Омега Юньмэн Цзян

Когда семья Не уехала, Вэй Ин пообещал своему новому другу переписываться, чтобы делиться сплетнями, конечно, шёпотом, чтобы старшие не заметили их забавы за счёт других. Первое письмо, которое Вэй Ин отправил Хуайсану, было о его сладкой мести, и всё благодаря его помощи. Вэй Ин был уверен, что Хуайсан — гений, когда захочет. Без его плана он бы просто кинул корзину яиц на головы тех глупцов, но Хуайсан подсказал, как и где ударить, чтобы создать идеальную цепную реакцию, которая не только унизит их, но и напугает до полусмерти. Дни на Пристани Лотоса стали спокойнее — братья наконец помирились. Альфы, задиравшие Вэй Ина, были вынуждены держаться подальше: в учебном павильоне его не достать с Цзян Чэном рядом и двумя альфами, Хуа Цяном и Ли Жуном, которые не отходили от них ни днём, ни ночью, не говоря уже о дежурном учителе. Они пытались запугивать его исподтишка (не зная, что Вэй Ин был мозгом их позора с яйцами), хвастаясь знаниями, но, когда их ответы не удовлетворяли учителя, тот вызывал Вэй Ина, который отвечал правильно, впечатляя и раздражая всех в равной мере. Вэй Ин больше не ходил на тренировки, даже после примирения с Цзян Чэном. Он оставался в учебном павильоне до трёх часов дня, а затем исчезал до ужина. Альфы пытались его найти, но их тренировки не давали времени рыскать по округе, а на вопросы о его местонахождении никто не знал ответа, даже Цзян Чэн. Редко их видели бегающими и играющими на пристани, в посёлке по поручениям или удирающими от взрослых, пойманных на шалостях, которые всегда затевал Вэй Ин. Но напряжение между братьями исчезло, словно его и не было. Спустя почти два месяца Вэй Ин и Цзян Чэн снова столкнулись. Омега стоял со скрещёнными руками и хмурым взглядом, а альфа искрил от гнева, тихо рыча на того, кто прятался за спиной Вэй Ина. — Успокойся уже, Цзян Чэн, — закатил глаза Вэй Ин, чувствуя, как дрожащий Хуайсан держится за его плечи. — Он мне ничего не делает. — В прошлый раз он оставил тебя одного в посёлке. — Технически, это я бросил его, убегая, — прищурился Вэй Ин, вздохнув. — Забудь об этом и дай ему присоединиться к тренировке. Я буду с вами. — Если он участвует, я не отвечаю за его сломанные кости, — Хуайсан издал не совсем мужественный писк при мысли о переломах. — Юный Вэй… — заикаясь, начал он. — Спокойно, ты будешь практиковаться со мной, я не буду строг, — улыбнулся Вэй Ин, пытаясь приободрить его. Услышав новое рычание брата, он не сдержал хохота, прыгнув к Цзян Чэну и обняв его за шею. — Если будешь так хмуриться, состаришься раньше времени. — М-м, — фыркнул Цзян Чэн, отворачиваясь в притворном возмущении. Но его раздражение длилось недолго — он вдруг почувствовал что-то мягкое и влажное на щеке. Покраснев, он повернулся к брату. — Вот так, расслабь лицо. Ты слишком милый для морщин, — Вэй Ин наклонил голову, видя, что Цзян Чэн молчит, ошеломлённый и красный. — Что? Понравилось? — Это был первый раз, когда Вэй Ин поцеловал Цзян Чэна, собираясь подразнить его, но что-то внутри шевельнулось, увидев непривычное выражение вместо его обычной кислой мины. — Повторить? — мягко спросил он, кокетливо прищурившись. — Пора сваливать, — прошептал Хуа Цян Ли Жуну и Хуайсану, подталкивая их к тренировочному полю, оставляя братьев флиртовать. Все трое сбежали, слегка покраснев. — Не смей целовать кого попало, бесстыжий, — покраснел Цзян Чэн ещё сильнее, когда Вэй Ин чмокнул его в другую щёку. — Вэй Ин! — Ладно, ладно, — весело рассмеялся он. — Буду целовать только Ваньинь-гэгэ, идёт? — Не говори так, — смущённо прищурился Цзян Чэн, пытаясь казаться раздражённым. — Это странно. Вэй Ин только рассмеялся над новыми гримасами брата. Последний раз чмокнув его в щёку, он убежал за друзьями. Цзян Чэн, смущённо крикнув, бросился следом. На поле он увидел Вэй Ина, показывающего Хуайсану рукопашные движения. Тот нервничал, поглядывая на