Омега Юньмэн Цзян

***

Цзян Яньли думала, что её дружба с Лань Сичэнем будет такой же простой и чистой, как отношения её маленького А-Сяня с Лань Ванцзи. Она не ожидала, что эта дружба начнёт расцветать во что-то большее. Ещё в юности, когда мать рассказала ей о помолвке, Цзян Яньли настроила себя на исполнение долга будущей жены наследника секты. Молодой господин Цзинь был красив, даже в их юные годы, и она полагала, что со временем научится его любить — или, если повезёт, полюбит по-настоящему. Возможно, это была наивность детства: она говорила, что молодой господин Цзинь ей нравится, хотя почти не знала его — лишь слышала рассказы матери, видела издали несколько раз или когда их матери встречались. Они едва обменялись парой вежливых фраз. Однажды он лично вручил ей браслет помолвки — на глазах у матерей. Тогда она искренне верила, что молодой господин Цзинь тоже научится её любить и что браслет, как и маленькие подарки, которые ей присылали, — его собственный выбор. Теперь, когда помолвка была расторгнута и разум прояснился, она понимала: всё это были действия мадам Цзинь в отношении своего сына. Детская фантазия оставалась лишь фантазией — ничто из того не было настоящим. Её чувства не были настоящими. Принять, что её не считают достойной любви в браке, оказалось тяжело. Возможно, брак по договорённости — это максимум, на что она могла рассчитывать. Её это не возмущало: остаться в секте или стать женой другого лидера, чтобы укрепить союз, — если это даст ей силу защищать младших братьев и позволит иметь собственных детей, ничего плохого в том нет. Даже если муж не будет её любить, у неё останутся любовь семьи и будущих детей. Так она думала в те дни, проведённые в Облачных Глубинах, когда помогала отцу и Лань очищать Водную Бездну. Но тёплое, сияющее присутствие Лань Сичэня стало бальзамом для её раненого сердца. Он был добр к ней, их вкусы совпадали, с ним было приятно говорить о братьях или о самых обыденных вещах. Лань Сичэнь не требовал от неё быть могущественной альфой, дочерью Цзы Чжи-чжу, каждую минуту: он уважал её как ученицу Мэйшань Ю во время работы и оставался нежным и внимательным, когда она была просто Цзян Яньли, сидя с ним под магнолиями за чаем по вечерам. Она солгала бы, сказав, что не замечала, как Лань Сичэнь начинал нервничать, когда она подходила чуть ближе, чем принято в Гу Су Лань, или как случайно соприкасались их пальцы. Аромат лаванды и благовоний был мягким, успокаивающим — он окутывал её ощущением безопасности и лёгкого кокетства. В глубине души она посмеивалась, представляя, как наставник Лань в ярости отчитывает племянника за такую дерзость по отношению к девушке. Ей это не мешало. Аромат был приятным — впервые кто-то окутывал её столь доминантным запахом. Фэн Мао стала её сообщницей и верной спутницей в те моменты: кузина радовалась новому увлечению, хотя сама Яньли не хотела признавать это именно так. После отъезда Лань подарки не прекращались. То прекрасная картина заснеженных гор с зимними цветами, спускающимися к тёплому пруду с розовыми лотосами. То короткие строки любовных стихов — от них она краснела так сильно, что феромоны разлетались во все стороны. После первого стихотворения, прочитанного в одном из плавучих павильонов на глазах у нескольких учеников, она решила читать их в уединении своей комнаты. Изящные цветочные композиции, серьги или украшения для волос — ничего вычурного, всегда простые и в любимых ею тонах. Её хорошее настроение было заметно всем, включая семью. Она подозревала, что братья уже догадались: иногда А-Чэн молча передавал ей посылки без подписи, но с гербом Лань; А-Сянь же лишь хитро улыбался, забавно приподнимал брови и уходил, повиснув на руке А-Чэна. Лань Сичэнь