Омега Юньмэн Цзян

На следующее утро Цзян Чэн не отходил от Вэй Ина, занимая его тренировками или играми вместе с друзьями. После вчерашнего происшествия никто из них не хотел разлучаться, особенно Цзян Чэн. Если ему нужно было ненадолго отлучиться, он поручал Хуа Цяну и Ли Жуну не оставлять Вэй Ина одного, пока он не вернётся. Вэй Ин поддразнивал его, называя чересчур заботливым братом, за что получал дружеские тычки по голове или руке. В полдень Цзян Чэн покинул группу, сказав, что у него дела с отцом. Все пообещали остаться в пределах секты и поиграть до обеда. Цзян Чэн никогда не забудет вчерашний день. Он злился, просто вспоминая об этом. Отец сделал ему замечание за рассеянность на уроках, но он не мог сосредоточиться. Ему казалось, что он задыхается, что что-то не так. Он хотел попросить отца отправить кого-нибудь за Вэй Ином к ужину, но не успел ничего сказать — по шее пробежали мурашки. Он выбежал из павильона. Отец, обеспокоенный, последовал за ним, спрашивая, что случилось, но Цзян Чэн не ответил. Он быстро спросил у стражника, где Вэй Ин. Тот сказал, что слышал, будто Вэй Ин опять нашалил и сбежал в посёлок, но к этому времени он уже должен был вернуться. Услышав это, Цзян Чэн бросился за пределы пристани. Фэнмянь последовал за ним с двумя старшими учениками. Стражник упомянул, что Вэй Ин всё ещё не вернулся, и это вызвало тревогу. Цзян Чэн бежал по улицам, мимо открытых чайных, ресторанов и винных лавок. Он инстинктивно принюхался, пытаясь уловить аромат Вэй Ина, но среди множества запахов его не нашёл. Спокойно он пошёл от рынка к пристани, по привычному маршруту. Возможно, Вэй Ин столкнулся с собакой, свернул не туда и теперь застрял на дереве. Увидев вдали стены секты, он уловил слабый аромат Вэй Ина, смешанный с двумя незнакомыми запахами. Он хотел попросить отца разделиться и проверить два переулка по бокам, но вдруг услышал голос. Это был Вэй Ин. Он сказал об этом отцу, но тот ничего не услышал. Тем не менее, Фэнмянь велел ему идти туда, откуда, как ему показалось, доносился голос. Жажда найти Вэй Ина была так велика, что Цзян Чэн побежал так быстро, что оторвался от отца. Охваченный яростью, он увидел брата, придавленного ногой взрослого альфы, а рядом — второго. Сам факт, что они посмели его тронуть, пробудил в нём жажду крови. Он схватил с пояса маленький кнут, с которым тренировался днём, и, к своему удивлению, направил в него духовную энергию, создав уменьшенную, но грозную версию Зидияня. Мир окрасился красным, и он не осознавал, что делает, пока Вэй Ин снова не позвал его. Тот уже не лежал связанным на земле, а стоял рядом с другим альфой. Цзян Чэн чуть не набросился на него, но узнал одежду секты. Он лишь обнял брата, не понимая ни чувств, охвативших его, ни желания спрятать Вэй Ина в своей комнате, чтобы никто не причинил ему вреда. Оставив Вэй Ина в его комнате, чтобы тот помылся и ему обработали раны, Цзян Чэн направился в тюрьму, где отец был с двумя альфами. Руки Фэнмяня были красными от крови, а лица тех альф — изуродованными. Это не удивило Цзян Чэна — он сам хотел переломать им ноги. Той ночью у него был долгий разговор с отцом о случившемся. Вэй Ин, его любимый брат, был омегой — это он знал, но не понимал, что это значит. Отец объяснил, что омеги по природе — спутники альф, но много лет назад общество считало их лишь инкубаторами для рождения альф или других омег. Омег часто продавали за большие деньги или для укрепления связей с богатыми семьями, не спрашивая их согласия. Женщины-омеги страдали меньше, так как их «нормальная» природа, красота и аромат отличали их от бет. Многие жили хорошо, но с мужчинами-омегами было иначе. Их считали изгоями: мужское тело с возможностью вынашивать детей. Они были невероятно красивы, их часто принимали за женщин из-за маленького роста, узкой талии и широких бёдер. Их продавали как товар, заставляли рожать детей для разных альф подряд, если того хотел их «хозяин». Многие умирали молодыми от жестокого обращения или сами лишали себя жизни. В бедных семьях, где рождались омеги, их нередко убивали в младенчестве, считая обузой и «дорогой» ношей. Поэтому мужчины-омеги стали редкостью, превратившись в драгоценные жемчужины, которые богатые торговцы, лидеры или императоры хотели иметь в гаремах или как трофеи, подчёркивающие их статус и богатство. Цзян Чэн чувствовал тошноту, слушая это. Как кто-то мог считать человека вещью? Мысль, что кто-то хотел утащить его брата в такой ад, заставляла его кипеть от ярости. Низкое рычание вырвалось из его горла. Отец утешил его, сказав, что он должен защищать брата. Цзян Чэн и без того собирался это делать, даже без просьб. Вэй Ин не был вещью, он был семьёй. И его омежья природа не делала его покорным или слабым. Цзян Чэн знал его: Вэй Ин был силён и талантлив в культивации. Он сам сражался с теми подонками, защищаясь, и почти преуспел, если бы не деревянный ящик, брошенный в его маленькую спину.

