заходило частенько, но как будто не касалось Валериана. Сегодня — было иначе. Сегодня он впервые вышел после того, как занял пост мужа Кассиана и получил титул принца. — Вы только посмотрите… — высокий демон с острыми рогами и красными глазами подбросил в ладони монетку и нехорошо усмехнулся. — Наш бог-принц прогуливается. Появился смех. Смеялись сразу трое рядом. — Да уж… Бог, который нашёл себе уютное местечко под крылом нашего императора. Даже не стыдно, да? Валериан ещё не дошёл до них. Ничего не говоря о том, чтобы пройти мимо и перестать слышать. — Да какое там стыдно, — подхватил другой, помоложе, с клыками чуть длиннее нормы. — Видали, как он смотрит вниз? Будто мы все грязь под ногами. — А по факту — сам грязнее любого из нас. Бог среди демонов. Прячется под юбкой нашего императора. Какой позор. Они нарочно говорили громко, так, чтобы не только Валериан слышал каждое слово. А все. Совсем все. Бог Инея шёл, не ускоряя шаг, лицо оставалось спокойным, взгляд прямым. Он не опускал глаз и не отвечал. Не смотрел на них. Шёл туда, куда изначально держал путь. Валериан хотел к реке. — Эй, господин ледяной! — выкрикнул первый снова. — Тебе, может, нравится притворяться, что ты один из нас? Так знай: никто не забыл, кто ты есть. Ты бог. И место тебе среди богов, а не здесь. — Но там тебя выгнали, да? — подхватил третий, скривив губы. — Пришёл к нам, прижился. Теперь ещё и в мужья к Его Высочеству записался, чтобы свою шкуру спасти. — Муж — бог! — их смех разнёсся по улице. — Вот это нашему императору повезло. Выбрал самого достойного. — Да-да, самого достойного, — издевательски протянул другой. — Того, кто никогда не ответит. Кто будет молчать, как собака. Потому что стоит тебе открыть рот — все услышат, что ты чужак. Валериан остановился. Не из-за слов, а потому что дорогу ему перегородили. Он посмотрел на них, холодно, без выражения. Но даже его тишина только раззадоривала. — Слышите? Он и сейчас молчит. Боится. Боится, что хозяин узнает, что его мужик — трус. — Или что мы правы. Смех стал громче, злее, резал уши, как скрежет. — Ты понимаешь, что опозорил его на все поколения вперёд? Даже после его смерти ещё на десятки тысячелетий вперёд будет ходить молва, что Кассиан Орвиль вышел замуж за бога. Валериан сделал два шага в сторону, чтобы обойти их, но они тоже сделали два шага в сторону. Бог Инея смотрел в глаза. Красные, карие и какие-то медово-золотистые. Это небольшой город неподалёку от Шэньляо. Здесь, в относительной дали от дворца, не было привычной сдержанности, которую Валериан наблюдал там. И он чувствовал на себе взгляды — тянущие, цепкие, прожигающие. Не только этих троих. Вся улица, кто мог увидеть его, глазела. Ему хватало опыта, чтобы не искать глазами тех, кому принадлежали эти взгляды. Он бы и на тех, что перед ним не смотрел, если бы они не перегородили ему дорогу. — Что ты молчишь, святой господин? — Что, решил проверить, каково это — ходить там, где простые демоны дышат? Или Его Высочество на поводке вывел тебя погулять? — Ты вырвался, гавкнул на своего господина и убежал? Им действительно казалось это смешным. Их смех прозвучал резко, словно нож по стеклу. И не только им. Вся улица ухмылялась. Глядя на них, Валериан был уверен, что они вовсе не глупые. Сами по себе. Как личности. Просто таким тупым способом они изливали своё негодование. Это было им необходимо. Хоть в какой-то форме. А поскольку другую придумать сложно в такой ситуации, то имеем то, что имеем. Он мог понять их. Бог Инея не изменился в лице до сих пор. Ни один мускул не дрогнул. Он стоял спокойно и смотрел безразлично. — Ты посмотри на него, какой гордый! — выкрикнул другой. — Думает, раз об руку с нашим императором — теперь один из нас. — Один из нас? Он даже крови нашей не имеет. Всего лишь бог, падший с небес, прицепившийся к чужим крыльям. Не