учеников, валящих друг друга на землю. Казалось, он боялся, что его и правда покалечат. Цзян Чэн наблюдал за тренировкой с учителем, прежде чем сразиться с альфами, которые всё улучшали навыки, но не могли его одолеть. Хуайсан, поражённый, остался в павильоне, решив, что лучше наблюдать. Он думал, что Вэй Ин сядет рядом, но тот был в стороне, с закрытыми глазами, медленно двигая руками и ногами. Движения Вэй Ина отличались от стиля Юньмэна — они напоминали танец, завораживающий и необычный. Вскоре он достал подаренный Хуайсаном веер, работая запястьем, кружась на носках, открывая и закрывая его. В один момент он подбросил веер, сделал изящный кувырок назад, опираясь на руку, и поймал его, вращая между пальцами. Хуайсан не сдержался и зааплодировал — веер, похоже, излучал духовную энергию. Учитель завершил тренировку, велев провести спарринги один на один ещё час. Хуайсан ужаснулся выносливости учеников Юньмэна, тренирующихся под палящим солнцем и в сырости у озера. — И это ещё рано, — потянулся Вэй Ин, обмахиваясь веером. — Они монстры, — рассмеялся Вэй Ин над гримасой друга, явно избалованного альфы, не привыкшего к тренировкам. — Значит, ты выучил своё место, омега, — вздохнул тот же альфа. — Тренируешься быть танцовщицей? Идеально, это омеге по силам. Вэй Ин закатил глаза, скрыл нижнюю половину лица веером и повернулся спиной. Альфа, оскорблённый его игнором, шагнул, чтобы схватить его за плечо, но замер от сильного аромата лотоса. За ним стоял Цзян Чэн со скрещёнными руками. — Что ты делаешь? — прошипел он. Вэй Ин повернулся, не опуская веер. — Молодой господин, — без тени уважения сказал альфа, ухмыльнувшись. — Вижу, «сестра» вернулась к вам. Будьте осторожны, омеги легко ловятся, если дать им желаемое, особенно если кто-то из ваших слуг захочет увести вашу невесту, — он взглянул на хмурого Хуа Цяна с сжатыми кулаками. — Спасибо за совет, — Цзян Чэн прошёл мимо, оказавшись плечом к плечу. — Тебе запрещено приближаться к Вэй Ину. Если снова его спровоцируешь, я переломаю тебе ноги, — тихо прорычал он, чувствуя зуд в клыках. Вокруг раздалось «Ох» учеников, даже Хуайсан выглядел заинтригованным. Альфа решил воспользоваться отвлечением Цзян Чэна, чтобы его одолеть, ведь на тренировке он только глотал пыль. Он шагнул, замахнувшись на голову наследника, достаточно быстро, чтобы никто не успел предупредить. — Что?! Альфа вдруг потерял равновесие, словно земля ушла из-под ног, и рухнул лицом вниз. Цзян Чэн удивлённо посмотрел на него. — Какой чёртов трюк?! — взревел тот, колотя кулаком по земле. — Получилось… — Все обернулись к Вэй Ину, который с широкой улыбкой поцеловал бамбук закрытого веера. — Ты! Проклятая шлюха! — Альфа рванулся к Вэй Ину, ослеплённый яростью, и увернулся от попытки Цзян Чэна его остановить. Его руки почти сомкнулись на шее Вэй Ина, но тот легко уклонился, ударив закрытым веером по основанию его кулака, вызвав резкую боль. — Позорно нападать со спины, особенно на наследника Юньмэн Цзян, — улыбнулся Вэй Ин, раскрывая веер. — И ты хотел тронуть меня? Нет-нет-нет, какая наглость. Не видишь, я же хрупкий омега, — насмешливо протянул он, драматично закрыв лицо веером и обняв себя свободной рукой. — Вэй Ин! — Цзян Чэн хотел остановить его, но тот подмигнул. Вздохнув, он решил дать ему волю, пока может следить. — Проклятая шлюха. Альфа гонялся за Вэй Ином по кругу, но омега легко уклонялся, изредка ударяя закрытым веером по его предплечьям, бокам и ногам. Все видели, как Вэй Ин насмехается над альфой. Его друзья хотели вмешаться, чтобы дать ему преимущество, но с Цзян Чэном и взглядом Хуайсана они не рискнули потерять лицо или быть доложенными госпоже Юй. — Хватит бегать и сражайся как мужчина! — взревел альфа. — О, теперь я мужчина, раз ты в проигрыше? А не девчонка? Хрупкий омега, который должен вышивать, готовить или танцевать? Ну, надеюсь, тебе нравится мой «танец», — с