решился на одиночный визит, объяснив, что захотел купить понравившиеся ему лотосовые булочки на рынке — якобы по поручению дяди, а встреча — чистая случайность. Она лишь рассмеялась в рукав и провела с ним весь день. Младшие братья обоих были на ночной охоте. Она узнала, что Лань Ванцзи обычно возглавлял небольшой отряд учеников вместе с Вэнь Нином: тот лечил раненых или охотился на свирепых трупов с помощью превосходной стрельбы из лука. Дядя был так счастлив своему маленькому зятю. — Он ещё не спрашивал, когда ты наконец помолвишься? — улыбнулась она, заметив румянец на щеках Лань Сичэня. — Нет, то есть… — он слегка откашлялся, прежде чем войти в маленький чайный павильон на пристани с прекрасным видом на цветущие озёра и тёплый летний бриз. — Дядя не давит на меня. Я знаю, что должен, как наследник секты, но сейчас он счастлив благодаря Ванцзи и Цюнлиню… — Румянец усилился, когда Яньли налила ему чай раньше, чем себе, словно они… — А вы? — Я в том же положении. А-Чэн — наследник секты, так что теперь, когда А-Сянь наконец вместе с ним, на меня нет давления в отношении преемника. Отец рад, что я не помолвлена и могу чаще ходить с ним на охоту. Мать тоже не выглядит разочарованной разрывом союза с мадам Цзинь — кажется, обе стороны приняли решение и причины молодого господина Цзиня. С улыбкой она положила ему на тарелку лотосовый пирожок. — Вы в порядке после этого? — Он боялся спросить. Столько усилий и сердца он вложил в каждый подарок для Цзян Яньли, пытаясь завоевать её, исцелить рану, нанесённую наследником Цзинь. Его первобытная альфа-сущность хотела рычать и броситься на молодого господина Цзиня за то, что тот ранил такую замечательную и прекрасную женщину. Взять её себе, любить, защищать от любого, кто посмеет стереть эту улыбку, которая наполняла его жизнь светом и теплом среди холодных, размеренных дней в Гу Су. Он всегда ждал благодарственного письма за подарки или простых весточек о том, что происходило в её жизни за время разлуки. — Да, спасибо за заботу. Но молодой господин Цзинь был прав: брак по принуждению вряд ли сделал бы нас счастливыми. Искать брак по любви — это то, чего заслуживают все, не так ли? — Полностью с вами согласен. Лань Ань в своих стихах и писаниях говорил об огромной важности любви при соединении двух людей. Поэтому браки по договорённости в Гу Су — большая редкость. Помимо веры в предназначенных партнёров, мы знаем, что не всем выпадает счастье их найти. — А-Чэн и Ванцзи очень повезло найти своих предназначенных омег. И оба они — само воплощение любви, — кивнула она с улыбкой. — Конечно. Но найти их трудно, не всем так везёт. Поэтому… — Лань Сичэнь замолчал, глядя прямо в глаза Цзян Яньли. Эти прекрасные светлые глаза, словно озёра на закате, сияли тёплым светом Юньмэна; аромат свежих после осеннего дождя гортензий. Всё вокруг Лань Сичэня стало словно миражом — ничто не казалось реальным, когда она сидела напротив. Вечера, когда он перечитывал её письма, смотрел на лотосы, которые сохранял духовной энергией в воде как можно дольше, пока не придёт следующий… Брат сразу всё понял, принял его чувства к девушке Цзян и поддерживал во всём. Дядя пока ничего не знал, но рано или поздно спросит, почему он иногда рассеян, почему посылает письма и посылки без подписи — лишь с гербом клана. — Лань Сичэнь? — Цзян Яньли слегка наклонила голову, заметив, что альфа замолчал и просто смотрит на неё. Сначала подумала, что за её спиной что-то есть, но ничего необычного не увидела. Неужели у неё что-то на лице? И тогда она поняла: аромат лаванды и благовоний начал её окутывать. Она не смогла сдержать румянец и опустила взгляд. Прекрасные светло-карие глаза Лань смотрели на неё так пристально, словно пытались увидеть саму