Омега Юньмэн Цзян

Всё было сплошным хаосом. Ещё меньше недели назад муж принёс потрясающую новость: они станут родителями, у них будет щенок — их общий. Прошло чуть больше двух месяцев с того вечера, когда они сели обсудить одну особую тему. Лань Нин знал: старейшины не в восторге от их брака с тех самых стычек, что начали Вэни пару лет назад. Пока что их не торопили с продолжением рода Ланей. Лань Сичэнь вот-вот женится на девице Цзян, вскоре после свадьбы Цзян Ваньиня и Вэй Усяня — так что о следующем наследнике беспокоиться не приходилось. Но Лань Нин не был глуп. Он понимал: старейшинам он не по душе только из-за крови Вэней. И это при их-то любви к правилам! Больно было узнать, что они ждут, пока он продолжит пить лекарства, чтобы не заводить щенков — по крайней мере, пока он не станет «устаревшим» омегой. Лань Чжань и он решили наслаждаться браком, прежде чем заводить детей — независимо от чужих желаний. Когда кому-то из них захочется щенков, скажет другому, и они обсудят. Удивительно, но первым тему поднял именно Лань Нин — сел мужа за вечерний чай и честно признался в своём желании. Лань Чжань лишь улыбнулся, обнял и поддержал. И, как хороший муж, сразу взялся за дело: посадил ребёнка в своего прекрасного супруга. Перестали пить отвары, следили, чтобы семя Ланя не выходило даже после спада узла. А теперь всё рухнуло. Огонь пожирал их дом, Вэни пришли уничтожить их всех. В бою Лань Нин потерял из виду свою группу: дядя не знал, где он; Лань Сичэнь успел бежать с важными документами секты; а его омега и брат по клятве должны были уже быть в безопасности где-то в южных горах. — Великий учитель! Помогите ему! — Лань Ванцзи услышал крики учеников, бегущих к дяде. Он хотел последовать, но что-то кольнуло в животе. Замер на миг — всего на секунду, — и услышал свист: тихий, высокий, в таком гвалте никто бы не расслышал, но он всегда услышит, пока Вэй Ин внутри горы. — А-Нин, Вэй Ин… — выдохнул он в ужасе. В дни наказаний Вэй Ина в библиотеке они нашли в старом свитке раздел о музыкальных нотах. Там говорилось о сигнале бедствия — для родных или супругов Ланей, благодаря близости и родству. Можно играть на инструменте или, в крайнем случае, когда нет оружия или сил, — свистеть. Из любопытства и в играх они определили дальность, в зависимости от духовной силы. Лань Чжань слышал этот свист лишь раз — ночью, когда Вэй Ин застрял на дереве за стенами: собака гналась за ним до самого ГуСу. Ничего серьёзного. Но сейчас он испугался. Если Вэй Ин свистит — значит, нет Чэньцин, он безоружен, не может подать обычный сигнал бедствия… или хуже. Надеялся, что не хуже. Но Вэни несли только беды его секте, семье, друзьям. Он бросился на свист — слишком далеко от места, где тот должен был прятаться. Сменили ли укрытие? Никого. Ни запахов — только жгучие персиковые цветы и влажная корица. Вэй Ин зол, очень зол; А-Нин грустит и боится. Где они? Он метался по округе, всё больше пугаясь, и нашёл: огромное пятно крови на влажной траве, почерневшей от сажи, и нефритовую подвеску. Где они? Где его муж и нерождённый щенок? Где брат по клятве? Где его семья?! — Это все? Лань Ванцзи стоял с красными глазами, все чувства обострены. Он зол. А теперь чужой голос без запаха — рядом; мягкие травы, молоко и мёд, тихие поскуливания маленьких щенков Ланей. Не раздумывая, с Бичэнь в руке, ослеплённый яростью, бросился на голоса, рубя всех в чёрных, белых и красных туниках. Пока не думал о перепуганных детях, жавшихся друг к другу и плачущих. Когда остался один, схватил за горло одной рукой, приподняв над землёй. — Где они? — Кто? — прохрипел тот в чёрном. — Где Лань Цюнлинь и Вэй Усянь? — сжал сильнее. — Уже товар, — зловещая ухмылка и лёгкий запах пороха предупредили Лань