Омега Юньмэн Цзян

Цзян Чэн с семьёй покинули Ланьлин Цзинь три недели спустя — в роскошном экипаже, обитом лучшими тканями и набитом подушками для Вэй Усяня и Цзян Ляньмэна. Большой отряд под началом Хуа Цяна сопровождал цзунчжу Цзян и его фужэнь. В Юньмэн Цзян, в Пристани Лотоса, второго молодого господина Цзян встретили дождём из бумажных цветов, весёлой музыкой и корзинами с семенами лотоса, рыбой и амулетами удачи — подарками от старушек, что видели, как росли оба лидера. Госпожа Юй и Цзян Фэнмянь были в восторге от нового внука. А-Чан захлопал в ладоши при мысли о ещё одном ребёнке в семье, подпрыгивал и дёргал госпожу Юй за подол, спрашивая, когда сможет поиграть с новым маленьким племянником. Цзян Фэнмянь пустил слезу счастья и не хотел отпускать своего нового лотосёнка. Представление Цзян Цзылянь новому брату вызвало лёгкое волнение — но зря: маленькая альфа, увидев братишку, радостно улыбнулась, тихо рассмеялась и ни за что не отпускала его ручонку, когда ухватила. — Я всегда буду тебя беречь, диди, — её улыбка была такой сладкой, что на миг в ней увидели улыбку Яньли. — Не отпустит, — сквозь зубы рассмеялся Вэй Ин, глядя, как дочка укутывает А-Ваня одеяльцем в корзинке, пока все ужинали той ночью. — Точно как А-Ли, — вздохнул Цзян Фэнмянь. — Моя госпожа, они — как мы с тобой. — Девочка и мальчик, оба альфы, — кивнула госпожа Юй, вспоминая, как держала крохотную Цзян Яньли и хмурого плачущего Цзян Чэна. — Может, в третий раз получится первый омега Цзян, — поддразнила сына и ученика, видя, как те смутились. — Может, позже, — прошептал Цзян Чэн, поднося ложку супа А-Лянь: та отказывалась нормально сидеть за столом — только бы быть рядом с братишкой. Месяц представления второго молодого господина Цзян отметили праздником длиной в целый месяц. Некоторые малые секты с лёгкой завистью наблюдали, как четыре главные секты всё теснее сплачивают узы, а их линии крови становятся всё мощнее. У Цзян уже два наследника-альфы, у Лань — два мальчика-альфы и один омега, причём один из альф — наследник. У Нэ — юная госпожа-альфа, а второй господин Нэ, третий столп, вроде бы не торопился с женитьбой, хотя братья по клятве уже стали отцами. И наконец, недавно женившийся лидер Цзинь ждал ребёнка — и по череде альф наверняка будет ещё один. Цзинь Цзыяо сиял на празднике, демонстрируя животик на четвёртом месяце. Вэй Ин надулся: его маленький А-Яо уже показал живот, а у него самого в обе беременности это стало заметно только к концу пятого месяца. Но он ласково погладил животик и похвалил. Цзинь Цзысюань гордился своим беременным омегой, смеялся с остальными и ел всё, что тот хотел. Его омеге больше не о чем беспокоиться — он даст всё, чего тот пожелает. Вэй Усянь подарил ему семью первым, но он подарит щенка, зачатого с любовью и с нетерпением ждущего появления. — Мы уже выбрали имя, — Цзинь Цзысюань сидел за большим круглым столом в одном из плавучих павильонов; все наслаждались ужином — третья ночь празднования, только стая. — Говори! — Вэй Ин чуть не подпрыгнул, но сдержался — держал Ляньмэна. — Цзинь Лин, — с гордостью объявил Цзинь Цзысюань. — Иероглиф «выдаваться, возвышаться», — кивнул Лань Ванцзи. — Очень милое имя, А-Сюань, — захлопала Лань Яньли. — Правда ведь, А-Хуань? — Правда, — улыбнулся Лань Сичэнь, гоняясь за детьми: те визжали и хохотали — каждый раз, когда улыбчивый дядя Лань ловил, осыпал поцелуями. — Нин-гэ, есть имя вежливости? — Цзыяо улыбнулся, гладя живот. — Есть, — Лань Нин поднял палец и написал в воздухе три красивых иероглифа. — Это поколение начинается с «Жу», так что — Цзинь Жулань. — Очень нравится, — счастливо захлопал Цзинь Цзыяо. — Ох~ Кто-то сильно влюблён в одного Ланя~ — поддразнил Вэй Ин лучшего друга; тот покраснел до