душу. Словно для него не существовало ничего важнее неё — словно ничего другого и не существовало. Неужели она, Цзян Яньли, достойна любви самого желанного альфы среди культиваторов? Достойна ли она этого? — Цзян-гуннян! Оба вздрогнули. Молодая альфа в розовых одеждах спрыгнула с меча. Цзян Яньли поднялась ей навстречу; та упала на колени, измождённая. Лань Сичэнь помог девушке из Мэйшань встать, Яньли пододвинула стул и налила чай. — А-Мин, что случилось? — Она погладила по щеке с синяком свою ученицу из Мэйшань. — Чрезвычайная ситуация… Множественные нападения… забрали омег из деревни, тех, кто был проездом… — всхлипнула та, закрыв лицо руками. — Мы не смогли… Простите… — Успокойся, А-Мин. Вы сделали всё возможное. Все в порядке? — Она увидела, как девушка покачала головой. — Едва выбрались… Некоторые вернулись в секту, а я пришла за вами и чтобы сообщить главе секты Цзян. — Идём, — Яньли помогла альфе встать. — Простите, что наша встреча заканчивается так, но… — Не беспокойтесь, Цзян-гуннян, — Лань Сичэнь достал из рукава мешочек с травами. — Здесь мази и лекарственные травы — на случай, если понадобятся. Пожалуйста, берегите себя. И если потребуется помощь — не стесняйтесь обращаться к нам. — Он тихо вздохнул, собираясь с духом. — Прошу вас, берегите себя. Я не хочу, чтобы с вами случилось что-то плохое. Вы… вы очень… важны… для своих братьев… Он мысленно выругал себя за трусость. — Большое спасибо, Цзэу-цзюнь, — она слегка опустила взгляд, в котором мелькнуло разочарование. — До встречи. Счастливого пути домой. Сердце Лань Сичэня на миг сжалось. Он не мог позволить, чтобы их близость разрушилась из-за его малодушия. Это ранит не только девушку, которую он хотел завоевать, — он мог потерять её навсегда. Она была самой замечательной женщиной, какую он знал; кто угодно мог в неё влюбиться. Даже молодой господин Цзинь когда-нибудь поймёт свою ошибку и попытается вернуть её. Нет! Он не желал этого. Он хотел провести жизнь с этой удивительной альфой. — Цзян-гуннян! — Впервые он нарушил сразу два правила секты: «Не бегать», «Не кричать». Подбежал к альфам, взял руку Цзян Яньли. — Прошу вас, не совершайте ничего опрометчивого… ради меня… Вы очень важны. — Щёки наверняка пылали, но видеть, как округлые щёчки Цзян Яньли покрываются прелестным румянцем, а глаза загораются, стоило того. — Вы важны мне. Прошу, берегите себя. И совершив самое бесстыдное и дерзкое, на что был способен — по совету Ванцзи и А-Сяня, — он медленно приблизился к Цзян Яньли. Заметил, как вторая альфа словно хотела сбежать, но в то же время застыла от волнения. Мягко коснулся губами тёплой щеки Цзян Яньли, провёл кончиком носа по тому же месту, глубоко вдыхая свежий аромат расцветающих гортензий. — До встречи, — с широкой улыбкой он отступил на шаг, не отпуская руки. На миг сжал её пальцы — почувствовал, что она тоже не хочет его отпускать, но у обоих были обязанности. — Прошу, берегите и своё здоровье. — Эм… спасибо, Цзэу-цзюнь, — пробормотала альфа из Мэйшань, толкнув локтем свою госпожу, всё ещё пребывавшую в оцепенении. — Да… да, до встречи, Лань Сичэнь. Снова его имя — произнесённое этой сладкой голосом, словно самое прекрасное пение на свете. Он почувствовал себя самым сильным альфой в мире. — Лань Хуань — в следующий раз, когда встретимся, — он поклонился обеим альфам и улетел с покупками, сохраняя осанку наследника секты. Лишь отлетев достаточно далеко, он опустился на толстую ветвь старого дерева неподалёку от Облачных Глубин и превратился в комок нервов, мысленно ругая себя за бесстыдство. Нужно будет официально поговорить с дядей о намерении начать ухаживания и просить руки Цзян Яньли у семьи Цзян. Но сначала — успокоить дыхание и бешено колотящееся сердце.