Ванцзи. Он отскочил, встал перед детьми, вонзив Бичэнь в землю и подняв щит — как раз вовремя, чтобы самоуничтожение не задело их. — Что случилось? — Присел, стараясь не пугать детей, но те лишь съёжились. Заметил кровь, вздохнул и встал. — Идёмте. — Нужно увести в безопасное место. Но куда? — Хань… Ханьгуан-цзюнь… — тихий, но отважный, хоть и плачущий голосок. Обернулся: мальчик впереди остальных, боялся даже коснуться рукава. — Вэй-гэгэ? — Где… где Лань-шибо? — другой вцепился в рукав первого. — Вэй-гэгэ сказал Лань-шишу и Лань-шиго, что мы идём в запретную гору. На миг Лань Ванцзи пожалел, что все Лани. Столько дядь и тёть — не понять, о ком речь. Придётся гадать. — Лань Шан и Лань ЛиСюэ, — почти вздохнул, видя кивки. — Что с ними? — Если подумать, план Вэй Ина понятен: от них пахло его братом по клятве. Они далеко от запретной горы. Если Вэй Ин и А-Нин здесь — чтобы увести опасность. План хороший, рискованный, но если так — все должны быть живы. Тогда почему эти дети? — Лань-шиго ушла с группой; Вэй-гэгэ пришёл сюда. Лань-шиго послала сигнал Лань-шишу, чтобы нас увели, — Лань Ванцзи прищурился: многие дети — альфы, немного женских омег. — Все здесь? — Все помотали головами. — Лань-шиго сказала следовать за Лань-шишу, пока она выигрывает время, — маленькая альфа с индиговой лентой в волосах — наверняка учительница женских альф, Лань Шуй. — Нас разделили по группам, когда всё запылало, — подняла ручки. — Очнулись — все вперемешку. — Где ваш шишу? — Лань Ванцзи кивнул. Нужно увести детей в запретную гору, потом искать омегу и брата по клятве. Одна девочка-альфа указала на кусты. Подошёл — и с досадой увидел мёртвого: рука отрезана, дыра в груди. Вздохнул, косясь на детей: по грустным лицам — прямые ученики Лань Шана, учителя мужских омег. Лань ЛиСюэ будет горевать о коллеге; и А-Нин — он ухаживал за Лань Нином с прибытия. Собрал малышей; цель — запретная гора. Поставил старшего впереди, сам прикрывал сзади. Но вторжение в ГуСу Лань не кончилось: стрела пролетела рядом; Лань Ванцзи едва отбил Бичэнь. Сгрудил детей, защитил малой матрицей — надеялся, хватит ненадолго. Вэни быстро окружили: злые муравьи. Он начал злиться, тихо рыча и угрожающе; феромоны стали агрессивными, холодное лицо — ещё холоднее. — Лань Ванцзи, — насмешливый смех перед всеми. — Какая удача. — Вэнь Сюй, — прорычал Лань Чжань. Убить. Медленно, мучительно — за честь омеги. Секта запрещает, но он так хотел: тот заслужил. — Молодой господин, — альфа Вэнь поклонился. — Есть сведения. — Говори. — Второй молодой господин Вэнь прибыл на Лотосовый Пирс; прорвали формацию Цзянов. Скоро подтвердят падение, — альфа услышал утвердительный звук хозяина. — Отлично, — Вэнь Сюй не скрыл довольной улыбки, видя морщинку между бровей Лань Ванцзи: знал, как важно то место, особенно из-за некого омеги с клятвой. — Нашли? — Косясь на слугу. — Карета и туники готовы; снимем траур. — Мо… молодой господин… боюсь… — Глотнул, не поднимая глаз: чувствовал давление. — Говори, — скорее угроза, чем приказ. — Подтвердили: молодой господин Вэнь Цюнлинь в ожидании, — протянул окровавленные свитки с печатью Ланей. Лань Ванцзи ахнул — тревога и злость. Обыскали медицинские павильоны: у каждого члена клана записи циклов, вся медкарта — ценная, секретная информация. Схватил Бичэнь, готовый убить всех; косясь на детей — сигнал бежать, если нужно. — Ещё что? — Без интереса глянул на свиток. — Избавлюсь от щенка без проблем; ещё время на малую операцию, — превосходно улыбнулся Лань Ванцзи, всё больше его выводя; духовная энергия вокруг. — За… забрали… они… — Ноги дрожали от запаха горелого дерева и давления. — Один наш пытался вернуть — убит Вэй Усянем. — Ах, этот назойливый омега, игрушка Чао-эра, — саркастично