шеи. — К-к-конечно, — очаровательно запнулся он. — Я... я же женат на одном, — опустил взгляд, потом встретился глазами с мужем. — А-Нин, — Лань Чжань обнял любимого мужа; тот спрятал лицо в рукавах. Все радовались новому члену стаи и тому, что был в пути. Заранее готовили подарки и планировали месячный праздник представления наследника Ланьлин Цзинь. --֍-- Цзинь Цзысюаню казалось, что время летит слишком быстро. Живот А-Яо рос, и каждый раз, когда малыш шевелился или пинался, отвечая на его голос, хотелось плакать. Любимое место для сна — рядом с животом любимого мужа; А-Яо нежно гладил его волосы и напевал колыбельную обоим каждую ночь. Цзинь-фужэнь, Цзинь Цзыяо, был окружён лучшими мехами, шёлковыми и хлопковыми одеялами, парчовыми подушками, подушками с утиным пухом и всеми одеждами из огромного гардероба цзунчжу Цзинь — для трёх гнёзд. Первое — в углу спальни, у окна с видом на пруд с лотосами, подарок от Цзян. Второе — в кабинете Цзинь Цзысюаня, рядом с письменным столом. Третье — в будущей комнате Цзинь Лина, когда тот подрастёт и сможет спать один. Старейшины были в полном восторге от будущего наследника. Лань СюаньЮй и Цзян Чэнмэй слали письма каждую неделю; на позднем сроке Лань СюаньЮй приехал на неделю в Башню Кои поиграть с А-Яо. Впервые Цзинь Цзысюань представился как старший брат, подарив корону с гербом Цзинь — не заставлял носить, зная, что тот счастливо Лань; просто знак: здесь второй дом, здесь старшие братья всегда будут любить и беречь. За три дня до возвращения Лань СюаньЮя в Гу Су приехал Нэ Хуайсан с красивой юной омегой — и начался небольшой переполох. — Нэ-эргунцзы, — холодно поздоровался СюаньЮй. Трое старших удивлённо посмотрели на молодого Лань: ещё год назад они с Хуайсаном перешли на более тёплые обращения. Цзыяо первым уловил нотки уксуса в воздухе — от девушки рядом с Хуайсаном; оба, и Хуайсан, и его муж, выглядели растерянными. В глазах Нэ Хуайсана мелькнула паника — на три секунды, но А-Яо хватило. — Привет всем, — помахал веером. — Раз А-Юй ещё не уехал, подумал — самое время представить. А-Яо, ты её знаешь, — оба омеги улыбнулись и кивнули. — Цзинь Цзысюань, Лань СюаньЮй, познакомьтесь — девица Цинь Су. — Эта девица приветствует цзунчжу Цзинь и Лань-гунцзы, — голос её был мягким и красивым, как и персиковое личико, большие оленьи глаза и блестящие чёрные волосы, собранные четырьмя золотыми шпильками в форме пятилепестковых цветов; элегантные одежды нежно-жёлтые и бледно-розовые. Она была прекрасна, и Лань СюаньЮй сжал губы: настоящая омега-девица из хорошей семьи. У него кровь Цзинь, он теперь Лань, но не такой красивый, как она. Женщины-омеги красивее мужчин-омег — по крайней мере, так ему показалось в тот миг. Может, он ещё не взрослый, застрял в теле пятнадцатилетнего подростка. А её макияж — лёгкий, подчёркивал все черты, делая ещё прекраснее. Надо ли и ему краситься? Сможет ли он стать таким же красивым? Ему было так плохо: она так гармонично смотрелась с Нэ Хуайсаном. Неужели все письма и разговоры — зря? Он правда думал, что привлёк внимание альфы Нэ своими тонкими намёками и ждал только совершеннолетия, чтобы начать ухаживания. Сам готовился убедить отца и мать позволить жениться на Нэ Хуайсане. — Рада познакомиться; жаль, что при таких обстоятельствах, но я правда очень счастлива вас встретить, — голос Цзинь Цзысюаня вырвал Лань СюаньЮя из мыслей. — Добро пожаловать в стаю; надеюсь, к рождению А-Лина познакомишься с остальными. Неужели Нэ Хуайсан представляет её как будущую жену? Он не заплачет. Не станет и проклинать омегу. Правила... Правила клана — надо повторить и переписать пятьдесят раз за такие мысли. — Наверняка новость потрясла, — Цзыяо взял руки Цинь Су. — Да, — грустно улыбнулась она. — Отец