насмешкой Вэй Ин перепрыгнул через голову альфы, когда тот бросился на него, наступил ему на лопатки, заставив снова поцеловать пыль, и грациозно приземлился позади. Разве Вэй Ин не перестал тренироваться? Все задавались этим вопросом. Два месяца его видели только в учебном павильоне, а затем он исчезал… Его отлучки были не для игр! Он тайно тренировался! Но кто его учил? Эти движения не были в стиле Цзян. Пока все строили теории, альфа и омега продолжали бой. Это становилось жалким: альфа был весь в грязи, тяжело дышал и потел, а Вэй Ин выглядел свежим, как только что распустившийся лотос. Друзья пытались убедить альфу сдаться. — Никогда! Проклятый омега ниже альф! Ты! — указал он на Вэй Ина. — Ты всего лишь красивый цветок! Ты будешь только шлюхой в течке, раздвигающей ноги! Эти слова были ошибкой. Как бы ни был зол альфа, он не должен был говорить такое при всех. Беты видели его уже как мясной фарш, некоторые начали молиться, а альфы отвернулись, не желая смотреть… или всё-таки хотели? Все ждали, что Цзян Чэн разломает ему кости, но тот не двинулся, стоя с мрачной физиономией и скрещёнными руками, держа металлический кнут, из которого уже сыпались искры. Альфа снова бросился на Вэй Ина, но тот уклонился иначе. Повернувшись на носке, он сделал шаг вперёд, раскрыл веер и взмахнул им, словно создавая порыв ветра. Но это было не всё. Когда альфа прыгнул, его подхватила невидимая сила и швырнула к толстому столбу павильона. Удар был таким сильным, что дерево треснуло. — Шан-сян! — крикнул альфа, бросившись к бесчувственному другу. — Вау… — прошептали все. Вэй Ин раздражённо фыркнул, закрыл веер и убрал его на пояс. Хуайсан и Ли Жун схватили его за руки, сияя от восторга. — Это было невероятно, юный Вэй! — Шимей, ты всё это время тайно тренировался! — подтвердил Ли Жун. — Иной, элегантный и мощный стиль боя. Завораживает, — Хуа Цян хлопнул его по плечу. — Да, я отрабатывал этот стиль, — нервно рассмеялся Вэй Ин, сам удивлённый. Он пытался двигать куски дерева ветром, но они лишь слегка шевелились. Гнев от оскорблений альфы вырвался наружу, и духовная энергия хлынула от его даньтяня к вееру, но, к счастью, он не сломался. — Вэй Ин… — Цзян Чэн подошёл, и трое друзей отступили. — Я не хотел драться! Это он! — начал Вэй Ин. — Знаю. Надеюсь, теперь они оставят тебя в покое, — он взглянул на трёх альф, пытавшихся привести в чувство друга, и на других, всё ещё шокированных, переводящих взгляд с Вэй Ина на треснувший столб. — Будем надеяться, — устало вздохнул Вэй Ин. Эта вспышка энергии вымотала его, нужно больше тренировать золотое ядро. — Цзян Чэн~ Понести меня~ Цзян Чэн промолчал, и Вэй Ин принял это за согласие. С широкой улыбкой он запрыгнул ему на спину, обхватив талию ногами. Цзян Чэн подхватил его под бёдра, чтобы не упал. Хуайсан, слегка смущённый, держался позади двух других альф, привыкших к такому поведению братьев. Хуа Цян и Ли Жун расспрашивали о секретных тренировках. Цзян Чэн заверил, что ничего не знал, умолчав, что изначально это было из-за их ссоры, но даже после примирения Вэй Ин не делился подробностями. Вэй Ин объяснил, что из-за его омежьей природы ему нужен особый стиль боя и культивации, чтобы не отставать от альф. Хуайсан заметил, что Вэй Ин точно не такой, как другие, доказав свою силу и ловкость. Он не мог представить, что невинный веер может быть духовным оружием. Ему не нравился его сабель, и он подумал, что мог бы тренироваться, как Вэй Ин. Тот рассмеялся, сказав, что это техника другой секты, и он пока не в праве учить других. Было уже поздно, когда они дошли до павильона с комнатами братьев Цзян. Трое альф попрощались, пообещав встретиться за ужином. Хуайсан клялся сбежать от брата, чтобы поесть с ними. Вэй Ин и Цзян Чэн часто пропускали семейные ужины, загулявшись с друзьями, и редко госпожа Юй это прощала. Они надеялись, что сегодня обойдётся без наказания.