улыбнулся, видя ярость обычно спокойного второго нефрита Ланей. — Ладно, знаем, где моя будущая жена; пора стереть эту дурацкую метку~ И вэни, и дети Ланей едва выдержали давление и феромоны двух сильных альф, скрестивших мечи. Жутко обоим сторонам — особенно видя, как Лань Ванцзи теснит наследника Вэней. Дети радовались seeming верной победе. Сила Вэнь Сюя впечатляла, но он дрался нечестно: низкие удары, талисманы для отвлечения, ищя прореху убить Лань Ванцзи. Но тот рос и тренировался с омегой, ловким и озорным в бою. «Лань Чжань, Лань Чжань. Твой стиль такой изящный и красивый, но берегись мошенников. Поиграем: я — злой и нечестный!». Любимая игра Вэй Ина, когда уставал от рутины мечей или теории. Теперь Лань Чжань благодарил брата по клятве за уроки уязвимых мест и грязных приёмов. Вэнь Сюй злобно рычал: не ждал, что Лань Ванцзи прочтёт его трюки. Незаметным жестом велел людям окружить — на миг сработало, но дети закричали, подсказывая Лань Ванцзи атаки сзади или сбоку; он уклонялся или рубил врага. — Назойливые детишки, — щёлкнул пальцами свободной руки. — Глаза на меня, Лань-эр-гунцзы. Лань Ванцзи в ужасе увидел: младших вот-вот ударят талисманы ветра; один — не проблема, но столько прорвут матрицу — дети погибнут. Забыл о Вэнь Сюе, спасая их. Всё быстро: острая боль в ноге — не обратил внимания; метнул Бичэнь, разрезав талисманы до активации. Матрица сломана — дети без защиты; не успел восстановить, отразив двух вэней и снова скрестив мечи с Вэнь Сюем. Жуткая боль в правой ноге — не сдался; наоборот, надавил, заставив Вэнь Сюя пошатнуться и атакуя изо всех сил. Вэнь Сюй получил удар в правое плечо, выронив меч; в ярости пнул Лань Ванцзи в раненую ногу — кость хрустнула окончательно. Увидев того на земле, улыбнулся и поднял меч левой, довольно глядя на ненависть снизу. Но перед ударом в горло что-то толкнуло назад. Растерянно увидел двух дрожащих, но решительных детей с талисманами ветра; рассмеялся насмешливо. — Сопляки, правда хотите умереть? — Громко расхохотался. — Думаете одолеть меня? Вы? Смотрите, как ваш уважаемый Ханьгуан-цзюнь у моих ног. — Ты мошенник! — Ещё один прыгнул к первым двум, за ним двое. Пятеро подняли талисманы, отталкивая Вэнь Сюя с каждого шага к Лань Ванцзи. — Думаете, ваши игрушки меня остановят? — Нет. А я — да. Мягкий голос и угрожающая сущность старой омеги заставили Вэнь Сюя отпрыгнуть, едва уклонившись; рукава разрезаны, щека кровоточила тонкой линией — жгло от холодного ветра. — Уходим, — прорычал, видя, как старая омега одним движением изящной руки обезглавила троих его людей. Он и оставшиеся вэни исчезли за секунды, за другими — оставив гору в огне. — Глупый мальчишка, — фыркнула омега. — Язык, Лань-шиго, — тихая омега за спиной покраснела. — Прости, А-Мэй; ты быстро ко мне добралась, — оглядела детей, окруживших её. — Все молодцы: защитили Ханьгуан-цзюня. — Те застенчиво рассмеялись. Подошла к альфе на земле. — Хорошо справился, Ванцзи. Пора отдыхать. — Нет. — Она увидела, как он пытается встать несмотря на сломанную ногу; призвал Бичэнь, готовый взлететь — но она дёрнула за ухо. — Ах… — Тихий всхлип. — Куда собрался с такой раной? — нахмурилась, указывая. — Никуда не пойдёшь. Вылечим, потом продолжишь охоту на вэней. — А-Нин… Вэй Ин… — жалобно. — Понимаю, — вздохнула, с болью в сердце серьёзно глядя на Лань Чжаня. — Они будут в порядке. Вэй Усянь безрассудный и сильный — позаботится о себе и Цюнлине. И верь своему мужу, Ванцзи, — голос смягчился, утешая молодого альфу. — Он так усердно тренировался; увидишь — не такой слабый, как кажется. И в миг, когда меньше ждёшь, он с этим малышом в животе вернётся — с Вэй Усянем по пятам. Обещали быть в безопасности — должны сдержать. Ланям запрещено лгать, да?