падший. Ничего подобного. — Правильно, — подхватил первый. — Да и крыльев-то у него нет. Одни слова. Ты слышал хоть раз, чтобы он сам хоть что-то сделал? Только прячется в Замке Ночи, а теперь и за титулом мужа нашего императора. Слово «муж» они произнесли так, что оно прозвучало плевком. Толпа начала собираться, словно запах крови привлёк охотников. Уже не трое и не пятеро, а дюжина глаз следила за Валерианом. Одни с насмешкой, другие с откровенной злобой. — Интересно, — сказал кто-то сзади, — а когда принцу надоест его игрушка, он тебя выбросит обратно в небесный хлам? Или оставит на потеху? Да, вопрос экстрадиции всё так же оставался открытым. — Да кому он нужен, этот бог? — ответил ещё кто-то новый. Другой. — Разве что как щит, за которым удобно прятаться. Смех усилился. Улыбки были всё более оскаленными. — Посмотрите, он молчит. Конечно молчит. А что ему сказать? Что он заслужил место рядом с нашим господином? — голос стал громче, наглее. — Заслужил чем? Красивым лицом? Или чем-то пониже? Несколько демонов хохотнули, и звук этого смеха словно разорвал тишину улицы. Люди в стороне начали оборачиваться, но никто не вмешивался. Валериан по-прежнему молчал. Его взгляд был устремлён вперёд, но он усиленно считал количество сердец, бьющихся в непосредственной близости к нему. Прислушивался к литрам крови в чужих венах, к их течению. Держал ситуацию вокруг себя под контролем. — Видели, как он держится? Думает, если притворится глухим, то оскорбления не долетят? — голос стал издевательски ласковым. — Смотри, бог, если хочешь, мы можем говорить громче. Чтобы наверняка услышал. Кто-то демонстративно хлопнул в ладони рядом с его ухом. Толпа загоготала. — Нашему императору положено связывать себя узами брака с равным ему самому! На крови аристократии, на ком-то достойном. А он взял — и притащил это. Обломок небесного хлама. — И держит его рядом только для того, чтобы самому не опозориться. Чтобы сказать: «Смотрите, даже бог при мне!» Но это бог ли? — голос сорвался почти на рык. — Падаль с небес, вот кто он. Накал возрастал. Валериан оставался неподвижным, его молчание лишь подливало масла в огонь. Демоны становились всё смелее. — Может, он немой? — кинул кто-то из глубины толпы. — Или язык потерял, когда бога приучали сидеть у ног господина? Смех был долгим и громким. А потом кто-то произнёс то, что стало последней каплей: — Никакой он не муж нашему императору. Просто украшение. Щенок на цепи. Эти слова ударили в сердце сцены, как камень в гладь воды. В толпе раздались новые смешки, и кто-то даже захлопал в ладоши, будто в подтверждение. Валериан всё ещё молчал, но его дыхание стало чуть тяжелее, плечи на миг вздрогнули — и это не укрылось от глаз Кассиана, слишком давно наблюдающего за происходящим сверху. Его сердце сжалось от ярости. Ни один удар, ни одна рана не могли ранить так сильно, как эти слова. И вот именно в этот момент Кассиан больше не мог оставаться в стороне. Отсюда были слова о собаке, которой Кас мог его сделать? Это его же люди подали Валериану такую идею прежде? Почти пять месяцев назад?! Страшные цифры. Или Бог Инея додумался до этого всё-таки сам? В любом случае… В тёмном небе раздался хлопок. То ли крыльев о воздух, то ли хвоста, как звук, когда тонкий кончик хлыста рассекает его. Большинство подняли головы вверх. А Валериан — нет. Он воспользовался тем, что они отвлеклись, чтобы обойти их и дойди до речки, наконец. Ему так хотелось послушать её звуки… Кассиан опустился на улицу как грозовая туча — не шагом, а падением: крылья сложились, и воздух взвыл от смещения массы, от удара его сапог о камень. Пыль поднялась стеной, лавки захлопали крышами, птицы взметнулись и замерли. Когда он встал в центр круга, всё живое замерло вместе с ним: даже смех оборвался на губах. Его фигура была выше и не похожа на человеческую — длинные, тихо мерцающие рога, белая кожа… или чешуя?.. чёрные волосы, и хвост за его спиной, толстый и уверенный, завернулся вокруг самого себя, чтобы не касаться земли. Крылья слегка раскрылись, закрывая луну, и тень, что упала на толпу, была холоднее любой ночи. Его глаза сверкнули, и в их холоде отразилась вся история трёх миров — не как простая память, а как приговор. — Ну? — голос его был низким и спокойным. — Продолжайте. Я слушаю. Тишина упала сразу. Только шорох шагов и стук сердец. Трое переглянулись. — В-Ваше Высочество… — один всё же выдавил. — Говорите, — спокойно, да, но в этом спокойствии было что-то угрожающее. — Что же вы там нашли такого смешного? Что вас так забавляет в моём супруге? Ни один не решился открыть рот. Он не просто шёл, он пришёл господствовать. Его голос, когда он заговорил, не был криком и не был шёпотом — это был отеческий удар по струнам мира, звук, в котором диагноз и приговор соединялись в одно: — Вы не понимаете, — медленно, чётко, без эмоций, словно каждое слово вырубалось в камне. — Вы, кто смеялись, будто в поле стая шакалов, вы не понимаете, что значит имя в наших мирах. Вы не чувствуете вес той нити, что связывает правителя и народ, клинок и руку, слово и дело. Вы рассыпали слова, как гадюки ядовитые плевки на тропу. Вы думаете, что боги и честь — это маски, которые можно надеть и снять по праздникам; вы считаете, что достоинство — это украшение для похода на бал, а не плоть, на которой держится государство. Он сделал шаг вперёд. Хвост, как живая дубина, неслышно взмёлся и, разомкнув пространство, коснулся земли перед тем, кто говорил последнюю гадость. Тот, ошарашенный и будто прикованный, опустил взгляд; руки его деловито скользнули к рукам, будто он не ожидал, что слово имеет цену. — Ты — последний, кто смеётся, — продолжил Кассиан, и его слова разливались тяжёлым металлом. — Потому что я сейчас сниму с тебя то, что ты счёл несъёмным. Он не ударил. Он не совал клинок в грудь. Он никого не касался. Как и они Валериана. Он просто сказал, и слово его — закон. В мире демонов имя — это платье, под ним — сущность; лишить имени означало оставить человека в пустоте, назвать его «безымянным» — и мир отреагировал бы как на убийство. Кассиан, как император, не убивал в этот миг — он казнил ритуально, публично. Лишением прав, статуса и звука. — Ты лишён имени и титула, — холоднее северных морей. — С этого мгновения всё, что звали твоим родом, будет считаться оплошностью. Никто в пределах Шэньляо и тех границ, которые я защищаю, не будет произносить твоё имя. Кто изберёт тебя собеседником — сам станет бессловесным. Твоя фамилия — пыль. Тебе отданы сутки, чтобы снять знаки службы и покинуть пределы моих земель. Через сто дней, если ты не докажешь покаяния действиями, о тебе забудет и твой собственный дом. Он сказал это не как человек, он сказал это как закон. И когда он закончил, мраморный колокол его голоса замолчал — но эхо оставалось, глухое и тощее. Демоны почувствовали его власть не только разумом: их сердца сжались, гордость запиналась о рёбра, и путь, что им казался коротким и весёлым, превратился в тропу стыда. За его оцепенением, Кассиан не видел должного шевеления. Решил, что нужно дать понять яснее. — Снимай. Тот, к кому обращался император, побледнел; дрожащей рукой стал рвать значки и отваливающиеся эмблемы с одежды — то, что болталось на груди, символы служения и чести. Люди в толпе разом отвернулись, и тихое жужжание испарилось, оставив пустоту. Мужчина не просил о милости, не падал на колени, не выдавал слабости. Но Кассиан знал, что наказал его настолько сурово, насколько это было возможно. Он видел тень боли на его лице. Не физической. А от того, что его имя, его дело, его род оказались без крыши. Кассиан не торопился. Его взгляд проходил по каждому лицу, находя там прежние и