Омега Юньмэн Цзян

После публичного наказания прошёл месяц, но некоторые старшие ученики всё ещё косо смотрели на Вэй Ина, обвиняя его в том, что он, неуклюжий омега, устроил столько шума из-за мелкого инцидента. Они винили молодого бета в его бесполезности. Конечно, это были ядовитые сплетни, которые начал распространять Гунчжи, пытаясь очистить своё имя. Он утверждал, что маленький Вэй, в своей озорной манере, налетел на него и упал, а он якобы не способен напасть на младшего ученика, тем более на хрупкого омегу. Вэй Ин уже прослыл озорником и непоседой, любителем грубых игр с другими детьми, поэтому многие поверили в невиновность молодого бета. Наступило лето — любимое время года Вэй Ина, когда озёра заполнялись стручками лотосов с нежными и свежими семенами. Он бегом помчался по коридорам, разыскивая Цзян Чэна, чтобы утащить его к озеру. За пределами пристани уже собрались дети, одетые только в штаны. Не все были мокрыми с ног до головы; у берега стояла привязанная лодка, полная их одежды и собранных стручков лотоса. Один из мальчиков услышал восторженный крик Вэй Ина и помахал ему. Все радостно приветствовали последних двух членов их компании. Цзян Чэн, несмотря на свою репутацию «серьёзного» и строгого лидера группы, отбросил всю серьёзность, увидев друзей, готовых к играм в воде. В тот день занятий не было, и он решил использовать его на полную. Он начал раздеваться, оставшись, как и другие, в одних штанах, но остановился, не успев снять обувь, заметив, что Вэй Ин чуть не стянул свою внутреннюю тунику. — Не снимай её, — остановил он, поправляя одежду брата. — Но жарко, и я хочу плавать, — надулся Вэй Ин. — Иди сюда. Цзян Чэн взял свою внутреннюю тунику, которая была длинной рубашкой, и отвёл Вэй Ина за дерево, подальше от чужих глаз. Он помог брату переодеться в свою тунику. Цзян Чэн не смотрел на Вэй Ина с какой-то особой мыслью, но после инцидента с публичным наказанием Яньли объяснила ему, что Вэй Ин — омега, и как хороший брат-альфа он должен его защищать, не позволяя никому видеть его обнажённым. Цзян Чэн не понимал: даже сейчас, когда Вэй Ин стоял перед ним полуголым, он не видел в его теле ничего необычного — оно было таким же, как у него самого. Не придав этому значения, он заправил подол туники в штаны Вэй Ина и закатал рукава, чтобы тому было удобнее. Довольный, Вэй Ин запрыгал к друзьям, а Цзян Чэн спокойно последовал за ним. Все плавали, ловили мелкую рыбу, наполняли лодку стручками лотоса. Некоторые чистили нежные семена, складывая их в миску, чтобы поделиться. Они играли в водные битвы; в какой-то момент затеяли игру в «водяного гуля» — Вэй Ин распускал волосы, притворяясь водяным трупом, а друзья пытались его «изгнать», вытаскивая из воды и бросая на пристань или в лодку. Они соревновались, кто дольше продержится под водой или быстрее проплывёт от одного конца до другого. На полдник никто не явился — все были слишком увлечены игрой и объелись сладкими семенами лотоса. Цзян Чэн решил отдохнуть от «охоты» на Вэй Ина и сел на краю пристани вместе с другим альфа-учеником. Они смеялись, наблюдая, как Вэй Ин пугал ребят, затягивая их под воду или игриво кусая за головы. — Почему ты не дал Вэй Ину тоже раздеться? — спросил маленький альфа, сидя на пристани. — Сестра сказала, что нельзя позволять Вэй Ину показывать своё тело, потому что он омега. — Омега? Это что? — Точно не знаю, но сестра говорит, что омеги похожи на альф — у них есть ароматы и инстинкты, но они более чувствительные, хрупкие и нежные, как