--֍--

Путь в Мэйшань Юй вымотал: короткие смены сна, кормление Цзян Яна — тот, сорванец, как рыба в воде: ускользал, находил хорошие места для отдыха в деревнях. Будучи ребёнком, проходил незамеченным — покупал припасы, пока остальные ждали в переулке или заброшенном доме. До секты матери дошли за три дня. Впечатлило: даже Вэни пытались захватить — недооценили силу; бабушка с старшей сестрой и ученицами разгромили их. Цзян Чэн, Хуа Цян и Цзян Ян чуть не попали в засаду ночью — спасла одна альфа, нашедшая их. Хуа Цян заплакал, увидев сестру Фэн Мао; пал на колени, извиняясь за бесполезность — не защитил жену. — Не твоя вина, — пыталась утешить лидер Юй. С болью видела племянника и мать в слезах по лидерам секты. — Она дралась за секту и за вас. — А-Чэн! — Дверь распахнулась с грохотом; быстрые шаги — и тот бросился в объятия сестры. — Ты цел, — прошептала облегчённо. — А-цзе. Цзян Яньли прижала брата к груди, вдыхая тепло и запах — убедиться, что он здесь, не сон. Она впала в ярость, узнав об атаке на дом; боялась за всех, но не могла помочь — их самих атаковал меньший, неопытный отряд: думали, Мэйшань Юй легко взять, не зная защитниц гор. Новости долетели; шпионы мастера Шу не успокоили сердце. — А-Чэн, — погладила щёки брата: такой высокий, но сейчас — её малыш. — А-цзе, мне нужно идти, — увидел удивление и досаду сестры. — В ГуСу, Вэй Ин… — А-Чэн, ты не знаешь. — Чего? — Внутри кричало: не хочу знать; боль в глазах сестры стала его. — А-цзе, почему не спрашиваешь о маме и папе? — Осознал: почему ни о ком? — А-Чэн, — Цзян Чэн почувствовал тёплые руки сестры на своих — словно он хрупкий. — Новости дошли на следующий день благодаря мастеру Су. — Грустная улыбка, слёзы. — Я знаю о маме и папе, — глотнула ком. — Садись. — Нет, мне идти, — сестра толкнула на ближайший стул; краем глаза увидел бабушку с Цзян Яном под мышкой и дядю Юй — с болью. Почему? — А-цзе? — А-Чэн… — Цзян Яньли взяла его руки. — ЮньШэнь атаковали и сожгли той же ночью. Вэни не взяли ГуСу — слишком много старейшин защищали; не свалили Великого учителя… — Цзян Чэн увидел, как сестра сильнее сдерживает слёзы. — И не поймали А-Хуаня; он сбежал вовремя по приказу старейшин… — Прости, — Цзян Чэн знал боль незнания о любимом. Но тревога накрыла: Вэй Ин в другой битве, наверняка помогая всем, не зная о доме. — А-Хуань сильный; найду, — попыталась улыбнуться. — Прости, А-Чэн, но… Лань Ванцзи тяжело ранен — сломана нога… Его увели, — увидела, как Цзян Чэн начинает задыхаться; боль в его глазах. — Охотники нашли и поймали А-Сяня и А-Нина в суматохе. — Куда собрался?! — Цзян Чэн рванулся бежать, но лианы оплели лодыжки; злобно глянул: бабушка шла твёрдым шагом, взгляд острый; опустил глаза — Цзян Ян бесполезно вытирал ему слёзы. — Выйдешь сейчас — найдут; Вэй Ину не к кому вернуться. — А я?! Мой омега! — Твой омега будет в порядке! — Крепко схватила за плечи. — Вэй Усянь — Хунлянь-цзюнь; по письмам юная госпожа Лань тоже не слабак. Доверяй им. Поймали? И что? Сколько раз мой озорной внук влипал — и выкручивался? — Слабо улыбнулась, слыша надломленный смех внука. — Доверяй. Вы