будущие долги. Его крылья раскрылись сильнее и чуть сложились, создавая порыв ветра. — Вы охаете о свободе говорить — так говорите. Я не запрещаю вам мыслить. Но знайте меру: слово, брошенное в лицо ближнему, — это не развлечение. Оно режет пример, по которому мы все идём. Вы надели маску вульгарной смелости и забыли, что каждый в этой цепи держится на взаимном уважении. Вы не мусор, разбрасываемый ветром. Вы мои подданые. Мои люди. Мои легионы. Никто ничего ему не говорил. — Так будьте ими. Иначе я заставлю вас собирать свой мусор назад. Он сделал жест — и его хвост лениво, как серп, ткнул по плечу того, кто смел сказать про «украшение» и «щит». Тот никак не отреагировал, кроме того, что невольно дёрнулся в самом начале от неожиданности. Далее стоял спокойно. Кассиан не ломал, но демонстративно снял с его груди медальон — знак воина, право, дающее стоять в одном ряду с командующими. Медальон упал на камень, и его покрыли царапины. Они как зеркало бросали отблеск стыда на своего бывшего владельца. — Ты тоже. Демон в ответ лишь кивнул и опустил взгляд. — Возьмите это, — тихо, обращаясь к остальным. — Кто смеётся над слабостью другого, тот завтра будет смеяться над собственной. Запомните: власть — не кукла, которую можно надеть для забавы. Чем громче вы оскорбляете, тем глубже будет ваша рана. Он ещё раз медленно развернулся вокруг своей оси, осматривая лица всех присутствующих и изменения в них. — Тем более, вы оскорбляете того, кто сильнее вас. Инстинкта самосохранения нет? Сделали из него импостера и андердога, в то время как сами ведёте себя хуже гиен. Мне стыдно за вас. И неуважение, которое было высказано лично в мою сторону я тоже учёл. — Ваше Выс… — Тише, — Кассиан повернул голову на голос, но не смотрел. — Ворота Шэньляо будут открыты следующие несколько дней для всех желающих. Я приму каждого, кому есть что сказать. Можете приходить без страха. Я выслушаю. Он повернулся к Валериану, и его выражение лица вдруг стало мягче, но не теплее. Мгновение — и мир снова обрёл правильный порядок: те, кто смеялся, сидели, раздетые от гордости; тот, кто потерял медальон, стоял с опущенным лицом; остальные — сдержанно смотрели в землю. — Иди со мной, — коротко. — Иду, — чуть-чуть улыбаясь. — Остальным — урок: слово — это тоже оружие, и оно имеет хозяина. Знайте свою меру, если не хотите, чтобы я заставил вас помнить её кровью своих имён. И это не угроза вашей жизни. Я никого убивать не буду. Я лишу жизни ваши имена. Он подхватил Валериана за локоть — не грубо, но решительно — и его хвост, отмерив путь, шлепком лёг на землю, оставляя тонкую полосу от удара, в которой затем отразился вечерний свет луны. Демоны, как тени, разошлись, не в силах встретиться взглядом с Его Высочеством. В толпе Кассиан случайно увидел абсолютно довольного Цин Яня и еле сдержал смешок. Подумал, что его первый слуга удивительно хорошо успевает быть везде. — Шевели задницей быстрее, даочжан. — Я иду прямо за тобой. — И не глазей. — На что? — На хвост. Валериан в тот же миг поднял взгляд выше и пялился Касу в точку между лопаток. Как раз туда, откуда наружу прорвались крылья. Ему показалось, что туда смотреть тоже неприлично. Взгляд Бога Инея заметался. Не впервые ли?.. И остановился на точке на затылке. Это безопасная зона. Сюда точно можно смотреть. — Как ты узнал?.. — тихо. Как будто стыдился, потому что его поймали на горячем. — Крылья ты уже видел. Один раз, но видел. А хвост — нет. Куда тебе ещё пялиться, если не на него? Особенно с учётом того, что ты идёшь позади меня? — Прости, маленький принц. Впервые вижу эту форму так близко перед собой. А ещё… Рост. Тело Кассиана значительно вытянулось, чтобы у него была возможность управляться с таким мощным и длинным хвостом. Валериан снова невольно глянул на хвост и на поясницу, из которой он рос. Хвост метра два… А