***

Вэй Ин не был наказан за пропуск ужина с Цзян Чэном и Хуайсаном, но госпожа Юй заставила его держать по двухкилограммовой гире в каждой руке, балансируя на тонком бревне, где едва помещалась носок его ноги. И всё из-за чего? Он думал, что это за демонстрацию своих навыков, но нет — за повреждение павильона на главном тренировочном поле. Он надеялся, что госпожа Юй похвалит его за то, как он отправил альфу в полёт, но когда она велела повторить это на её глазах, он не смог. Как и Цзян Чэн, который не сумел наполнить кнут духовной энергией на тренировке, Вэй Ин смог лишь оттолкнуть куски дерева на два метра и поднять их на двадцать сантиметров. Теперь он укреплял своё золотое ядро, направляя духовную энергию в стопы и руки, чтобы удерживать вес тела и гирь. Его тренировки постепенно усложнялись. Теперь уроки заканчивались одновременно с другими, и он проводил больше времени, тренируясь с госпожой Юй или её служанками. Он оттачивал движения, всё быстрее, комбинируя их с веером, создавая порывы ветра, достаточно сильные, чтобы шевелить его волосы и одежду и поднимать лепестки с земли, пока он «танцевал» среди вихрей. Ему нравилось бегать по тонким брёвнам, расположенным в девяноста сантиметрах друг от друга на площади семь метров. Сначала он просто прыгал по ним, не падая, затем Иньчжу или Цзиньчжу кидали в него тканевые мячики с рисом, которые он должен был уклоняться, иначе падал. Брёвна были невысокими, всего два метра, так что падения были не болезненными, но унизительными, когда его туника цеплялась. Теперь он практиковал движения по брёвнам с веером, создавая вихри из лепестков. В мгновение ока три месяца пролетели. Это был последний день тренировок, завтра ему предстояло собрать вещи и попрощаться. Никто, кроме Фэнмяня, Яньли и госпожи Юй, не знал о его отъезде. В последний день госпожа Юй велела продемонстрировать вихри. Они не наносили урона, но были красивы и помогали привыкнуть к управлению ветром. Для усложнения он должен был делать это на брёвнах, пока Иньчжу и Цзиньчжу кидали мячики. Он мог уклоняться или перенаправлять их, чтобы блокировать другие. Вэй Ин глубоко вдохнул и запрыгнул на брёвна, ловко двигаясь на носках и создавая быстрые вихри. Лепестки танцевали, как он хотел. Госпожа Юй дала знак начинать бросать мячики, и, к её удовлетворению, хоть её суровое лицо этого не показывало, Вэй Ин не уклонялся, а удерживал их в воздухе с лепестками, перенаправляя на другие мячики. Скорость бросков росла, он не успевал управлять всеми, и, чтобы не упасть, вложил больше духовной энергии в веер. Вихри ускорились, и перед падением лезвие ветра разрезало десять мячиков одновременно. — Я застрял! — захныкал он, когда его внешняя туника зацепилась за бревно. Иньчжу хихикнула, помогая ему. — Спасибо. — Цзян Чэн, выходи, — голос госпожи Юй привлёк внимание всех. Из-за каменного Пи Сю* появился Цзян Чэн, подойдя к матери. Вэй Ин понял, что брат хочет что-то сказать: нахмуренные брови и сжатые губы ясно намекали на скорый крик. — Что ты тут делаешь? Ты должен быть с Фэнмянем, — сказала она, глядя на сына, который не отрывал взгляд от земли. — Он отпустил меня раньше, сказал, чтобы я провёл день с Вэй Ином… — Он сжал кулаки и раздражённо посмотрел на мать. — Почему вы мне не сказали?! — О чём? — Госпожа Юй посмотрела на Вэй Ина, опустившего голову. — Почему ты забираешь Вэй Ина?! Я думал, тебе он нравится, раз А-цзе сказала, что ты его тренируешь! — Цзян Чэн… — Вэй