молоды; трагедия — взваливать эту войну на плечи, — взяла руку с ЦзыДянем. — А-Чэн, мой котёнок, лидер секты Цзян. Цзян Чэн горько вкусил новый титул с губ бабушки — и кивок дяди. Не так хотел стать лидером: обещал Вэй Ину — сначала путешествия, потом семья в Лотосовом Пирсе, он займёт место отца. Теперь в нежные семнадцать — лидер по имени; дом захвачен, нужно силу вернуть. — Нужно план, — решительно посмотрел на сестру; та кивнула. — Ты скажи, братишка. Цзян Чэн чувствовал: ничего не выйдет. Он не мастер планов — видит прорехи, детали, что хорошая идея, что нет. Вэй Ин — планы; всегда в проказях и охотах. Без него, без половины — потерян. Это бесило, блокируя разум. — А-Чэн? — Сестра положила руку на плечо; недавно вернулась из деревни к беженцам. — Не знаю, что делать. Не могу. — Можешь. — Нет, не умею. Вэй Ин — идеи; Вэй Ин и… — ахнул, осознав; посмотрел на сестру. — Знаете о Цинхэ Не? — Немного; не атаковали. Чифэн-цзунь держит Вэней на границе. Почему? — Мне идти. В Нечистую Область. — Осторожно, А-Чэн, — улыбнулась, видя, как брат берёт тёмный плащ и Саньду. — Не нужно провожатых; долетит целым. — Госпожа? — Хуа Цян держал извивающегося и рычащего А-Яна. — Велела девушкам патрулировать; он доберётся до границы. А мне помощь здесь. — Что нужно, тётя? — А-Ян вырвался, повис на руке Яньли; получил ласку по голове. — Присмотри за всеми; помнишь мои обходы дома? — Мальчик кивнул. — То же с Мяньмянь и Хуа Цяном. Сможешь для меня? — Да, смогу, — улыбнулся, клык торчал. — А ты что? — На охоту. Цзян Ян ахнул, впечатлённый: серая с лиловым туника — мягкая, лёгкая ткань. Рукава плотно на запястьях, как у формы Цзянов; чёрные облегающие штаны, блестящие чёрные сапоги с серебряным эмблемой Юньмэна на щиколотках, колокольчик на поясе. Простые косы вместо сложных, как у деда Цзяна, остальное — высокий хвост. Но впечатляла не только одежда и блестящий меч на поясе — прекрасная серебряная маска, белая как снег, закрывала верх глаз, оставляя видимой красивую улыбку. Как Цзян Чэн, ушла ночью, растворившись в небе.

--֍--

В Нечистую Юдоль Цзян Чэн прибыл — чуть не сбили и не арестовали, но один ученик узнал; и он его — парень из ГуСу, ходил с ними. Альфа подтвердил личность; всех проводили во дворец Не, оставив отдыхать в зале с чаем и закусками. Цзян Чэн ждал недолго: дверь распахнулась — взволнованный Не Хуайсан с румянцем. — Ты цел, — почти облегчённо вздохнул, схватив за плечи. — Так волновался; да-гэ рассказал всё. Ничего от вас; только о Лань-сюне в постели и последнее письмо от Цзинь-сюна неделю назад. Прежде чем Хуайсан засыпал вопросами, Цзян Чэн заткнул его солёной печенькой — и рассказал об атаке и сожжении Лотосового Пирса, о словах сестры про ГуСу. Не Хуайсан кивнул, подтвердил. Дал нужные детали: Лань Ванцзи атаковал Вэнь Сюй, следуя за Вэй Усянем и Лань Цюнлинем; те эвакуировали детей, не давая охотникам ловить, но в суматохе — потери и захваченные омеги без разбора, включая их. — Не паникуй; жду письмо от Цзинь-сюна. Сказал: нашёл караван омег у Ланьлина; отец с Вэнь Жоханем помогает захвату, — Цзян Чэн нахмурился. — Спокойно; наш