пытался уговорить мать обручить меня с цзунчжу Цзинь, когда узнал о разрыве помолвки с Цзян-гуннян. Но мать наотрез отказалась — сначала странно, но слова Нэ-эргунцзы всё объяснили. — Не самая приятная новость, — кивнул Нэ Хуайсан, вспоминая слёзы девицы, когда она узнала, что зачата от насилия, а не в браке родителей. — Ещё и ваш брак впечатлил, — Цинь Су взволнованно посмотрела на старших братьев. — Сначала шок, когда Нэ-эргунцзы сказал, что вы мои братья, но он объяснил про предназначенных — ничего плохого не вижу. И так рада теперь иметь братьев. — И племянника в пути, — улыбнулся Цзинь Цзысюань. Лань СюаньЮй растерялся, глядя на старших. — А-Юй, — Нэ Хуайсан подошёл и погладил его по голове. — Она девица, спасённая твоим эргэ. Цинь Су — твоя цзе-цзе. — Что? — удивлённо посмотрел он на три улыбки и характерный нос, выдающий родство. — Она не твоя невеста? — нервно и немного стыдливо спросил. — Совсем нет, — мягко рассмеялась Цинь Су. — Нэ-эргунцзы — хороший друг по чаепитиям. — Точно, — кивнул А-Яо. — Почему мне кажется, что тебя надо держать подальше от моих братьев, Хуайсан? — фыркнул Цзинь Цзысюань, включая альфа-режим: двое младших братьев и муж — омеги, причём младшие ещё не помолвлены. Цзинь Цзыяо рассмеялся: он лучше всех знал, что младший брат метит в женихи к Нэ Хуайсану, но это потом — он поможет. Лань СюаньЮй был так избалован сестрой Цинь Су, что не хотел возвращаться в Гу Су. У обоих были обязанности вне Ланьлина, но с позволения Цзинь Цзысюаня на всю одежду и макияж, какие захотят, они едва не остались. Пока служанка Цинь Су не пришла за ней: сначала испугалась, как те четверо общаются, но та объяснила — всё знает и счастлива встретить братьев. Цзинь Цзысюань заверил служанку: младшая сестра всегда желанна в его доме и может вернуться когда угодно. За Лань СюаньЮем приехал Цзян Чэнмэй, поздоровался с дядями и познакомился с новой тётей. — На этом этапе у нас, кажется, больше всех дядей на свете, — согнулся от смеха Цзян Ян, гладя духовную собаку Цзинь Цзысюаня, Син. — Сколько у нас дядь? — У тебя пятнадцать, если считать меня, — рассмеялся СюаньЮй, видя предательское лицо А-Яна. — Почему ты?! — посчитал на пальцах. — А, правда. Все Лань, Нэ, Цзинь и Цзян. — Скривился. — Самый младший, кажется, А-Тянь? — Да, А-Чан всего на год старше. — Пусть четырнадцать — ты мой брат по клятве, — весело фыркнул. — Ладно, возвращаемся, не хочу опоздать. — Оба взмыли на мечах, прощаясь со всеми братьями Цзинь. — Кстати, сегодняшний макияж гораздо лучше, — заметил А-Ян в полёте. — Правда? — просиял тот. — Да, этот тон тебе идёт, не то что красный — делал похожим на привидение, — рассмеялся и ускорился, видя надутые губы СюаньЮя. — Цзян Чэнмэй! А ну вернись, грубиян! --֍-- Перед приходом зимы, на рассвете, все получили духовных канареек с сообщениями для всей стаи. Цзинь Цзыяо стало неуютно ещё с ужина; Цзинь Цзысюань довёл его до покоев, когда услышали лёгкое капание. Оба опустили взгляд — одежды А-Яо промокли, за этим последовал тихий стон и гримаса боли. — Уже едет, — выдохнул он, вцепившись в руку мужа. — Идём, я тебя донесу, — увидел служанку с чистыми полотенцами. — Быстро, зови целителей! Ребёнок идёт! — Ребёнок идёт! — девушка уронила полотенца и побежала по коридору. Ночь выдалась оживлённой: многие бегали у семейных покоев, чтобы первыми услышать крик первенца и узнать пол. Дежурные ученики удвоились — не только за новостями, но и для охраны секты на случай беспорядков. Госпожа Цзинь примчалась в одном халате, стояла у двери и кричала слова поддержки. — А-Яо, дыши, ты справишься, милый! — глаза её блестели. — А-Сюань, не вздумай в обморок — и не отпускай А-Яо! От этого крика за дверью Цзинь Цзысюань глубоко вдохнул, стараясь дышать в