юные дамы, — процитировал Цзян Чэн слова Яньли. Его друг закатил глаза. — Вэй Ин совсем не такой. — Я тоже так сказал! Вэй Ин силён, как я, и сформировал своё золотое ядро быстрее нас. Если омеги такие нежные и слабые, то Вэй Ин точно не такой… — Но? — Друг знал, что Цзян Чэн не оставит его в неведении о том, что ещё могла сказать Яньли. — А-цзе сказала, что Вэй Ин особенный, — ответил он, глядя, как брат уплывает от тех, кто пытался его поймать. — То, что он омега, не значит, что он как другие. Она сказала, что он похож на моего отца. — О! — Молодой альфа понял. Он знал, что глава Цзян — чистокровный альфа и сильнейший из всех, кого он встречал, но его доброта и постоянная улыбка отличали его от других альф. — Тогда не о чем беспокоиться. Вэй Ин останется Вэй Ином, омега он или нет. — Да, но сестра сказала, что, даже доверяя силе Вэй Ина, мы не должны оставлять его одного. Кто-то может попытаться сделать ему что-то плохое. — Плохое? — Она не уточнила, но, наверное, имела в виду тот случай, когда его толкнули и оскорбляли. — Должно быть, так. Вэй Ин — наш друг и твой брат. Мы не дадим никому его обидеть. — А-а! — Их душевный разговор прервался, когда что-то врезалось в Цзян Чэна, повалив его на спину на пристань. — Ха! Мы победили! — закричали дети из воды. — Прости, А-Чэн, — пробормотал Вэй Ин, слегка ошеломлённый от того, как высоко его подбросили, приземлившись прямо на Цзян Чэна. Цзян Чэн посмотрел на брата, почти лежащего у него на животе. Их лица были так близко, что мокрые волосы Вэй Ина капали ему на лицо. Он мягко взял прядь его волос, а затем резко дёрнул. Вэй Ин пожаловался, но тут же был оттолкнут в сторону. Смеясь, он снова столкнул Цзян Чэна и другого альфу в воду, чтобы продолжить игру. Поздно вечером все возвращались босиком, в мокрых штанах, с внешними туниками или вовсе с голым торсом. Они несли непочищенные стручки лотоса, свою одежду и обувь. Цзян Чэн шёл полуголым, так как его внутренняя туника промокла из-за Вэй Ина. Тот, неуклюже переодевшись обратно, решил залезть на дерево у озера, чтобы собрать цветы для госпожи Юй и своей шицзе, но не учёл, что ветка сломается, и он снова упал в воду. Цзян Чэн помог ему снять мокрую одежду и надел на него свою внешнюю тунику. Цзян Чэн шёл впереди, неся свою одежду и вещи Вэй Ина, пока тот, держа стручки лотоса и цветы с дерева, шагал рядом. За ними шли другие молодые альфы, подшучивая друг над другом и слегка дразня Вэй Ина за его лёгкость. Эта сцена была трогательной: дети, шутя, оставляли за собой мокрые следы после дня у озера. Но эта картина также стала поводом для новых слухов. Некоторым не нравилось, что юный омега играет в воде с полуголыми альфами, обнимает их за шею или носит одежду юного наследника. Кто-то игнорировал эти сплетни, а кто-то раздувал их. Вечером братьев отчитала госпожа Юй за то, что они весь день провели, играя у озера. Цзян Фэнмянь успокаивал жену, говоря, что дети заслужили отдых от уроков и тренировок. Спор зашёл в тупик. После ужина Вэй Ин подарил госпоже Юй цветы и огромный стручок лотоса, после чего сбежал в свою комнату. Яньли, забавляясь, держала на коленях свои цветы и стручок, подаренные ей. Цзян Чэн с каменным лицом смотрел на дверь, через которую выбежал брат, а Фэнмянь сдерживал смех, видя удивлённое и слегка покрасневшее лицо жены. — Этот сопляк! — пробурчала госпожа Юй, «сердито» покидая зал. Но, оказавшись в своей комнате, она поставила цветы в маленькую вазу, а стручок лотоса очистила юная ученица, принёсшая ей чай.