***

В полдень Цзян Фэнмянь организовал публичное наказание на площади посёлка. Он отправился туда, не сказав ничего Вэй Ину, оставив его под присмотром двух друзей. Только они знали, почему он отлучился на пару часов. Суд был быстрым и ясным. Многие жители возмутились действиями осуждённых альф: они знали Вэй Ина как маленькое солнышко Юньмэна, всегда готового помочь или поделиться купленным с другими детьми. Но некоторые были недовольны, называя его просто омегой, которому суждено следовать своей судьбе. Цзян Фэнмянь отбросил своё обычное спокойное выражение и улыбку, окинув всех холодным взглядом. Он громко и чётко заявил, что следующий, кто нападёт на омегу или любого из его детей, понесёт такое же наказание, как эти люди. Двух альф обезглавили мечом самого главы Цзяна. Цзян Чэн смотрел, как отец казнит этих подонков, с таким же холодным взглядом. Никто не оплакивал погибших. Их останки очистили духовной энергией и захоронили в общей могиле. — Испугался? — спросил отец, глядя на него с грустной улыбкой, пока они возвращались в секту. — Нет, они это заслужили, — ответил Цзян Чэн, бросив взгляд на отца. — Я бы наказал их медленнее. — Нет, А-Чэн. Даже если они совершили непростительное, нельзя заставлять другого человека страдать. — Если у них хватило наглости тронуть моего… моего брата, не хочу даже думать, что они делали с другими омегами, — он замялся, не зная, что собирался сказать. — Почему в секте нет омег? — решил он сменить тему, вспомнив, что Вэй Ин — первый омега, тренирующийся с ними. — Большинство обучают омег, чтобы они стали хорошими жёнами, — с грустной улыбкой ответил Фэнмянь. — Их воспитывают, как юных дам. — Даже мужчин? — Цзян Чэн удивился, увидев, как отец кивнул. — Тогда почему Вэй Ин не пошёл по этому пути? Сестра тоже не тренируется как культиватор… У неё сильное золотое ядро, но она не занимается с нами. — Твоя сестра сама выбрала этот путь. Ей не нравятся бои. То, что она альфа, не значит, что она должна быть как твоя мать или я. Она хочет спокойной жизни, любить кого-то, создать семью и защищать её. А-Ли выбрала этот путь, а А-Ин — другой. Он захотел стать культиватором, чтобы помогать другим, и я позволил. Посмотри на результаты: ты, А-Чэн, и А-Ин — сильнейшие ученики Юньмэна, — гордо улыбнулся Фэнмянь, отчего щёки юного альфы слегка порозовели. — Мы… усердно тренировались, чтобы ты нами гордился, — пробормотал он. — Я всегда буду вами гордиться, — ответил Фэнмянь, входя в главный зал. Он остановился, серьёзно посмотрев на сына. Цзян Чэн тут же принял твёрдую стойку, зная, что слова отца будут важными. — Цзян Чэн. — Да, — он сделал уважительный поклон. — Ты показал зрелость альфы, защищая другого ученика, принимая верные решения и действуя хладнокровно, когда нужно. Хоть ты ещё не достиг совершеннолетия, я дарую тебе имя учтивости, — Цзян Чэн удивлённо посмотрел на отца. — Цзян Чэн, Цзян Ваньинь, ученик и будущий лидер Юньмэн Цзян. — Да! — воскликнул он. — Эй~ — раздался голос, прервавший их. Оба альфы обернулись и увидели Вэй Ина с озорной улыбкой, а за ним — двух молодых альф, тяжело дышащих, пытающихся отдышаться. — Значит, Цзян Чэн теперь Ваньинь-гэгэ, — подойдя, Вэй Ин повис на шее брата, чтобы подразнить его. — Называй меня с уважением, глупый, — Цзян Чэн потянул Вэй Ина за щёки, вызвав смех у омеги. — Что ты тут делаешь? — Искал тебя, но тебя не было. Когда почувствовал твой аромат, побежал сюда, — Цзян Чэн посмотрел на друзей, валяющихся на полу, потных и уставших. — Разве вы не должны были следить за ним, пока я не вернусь? — Молодой господин, — начал Хуа Цян, глядя на друга, почти потерявшего сознание. Он не стал бы звать Цзян Чэна по имени теперь, когда тот получил имя учтивости, тем более в присутствии главы. — Вэй-шимей пытался бежать за вами в посёлок. Мы весь день не давали ему прыгать через стены. — Не драматизируйте, мы просто немного побегали, — ухмыльнулся Вэй Ин, не отпуская Цзян Чэна. — Скажу госпоже Юй, что вы прогуливаете тренировки, если не можете за мной угнаться. — Что?! — воскликнули альфы. Фэнмянь рассмеялся над этой сценой, но его поразило, как естественно Цзян Чэн и Вэй Ин держатся вместе. Цзян Чэн обнимал Вэй Ина за талию, даже ругая его за шалости или за розыгрыши над другими альфами, и не отпускал. А ещё был вчерашний случай: Цзян Чэн почувствовал, что Вэй Ин в опасности, когда никто другой этого не знал. Голос, который он услышал, явно был зовом омеги к своему альфе, ведь сам Фэнмянь ничего не услышал, пока они не оказались ближе. А теперь Вэй Ин нашёл Цзян Чэна по его аромату, вероятно, с другого конца секты, судя по измученным друзьям. Неужели Вэй Ин уловил аромат Чэна с такого расстояния? Неужели они инстинктивно признали друг друга парой? Нет, они слишком молоды для пробуждения таких инстинктов. Его мысли прервал аромат, достигший его носа. Это был его сын, окруживший Вэй Ина своими феромонами, и тот отвечал своими. Молодые альфы не выглядели обеспокоенными, словно привыкли к этому. Фэнмянь смутно услышал, как Вэй Ин сказал, что они пойдут играть перед обедом. Он лишь кивнул, глядя, как они уходят, держась за руки, а за ними следуют два других альфы. — Пора их разлучить, — вздохнул он с сожалением.

***

Никто в секте не обсуждал казнь двух альф — глава Цзян лично попросил не говорить об этом Вэй Ину. Когда через три дня после случившегося вернулись госпожа Юй и Яньли, обе были в ярости. Госпожа Юй заявила, что хотела бы оживить этих подонков, чтобы забить их до смерти своим Зидиянем, возмущаясь их наглостью нападать на ученика Юньмэн Цзян. Однако ни её дети, ни муж не совсем поверили этим словам — все знали, что матриарх втайне привязана к Вэй Ину. После возвращения альф Вэй Ина вызвали оба лидера. Они объяснили, что он достиг возраста, когда нужно начать специальные уроки, чтобы научиться справляться со своей жизнью как омеги. Через несколько лет он вступит в опасный этап, и они хотят, чтобы он избежал таких случаев, как тот вечер. Госпожа Юй также строго указала, что он больше не может пробираться в комнату Цзян Чэна посреди ночи, если боится. Это, по её словам, неподобающее поведение для омеги и оскорбление для альфы. Фэнмянь попытался смягчить её слова, пояснив, что после уроков Вэй Ин поймёт позицию жены, но заверил, что ничего не изменится между братьями. Они смогут продолжать тренироваться и учиться вместе, но спать в одной постели, как в детстве, больше нельзя. Скрепя сердце и едва сдерживая слёзы, Вэй Ин согласился. Неприятное чувство в животе заставило его весь день не отходить от Цзян Чэна. Хотя он и не так часто прятался в комнате брата-альфы, ему казалось, что его отталкивают, и эта мысль ему не нравилась. Цзян Чэн позволил ему висеть на себе, предвидя этот каприз.