Ин шагнул, чтобы успокоить его, но тот отступил. — Почему ты мне не сказал?! Почему согласился уехать?! — Цзян Чэн был на грани слёз. Вэй Ин тоже хотел плакать, видя его. Их взгляды, полные боли и сдержанных слёз, встретились. — Я хотел сказать! Но… не знал как, — выдохнул Вэй Ин, пытаясь сдержать слёзы. — Каждый раз, когда пытался, не мог. Чувствовал, что если скажу, придётся прощаться раньше, и ты бы уговорил меня остаться… И я бы согласился… — Конечно, я бы уговорил! Это твой дом! — Вэй Ин улыбнулся, чувствуя тепло в груди. — Это из-за них? Если так, я… — Вэй Ин, — прервала госпожа Юй, удержав его за плечо, зная, что он сейчас бросится к Цзян Чэну. — Иди к А-Ли, проверь последние вещи для отъезда. — Я… — Вэй Ин посмотрел на обиженный взгляд Цзян Чэна и суровый — госпожи Юй. Сглотнув, он опустил голову и сложил ладони. — Да, шицзунь, — и убежал. Иньчжу и Цзиньчжу последовали за ним, чтобы он не вернулся, зная, что их госпожа хочет говорить с сыном наедине. — Ты его не заберёшь! — твёрдо сказал Цзян Чэн, бросая вызов матери. — Как отец позволил?! — Он уедет, решение принято. Фэнмянь первым предложил это, а я нашла решение. Вэй Ин сам выбрал уехать со мной. — Почему?! Не понимаю, — голова болела, клыки ныли. — Зачем ты его забираешь?! Он МОЙ! — последнее слово вырвалось с низким рычанием. Он сам испугался. — А? Я… — Поэтому он и уезжает, — госпожа Юй положила руку ему на голову. — А-Чэн, ты чистокровный альфа, твоя сила и инстинкты сильнее, чем у обычных альф. Как бы ты ни хотел, чтобы Вэй Ин был рядом, сейчас ему здесь не безопасно. — Если дело в учениках, я его защищу. Я всегда его защищаю, а если не я, то А-цзе, отец… или ты. — Мы лидеры, мы не всегда можем следить за Вэй Ином и всеми учениками. Напряжение уже велико. Я отделила Вэй Ина от других, но они ищут любой повод его задеть. Не все его защищают, даже по моим, твоим или отца приказам. Он не может оставаться в этой враждебной среде. — Я не отойду от него! — упрямо заявил он. Если нужно, он пришьёт их туники вместе. — Это не сработает. Ты уже считаешь Вэй Ина своим. Я знаю, ты хочешь его защитить, но если твои инстинкты возьмут верх, ты можешь потерять контроль и напасть на него. — Я не ударю его, только на тренировках, но мы давно не спарринговали. — А-Чэн, ты не способен ударить Вэй Ина в таком смысле. Я говорю о том, что если потеряешь контроль, ты захочешь спариться с ним. Ты, как альфа, развиваешься быстрее. Ему нужно время, чтобы понять себя и дозреть. Если ты заставишь его, он будет тебя бояться, а мы с Фэнмянем хотим этого избежать. — Спариться? С Вэй Ином? — Его лицо стало красным, как помидор, он яростно замотал головой, но мать продолжила. — Твои инстинкты усиливаются, потому что он всё время рядом, а поведение Вэй Ина не помогает. Твой внутренний альфа воспринимает его действия как принятие омеги. Если не разлучить вас сейчас, может случиться трагедия. Теперь понял? — На… сколько? — спросил он. — Пока не определено, пока вы оба не созреете, — устало вздохнула она. — Вы не расстанетесь навсегда. Будете видеться на событиях сект. Вэй Ин — мой главный ученик и будет представлять Юньмэн Цзян на соревнованиях. Он останется частью секты, я лишь увезу его в безопасное место для культивации. Цзян Чэн уставился в пол, разочарованный и растерянный. Он решил позже обдумать слова матери, чтобы всё понять, и кивнул. А ещё он мог придумать план, как спрятаться в багаже Вэй Ина или тайком последовать за матерью.

