В каждой жизни – Ты

***

Особняк Малфоев был тих. Не просто молчалив — он дышал напряжением. По мраморным стенам скользили длинные тени, и время, казалось, замедлило ход, уважая важность момента. Через час Драко Малфой должен был стать мужем Астории Гринграсс. Он сидел на краю старинного кресла в своей комнате, одетый в идеально сшитую белоснежную мантию. Волосы были приглажены, лицо — собранное, почти безэмоциональное. Почти. В груди что-то колотилось — не страх, не волнение. Тоска. Чувство по чему-то потерянному. Драко смотрел в зеркало, не узнавая отражения. Всё выглядело правильно: чистая родословная, благородная невеста, одобрение семьи. Он добился того, чего от него ждали. Тогда почему внутри пустота? — Ты похож на привидение, — тихо сказала Нарцисса Малфой, входя в комнату без стука. Драко не обернулся. — Возможно, так и есть, мама. Хожу, дышу, говорю — но живым себя не чувствую. Нарцисса подошла ближе, положила тонкую ладонь ему на плечо. Её глаза были внимательными, слишком понимающими. Она долго молчала, прежде чем заговорить снова: — Я хотела бы сделать тебе один подарок. Последний… пока ты ещё не произнёс клятву. Из внутреннего кармана своей мантии она достала флакон. Небольшой, стеклянный, с тяжёлой серебряной крышкой. Внутри медленно переливалась густая золотая жидкость, будто в ней растворили солнечный свет. — Что это? — настороженно спросил Драко. — Зелье Вечных Путей, — прошептала она. — О нём знали лишь немногие. Старейшее знание, почти утерянное. Один глоток — и ты увидишь всё. Все свои прошлые жизни. Всё, кем ты был… и кого любил. Он посмотрел на неё, и впервые за долгое время в его глазах мелькнуло нечто живое. — И зачем ты даёшь его мне? — Потому что ты заслуживаешь знать правду, Драко. Не ту, что тебе навязали, а ту, что скрыта внутри. Иначе ты проживёшь эту жизнь так же, как сейчас — будто по чужому сценарию. Он медлил. Взвешивал. Смотрел, как золотое зелье будто зовёт его. Потом снял крышку и медленно сделал глоток. Мир взорвался. Перед глазами пронеслись образы — сотни лиц, чужие и знакомые одновременно. Он был художником, воином, бедняком, королём, пиратом, алхимиком. В каждом времени, в каждом теле он чувствовал нечто знакомое — огонь внутри, боль утрат, счастье коротких мгновений. И в каждой жизни была она. Иногда — с кудрявыми волосами и дерзкой улыбкой. Иногда — сдержанная, строгая, в очках. Иногда — воительница, иногда — лекарка, ведьма, королева, даже нищенка. Но всегда она. Всегда Гермиона. Любовь, что вспыхивала заново. То запретная, то страстная, то трагическая. И только в одной жизни её не было. Жизни, где всё было «правильно» — богатство, свобода, власть. Но в груди — пустота, такая же, как сейчас. Когда он пришёл в себя, его руки дрожали. Сердце билось так сильно, что, казалось, вот-вот разорвёт грудь. — Я её… я всегда… — Он не мог выговорить. Нарцисса смотрела на него, сдерживая слёзы. — Да, Драко. Всегда. Он встал. Его лицо изменилось — ещё бледнее, ещё решительнее. Покой исчез. Осталась цель. — Я не женюсь на Астории. — Ты уверен? — Более чем. — Он встретился взглядом с матерью. — У меня месяц. Гермиона выходит замуж за Рона Уизли. Но если я нашёл её во всех жизнях до — я найду и верну её и в этой жизни тоже. И не отпущу. Никогда.

***

— Что ты только что сказал? Голос Люциуса Малфоя разнёсся по особняку, будто раскат заклятия. Он не кричал — он был тише шепота, но в этой тишине сквозила такая ярость, что холод прошёлся по коже даже у домовых эльфов, притаившихся за стенами. — Я отменяю свадьбу, — повторил Драко. Медленно, чётко, не отводя взгляда от отца. Он стоял посреди Большого зала, всё ещё в свадебной мантии. Присутствие гостей, которые уже начали собираться, не имело для него значения. Он чувствовал, как напряжённо дышит Астория, стоя в стороне с растерянным выражением. Но он смотрел только на Люциуса. — Ты с ума сошёл? — прошипел отец. — Ты осознаёшь, что ты делаешь? Это союз, заключённый поколениями. Мы дали слово! Ты опозоришь наш род! — Лучше быть позором, чем живым трупом, — резко бросил Драко. Нарцисса стояла в стороне, с каменным лицом. Она ничего не говорила, но в её глазах не было осуждения. Только тревога. — Ты думаешь, у тебя есть выбор? — голос Люциуса стал ледяным. — Ты принадлежишь семье. Твоё мнение — не фактор. Ты женишься. Сейчас же. — Нет, — тихо, но с железом ответил Драко. — Я больше не играю по этим правилам. Я устал быть твоей марионеткой. Люциус подошёл ближе, его лицо было искажено. Гнев, страх, отчаяние. Но больше всего — контроль, который ускользает из рук. — Это всё она, да? Эта… грязнокровка? Драко едва сдержался, чтобы не ударить отца. — Не смей её так называть. Ни в этой жизни, ни в тех, которых ты даже не способен себе представить. — Ты предаёшь кровь. — Я предаю тебя. А кровь… теперь я сам решаю, что она для меня значит. С этими словами он сорвал с пальца кольцо с гербом Малфоев и положил его на стол, кинув взгляд, полный ненависти, на отца. Гости замерли. Тишина стала осязаемой, как перед бурей. — Я ухожу. — Если ты выйдешь за эти двери, — прошипел Люциус, — ты больше не Малфой. Мы отречёмся от тебя. Ты лишишься всего. Драко усмехнулся. — Если "всё" — это игра под видом роскоши, то я с радостью его лишусь. Он развернулся и направился к выходу. Астория сделала полшага вперёд, но не сказала ни слова. В её взгляде было облегчение. Она знала, что он её никогда не любил, но на душе всё равно было пусто. Когда он прошёл мимо матери, Нарцисса лишь слегка кивнула — почти незаметно, но достаточно. Как благословение. И он ушёл.

***

Ветер ударил в лицо, когда он аппарировал с территории поместья. Приземлился он у самой окраины Лондона, где начинался маггловский район. Сердце билось в висках, но внутри — впервые за долгое время — не было пустоты. Там была цель. И пульсирующее, нестерпимое желание её увидеть. Он достал палочку и прошептал: — Finite vinculum. Вспышка. Драко Малфой перестал быть сыном Люциуса. Теперь он стал собой. И он намерен доказать, что даже у падшего наследника тьмы есть право на любовь. И первый шаг — Гермиона Грейнджер.

***

Кто же знает.

Может это конец, а может быть начало?