***

Через неделю Вэй Ин впервые посетил урок в одиночестве. Его преподавала молодая омега, рассказывавшая о повседневной жизни омег. Вэй Ин не узнавал её и не помнил, чтобы видел на тренировочных полях, но её одежда была тех же цветов, что и его. Она носила изящный ханьфу из шёлка пурпурного и белого оттенков, без вышивки лотоса и без колокольчика с девятью лепестками. На ней был лишь кулон размером с печать с нарисованным эмблемой Юньмэна. По её аромату Вэй Ин понял, что она, должно быть, часто рядом с альфой, ведь пахла так же, как он сам после целого дня с Цзян Чэном. Сказать, что урок был скучным, нельзя. Вэй Ин узнал много нового о своём теле: что-то было интересным, а что-то травмировало. Мысль о том, что он может иметь детей, воодушевила его — он мечтал о большой семье, когда вырастет. Но эта прекрасная картина рухнула, когда он услышал о периоде жара и о том, как его тело будет реагировать на первые признаки течки. Первая лекция была посвящена течке, и это ему совсем не понравилось. Мысль о том, что три дня он будет заперт из-за сильной лихорадки, ослабев настолько, что не сможет стоять, и охваченный плотскими желаниями к альфе, заставила его хотеть сбежать. У него возникли вопросы: он вспомнил нападение тех альф и спросил о словах, которые они сказали. Увидев, как омега-преподавательница одновременно опечалилась и рассердилась, он понял, что это не к добру. — Я отвечу на это на следующем уроке. На сегодня хватит. Это много информации, дай своей голове её усвоить, — сказала она с тёплой улыбкой. — Старшая сестра, спасибо за урок, — Вэй Ин сложил ладони и поблагодарил, а затем задал вопрос, который его мучил: — Сестра, вы не ученица? — Нет, юный Вэй, — мягко улыбнулась она. — Я замужем за членом секты, поэтому мой знак отличается от вашего, — она показала кулон, обозначавший её принадлежность к секте, но не как ученицы. — Я замужем за одной из твоих старших боевых сестёр. — О! Значит, вы замужем за альфой, — она кивнула. — Если вы замужем, у вас уже есть дети? — Да, маленький альфа. Скоро ему исполнится два года, мой милый А-Бао. — Как мило, поздравляю! Когда вырасту, тоже женюсь и заведу много детей. — Юный Вэй хочет большую семью? — Он энергично кивнул. — Тогда надеюсь, что к тебе придёт достойный альфа, который будет тебя любить. Слышала, что юный Вэй очень силён и главный ученик. — Верно, я самый быстрый и лучший в стрельбе из лука, — гордо заявил он, шагая по коридорам. — Это большая честь. Желаю тебе успеха на пути культивации, юный Вэй. — А-Сяо, — позвал голос. Оба омеги увидели альфу в одежде секты, державшую на руках младенца в белой тунике с вышитыми лотосами. — Как прошёл первый урок, юный Вэй? — улыбнулась она, глядя на него рядом с женой. — Мэйфэнь-шицзе! Это вы замужем за моей учительницей? — Альфа кивнула, улыбаясь. — Поздравляю, ваш малыш такой милый, — Вэй Ин взял крохотную ручку ребёнка. — Привет, я Вэй Ин. Когда подрастёшь, будем много играть. Попрощавшись с парой, Вэй Ин ушёл с широкой улыбкой. Он заметил, как аромат старшей боевой сестры окутывал аромат его учительницы-омеги, а та отвечала своим. Они шли близко: альфа обнимала омегу за талию, а та качала младенца на руках. Трогательная картина. Вэй Ин медленно шёл, обдумывая эту сцену. Но, уловив аромат лотоса, он остановился, принюхался и, определив направление, побежал по коридорам. На тренировочном поле он увидел знакомый силуэт. В павильоне сидела госпожа Юй с двумя служанками. Цзян Чэн выглядел потным и уставшим, отчего его аромат был таким сильным. Его окружали четыре старших ученика, тоже измотанные, с потрёпанной одеждой. Заметив кнут в руке Чэна, Вэй Ин понял, что это тренировка под руководством госпожи Юй. Тихо войдя в павильон, он вежливо поклонился госпоже Юй, получив в ответ лёгкий кивок. Он сел рядом, молча наблюдая за тренировкой Цзян Чэна. Про себя он подбадривал Чэна, видя, как тот уворачивается от атак альф, используя кнут, чтобы захватывать их запястья или лодыжки и сталкивать друг с другом. Кнут не искрил духовной энергией, как в ту ночь, — вероятно, госпожа Юй запретила это, чтобы не ранить учеников. — Это всё, на что ты способен?! — крикнула госпожа Юй посреди боя. — Покажи, как ты направляешь энергию в этот кнут! Значит, Цзян Чэн не мог повторить тот случай. Вэй Ин видел его разочарование: он рычал, взмахивая кнутом, но энергия не проявлялась, лишь слабые искры мелькали в его руке. Вэй Ин чуть не бросился в бой, когда альфа едва не задел Чэна мечом. Но госпожа Юй схватила его за ворот одежды, легко подняв в воздух. — Не вмешивайся, он должен научиться сам, — сказала она, не глядя на него. Вэй Ин тихо заскулил, не желая, чтобы брата ранили. Мысль об этом раздражала его. Невольно он начал издавать тихие звуки недовольства. Госпожа Юй посмотрела на него с удивлением, но не отпустила. В тот момент, когда Вэй Ин заскулил, Цзян Чэн обернулся к ним, издал угрожающее рычание, и кнут окутался духовной энергией. Сверкающий хлыст с треском ударил по земле, поразив всех своей силой. — Не останавливаться! — приказала госпожа Юй старшим альфам. Те атаковали с удвоенной силой, понимая, что иначе кнут оставит их в беде. Один получил удар по спине, его одежда чуть не загорелась, другой отлетел за павильон. Госпожа Юй была поражена силой и яростью сына, но что вызвало этот взрыв? Аромат персиковых цветов заставил её взглянуть на Вэй Ина, всё ещё висящего в её руке. Он выглядел восторженным, его аромат выражал одобрение. Удивлённая, она видела, как сын расправился с четырьмя учениками: один лежал за павильоном, трое других — на земле, не в силах встать. Цзян Чэн медленно подошёл к ним, кнут всё ещё искрился энергией, а его аромат был угрожающим. Как только госпожа Юй отпустила Вэй Ина, тот