такт А-Яо и не упасть в обморок. — Спокойно, всё будет хорошо, — А-Яо посмотрел на него с любовью, стараясь игнорировать ворчание повитухи при каждом осмотре. — Это я должен тебя успокаивать, — шмыгнул носом и поцеловал омегу в лоб. — Ты невероятный, А-Яо. — Пора, Цзинь-фужэнь, — серьёзно сказала повитуха. — Теперь тужьтесь изо всех сил. Роды не были такими шумными, как у Вэй Усяня — А-Яо не кричал громко, только тихо постанывал и сжимал руку так, что казалось — сломает; ничего, целители рядом. Но долгие и утомительные: А-Яо сильно потел, под глазами тёмные круги, губы сухие — воды не давали, только смачивал губы влажной тканью. Пять бесконечных часов стонов и тихих проклятий, пока повитуха не сказала долгожданное: — Уже идёт, — улыбнулась она. Цзинь Цзысюань воспользовался моментом, когда А-Яо отпустил его руку, вцепившись в кровать, и заглянул — хотел первым увидеть щенка. И увидел: интимное место омеги сильно кровоточило, его слегка надрезали, чтобы ребёнок вышел, и начала показываться огромная, вся в вязкой крови, голова. Больше он ничего не помнил. — А-Сюань?! — выдохнул А-Яо, услышав громкий удар и увидев, как муж исчез из виду. — Уберите цзунчжу Цзинь или разбудите! — разозлилась повитуха. — Потому-то альфам и не место в родильной! — фыркнула. Она была бетой, старой повитухой, много лет служившей Цзинь, знала каждого помогшего родить ребёнка — не боялась кричать на этих глупых мальчишек. — Да! — помощницы оттащили лидера Цзинь на мягкий коврик — поднять тяжёлого не смогли, но сделали всё, чтобы разбудить вовремя. Цзинь Цзысюань очнулся под тремя детскими личиками, глядящими с облегчением, и громким криком. Девочки помогли встать и увидеть, как повитуха уносит малыша, завёрнутого в белые простыни, к тёплой ванночке. Одна помощница обрабатывала рану А-Яо, другая дала тоник для сил. Он медленно, неуклюже дошёл до ждущего мужа: лицо вспотевшее, румяное, с кругами под глазами — и всё равно омега был прекраснейшим на свете. Обнял и нежно поцеловал. — Вот ваш молодой господин Цзинь, — повитуха передала пухлого малыша в белых с золотом пелёнках. — Поздравляю — щенок-омега, мальчик. — Омега? — Цзинь Цзыяо нервно посмотрел на мужа, потом на повитуху. Неужели он подвёл? Он... он должен был родить альфу — лидеры сект и совет старейшин всегда ждут альфу, особенно при такой сильной линии крови и безупречной статистике альф в секте Цзинь. Он боялся — боялся, что их с щенком отвергнут. — Омега? — глаза Цзинь Цзысюаня засияли; он заплакал, взяв малыша: тот был не тяжёлый, но этот вес он мечтал держать с первого мгновения, как узнал о нём. Потёрся носом о мягкую головку с чёрным пушком. Пах пионами, молоком, мёдом и его омегой. — Прости, — голос А-Яо дрогнул. — В следующий раз я сделаю лучше! — все странно, растерянно посмотрели на него. — Дам тебе наследника... — А-Яо, ты уже дал мне наследника, — мягко улыбнулся, показывая спящее личико щенка. — А-Лин — наш наследник. — Он не альфа... — И что? — поцеловал мужа в лоб. — Десять пальчиков на ручках, десять на ножках, очень милый носик и ротик — как лепесток розы. Здоров, — повитуха кивнула. — Ты мне его подарил — он идеален. — Ох, — А-Яо не знал, что сказать; моргнул и увидел влюблённый взгляд мужа на их щенке. — Цзинь Лин, — имя ласково легло на язык, такое сладкое и совершенное. — Цзинь Жулань. — Добро пожаловать в мир, сынок. Трое обнялись и осыпали друг друга поцелуями — трогательная, прекрасная картина. Повитуха и помощницы поспешили убрать всё и уйти, оставив пару с новорождённым. Госпожа Цзинь чуть не выбила дверь, ворвавшись познакомиться с первым внуком. Сама представилась: малыш едва открыл глазки, показав прекрасные глаза, унаследованные от Цзинь Цзыяо; неважно, что он ещё плохо видит — запахи для