Кассиан сейчас метра три… Его суставы ног и строение костей стали больше похожи на строение тела ящера, чем человека. И тут Валериан, кажется, впервые вспомнил, что Кассиан — демон. Вот так, как до него дошло это сейчас, до него раньше не доходило. Его кровь — это иная кровь. Его тело — иное тело. И если другие демоны выглядят как люди, только имеют рога и неестественный цвет глаз, а третьи вообще переродились после людей, то Кассиан… не человек. Он больше похож на дракона. И всегда был, есть и будет больше похож на дракона. Это его истинная форма. А человеческая — оболочка, которая красивая и для маскировки в мире людей. Вот сейчас Валериан это не просто впитал, а пропустил сквозь себя. — Кассиан. — Чего? Плёлся за ним по улочкам города, но не хотел тут больше быть. Хотел убраться. — Можешь забрать меня отсюда? — Я и так тебя забираю отсюда. — Нет, — как-то очень печально это прозвучало. Или так, будто ему неприятно. — Прямо сейчас. Кас понял. — Куда? — Куда угодно. Просто… забери меня. Его Высочество на полушаге развернулся на носке, взял Валериана за предплечье и подтянул ближе к себе. Пол стука сердца, и Кассиан поднял его на руки, крылья хлопнули, ударяясь о воздух, создавая мощный толчок. Они оторвались от земли. Валериан думал, что его отнесут в Замок Ночи, но на деле они пролетели через портал, затем через ещё один, а затем Кассиан применил какое-то заклинание, что было ему незнакомо и они оказались где-то очень высоко. Тут не было воздуха. Почти не было видимости. Она практически была равна нулю. И… вокруг только снег, туман, облака и ничего больше. — Где мы? — На вершине горы, — как-то нерадужно. Кассиан мягко приземлился в снег и поставил Валериана на землю. Ступни сразу же утонули в белом одеяле. Не только ступни. Бог Инея ушёл под снег почти до колена. — Какой? — Это Сагарма́тха. Валериан так и подумал изначально, но решил уточнить. Тут было очень красиво. — Почти никто её так не называет. Либо Эверест, либо, кто поначитаннее, Джомолунгма. — Весь Непал её так называет. А стоит она на границе Непала и Китая. Людям стоило бы называть её так, как называют её те, на чьей территории она стоит. Решил и не ковырять дальше. Посчитал, что нужно задать какой-то вопрос попроще.  — И почему мы здесь? — Выдыхаем. Бог Инея посмотрел в лицо принца. Крылья и хвост исчезли. Даже белая, как будто чешуйчатая, кожа, тоже. И рост пришёл в норму. Правда, одеждам тотальный и бесповоротный конец. — Они тебя расстроили. — Тебя это удивляет? — Нет. — . . . — Как ты оказался там в тот момент? — Цин Янь сказал мне в день свадьбы, что тебя травит население за пределами столицы. Попросил, чтобы я защитил тебя. — А он об этом откуда знает? — Работа у него такая. Знать, видеть и слышать всё. Он был очень близок с Винсентом. Они… Были хорошими напарниками. — Кассиан. — Не надо только ничего про Винса, ладно? — Я хотел спросить, зачем тебе меня защищать? — А как ты сам думаешь? Кассиан поверну голову, и они встретились взглядами. — Не имеет значения, как я думаю. Я хочу только твой ответ. — Ты мой муж. Они охренели вести себя подобным образом со своим принцем? — Это все причины? — Одна из. — А другие? — Не сейчас. — Хорошо. Тогда хочу сказать касательно твоих людей, маленький принц. Я понимаю, что они тебя расстроили, но я хочу сказать, чт… — Давай помолчим? Валериан кивнул ему, и они остались стоять в тишине на вершине Эвереста. Пронизываемые ледяными ветрами. От изорванных одеяний Кассиана оторвался кусочек ткани, оголяя часть плеча. Валериан подошёл к нему ближе, встал за спиной и приобнял, закрывая руки в замок на груди. Упёрся подбородком в его макушку, осторожно размещая лицо аккурат между рогов и прижал поближе к себе. — Я не смогу тебя согреть, Кассиан, но смогу утешить и помолчать с тобой. Его Высочество поджал губы и прикрыл глаза. — Благодарю…