бросился к брату. Цзян Чэн уронил кнут и крепко обнял омегу, вцепившись в его талию и уткнувшись лицом в его шею. Вэй Ин слегка опешил от действий брата, но не сопротивлялся, обнял его в ответ и погладил по голове, говоря, что тот был невероятен. — Это было потрясающе! Научи меня так двигаться! — Он чуть не подпрыгивал от восторга, но Цзян Чэн крепко держал его. — Вэй Ин… — выдохнул он, уткнувшись в его шею. — Эй, хватит, это щекотно, — засмеялся Вэй Ин, чувствуя, как нос Цзян Чэна трётся о его шею. — Хватит, прекратите, — не выдержала госпожа Юй. Она схватила обоих за воротники, разъединив их. Вэй Ин, смеясь, повис в воздухе, а Цзян Чэн зарычал на неё. — А ты не рычи на меня, — нахмурилась она, глядя на сына, который отвёл взгляд. Не отпуская их, госпожа Юй потащила Цзян Чэна и, держа Вэй Ина над землёй, привела в главный зал, где был Фэнмянь. Тот, забавляясь и слегка удивлённый, предположил, что Вэй Ин снова нашалил, и жена поймала его на месте. Улыбнувшись, он смотрел, как она почти швырнула детей перед собой. Цзян Чэн выглядел раздражённым, Вэй Ин сиял улыбкой, а госпожа Юй стояла позади с руками на груди и тем же выражением, что у сына. — Как прошли ваши уроки сегодня? — начал Фэнмянь, видя, что никто не заговорит. — Я многому научился! Моя учительница — омега, замужем за старшей боевой сестрой-альфой. У них милый малыш, — взволнованно жестикулировал Вэй Ин. — Дядя Мянь, дядя Мянь! Ты знал, что я могу иметь детей? — Он потёр живот маленькими руками. Фэнмянь кивнул с улыбкой, а Цзян Чэн удивлённо посмотрел на брата. — Когда вырасту, тоже хочу много детей. — А твои тренировки, сопляк? — строго спросила госпожа Юй. — Буду тренироваться упорно, чтобы стать лучшим культиватором, — гордо заявил Вэй Ин. — Но когда вырасту, тоже хочу жениться и создать семью, как шицзе, — широко улыбнулся он. — Как ребёнок оказывается внутри тебя? — Цзян Чэн уставился на брата. — Учительница сказала, что для этого нужен альфа, но не вдавалась в подробности. Сказала, что объяснит на следующем уроке. Но когда я найду альфу, который будет любить и заботиться обо мне, это будет лучшее время для детей. — О… — протянул Цзян Чэн. — Хуа Цян симпатичный, — задумчиво сказал Вэй Ин, скрестив руки. — И заботится обо мне, только не такой сильный, как я, это минус. Ли Жун тоже мне нравится, он весёлый и ест то же, что я, но тоже не такой сильный… — Он посмотрел на госпожу Юй. — Хочу жениться на сильной альфе, как госпожа Юй. Госпожа Юй чуть не поперхнулась, её служанки плохо скрыли смех, прикрыв рты, как и Фэнмянь. Цзян Чэн задумался над словами брата, и мысль, что кто-то из друзей женится на Вэй Ине, его раздражала. Он не знал, как появляются дети — может, от поцелуя? Но образ друзей, целующих Вэй Ина, ему не нравился. — Нельзя жениться на любом альфе только потому, что он симпатичный, — нахмурился Цзян Чэн. — Альфа, который захочет на тебе жениться, сначала должен победить меня. — Ох, мой брат такой заботливый, — Вэй Ин подскочил к Чэну, усевшись рядом, обнял его за руку и потёрся щекой о его щеку. — Но если они не могут победить меня, сомневаюсь, что одолеют Цзян-гэгэ… А? — Вэй Ина снова оттащили от брата и усадили на небольшом расстоянии. — Держи дистанцию, — твёрдо сказала госпожа Юй. Заметив вопросительный взгляд Вэй Ина, она продолжила: — Омега не должен так висеть на альфе или сидеть рядом. Это аморально и неправильно. Тебе не объяснили? Если ты так близко подходишь к альфе, они могут подумать, что ты принимаешь их как пару. — Да, мне говорили, но Цзян Чэн — мой брат. Я думал, с А-Чэном это не важно. Фэнмянь и госпожа Юй переглянулись. Он был серьёзен! Вэй Ин называл Цзян Чэна братом, но их поведение… определённо не было братским. Фэнмянь предположил, что это из-за их детской наивности. Глава Цзян отпустил детей играть. Они ушли, смеясь и споря, кто сильнее или ловчее. Когда лидеры остались наедине, госпожа Юй села напротив мужа. — Они ещё слишком наивны, — устало улыбнулся Фэнмянь. — Ты знал, правда? — спросила она, и муж кивнул. — Когда ты понял, что они… — В ту ночь, когда А-Ина чуть не похитили. А-Чэн первым почувствовал неладное и нашёл его. Даже мой нюх не уловил его раньше. — Их нужно разлучить, — серьёзно сказала она. — Тебя беспокоит, что они могут быть вместе в будущем? — Удивлённый её отрицательным жестом, он ждал пояснений. — Ты лучше всех знаешь, что альфы развиваются раньше омег. Цзян Чэн сегодня вёл себя странно на тренировке, — она рассказала о том, как он не мог направить энергию в кнут, пока не появился Вэй Ин, о том, как они звали друг друга «голосом» и их ароматы взаимодействовали. — Они уже выбрали друг друга, но, как ты сказал, слишком молоды, чтобы это понять. Если Цзян Чэн нападёт на Вэй Ина, тот будет травмирован и не захочет быть с ним, а лишь станет зависимым по инстинкту. А если он отметит его в таком юном возрасте… — Госпожа Юй коснулась шрама от укуса на шее, едва заметного, но всё ещё там. — Верно, нельзя позволить им поддаваться инстинктам, — Фэнмянь тоже коснулся своей метки, более свежей, чем у жены. Его глаза блеснули, встретив её взгляд. — Пусть всё развивается естественно. А-Чэн будет защищать А-Ина, но мы должны научить его контролировать себя и объяснить, что будут дни, когда им нельзя быть рядом. — Я займусь этим. Через три дня Цзян Чэн начнёт уроки самоконтроля с другими учениками. — А А-Ин? — Фэнмянь встал и подошёл к жене. Одним движением руки он закрыл окна и двери зала порывом ветра. — Я подготовлю всё для него, — ответила она, глядя, как Фэнмянь садится ей на колени, обнимая её за шею. — Понял, — его милая улыбка сменилась озорной, а в глазах загорелся похотливый огонёк. — Ещё рано. — Не важно. Дети играют, и я велел не беспокоить меня до ужина…