брат против. Дал место последней каравана; сказал проверить и связаться — или увидимся здесь. — У тебя план, да? — мягко улыбнулся, видя, как Не Хуайсан раскрывает веер, скрывая нижнюю половину лица; глаза улыбались. — Цзян-сюн, как брат по клятве и друг — у меня гордость альфы Не, — оливковые глаза угрожающе блеснули. — Никто не тронет мою стаю без ответа мне. Ожидание было ужасным. Цзян Чэн смотрел, как Не Хуайсан ухаживает за птичками в огромном дворе с деревьями, фонтанами и домиками на ветвях. Чифэн-цзунь приветствовал, заверил безопасность и предложил остаться сколько угодно; даже попросил подтолкнуть брата тренироваться с саблей — не время для лени и детских хобби. Цзян Чэн пытался — честно. Но Не Хуайсан не ленился и не играл с питомцами или картинами. — Знаешь что-то? — сказал Цзян Чэн, видя Хуайсана из большого птичника. — Немного; Вэни двигаются к малым зонам; многие младшие секты уничтожены, выжившие прячутся, — вздохнул, играя веером. — О А-цзе? Вскоре после прибытия бабушка прислала хищную птицу: сестра пропала. — Последний раз севернее Уханя; быстрая и скользкая — не догоняют, но цела, — улыбнулся, видя вздох Цзян Чэна. — Об остальных мало; мои птицы в последний раз видели Цзинь-сюна, Вэй-сюна и Лань Цюнлиня в Иньчуане — ночь там, по направлению — сюда. Цзян Чэн облегчённо выдохнул: Цзинь Цзысюань нашёл; целы пока, дни — и прибудут. Может неделя пешком. Но ждали две; оба на грани отчаяния. Когда Цзян Чэн готов был взять Саньду и искать сам — ученики вели молодого человека в светлых туниках на знакомом мече. Сначала растерялись: альфа вспотевший, волосы растрёпаны, кровь и грязь на туниках, ничего броского — кроме Суйхуа. — Цзинь-сюн, где… — Не Хуайсан удивлённо увидел, как брат рухнул на колени. — Цзинь-сюн? — Прости, прости, — оба альфы тревожно смотрели, как тот бьёт лбом о пол, хныча; Цзян Чэн пытался поднять. — Прости, Ваньинь; потерял, не смог… Их太多, а Усянь со своим дурацким самоубийственным планом… — Спокойно; зайдём, объяснишь, — Не Хуайсан вмешался, прежде чем Цзян Чэн сорвётся; увёл внутрь, велев приготовить комнату и ванну Цзинь Цзысюаню. Цзинь Цзысюань рассказал всё: отец помогает Вэнь Жоханю захватывать омег; как нашёл Вэй Усяня и Лань Нина в подвале; как держались, пока его не ранили. — Больше не помню; очнулся в скромной хижине — там он меня нашёл, — грустная улыбка Цзинь Цзысюаня заставила кивнуть. — Мэн Яо; милый омега. Убедили идти с нами, но… — Вэни, — сказал Цзян Чэн; брат по клятве кивнул. — Вэй Усянь сказал увести всех в безопасное место, пока я выигрываю время и иду за вами, — достал письмо от Лань Нина и сломанный талисман. — Но на полпути потерял след Усяня. Все замолчали, глядя на реакцию Цзян Чэна. Не Хуайсан начал следующий ход: не только птиц — шпионов, искать в каждой норе троицу омег, предназначенных его братьям по клятве и другу Ланю. — Нужно в ГуСу; Лань Ванцзи должен знать, — остальные кивнули. — Сначала дадим Цзинь-сюну силы; нельзя слабеть. Соберу малую группу сопровождения; скажу да-гэ, — мягко встал. — Отдыхайте; пришлю ужин сюда — поедим вместе, спланируем следующий шаг.