новорождённого ясны; погурглив, он заплакал. — Что случилось? — нервно дрогнул Цзинь Цзысюань. — Просто голоден, — мать мягко толкнула его вернуть Цзинь Лина в объятия Цзыяо. — Оставлю вас пока; отдыхайте, а когда проснётесь — всё для месячного представления А-Лина будет готово. — Спасибо, — прошептал А-Яо с широкой улыбкой, кормя Цзинь Лина. — За что? — Цзинь Цзысюань поправил подушки А-Яо, достал чистые одежды и таз с тёплой водой — помочь умыться и переодеться. — За всё. Ты меня спас, показал, что такое настоящая любовь, дал семью. — Не стоит упоминать, — мягко покачал головой. — К тому же спасителем тогда был ты. Дал мне шанс любить тебя несмотря ни на что. И подарил семью, о которой я не мечтал. А-Яо, наши пути пересеклись — по судьбе или естественному отбору, как говорит госпожа Нэ, — и привели меня к тебе. — На самом деле это Вэй-гэгэ, — оба тихо рассмеялись. — Верно, может, отправим ему сладостей в благодарность. --֍-- Месяц празднования Цзинь Лина, Цзинь Жуланя, был полон роскоши, обильной еды и вина — Вэй Усянь плакал, что не может пить. Танцовщицы выступали под неуклюжие, очаровательные шажки Цзян Цзылянь, Цзян Чана, Лань Юаня и Лань Цзинъи; Нэ Чживу отказался танцевать с друзьями — слишком стыдно, — и спрятался на коленях у отца. Лань Нин приехал с большим животом — второй ребёнок. Лань Фан на этот раз пришла вместо Лань Цижэня. Яшмы Гу Су тоже явились. Госпожа Лань Яньли первой из всей стаи подержала Цзинь Лина, за ней Лань Нин и Вэй Усянь. Когда объявили, что щенок-омега, стая ликовала. Гости же увидели шанс — обручить своих будущих детей или малышей. Особенно лидер Яо хвастался перед четырьмя друзьями годовалым внуком-альфой — идеально для новой связи. — Простите, — старшие обернулись на прервавшего их мальчика Цзян. — Чтобы подобраться к любому омеге моей семьи — сначала через меня, — улыбнулся с лукавством, показав озорной клык. — А если кто тронет моих маленьких кузенов или братьев — вырву языки и заварю в чай. — Взгляд потемнел; на миг в нём мелькнул юный Вэй Усянь, грозящий им. — А отец переломает ноги, — улыбнулся, отступил и помахал на прощание. — Этот сопляк, — прошипел лидер Яо. — Надо от него избавиться — даже не кровь Цзян. — Как сказал мой первый племянник, — четверо почувствовали, как кровь отхлынула от лиц, медленно обернувшись к четырём столпам за спиной: Нэ Хуайсан с веером у груди, Лань Ванцзи и Цзинь Цзысюань с руками на рукоятях мечей, Цзян Чэн с шипящей Цзыдянь. — Никто не трогает нашу стаю, так что... как насчёт достойного извинения? Четверо рухнули на колени, уткнулись лбами в пол, моля о прощении и пощаде. — Теперь запугиваете других? — Вэй Усянь держал Цзян Ляньмэна, отпил чаю от Лань Нина. — Похоже, — вздохнул Цзинь Цзыяо, глядя, как муж и Цзян Ваньинь тихо хихикают, когда четверо старых лидеров не видят, а Лань Ванцзи рисует смешные картинки у них на спинах. — Не стоит показывать такое детям, — Лань Нин мягко нахмурился: все щенки пристально смотрели. — Ох, лучше вмешаться вон там, — указал на пятерых молодых альф, окруживших Лань СюаньЮя с букетами и коробочками сладостей. — Мой А-Юй так популярен, — тихо рассмеялась Лань Фан в рукав. — А-Жэню это не нравится. — Ничего, — улыбнулся Вэй Усянь, видя, как СюаньЮй невинно отказывает от подарков; когда один попытался взять за руку — схватил и вывернул запястье, пока тот не рухнул плача. Рассмеялся в голос. — Это я ему показал. Новое поколение пришло — с новыми членами семьи, юной любовью и разочарованиями. Войны нет, но это не помешает молодым ученикам тренироваться с энтузиазмом, стремясь превзойти ожидания родителей и дядей. Они хотят быть сильными, чтобы защитить себя — и неважно, альфы, омеги или приёмные: все они кузины и братья. Как Вэй Усянь начал эту