***

На протяжении оставшейся недели Вэй Ин посещал уроки о природе омег. Его учительница рассказывала, как прекрасно быть омегой, но также предупреждала об опасностях. Он узнал трагическую историю своего вторичного пола и не смог сдержать слёз. Учительница подумала, что он плачет от грусти, но Вэй Ин объяснил, что это от ярости: омеги — не предметы, а люди, такие же, как все. Старшая омега утешила его, и он поклялся стать сильнейшим в своём поколении, чтобы доказать, что омега может быть равным бете или альфе. Он больше не позволит запугать себя ни грязными словами, ни попытками сломить. Он также понял, почему его пытались похитить, и эта мысль заставила его содрогнуться. Узнав, что кто-то мог желать его тело, чтобы удовлетворять альф и заставлять рожать против воли, он испытал сильный страх. Во время урока, когда ему рассказали об этом, он инстинктивно захотел спрятаться под одеялом Цзян Чэна или искать защиты в объятиях брата. Тема секса оказалась для него самой интересной, хотя учительница не вдавалась в подробности. Она объяснила процесс размножения с помощью книги с изображениями, показывающими, как работает тело омеги. Вэй Ину картинки не понравились, но он понял суть. Ему нужно будет раздвинуть ноги, его вход подготовится при стимуляции, выделяя естественную смазку, чтобы избежать боли, а затем альфа должен будет вставить свой… — Что?! — Вэй Ин покраснел до ушей, недоверчиво глядя на силуэт эрегированного пениса альфы с набухшим узлом и тонкими линиями, указывающими названия частей. — Это не влезет! И… это будет больно! — Успокойся, дорогой, — мягко сказала учительница. — Это естественный процесс. Первый раз может быть немного больно, но это нормально. У женщин-альф и бет тоже бывает «боль», когда ломается их девственная плева — тонкая плёнка у входа. Она рвётся при проникновении альфы или беты, вызывая небольшое кровотечение. Это не опасно, просто знак, что это твой первый раз. Свою девственность ты должен отдать, когда будешь женат. Таковы правила для юных господ, таких как ты. Никому нельзя позволять пользоваться тобой, будь то альфа или бета. Понял? — Да, понял, — ответил он, глядя, как учительница убирает книгу. Урок наконец закончился. — Учительница Сяо, вам тоже было больно в первый раз? — Его невинный вопрос заставил омегу покраснеть. — Да… юный господин, но это естественно, — она слегка кашлянула, чтобы голос звучал спокойнее. — Эм… начало проникновения болезненно, но лишь на миг. Твой альфа должен быть осторожен в первый раз, дать тебе привыкнуть, и только потом вы сможете продолжить. — Вам нравится? — Простите? — Нравится ли вам делать это с вашей женой? — Юный господин, — простонала она, смущённо закрыв лицо длинными рукавами ханьфу. — Да… это приятно, и… помогает, когда я в течке, или когда она уезжает на ночные охоты на несколько дней. — Важно ли, чтобы альфа постоянно отмечала омегу? — Вэй Ин вспомнил урок о метке, когда альфа кусает омежью железу у основания шеи во время спаривания. Эта метка сигнализировала, что омега уже связан, и создавала эмоциональную связь между парой. — Да, это важно. Укус не только даёт эмоциональную уверенность, показывая, что пара приняла друг друга, но и снижает наш аромат для других альф, делая нас «менее привлекательными». Например, юный господин Цзян часто окутывает тебя своим ароматом, чтобы защитить от других альф. Это естественно в семьях: отец, мать или брат покрывают омегу своим ароматом, показывая, что он под защитой и не одинок. — О, вот почему, когда мне страшно или что-то беспокоит, я всегда ищу А-Чэна. Потому что он заботится обо мне. — Верно, у вас прекрасные братские отношения. Инстинкт альфы юного господина Цзяна побуждает его защищать тебя. С ним рядом вряд ли кто-то посмеет тебе навредить. — Понял… — Есть ещё вопросы, юный господин? — Они стояли у двери павильона, где проходили его частные уроки, ведь он был единственным молодым омегой в секте. — Нет, вроде всё, — ответил он, играя с колокольчиком лотоса. — Тогда я удаляюсь, — она поклонилась. — Если возникнут вопросы, запиши их, и мы разберём на следующем уроке. — Да! Спасибо, учительница! — Он поклонился и, перед тем как убежать, добавил. — Передайте привет жене и А-Бао! Оба омеги разошлись с улыбками. Сяо не знала о близости Цзян Чэна и Вэй Ина и не видела, как территориально ведёт себя Цзян Чэн, когда Вэй Ину угрожает малейшая опасность или его окружают незнакомые старшие альфы. Для неё они были просто братьями, заботящимися друг о друге. Она думала, что Вэй Ин так же близок с Яньли, ведь их часто видели вместе в павильоне молодой альфы. Как же она ошибалась. Её слова могли запутать Вэй Ина, когда его инстинкты начнут проявляться с возрастом.