***

Вэй Ин провёл остаток дня с Яньли. Она понимала его грусть и ностальгию. Прошло почти четыре года с его прибытия, и теперь он уезжал. Хоть они и были вместе недолго, Яньли чувствовала, что всю жизнь заботилась о младшем брате, как и о Цзян Чэне. Вэй Ин рассказал, что произошло до её прихода. Он не плакал, но взгляд был подавленным. Яньли попыталась его подбодрить, хваля его новые одежды ученика. Она заставила его пообещать надевать подаренные ею туники на важные события. Вэй Ин надулся, жалуясь, что они слишком длинные и мешают драться. Яньли рассмеялась, сказав, что они для того и нужны: на важных встречах не нужно сражаться, а следует выглядеть достойно, общаться с другими кланами и наслаждаться едой и напитками. На ужин устроили небольшой прощальный банкет для пятерых членов семьи. Подали любимые блюда Вэй Ина, но атмосфера была далека от весёлой — младшие выглядели печальными. Даже мягкосердечный Фэнмянь не мог отменить отъезд жены и Вэй Ина. Вэй Ин и Цзян Чэн сидели рядом, но не так близко, как обычно. Они не разговаривали, лишь украдкой поглядывали друг на друга, отводя взгляд, чтобы не быть замеченными. После ужина все разошлись по комнатам. Вэй Ин смотрел на свою комнату. Всё оставалось здесь, он взял лишь новые одежды от госпожи Юй и Яньли, несколько книг и картины, подаренные дядей Мянем. На них были запечатлены их совместные моменты: вся семья Цзян с ним, он и Яньли за вышивкой, игра с Хуа, Ли и Цзяном в озере с лотосами, их первая совместная сиеста с Цзян Чэном в павильоне госпожи Юй, где она сидела спиной. Он вспомнил, как они заснули на её тунике, а она не шевелилась, пока они не проснулись. Это были тёплые воспоминания. Он хотел остаться, его сердце рвалось к Пристани Лотоса, но… Он обещал стать сильным, первым омегой-культиватором, доказать, что его пол — не просто украшение или машина для рождения детей. После долгой ванны он надел тунику для сна, но не мог уснуть. Покусав нижнюю губу, он решился на последний шаг перед отъездом. Это была его последняя ночь, и он собирался ею воспользоваться. Взяв подушку, он тихо вышел и направился к комнате Цзян Чэна. Свечи были потушены, брат, вероятно, спал. Он постучал из вежливости, собираясь войти, думая, что Цзян Чэн спит, но услышал ответ. — Уходи, — прошептал Цзян Чэн из-за двери. — Не могу уснуть… Впусти. — Нет, ты больше не будешь тут спать. Привыкай обходиться без меня. Уходи. Эти слова задели Вэй Ина. Не в настроении спорить, он вздохнул и отошёл от двери молча. Цзян Чэн ожидал его прихода и сидел у двери, чтобы не впустить и не выйти самому. Тяжело вздохнув, когда шаги затихли, он почувствовал аромат Вэй Ина. С тяжестью на сердце он лёг в кровать. Едва он закрыл глаза, как окно открылось. Не успев встать, он увидел Вэй Ина, босого, в тунике для сна. Хотел отругать и выгнать его, но не успел открыть рот — подушка Вэй Ина ударила его с такой силой, что он снова лёг. Вэй Ин, довольный, поставил одну ногу на кровать, другую — на живот Цзян Чэна, слегка наступил, перепрыгнул и устроился рядом, расправив подушку и забравшись под одеяло с победной улыбкой. — Убирайся, я сказал, ты больше не спишь со мной, — раздражённо сказал Цзян Чэн. — Позволь сегодня, это моя последняя ночь. Исполни мой каприз. — Я всегда исполняю твои капризы, — прищурился он. — Поэтому ты лучший, А-Чэн~ — улыбнулся Вэй Ин. Они молчали, глядя друг другу в глаза. С каждым морганием их веки тяжелели. Аромат лотоса так тепло окутывал Вэй Ина, что сон начал его одолевать. Цзян Чэн видел, как брат засыпает, аромат персиковых цветов расслаблял его. Медленно он придвинулся, обняв Вэй Ина за талию. — Вэй Ин… Я… — Не говори, — прошептал Вэй Ин, не открывая глаз. Он чувствовал близость Цзян Чэна, устроился удобнее, прижавшись лбом к его груди. — Я знаю, что ты хочешь сказать. Я не сделаю этого, я решил. Это мой выбор, так что, пожалуйста, не проси, иначе я соглашусь… Цзян Чэн промолчал. Они спали всю ночь в объятиях: Вэй Ин уткнулся лицом в грудь Цзян Чэна, а тот зарылся носом в его волосы.