стаю — кто-то станет её новым вожаком. Кто? — спрашивали любопытные. Но для этой семьи, выросшей вместе с нежных восьми лет — играющей на улицах Пристани Лотоса, потом в Гу Су Лань, нарушая по пути правила, но связывая узы с теми, кто казался недостижимым, включая одиноких, у кого не было никого для доверия, — показав, что они останутся неразлучны даже с годами. Любовь пришла по пути — с недопониманием, смешными шутками; всё сохранилось и окрепло даже под войной. Такие юные, почти дети, они вынужденно выросли раньше времени, неся мир на молодых плечах, доказав: второй пол — ничто, когда стараешься, показываешь дисциплину, любовь к себе и желание превзойти — и все замолкают, глядя, как они проходят. Новый путь культивации. Заставивший дрожать всех альф. Лук и стрелы, знания медицины. Спасли тех, кто сомневался в их крови и касте. Блестящий, хитрый ум. Стратегии и теневая игра — удивили многих первым стратегом своей касты. Они дали смелость омегам, боявшимся желать чего-то для себя, кроме роли матери или любовницы для альф. И четыре главные сестринские секты открыли двери тем, кто хотел стать кем-то в своём мире — главным героем своей истории любви и приключений. Чёрные с фиолетовым одежды колыхнулись под лунным светом; прекрасный меч под ногами, большой чёрный веер у груди. Озорной, сладкий смех и нежный аромат персиковых цветов с лотосами разливались повсюду. Ученики, следовавшие за ним, двигались так, как столько раз отрабатывали, поражая заклинателей, впервые видевших такую красоту, танцующую ночью среди трупов и призраков. — Ух ты, — выдохнули странствующие заклинатели — альфы и беты. — Осторожно! — один заметил, как огромная статуя грозит раздавить их, но ногу её снесла ярко-красная вспышка духовной силы; потом другие ученики Цзян привязали её к земле. — Вы в порядке? — все влюблённо замерли перед этой красотой. Омега с прекрасной фигурой и улыбкой; серебряные глаза затмевали луну. — Кто ты? — спросил любопытный альфа, уловив на нём запах альфы; волосы в высоком хвосте открывали метку принадлежности. — Вы новенькие? — склонил голову, заметив одежды без герба. — Добро пожаловать на окраины Пристани Лотоса. Меня зовут Вэй Усянь, Хунлянь-цзюнь. Но я ещё и Цзян-фужэнь — омега Юньмэн Цзян. С широкой улыбкой он взмахнул широкими чёрно-фиолетовыми рукавами, показывая серебряный герб лотоса на поясе и колокольчик с девятью лепестками. Самый сильный омега поколения войны с Цишань Вэнь, омега, заслуживший титул в нежные тринадцать, омега, которого многие желали за экзотическую красоту — но достался только нынешнему лидеру секты Цзян. Вожак самой сильной стаи в мире культивации. Вэй Ин, Вэй Усянь — омега Юньмэн Цзян. — Поторопимся, ребята! — Вэй Ин повернулся к ученикам спиной. — Сегодня я угощаю — Лань Чжань прислал «Улыбку императора». — Пользуешься, что Цзян-эргунцзы отлучил от груди? — Ли Сяоу спрыгнула с ветки, весело рассмеявшись; её смех зазвенел, как колокольчик, по всему лесу. — Конечно, — кокетливо раскрыл веер. — А-Чэн хочет ещё щенка, но я уговорил подождать, пока А-Ваню исполнится четыре — у меня два года свободы~ — И насладиться следующей свадьбой? — оба рассмеялись. — Сначала похороны дяди Лань или Хуайсана — он всё не принимает, что они предназначены и любят друг друга. Вэй Ин правда обожал момент, когда семнадцатилетний Лань СюаньЮй встал перед дядей Лань объявить о любви к Нэ Хуайсану — тот чуть не вошёл в девиацию ци. Или когда Лань Чжань чуть не убил бедного А-Яна — явно ведь А-Юань загнал его сына в угол и украл первый поцелуй. Но эти истории — на потом. Сейчас нужно домой — к вину и жаркой ночи с его чертовски красивым и сексуальным альфой. — До встречи; все добро пожаловать в Пристань Лотоса, — Вэй Ин широко улыбнулся на прощание.