***

Цзян Чэн посещал уроки самоконтроля над своими альфа-инстинктами. Он понял, что должен стать сильным и в этой области, чтобы защищать брата. Если слова учителя правдивы, то опасность, которую будет представлять Вэй Ин во время своей будущей течки в окружении множества альф, включая его самого, сделает защиту сложной задачей. Он не хотел видеть брата плачущим из-за нападения, особенно если нападающим окажется он сам. Ему нужно научиться противостоять сладким ароматам омеги в течке, чтобы помочь ему в случае опасности, будь то внутри секты или за её пределами, вдали от родителей, которые их оберегают. После уроков братья обычно встречались на тренировочном поле с другими учениками, но в тот день некоторые избегали подходить к Вэй Ину или сражаться с ним. Заметив это, он раздражённо спросил, почему они не нападают, если они тренируют боевые искусства. Многие ответили, что знают, что он омега, и не должны его бить, так как он «хрупкий». Постепенно они начали собираться вокруг Вэй Ина. Цзян Чэна поблизости не было, но Хуа Цян и Ли Жун стояли рядом, хотя их присутствие не было таким внушительным, как у юного наследника. — Хрупкий? — возмутился Вэй Ин, толкнув одного из молодых альф. — Я могу победить тебя с одной рукой, привязанной за спину! — прорычал он, вызывая на бой. — Это неправильно, я не буду с тобой драться. Это как бить девочку, — альфа отступил, сопротивляясь вызову. — Я не девочка! Я мужчина! — Вэй Ин в ярости ударил его кулаком в лицо. — То, что я омега, не делает меня хуже тебя! — Знай своё место! — Альфа восстановил равновесие и попытался ударить Вэй Ина, но тот легко увернулся от первого удара и последующих. — Видишь? Я же сказал, я сильнее тебя, — самодовольно ухмыльнулся Вэй Ин, уклоняясь без труда. Он пригнулся, избежав очередного удара, и подсечкой сбил противника с ног. — Ты не должен бросать вызов альфе! — вмешался другой альфа-ученик, пытаясь схватить Вэй Ина сзади в захват. — Знай своё место и вали с поля. Иди учись готовить или вышивать. — Готовить? Я приготовлю твои яйца! — возмущённо прорычал Вэй Ин. Благодаря своему низкому росту он использовал преимущество, ударив затылком в подбородок альфы. Хотя это и было больно, он обернул это в свою пользу, вырвался из захвата и нанёс удар в акупунктурную точку на груди, оглушив противника. Сбив двух первых, он столкнулся с новыми. Вэй Ин низко зарычал и начал драться с тремя другими учениками. Хуа Цян присоединился к бою, а Ли Жун, воспользовавшись суматохой, сбежал за помощью.