***

Альфа почти вскрикнула от восторга, когда увидела, что желанный Цзэу-цзюнь положил глаз на её молодую госпожу. Все боли мгновенно забылись. Цзян Яньли вернулась домой раскрасневшаяся; хотя она пыталась сдерживать феромоны, её счастье и чужой альфа-аромат на ней были слишком очевидны. — А-Ли? — Она едва не подпрыгнула, когда отец перехватил её посреди тренировочного поля. — Э? Все ученики отступили, ощутив дикую, угрожающую ауру главы секты Цзян. Нечасто что-то выводило из равновесия всегда доброжелательного лидера. Все привыкли к грозной ауре мадам Юй и почти забыли, что их собственный глава ещё страшнее. Альфа из Мэйшань сбежала, бормоча, что идёт в медицинское крыло лечить раны. Цзян Фэнмянь смотрел на дочь: раскрасневшиеся щёки, взгляд, полный тоски и звёзд в глазах, аромат альфы на ней — и её собственный, принимающий этот запах, создающий благоухание счастья и согласия. «Кто этот дерзкий и глупый альфа, посмевший положить глаз на мою обожаемую дочь? И не только это — посмел пометить её своими феромонами! Я утоплю его в собственном пруду с лотосами!» Улыбка его не была доброй — и все это знали, включая дочь. Но Цзян Фэнмянь лишь попросил дочь пройти с ним в кабинет — нужно обсудить некоторые вопросы. К несчастью Цзян Фэнмяня, Лань уже ухаживал за его дочерью — вскоре после разрыва прежней помолвки. Он думал, что наконец сохранит дочь чистой и дома, под присмотром всех. Но нет: Лань медленно и верно проник в самое сердце его девочки. Его малышка, его крошка — уже не маленькая девочка. Хотелось плакать, и жена это знала. Мадам Юй вздохнула, глядя на мужа с опущенными плечами и глазами, готовыми вот-вот наполниться слезами от «потери» дочери. Она лишь улыбнулась и кивнула любимой дочери: если та принимает ухаживания первого нефрита Лань — значит, оба этого желают. Пожелала удачи — и в ухаживаниях, и в ночной охоте, которую Яньли должна была возглавить той ночью. Цзян Яньли счастливо кивнула. Возможно, и у неё будет своя история любви — брак, решённый ею самой и тем, кто полюбит её такой, какая она есть: узнает все её секреты и полюбит каждую частичку — совершенную и несовершенную. И если она станет возлюбленной Лань Сичэня, она докажет всем, что достойна этого альфы — докажет, что действительно является сильнейшей альфой своей секты.