--֍--

В ГуСу прибыли через два дня. Прошёл чуть больше месяца с падения Юньмэна и атаки на ГуСу. Трёх альф и малую группу учеников Не встретил старший ученик Ланей; сначала чуть не прогнали за простые туники без отличий, но трое показали эмблемы: золотую монету с пионом, саблю Не и девятилепестковый колокольчик Цзянов. — Второй господин Лань, гости, — Лань Ванцзи услышал мягкий голос за дверью. — Никого не хочу, — месяц в постели, вынужденный отдых; пустота и страх, когда омега в беде — внутри пожирало с каждым днём. — Как это не примешь, Лань Ванцзи? — Цзян Чэн громко и ясно сказал, с силой открывая дверь Цзинши. — Вы… — прошептал, учуяв ароматы друзей. — Подождите, — встал одеться и обуться. — Можешь идти; чай. — Как прикажете, — молодой Лань поклонился и ушёл. — Выглядишь ужасно, — Цзян Чэн увидел измождённого, побледневшего Лань Ванцзи. — Не груби, Цзян-сюн; ты сам был ходячим трупом с обидой, когда ко мне пришёл, — дружески хлопнул веером по руке Цзян Чэна. — Лань-сюн, с новостями. Лань Ванцзи кивнул, медленно сел, пригласив. Коротко рассказал друзьям: атака с полудня; как Вэй Ин звал издалека — пришёл поздно, подвёл. — Не подвёл; сделал что смог, как и павлин, — Цзян Чэн указал на Цзиня. — Не волнуйся; нашёл обоих до отправки, — Цзинь Цзысюань продолжил. — Представь мой испуг, когда Лань Цюнлинь утром вырвал! Думал — отравлен, — эту часть в Нечистой Области не рассказал; все слушали. — Вэй Усянь дни надо мной издевался — не знал, что нормальный симптом беременности, — Цзян Чэн и Не Хуайсан ахнули, глядя на Лань Ванцзи с чашкой чая и красными ушами. — Ах, да. Поздравляю. — Поздравляю, Лань-сюн! — Не Хуайсан взволнован. — Не помогу отгонять Вэй Усяня, но буду хорошей няней, — забавно улыбнулся. — Поздравляю. — Мм, спасибо. После миг радости Цзинь Цзысюань рассказал нежелаемое: следующий удар в Юэяне, разлука омег, загадочное исчезновение Вэй Усяня. Лань Ванцзи выглядел так же разочарованно, как Цзян Ваньинь. Не Хуайсан вздохнул: даже грустные глаза Цзинь Цзысюаня от разлуки с предназначенным омегой вскоре после находки… Достал карту, готовя следующий шаг, когда дверь постучали и медленно открыли. — Шуфу, — Лань Ванцзи приветствовал дядю. Лань Цижэнь с грустью посмотрел на племянника и бывших учеников — все здесь, глаза полны боли утраты и жажды мести. Больно видеть таких молодых так. Хотел увидеть эту картину через годы или месяцы — когда четыре альфы соберутся объявить о свадьбах или детях, не планируя вернуть любимых. — Цзян Ваньинь, Цзинь Цзысюань, Не Хуайсан, Ванцзи, — остановил четверых перед поклоном. Серьёзно глянул, садясь в пустое место посередине. — Вы мои ученики; видел, как росли за эти годы; видел ваш союз, — посмотрел на Цзинь, Цзян и Не. — Благодарю за дружбу с моим племянником. Те покраснели, хотели возразить — остановлены рукой бывшего учителя. — Это время сулило союзы: ждём первого наследника Ланей, свадьбу Цзянов, свадьбу Сичэня с девицей Цзян. Ждали вестей от вас. Но времена изменились; вы так молоды — столько жить и радоваться, — а втянуты в эту нелепую войну. Мягкий, полный боли голос Лань Цижэня заставил всех грустно кивнуть. — Как ваш учитель, желаю удачи и молюсь небесам о вашем благе. Все вы были учениками. Да, даже ты, Не Хуайсан, — увидел нервный смех молодого альфы. — Каждый силён по-своему; дополняйте друг друга. Доказали: ваша дружба крепче грехов отцов, — Цзинь Цзысюань сжал тунику, кусая губу. — Крепче злых языков, — Не Хуайсан играл веером, взгляд холодный и низкий. — Крепче критики характера, — племянник и Цзян Чэн кивнули, опустив глаза. — Вы наше самое многообещающее поколение. Покажите миру свою ценность; этот учитель поддержит советом или уроком, если не поймёте. И знайте: ваши родители гордятся — где бы ни были. Лань Цижэнь почувствовал боль в сердце: трое из четырёх альф заплакали по потерянным родителям; молодой Цзинь — по боли и предательству отца, тревоге за мать. Все они — лишь дети, вынужденные думать и играть как взрослые.