***

Утром Вэй Ин больше не носил пурпурную форму. На нём были серые брюки, чёрные сапоги, тёмно-серая внутренняя туника и чёрная внешняя с красной каймой. Низ туники был необычным: спереди два разреза у бёдер, сзади — цельный. Красный пояс подчёркивал тонкую талию, с него свисал колокольчик лотоса с девятью лепестками, но кисточка была не пурпурной, а ярко-лиловой. Многие ученики ахнули, глядя, как Вэй Ин идёт уверенно, с элегантной осанкой и мягкими шагами. Заметив взгляды, он молча раскрыл веер, прикрыв лицо. Веер тоже был новым: не бамбук, а дуб, светло-голубой, с тремя красными лотосами разного размера с одной стороны и разбросанными лепестками, словно плывущими по воде, с другой. Он позавтракал в одиночестве в своей комнате по собственной просьбе и вышел, только когда пришло время отъезда. На пристани его ждали Фэнмянь, Яньли, госпожа Юй, Цзян Чэн, Ли Жун и Хуа Цян — кто-то с ободряющей улыбкой, кто-то серьёзный, а кто-то на грани слёз. Фэнмянь обнял его и поцеловал в лоб, пожелав удачи и сказав, что если Вэй Ин захочет вернуться раньше, достаточно отправить письмо, и он сам за ним приедет. Это вызвало неодобрительный взгляд жены. Он пообещал, что в двенадцать лет Вэй Ин получит обещанный меч. Яньли тоже обняла его, осыпав поцелуями, и вручила коробку с приготовленными ею закусками, заставив обещать писать как можно чаще и не шалить. Ли Жун, плача, схватил его за руку, говоря, как будет скучать, и просил не забывать его. Хуа Цян сдерживал слёзы, хотя они блестели в глазах, и подарил деревянную шкатулку с чёрной кисточкой и красной жемчужиной. Вэй Ин поблагодарил и тут же прикрепил её к новому вееру. Обняв обоих альф, он искренне поблагодарил за дружбу и попросил остаться друзьями, несмотря на расстояние. Они обещали тренироваться и встретиться на конференциях и соревнованиях сект. Цзян Чэн подошёл последним — точнее, Вэй Ин сам приблизился к нему. Тот стоял рядом с матерью, скрестив руки, с хмурым видом. Вэй Ин спрятал шкатулку в рукав, взял его руки и с улыбкой сказал: — Пиши мне письма, я буду рассказывать о своих успехах. Если зазевается, я тебя обгоню, — лукаво улыбнулся он, смягчая хмурость Цзян Чэна. — Мечтай. Ешь нормально, а то останешься коротышкой, — Цзян Чэн потянул его за прядь волос. Смеясь, они обнялись. Хотя они провели ночь вместе, Цзян Чэн чувствовал потребность окутать Вэй Ина своим ароматом, чтобы тот не выветрился. Он боялся отпускать его, не хотел, чтобы брат исчез из виду, опасаясь, что не сможет защитить его от кого-то или собак. Вэй Ин тоже не хотел уезжать, но знал, что должен, чтобы доказать силу омеги. Решив подразнить брата напоследок, он привстал на цыпочки, чтобы поцеловать его в щёку, но всё пошло не по плану. Цзян Чэн тоже решил поцеловать Вэй Ина в лоб, как отец, но не ожидал, что тот поднимет взгляд, а он сам опустит голову. Их губы столкнулись. Это был лишь краткий контакт, но они почувствовали тепло губ друг друга. Отпрыгнув на два шага, оба покраснели и закричали. — Я… я… — Вэй Ин ощутил тепло в груди, в животе всё перевернулось, губы горели, но казались холодными. — А… а… — Цзян Чэн дрожал, аромат и вкус Вэй Ина всё ещё были на губах и в носу, клыки ныли. Почему? — А! — оба крикнули, смущённые и растерянные от нахлынувших чувств. — Хватит, уходим, — госпожа Юй, не желая слушать их вопли, схватила Вэй Ина за талию, закинув, как мешок картошки. Он, всё ещё красный, закрыл лицо руками. Не дав ему попрощаться с