***

Прошло ещё два года, и Цзян Чэну с Вэй Ином было уже почти по десять лет. Их тренировки становились всё интенсивнее. Несмотря на сплетни некоторых старших учеников, Вэй Ин доказал свой высокий потенциал в культивации, даже будучи маленьким омегой. Тренировки начали отражаться на молодых учениках. Вэй Ин замечал, как его друзья становились выше, а их ароматы — всё более выраженными. Он иногда подшучивал над их необычными запахами, но тут же уточнял, что они не неприятные, и что они наверняка найдут себе пару, которой их аромат понравится. А если нет, он сам «промоет им глаза», чтобы они увидели, какие замечательные его друзья. Вэй Ин был единственным, кто не вырос так, как другие, и его голова торчала ниже всех в строю учеников. Но его рост не был помехой: благодаря своей ловкости и гибкости он превосходил многих в боевых искусствах. Его умение стрелять из лука вызывало зависть — он был даже лучше Цзян Чэна. Тот не чувствовал себя ущемлённым, а лишь гордился братом. Цзян Чэн тоже выделялся в своей группе. Он был самым сильным, и хотя его меткость уступала, его выстрелы были мощными. Он гордился своей силой, особенно когда без труда нёс Вэй Ина на спине или на руках, если тот дулся из-за упущенной добычи в лесу или театрально жаловался на усталость после тренировок. Цзян Чэну не было в тягость таскать его, ведь он знал, что это просто капризы брата, который любит быть рядом, как прилипала. — Цзян Чэн~ — Вэй Ин уютно устроился на спине юного Цзяна, положив подбородок ему на правое плечо, и с улыбкой продолжил: — Когда нам дадут мечи? Я уже хочу свой… — Ещё нужно тренироваться. Отец сказал, что мечи нам дадут, когда нам исполнится двенадцать. — Да! — Вэй Ин крепко обнял брата за шею, уткнувшись лицом в его плечо. Несколько минут тишины не были неловкими, но Вэй Ин не умолкал надолго. — Твой аромат стал сильнее. — Он тебе мешает? — Цзян Чэн покосился на брата, который закрыл глаза и принюхивался к его шее. Лёгкое покалывание пробежало по шее, но он решил не обращать внимания. — Нет, мне нравится. Эти слова почему-то порадовали Цзян Чэна, хотя он не понял почему. Он лишь ощутил, как грудь распирает от гордости, а по телу разливается приятное тепло. Скрывая улыбку, он выпустил свой аромат, окружив им Вэй Ина. Это усыпило омегу, и тот заснул на его спине, мягко выделяя свой аромат в ответ на альфийский. Смесь ароматов лотоса и персиковых цветов привлекла внимание прохожих. Некоторые опасались, что кто-то вошёл в течку или ученик занимается чем-то непристойным в коридорах посреди дня. Но все вздохнули с облегчением, увидев, что это всего лишь братья Цзяны утешают друг друга. Это не было необычным, так что их оставили в покое, пока они шли к своим комнатам. Дни в Юньмэне проходили мирно: они учились в павильоне с другими учениками, практиковали стрельбу из лука, охотились на фазанов в свободное время, тренировались в боевых искусствах. Если кто-то терял Вэй Ина из виду, все знали, что кто-нибудь попадётся на его розыгрыш и будет наказан госпожой Юй. В одной из своих шуток Вэй Ин заманил группу молодых альф, стоявших на страже, в неглубокую яму, где они приземлились на шелуху от семян лотоса и мушмулы. Это было отвратительно. — Вэй Ин! — закричали альфы, сразу поняв, кто способен на такую шутку в разгар дня. — Три альфы, неплохо, — ухмыльнулся Вэй Ин, сидя на стене и глядя, как они пытаются выбраться. Рядом хохотал молодой бета. — Пора сматываться, пока Цзян Чэн меня не поймал. Вэй Ин