***

На тренировочном поле Вэй Ин заметил, что некоторые ученики избегают с ним сражаться. Раздражённый, он спросил, почему они не нападают. Они ответили, что знают, что он омега, и не должны бить «хрупкого». Ученики окружили его. Цзян Чэна не было, но Хуа Цян и Ли Жун стояли рядом. — Хрупкий? — возмутился Вэй Ин, толкнув одного из альф. — Я могу победить тебя с одной рукой за спиной! — прорычал он. — Это неправильно, я не буду драться. Это как бить девочку, — отступил альфа. — Я не девочка! Я мужчина! — Вэй Ин ударил его в лицо. — То, что я омега, не делает меня хуже! — Знай своё место! — Альфа попытался ударить, но Вэй Ин увернулся. — Видишь? Я сильнее, — ухмыльнулся он, сбив противника подсечкой. — Ты не должен бросать вызов альфе! — Другой альфа схватил его сзади. — Вали с поля, иди готовить или вышивать. — Готовить? Я приготовлю твои яйца! — рявкнул Вэй Ин, ударив затылком в подбородок альфы и нанеся удар в акупунктурную точку на груди, оглушив его. К бою присоединились ещё трое. Хуа Цян вступил в схватку, а Ли Жун сбежал за помощью. Цзян Чэн, получив сообщение от слуги о встрече с Яньли, увидел запыхавшегося Ли Жуна. — Что случилось? — спросил он. — Вэй-шимей дерётся! — выкрикнул Ли Жун. — Хуа Цян помогает, но их много! Цзян Чэн бросился к полю, где увидел Вэй Ина с синяком на лице, удерживаемого альфой сзади, пока другой пытался его ударить. Вэй Ин выбил тому два зуба ударом в подбородок. Хуа Цян был прижат к земле двумя альфами. — Прекратите! — кричал Хуа Цян. — Цзян Чэн размажет вас, когда узнает! — Ха! Нам не страшно! — Самый крупный альфа схватил Вэй Ина за волосы. — Думаешь, раз ты невеста юного Цзяна, мы боимся тебя бить? Посмотри на себя! — Вэй Ин плюнул ему в лицо. — Десять против двоих, так любой сможет, — прорычал он, но вдруг удивлённо повернулся в сторону. — Ты! — Альфа не успел ударить Вэй Ина по другой щеке, когда угрожающий аромат Цзян Чэна достиг всех. Беты зашептались, альфы отступили. Тот, что держал Вэй Ина, отпустил его, и он упал. Другой, с поднятым кулаком, сглотнул, увидев Цзян Чэна, чьи аметистовые глаза угрожающе блестели. — Хуа Цян, — позвал Цзян Чэн. Тот подтащил Вэй Ина к нему. — Кто начал? — Его спокойный голос пугал всех. Многие альфы опустили головы, признавая сильнейшего, но один, пытавшийся ударить Вэй Ина, упрямо держался. — А-Чэн… — начал Вэй Ин, но замолчал под холодным взглядом брата. Ли Жун дал ему платок, указав на кровь на разбитой губе. — Никто не ответит? — Цзян Чэн шагал перед альфами, и те невольно опустились на колени. — Нет… мы не дрались, — тихо сказал один. — Да… просто… тренировались, — сглотнул другой, что удерживал Хуа Цяна. — Это вы называете тренировкой?! — Цзян Чэн указал на Вэй Ина с опухшим лицом, разбитой губой и грязной одеждой. Хуа Цян выглядел хуже: подбитый глаз, кровоточащая губа, лицо в ссадинах и укус на руке. Вэй Ин начал перевязывать его платком. — Не несите чушь. Вы напали на двух учеников всем скопом, — прорычал он. — Напомнить, что стало с учеником, который издевался над другим и бросил его в городе? — Его просто переоценивают, потому что он омега, — огрызнулся единственный стоявший альфа. — Он должен знать своё место, а не тусоваться с нами. — Чушь, — рявкнул Цзян Чэн. — Вэй Ин — главный ученик главы! И мой брат! У него столько же прав тренироваться, как у любого из вас. — Молодой господин, — заговорил другой альфа, — вы сами слышали на уроке: омегам не место в бою, они должны сидеть тихо, готовясь к… — Закончи фразу, и я переломаю тебе ноги, — прорычал Цзян Чэн. — Все вон! — махнул он рукой. — Забудьте о тренировке сегодня. Никаких драк. — Тренировки не будет? — зашептались альфы и беты. — Госпожа Юй разозлится… — Что делать? — Слушаться? — Он ещё не лидер… — Я сказал, вон! — рявкнул Цзян Чэн. Беты разбежались, несколько альф ушли. — Я поговорю с матерью о том, что здесь произошло, — сказал он оставшимся. — Готовьтесь к наказанию. Цзян Чэн ушёл, раздражённый, с Вэй Ином и друзьями за спиной. Оставшиеся альфы были возмущены. Он отправил Хуа Цяна и Ли Жуна отдыхать, а Вэй Ина повёл в главный зал. По пути они встретили Яньли. Её улыбка исчезла, когда она увидела разгневанного Цзян Чэна и избитого Вэй Ина, готового заплакать. Она хотела спросить, что случилось, но Цзян Чэн лишь холодно посмотрел на неё и кивнул в сторону зала. Яньли поняла: дело серьёзное, раз нужно говорить с родителями. Цзян Чэн собирался постучать — на этой неделе родители часто запирались по делам. Но дверь распахнулась, и их обдал сильный соблазнительный аромат. Яньли инстинктивно закрыла глаза младшим братьям, покраснев. Цзян Чэн тоже смутился, не понимая почему, а Вэй Ин почувствовал головокружение. — Что вы тут делаете? — спросила госпожа Юй, открыв дверь. Обычно в это время младшие тренировались, а Яньли училась. — Мама, — Яньли откашлялась, избегая её взгляда, — можно нам поговорить? А-Чэну нужно кое-что сказать. — Конечно, входите, — ответила госпожа Юй. Фэнмянь сиял улыбкой с главного места. Госпожа Юй села рядом, её лицо было расслабленным, без привычной хмурости. Яньли всё ещё закрывала лица братьев рукавами ханьфу, но, встав перед родителями, опустила руки. Улыбка Фэнмяня исчезла. Он подошёл к Вэй Ину, осторожно взяв его лицо в ладони. — Что с тобой? — спросил он, обеспокоенный синяками, красными костяшками и ссадинами на ладонях. — Я в порядке, дядя… — тихо ответил Вэй Ин, всё ещё оглушённый ароматом в зале и угрожающим запахом Цзян Чэна. — Ты не в порядке! Мама! Папа! — Цзян Чэн забыл про странный аромат. — Несколько альф-учеников устроили бунт против Вэй Ина и другого ученика. — Объясни, — госпожа Юй осталась на месте, а Фэнмянь велел принести лекарства. — Я не знаю, как всё началось, меня там не было. Ли Жун прибежал сказать, что альфы дерутся с Вэй Ином и Хуа Цяном. — Вэй Ин? — Фэнмянь мягко подбодрил его рассказать, и его улыбка заставила мальчика вздохнуть. Вэй Ин, раздражённый, рассказал, как никто не хотел с ним тренироваться, называя его хрупким, девчонкой и прочее. Он так разозлился, что признался, что нанёс первый удар. — Если тебя оскорбляют, не кидайся первым! — рявкнул Цзян Чэн. Госпожа Юй открыла рот, но замолчала, видя, как сын взволнован. — А что я должен делать? Плакать?! Не доставлю им такого удовольствия! — прорычал Вэй Ин. — Не дерись! Просто позови меня, и они тебя не тронут! — Я не девица в беде, — прошипел Вэй Ин, боясь, что брат тоже начнёт относиться к нему иначе. — Я могу драться, я так же силён, как ты, и ловчее их! — Дело не в том, кто сильнее. Их было больше десяти, а ты всё равно полез в драку! — Родители и Яньли удивились. — Они меня избили, но и им досталось, — гордо улыбнулся Вэй Ин. — И ты ещё хвастаешься?! — разозлился Цзян Чэн. — Из-за твоей безалаберности пострадал Хуа Цян! Ты видел, в каком он состоянии?! — Я не просил его вмешиваться, он сам полез! Я пытался их отвлечь, но эти трусы держали меня, чтобы бить втроём. — Вэй Ин! — Цзян Чэн! — Никто не хотел уступать. Их ароматы стали горькими, заставляя Яньли нервничать. Она не знала, как их успокоить — они никогда так не ссорились. — Научись вести себя нормально! — Что?! Как послушный и покорный омега?! — Вэй Ин хотел броситься на Цзян Чэна, но Фэнмянь удержал его. Слёзы, которые он сдерживал, хлынули. Он знал и принимал свою природу, но то, что его принижают, ему не нравилось. Он думал, что Цзян Чэн не такой, но, похоже, ошибся. — Простите! Но я не собираюсь склонять голову перед альфами! Я стану сильнее их всех! И уж точно не раздвину перед кем-то ноги! — рыча сквозь слёзы, он вырвался и выбежал из зала. — А-Ин! — Яньли посмотрела на отца, тот кивнул, и она побежала за братом. Цзян Чэн тяжело дышал, клыки ныли, грудь сдавливало, голова болела, и он сам хотел заплакать, чувствуя себя ужасно из-за слёз брата. Оставшись с родителями, он смотрел на них, удивляясь их молчанию. Фэнмянь вернулся к госпоже Юй. — Закончил? — строго спросила она. — Кто это был? Цзян Чэн назвал всех альф, которых видел в драке, и тех, кто уже был вырублен Вэй Ином или отступил, напуганный его яростью. Госпожа Юй кивнула и ушла. Фэнмянь обнял сына. Тот разрыдался от досады. Недавно он обещал защищать брата, чтобы никто не заставил его плакать. Но из-за одного недосмотра Вэй Ин и его друг были избиты, а он сам довёл брата до слёз. Если бы Вэй Ин не лез в неприятности… Но это было бессмысленно. Если бы он был тише, он не был бы Вэй Ином, а просто ещё одним омегой под опекой семьи. Цзян Чэн знал, что брат другой — омега или нет, он был особенным.