лодки, она заперла его в каюте и велела отплывать. Все смотрели, как лодка уплывает. Яньли и Фэнмянь сдерживали смех. Хуа Цян и Ли Жун были ошеломлены неожиданным поцелуем. — Хуа-сян, ты окончательно проиграл, — усмехнулся Ли Жун. — А? — Не думаю, что ты завоюешь сердце Вэй-шимея, если твой соперник — Цзян-сян. Хотя, может, ещё есть шанс… — его рот закрыла рука покрасневшего Хуа Цяна. — Заткнись! Я ещё хочу жить! — Хочешь ухаживать за Вэй Ином? — Цзян Чэн подошёл. Хуа Цян яростно замотал головой. — Значит, он недостаточно хорош для тебя? — Хуа Цян чуть не заплакал. — Цзян-сян, — Ли Жун вырвался, — Хуа Цян считает Вэй-шимея привлекательным с того дня, когда тот плакал у него на груди. Он влюбился, говорил, что тот милый и хорошо пахнет. — Заткнись, толстяк! — покрасневший Хуа Цян, тряся друга за ворот, в ужасе смотрел на мрачный взгляд Цзян Чэна. — Тебе он тоже нравится! — Конечно, нравится, — широко улыбнулся Ли Жун. — Шимей весёлый, любит ту же еду, что и я, красивый, и его аромат цветов приятный. Поэтому он мне нравится… как друг, конечно, — уверенно заявил он. — В отличие от тебя, я в него не влюблён. — А! — Хуа Цян рухнул на землю, рыдая, чувствуя, что Цзян Чэн сейчас его убьёт. — Если хочешь ухаживать за Вэй Ином, это твоё решение, и если он согласится, я не против. Но… — Хуа Цян встретил свирепый взгляд. — Если заставишь его плакать, я разорву тебя на куски и скормлю собакам юного Цзиня, — Хуа Цян думал, что его душа вот-вот покинет тело. — И только победив меня, ты получишь право ухаживать за ним. «Ох, никто не сможет приблизиться к Вэй Ину с Цзян Чэном в роли его стража. Почему он просто не признает, что сам влюблён, и не сделает его своим женихом?!» — подумали альфы. Цзян Чэн медленно ушёл, оставив друзей смотреть на уплывающую лодку. Мысль, что кто-то, как Хуа Цян, может быть очарован Вэй Ином, вызвала желание зарычать, но он сдержался. Он должен стать сильнее и сдержать слово: любой, кто захочет ухаживать за Вэй Ином, сначала должен пройти через него. В задумчивости он не заметил, как ноги привели его к павильону сестры. Сквозь окна он видел, как Яньли что-то рисует. Её комната была элегантной, с яркими шёлковыми занавесками, расписанными или вышитыми ею, блестящими бусинами и цветочными украшениями. Он вошёл без стука, зная, что она почувствовала его приход. Он заметил коробку с бусинами и лентами для волос. Улыбнулся, вспоминая, как годы назад Яньли тащила его сюда, заплетая косы и закручивая волосы в два пучка, как у неё, только используя все его волосы. И всё ради чего? Чтобы поиграть с волосами Вэй Ина, который соглашался, только если Цзян Чэн «страдал» так же. Смеясь и шутя, они заканчивали с косами и лентами. Ради улыбок братьев Цзян Чэн позволял это, даже ворча или хмурясь, — он был счастлив проводить эти моменты с ними. — Приготовить чай, А-Чэн? — мягкий голос сестры вернул его в реальность. Прошёл всего час с отъезда Вэй Ина, а он уже скучал, словно прошёл год. — Я сам, продолжай, — он направился к каменной жаровне, чтобы вскипятить воду и заварить чай. — Через пару недель я еду в Ланьлин. Поедешь со мной? — улыбнулась она, увидев, как брат фыркнул. — Придётся. Мы с Вэй Ином обещали тебя защищать, — Яньли улыбнулась. Хоть братьям и не нравилась её помолвка с юным Цзинем, Цзян Чэну нравилось ездить с ней, чтобы посмотреть на собак Цзинь Сюаня. Разлука будет тяжёлой, но Яньли сделает всё, чтобы сохранить их невинные и прекрасные улыбки.