спрыгнул с другой стороны стены и побежал на рынок у пристани. Он собирался поиграть с уличными детьми и купить сладостей, чтобы поделиться. В тот день ему не нужно было вышивать с шицзе, так как она уехала в Башню Карпа вместе с госпожой Юй, а Цзян Чэн был на уроках с дядей Мянем. Поэтому он неторопливо шёл по знакомым улицам. Вскоре он нашёл группу бедных детей, с которыми часто играл. Они носились по улицам, сражались ветками, притворяясь, что это мечи, и раскрашивали камни у леса остатками туши из мусора каллиграфической лавки. Перед закатом Вэй Ин купил большой мешок мясных булочек и поделил их с детьми под деревом. Уставшие и сытые, все разошлись по домам. Вэй Ин попрощался, пообещав вернуться, когда освободится от уроков. — Уже поздно, меня убьют, — пробормотал он, заметив, как небо окрасилось в оранжевый, а солнце начало садиться. Некоторые лавки зажигали красные фонари. По пути он увидел продавца танхулу. Глазированные фрукты сверкали, как рубины, нанизанные на соломенные палочки. Он купил два — один для себя, другой для Цзян Чэна, идеальная взятка, чтобы смягчить наказание. С улыбкой и неспешно поедая сладость, он шёл к Пристани Лотоса, не замечая, что творится вокруг. Два иностранных альфы, гулявших по рынку, заметили одинокого маленького омегу. По его одежде было ясно, что он из хорошей семьи. Тихо, на расстоянии, они следовали за Вэй Ином, наблюдая, как он медленно ест танхулу, облизывая круглые фрукты, проводя языком по губам, слегка испачканным карамелью. Его красные губы и невинные движения были соблазнительными для омеги. По его размеру они решили, что он ещё юн, не отмечен и не прошёл первую течку — омега, который стоит больших денег. Вэй Ин остановился на углу тёмной улицы, где солнце почти скрылось. Что-то было не так: волосы на затылке встали дыбом, он чувствовал, что за ним следят. Старушка рядом попросила помочь снять вывеску с её лавки, и он, улыбнувшись, без труда сделал это. Альфы, наблюдавшие издалека, удивились, как легко омега запрыгнул на стол и снял деревянную вывеску почти своего роста. Он был не только красив, но и силён, что повышало его цену. Нужно было действовать быстро. Забыв на миг о тревоге, Вэй Ин ускорил шаг. Он видел стены пристани вдали — если перепрыгнуть через них, это гнетущее чувство в животе исчезнет, и он спрячется в комнате Цзян Чэна на ночь. Ещё немного, совсем чуть-чуть. Он ускорился, но услышал быстрые шаги за спиной. Испугавшись, он побежал, но верёвка захлестнула его лодыжку, заставив споткнуться. Взрослый мужчина позади держал её конец. Другой выскочил из переулка, пытаясь схватить его за руку, но Вэй Ин ударил его по голени, развязал верёвку и снова побежал. Мужчины не сдавались. Пристань была близко, он мог перепрыгнуть стену и позвать стражу, но собака, выскочившая на дорогу, заставила его свернуть в другую улицу. Он запрыгнул на ящики, забрался на крышу лавки и побежал по черепице, но что-то сильно ударило его по ноге, и он упал. — Быстрый, сопляк, — сказал один из мужчин, протягивая руку, чтобы схватить его. — Не только быстрый, — Вэй Ин бросил горсть земли ему в глаза и попытался сбежать. Другой мужчина ждал его в конце улицы. Вместо того чтобы остановиться, Вэй Ин разогнался, оттолкнулся от стены и с силой ударил его ногой в лицо, повалив на землю. Гордый собой, он улыбнулся и побежал дальше, насколько позволяла больная нога. Но преследователи не отступали. Они швырнули в него деревянный ящик, угодивший в спину, и он рухнул