***

Но эта мысль была лишь гордостью альфы. Всё произошло слишком быстро. На миг ей показалось, что всё потеряно: из-за собственной гордости она едва не погубила всю команду, пытаясь нести девиз секты на своих плечах — так же, как её братья. Она не смогла. Все были ранены, едва не потеряли омегу отряда. Саму её ранили в бок, но она продолжала сражаться всей своей силой, убила нескольких, но это ничего не изменило: враги исчезли в лесу, словно земля их поглотила. Ни следов, ни останков, ни зацепок, чтобы выследить тех, кто похищал омег. Ранено было не только тело — гордость тоже. Провожать младших братьев на охоту было нелегко: инстинкт не позволял отпускать их с территории. Видеть, как молодой господин Цзинь ведёт себя по-детски, было даже мило — словно потерянный щенок. Возможно, они и не были созданы для брака. Возможно, для дружбы. И эта мысль её не тяготила. Было трогательно, когда он застенчиво назвал её старшей сестрой. Да, они могут быть друзьями. И она доверит молодому господину Цзиню заботу о своих братьях. А когда подумала, что хуже уже некуда, той ночью братья не вернулись. Она была готова посреди ночи отправиться на их поиски — не позволит, чтобы с ними случилось что-то плохое. Игнорируя указания врача и Фэн Мао отдыхать, пока рана не заживёт, она надела одежды Юньмэн Цзян и взяла меч. На полпути из секты в ночной тьме возникла белая фигура. Не прошло и недели с их встречи на рынке Пристани Лотоса — внезапное появление застало её врасплох. — Лань Сичэнь? Вы в порядке? — Она поспешила подхватить наследника Лань, когда тот едва не упал в обморок. — Я? А ты в порядке? — Лань Сичэнь схватил её за плечи, оглядывая с ног до головы. — Прилетела короткая весть на духовной бабочке. Я подумал, что от А-Сяня, но это была не его энергия… — Он начал сбивчиво говорить — немыслимое для безупречного Лань Сичэня. — Цюнлинь получил сообщение, когда мы были все вместе. Просили лекарства для лечения раны. Где ты ранена? Кто тебя ранил? — Последний вопрос прозвучал почти угрожающим рыком. Впервые Лань Сичэнь почувствовал, что не может сдерживать свою вторую природу. — Лань Сичэнь… — Яньли попыталась его успокоить, но феромоны альфы становились всё более дикими. — Лань Хуань, — теперь она произнесла это мягче — тем же голосом, которым утешала братьев, позволяя своим феромонам окутать другого альфу. Обхватила ладонями бледное и холодное лицо первого нефрита. — Посмотри на меня. Я в порядке. Пойдём внутрь. Лань Сичэнь позволил провести себя в тёплую, хорошо освещённую лампами в форме лотосов комнату. Вскоре увидел, как Цзян Яньли готовит жаровню для чая. Она ненадолго оставила его, чтобы принести чайник и всё необходимое для приёма неожиданного гостя. Кухня всегда была к её услугам, а любовь готовить для семьи сделала её здесь своей. Вскоре уже стоял чайник с водой, чашки, маленькая банка с чайными листьями и пара оставшихся от ужина кунжутных пирожных. — Цзян-гуннян… — Лань Сичэнь забрал поднос из её рук и поставил на стол. Глаза всё ещё тревожно следили за каждым движением альфы, ища признаки боли или скрытой раны. — Цзян… — Яньли, — мягко перебила она, готовя чай на жаровне. — Можешь называть меня по имени, если хочешь, Лань Сичэнь. — Сделаю это, если ты тоже будешь называть меня по имени рождения, — улыбнулся он тихо. Тёплое помещение, сладкие и успокаивающие феромоны помогали ему прийти в себя. Он чуть не умер от стыда, осознав свой внезапный порыв. Хотелось утопиться в одном из озёр. Дядя наверняка разгневан его внезапным отъездом после сигнала отбоя, без предупреждения, куда он направляется и вернётся ли. Ворвался в чужую секту без приглашения, перелез через стену резиденции посреди ночи, чтобы увидеть девушку… Ах, как же стыдно. — Справедливо, Лань Хуань, — тихо рассмеялась она. Они ещё немного поговорили в той уединённой комнате: пили чай, обсуждали планы свадеб младших братьев, места для гостей, музыку, банкет, семейные традиции, которые соблюдают во время церемоний, и многое другое. Фэн Мао вздохнула за пределами комнаты, прислонившись к колонне павильона и глядя на луну, готовую скрыться. Боялась, что кузина отправится искать мальчиков, и правильно сделала, решив последовать за ней. Но благодаря внезапному появлению первого нефрита Лань её дерзкая кузина этой ночью не покинет секту. Позже она выяснит, почему остальные ещё не вернулись, но если догадки верны — Вэй Усянь и Ли Сяо У как-то причастны к их задержке.