***

Вэй Ин заперся в своей комнате, расхаживая кругами, словно лев в клетке. Яньли сидела на его кровати, слушая, как он жалуется на предательство Цзян Чэна, своего собственного брата. Конечно, он был благодарен за спасение в опасных ситуациях, но Цзян Чэн не должен поддерживать мнение других, что Вэй Ин, будучи омегой, нуждается в его защите. Он мог постоять за себя! Да, он получил несколько ударов, но в драке никто не остаётся чистым. Он был меньше других, но не слабее, и доказал это. Однако эти проклятые альфы, не желая признать поражение, начали окружать его, пытаясь запугать. Он не поддался, хоть удары и были болезненными, и что-то внутри заставляло его хотеть склонить голову — но он не сделал этого. А Цзян Чэн ещё и сунул свой нос в это дело. — А-Ин, успокойся, — Яньли взяла его за плечи, останавливая. — Пойдём, прими ванну. Потом я обработаю твои раны. Вэй Ин очень любил и уважал сестру, поэтому вздохнул и направился за ширму, где стояла большая ванна с горячей водой. Увидев флаконы с цветочными эссенциями, он раздражённо отодвинул их. Он не какой-то там утончённый омега, чтобы натираться духами! Он вымыл тело и задержался в воде, пока не издал приглушённый крик, утонувший в воде. Выпустив гнев, он вышел, осторожно вытерся — на теле начали проявляться синяки. Нахмурившись, он надел штаны и белую внутреннюю тунику. Яньли уже приготовила лекарства и бинты. Она попросила снять тунику. Не улыбаясь, но и не показывая недовольства, она осмотрела тело Вэй Ина, покрытое синяками. Его талия начала формироваться, а плечи почти не выросли по сравнению с другими мальчиками. Яньли аккуратно нанесла мази, чтобы снять отёки, забинтовала руки после обработки. Лицо не нуждалось в повязках, только в лекарстве для щеки и разбитой губы. — А-Ин, — начала она, помогая ему надеть чёрный наряд с красной вышивкой. Туника была длинной, с широкими рукавами, а пояс подчёркивал его тонкую талию. Вэй Ину одежда не понравилась, она казалась странной, но он промолчал, видя улыбку сестры. — Тебя раздражает, когда с тобой обращаются как с хрупким? — Нет, — вздохнул он. — Тогда что тебя беспокоит? Ты никогда не жаловался, что А-Чэн заботится о тебе и балует. — Это не раздражает! — возразил он. — Просто… просто… — Он надулся. — На уроках рассказали, как страдали омеги, многие умерли из-за жестокого обращения. Я не хочу быть машиной для рождения детей… — Я думала, ты хочешь семью? Ты был так взволнован этой идеей. — И я всё ещё хочу! Но… — Но? — Хочу семью, но не перестану быть культиватором. Я хочу помогать другим, путешествовать. Если по пути я влюблюсь и найду того, с кем создам семью, я это сделаю. Но не хочу, чтобы меня считали хуже других культиваторов. — Это звучит хорошо. — Спасибо, — вздохнул он, обнимаемый тонкими руками сестры. Никто бы не подумал, что эти изящные руки обладают пугающей силой. Яньли была устрашающей альфой, как дядя Мянь. — Я хочу доказать, что омега тоже может быть сильным, может быть культиватором. Дверь с грохотом распахнулась, и в проёме появилась величественная фигура госпожи Юй. Она медленно вошла, остановившись перед дочерью и омегой. Её служанки остались снаружи, охраняя дверь, пока другие ученики зажигали фонари и факелы в саду. — Хочешь стать сильнее? — спросила госпожа Юй, и Вэй Ин кивнул, всё ещё в объятиях Яньли. — Готов ли ты на всё ради этой силы? — Да, — уверенно ответил он, встав прямо перед ней. — Что ты хочешь сделать с этой силой? — Стать первым омегой-культиватором и заставить Юньмэн Цзян гордиться мной как самым сильным омегой, которого только можно представить. — А что насчёт отвержения альф? Возможно, ты не найдёшь спутника, если обретёшь такую силу. — Тогда я останусь один. Если альфа не примет меня таким, какой я есть, я лучше буду один, — твёрдо сказал он, сжимая кулаки под длинными рукавами. — В таком случае, ты больше не будешь тренироваться с другими учениками, — лицо Вэй Ина стало картиной смятения. — Почему?! — в панике спросил он. — Отныне ты сосредоточишься на уроках этикета, грамматики, истории, изучении духов и монстров. Сначала обогати свой разум, а потом отправишься со мной. — Куда? — Вэй Ин был сбит с толку. Не тренироваться? Только учиться? Как он станет сильнее, не тренируя тело? — Ты поедешь со мной в мою секту на время. Я буду лично тебя обучать. — А… что?! — Вэй Ин замер, пытаясь осмыслить её слова. Госпожа Юй предлагала забрать его, чтобы тренировать в другой секте. Он знал силу госпожи Юй и видел, как сражаются Иньчжу и Цзиньчжу, обученные самой Пурпурной Паучихой. Их мощь нельзя недооценивать. Его ошеломлённый разум едва справлялся с её словами. Она предлагала не только отделить его от других на тренировках, но и обучать его… Это означало… — Если я поеду с госпожой Юй, это… это сделает меня… — Моим главным учеником. Отныне ты перестанешь быть учеником Фэнмяня, поняла? — Она заметила, что Вэй Ин всё ещё в шоке, но он кивнул. — С этого момента я — твой шицзунь, поняла? — Да! — Вэй Ин сложил ладони и поклонился. — Этот ученик подчиняется шицзуню Юй. — Хорошо, — госпожа Юй посмотрела на дочь, чья широкая улыбка сияла, а глаза блестели, как звёзды. — С завтрашнего дня ты не выходишь из павильона для чтения. Обогащай свой разум. Через три месяца мы уедем, поняла? — Да, шицзунь. Госпожа Юй кивнула и ушла, оставив молодых одних. Как только её шаги затихли, Вэй Ин восторженно обнял сестру. — Я ученик Пурпурной Паучихи! Я стану сильным! Нет, я буду непобедимым! Вэй Ин был в восторге. Мысль о собственном обучении и возможности доказать, что он может быть таким же сильным культиватором, наполняла его радостью. Единственное, что омрачало его восторг, — необходимость покинуть Юньмэн Цзян. Он не знал, на сколько уедет, и мысль о разлуке с шицзе, дядей Мянем, друзьями… и Цзян Чэном ему не нравилась. Но госпожа Юй спросила, готов ли он на всё ради своей цели, и он согласился. Чтобы достичь этого, придётся чем-то жертвовать, включая жизнь рядом с братьями. В тот вечер никто ничего не сказал. Вэй Ин демонстративно игнорировал Цзян Чэна, показывая, что всё ещё не простил его. За ужином он болтал с Яньли о пустяках и спрашивал у дяди, дадут ли ему меч, когда он подрастёт. Цзян Чэн молча ел, не желая говорить с Вэй Ином, но быть проигнорированным ему не нравилось. В конце вечера братья не сказали друг другу ни слова, даже не пожелали спокойной ночи.