лицом вниз. Он попытался встать, но мужчина придавил его ногой к земле. — Теперь не сбежишь. — Отпустите! — отчаянно кричал Вэй Ин. Второй мужчина наклонился, схватив его за лицо и впиваясь пальцами в щёки. Вэй Ин зарычал, сжал его запястье и, вспомнив уроки, нажал на точку акупунктуры, причинив боль. — Этот сопляк обучен, — отшатнулся мужчина, потирая руку. — Похоже, питомец секты, — сказал другой, сорвав с пояса Вэй Ина колокольчик лотоса. — Нет! Верните! — Паника охватила его. Было уже темно, и он знал, что скоро бродячие собаки выйдут искать еду. — Отпустите! — Этот сопляк принесёт нам целое состояние. Должно быть, хорошо воспитан. — Воспитан, может, но не приручён, — заметил мужчина, видя, как Вэй Ин борется под его ногой. — Но это можно исправить. Внезапно Вэй Ин почувствовал сильный альфа-аромат, подавляющий его. Но в нём было что-то отвратительное, пугающее. Его тело задрожало, он не понимал почему, но чувствовал угрозу, словно меч приставили к горлу. Не зная, как защититься от двух мужчин, он поддался инстинкту. Он знал, что это не сработает, но ничего другого не оставалось. — Чэн… — прошептал он. — Что ты там бормочешь, сопляк? — переспросил мужчина, давящий на его спину. — Цзян Чэн! Цзян Чэн! — закричал Вэй Ин со слезами. Мужчины лишь рассмеялись. — Даже если позовёшь своего хозяина, он тебя тут не найдёт. Забудь, малец, — сказал второй, связывая ему лодыжки и запястья за спиной, пока Вэй Ин продолжал выкрикивать имя Цзян Чэна. — Заткнись уже, никто… Он не успел договорить. Что-то с такой силой ударило его в бок, что он отлетел в сторону. Второй мужчина обернулся, услышав в темноте звуки, похожие на крики птиц, и увидел вспышку пурпурного света. — Цзян Чэн! — с облегчением крикнул Вэй Ин, почувствовав аромат лотоса. — Что за чёрт? — Мужчина не успел спросить, как его шею обвил кнут, наполненный духовной энергией, и его отбросило в сторону. — Культиватор? — выплюнул он, поднимаясь и кашляя кровью. Перед ним стоял молодой альфа, рычащий и распространяющий угрожающие феромоны. Медленно он подошёл к маленькому омеге, который, казалось, был заворожён его присутствием. — Сопляк, ты не отберешь мою добычу, — попытался приблизиться мужчина, но кнут снова заставил его отступить. Он хотел позвать напарника, чтобы разобраться с мальчишкой, но услышал лишь крик друга. Обернувшись, он увидел высокого альфу в элегантных пурпурных одеждах, с двумя молодыми альфами. Один из них держал связанного и без сознания напарника. Мужчина сглотнул, посмотрев на колокольчик, который забрал у мальчика. Приглядевшись, он понял свою ошибку: этот колокольчик был таким же, как у молодого и старшего альф. В панике, осознав, что связался с одной из могущественных сект, он швырнул колокольчик в лицо Фэнмяню, надеясь отвлечь его и сбежать. Но карма была неумолима. Глава Цзян без труда поймал колокольчик пальцами, а в тот момент, когда мужчина прыгнул, кнут юного альфы поймал его за лодыжку и с силой швырнул на землю. Цзян Чэн подошёл к нему с угрожающим взглядом, готовясь ударить кнутом, наполненным духовной энергией. Он хлестнул пару раз, и мужчина чувствовал, будто молния разрывает его спину. Кровь не пошла лишь по счастливой случайности, так как Цзян Чэн резко остановился, услышав зов омеги. Вэй Ин с ужасом смотрел на происходящее. Он никогда не видел дядю и Цзян Чэна такими разгневанными. Он знал, что Цзян Чэн тренировался с маленьким металлическим кнутом, подаренным госпожой Юй для подготовки к наследованию Зидияня, но впервые видел, как кнут окружён духовной энергией и используется так. Рядом кто-то оказался, и Вэй Ин, испугавшись, попытался отползти, но понял, что это один из учеников, всегда сопровождавших Фэнмяня. Он позволил альфе развязать себя и встал. — Цзян Чэн, — позвал он брата, всё ещё напуганный. Тот мгновенно остановился и обернулся. — Вэй Ин, — прошептал он с тревогой, бросив раненого мужчину и подбежав к брату, крепко обняв его. Они не хотели отпускать друг друга. Вэй Ин спрятал лицо в груди Цзян Чэна, стараясь не заплакать снова. Он начал успокаиваться, чувствуя, как аромат лотоса окутывает его. Одна рука Цзян Чэна обнимала его за талию, другая мягко гладила по спине. — Тебя ранили? — спросил он, не разжимая объятий. — Нога и спина болят, — ответил Вэй Ин. Цзян Чэн замер и посмотрел на отца. Фэнмянь сделал знак рукой, и ученики увели мужчин. Он подошёл к детям, коснулся плеча Вэй Ина, но тот лишь задрожал и сильнее прижался к Цзян Чэну. — Они тебя трогали, А-Ин? — Сама мысль, что кто-то посмел прикоснуться к его детёнышу, заставила Фэнмяня зарычать. Цзян Чэн тоже почувствовал раздражение и тихо зарычал. — Нет… — Вэй Ин слегка повернул голову, чтобы увидеть обеспокоенное лицо дяди. — Как они напали? Вэй Ин рассказал, что произошло, начиная с покупки танхулу. Он тут же извинился перед Цзян Чэном за то, что потерял его сладость во время бегства. Цзян Чэн лишь фыркнул, сказав, что это неважно. Фэнмянь хотел взять Вэй Ина на руки, чтобы отнести домой, но оба мальчика инстинктивно отступили, немного смущённые. Вэй Ин хотел подойти к дяде, но тот велел ему успокоиться и позволить Цзян Чэну нести его на спине. По дороге Вэй Ин с гордостью рассказал, как защищался, пока не появились собаки, и как грязно сражались эти мужчины. Он упомянул, что начал кричать имя Цзян Чэна, когда они сказали, что «приручат» его перед продажей. В этот момент взгляд Фэнмяня стал холодным и опасным, но младшие не поняли почему. Вернувшись, Фэнмянь вернул Вэй Ину его колокольчик лотоса и велел принять ванну. Он сказал, что юная бета, которая всегда заботилась о нём, поможет с ранами, а после Вэй Ин должен встретиться с Цзян Чэном в столовой для учеников. Этой ночью он не будет ужинать с ними, так как у него дела. Оба послушались. Вэй Ин всё ещё был напуган пережитым, а Цзян Чэн выглядел раздражённым. После ванны бета нанесла мазь, чтобы снять воспаление на спине и ноге, и перевязала их, чтобы лекарство не испачкало одежду. Готовый, Вэй Ин вышел из комнаты и направился в столовую. Там за одним столом сидели его друзья. Вэй Ин подошёл с подносом еды, и молодые альфы с улыбками освободили ему место. Они ели и шутили, пока Вэй Ин не заметил, что Цзян Чэн так и не пришёл. — Что-то не так? — спросил Ли Жун, пухлый юный альфа. — Цзян Чэн должен был прийти со мной. Я думал, он задержался, но его всё нет… — Вы опять поссорились? Твой аромат какой-то горький, — нахмурился Хуа Цян, морща нос. Этот альфа был самым привлекательным в их группе и всегда окружён девушками. — Нет, мы не ссорились, но… — Вэй Ин вздрогнул, вспоминая случившееся. — На меня напали, когда я возвращался. Друзья встревожились, спрашивая, всё ли в порядке. Вэй Ин кратко рассказал о своей схватке с двумя взрослыми альфами, о том, как его в итоге одолели, но Цзян Чэн явился, как герой, вместе с дядей. Все слушали с восторгом, но никто не упомянул, что часть про спасение Цзян Чэном звучала так, будто невеста гордится отвагой жениха. — Может, он пошёл с главой разбираться с теми мерзавцами, — уверенно сказал Хуа Цян. — Представляете наглость этих типов, напасть на ученика Юньмэна, да ещё на главного ученика? Я уже вижу, как их казнят на площади. — Это, пожалуй, слишком для дяди Мяня, — возразил Вэй Ин, не представляя доброго дядю выносящим такой кровавый приговор. — Просто говорю, кто знает, что с ними сделают. Может, посадят в тюрьму надолго. После ужина Вэй Ин вернулся в свою комнату один. Павильон, где находились его комната и комнаты братьев Цзян, был недалеко от покоев главы Цзяна, а недавно там поселилась и госпожа Юй. Он надел тунику для сна — мягкую белую ткань с вышитыми красными лотосами, сделанную шицзе. Он лёг, но не мог уснуть. Ворочался, менял позы, но каждый раз, закрывая глаза, чувствовал, что за ним наблюдают из окна или из-за двери. Это чувство не проходило, даже когда он открывал глаза и проверял, что никого нет. Устав от этого гнетущего ощущения, он схватил подушку и побежал в комнату Цзян Чэна. Раньше, пару месяцев назад, он прятался у Яньли, когда боялся, но Цзян Чэн прогонял его, едва тот стучался. Он никогда не объяснял, почему вдруг стал избегать его, хотя с самого приезда они часто спали вместе и даже дремали днём. Осторожно открыв дверь, он убедился, что Цзян Чэна нет. С надутыми губами он вошёл в пустую комнату, но сразу почувствовал себя спокойнее — всё вокруг пахло Цзян Чэном. Устроившись на кровати с подушкой брата, укрывшись одеялом, он мгновенно уснул. Он не знал, сколько проспал, но проснулся, почувствовав, как кто-то убирает прядь волос с его лица. Не открывая глаз, он знал, кто это. — Ты долго не возвращался, — сонно пробормотал он. — Иди в свою комнату, я провожу, — сказал Цзян Чэн, пытаясь стянуть одеяло, но Вэй Ин вцепился в него. — Нет, — упрямо возразил он. — Вэй Ин, вернись. Мы уже не малыши, чтобы спать вместе, — попытался вразумить его Цзян Чэн. — Мы всё ещё дети, А-Чэн. Почему ты прогоняешь меня? Ты теперь меня ненавидишь? — Он сел, глядя на брата, стоящего у кровати, с смесью возмущения и грусти. — Что? Нет, просто… — Цзян Чэн вздохнул. — Слушай, ты омега. Ты не должен спать с альфой, который не твой партнёр. Это неправильно. — Но ты мой брат! Что плохого, если я сплю с тобой? — Он надул губы и отвёл взгляд на одеяло. — Ты ненавидишь, что я омега? — Омега или нет, ты Вэй Ин. Я просто не хочу, чтобы ты потерял лицо перед другими. Не хочу, чтобы говорили, будто ты… доступный. — Доступный? — Цзян Чэн понял, что брат действительно не понимает, о чём речь. То ли он был слишком наивен, то ли слишком толстокож. — Забудь. Ты не будешь тут спать. — Нет, не хочу, — возразил Вэй Ин. Цзян Чэн нахмурился и скрестил руки, молча спрашивая, почему тот капризничает. — Я не могу уснуть. Сегодня не хочу быть один. Мне кажется, что кто-то влезет в окно, пока я сплю, и… — Его пробрала дрожь, когда он вспомнил тот отвратительный альфа-аромат. Цзян Чэн понял, о чём он. Аромат Вэй Ина вдруг стал резким, пропитанным страхом. Вздохнув, он отошёл, взял тунику для сна и переоделся за ширмой. Вэй Ин удивился — неужели он оставит его одного в своей комнате? — Подвинься, — сказал Цзян Чэн, вернувшись и забираясь на кровать. Вэй Ин послушно освободил место. — Если пнёшь меня, сломаю тебе ноги, — полушутя пригрозил он. — Буду вести себя хорошо. Спокойной ночи. — М-м. Они легли по разные стороны, но посреди ночи переплелись руками и ногами. Цзян Чэн обнимал Вэй Ина за талию, а тот уютно спал у него на груди.