Святой рыцарь 2.

Наруто пребывал в глубинах своего подсознания, словно в тёмных, безвоздушных водах, куда его низверг Тонери. С высоты, где прежде парил он в небесной вышине, падал он теперь стремительно, беспомощно, не в силах вдохнуть, не в силах крикнуть. И уже на грани, уже в последний миг, когда сознание его готово было угаснуть вовсе, когда грудь его перестала дышать, Тонери остановил его падение — лишь для того, чтобы швырнуть его прочь, как бросают сломанную вещь, негодную более ни на что. Так случилось, что глухой стук его тела привлёк внимание семейства Асагири. Они вышли, увидели бездыханного юношу, лежащего в пыли, и, не медля, внесли его в дом. Уложили на диван, дали ему отойти, прийти в себя. А он, всё ещё пребывая в смутных глубинах своего сознания, ворочался в мыслях, возвращаясь к тому разговору, что состоялся у него с Тонери. Слова, сказанные и услышанные, звучали в нём теперь с новой силой, обретая иной смысл, иной вес. И чем глубже погружался он в себя, тем яснее понимал — что-то важное, что-то роковое было в тех словах, что-то, что изменило всё. Он стоял на одном из полигонов Конохи, один, среди выжженной травы и молчаливых деревьев, и ждал. Но чего ждал? Или, вернее, кого? И зачем? Была ли в этом нужда, была ли причина? Война окончилась. Мир шиноби, измученный, истерзанный, наконец обрёл покой. Акацуuki повержены, Кагуya вновь запечатана, и кровь больше не лилась рекою по земле. Так отчего же он стоял здесь, в тишине, сжав кулаки, с непонятным, томительным ожиданием в груди? - «Чего я жду?» — спрашивал он себя, и вопрос этот, как заноза, впивался в сознание, не давая покоя. - «Война кончилась. Всё кончено. Так кого же я жду?» - И тогда, в глубине души, явился ответ: - «Тонери. Стража Луны.» - Но зачем? Неужели жажда мести гложет его? Нет. Разве он хочет раскрыть печать, освободить Кагую? Да. Но почему? - «Из мести?» — Нет. - «Чтобы помочь ей?» — Да. Он хотел вернуть её туда, где она была когда-то счастлива. В Геминар. В тот мир, где и он сам побывал, где видел её страдания, её одиночество. Он дал слово. - «Кому?» — Марии? Флоре? Или самому Хагоромо? Да. Но почему он поклялся? Почему не ушёл, не оставил всё как есть? Потому что не мог. Потому что были те, кто верил в него. И если они верили — он обязан был сдержать обещание. И вот — полнолуние. Луна висела в небе, холодная, серебристая, как её волосы, как её глаза — два мерцающих адуляра во тьме. Она оставалась одна, заточённая, проклятая веками. Но он обещал. Обещал освободить её. Вернуть домой. И тогда явился Тонери. Страж. Хранитель её темницы. Он ждал, пока Наруто разберётся с угрозами Мицурагасаки, пока не устранит ту тьму, что подпитывалась силой Кагуи. Лишь тогда — лишь тогда — он позволит ему освободить её. И после… После он уведёт её в Геминар. Наруто поднял взгляд. Тонери. Бледный, как отблеск лунного света. Белые волосы, словно иней, легли беспорядочными прядями. На груди — шесть магатам, сплетённых в узор, напоминающий ожерелье Хагоромо. Глаза закрыты — не от усталости, но потому что таков был его путь. Но Наруто знал: за этими веками тьмы скрывался Тенсейган — взгляд, способный испепелить душу. Он был облачён в белые одежды клана Ооцуцуки, с высокой горловиной и тёмным поясом. Спокойный. Как сама Луна. Непоколебимый. Как её вечный страж. Межзвёздная тьма, холодная и безмолвная, расступалась перед небольшим космическим судном, медленно, но неуклонно приближавшимся к голубой планете. Капсула, напоминавшая крошечную подводную лодку, плыла сквозь безвоздушную пустоту, её обтекаемый тёмный корпус, лишённый острых углов, казался созданным самой природой для таких путешествий. В носовой части, подобно глазу, мерцал иллюминатор, за которым угадывались приборы и кресло пилота. По бокам — маневровые двигатели, сзади — реактивный отсек, изредка вспыхивающий голубоватым пламенем. Звёздный свет, падая на теплозащитные панели, скользил по поверхности, придавая аппарату вид одинокого, но уверенного странника, плывущего сквозь вечность. Внутри, в тесном, но уютном пространстве, находились две девушки. Принцесса Фина Фам Эртлайт, наследница лунного королевства, и её верная горничная Мия Клементис. Они покинули родной мир, отправившись на Землю — в город Мицурагасаки — с дипломатической миссией. Кроме того, принцессе предстояло поступить в одну из местных школ, чтобы лучше понять этот далёкий мир и его людей. — Принцесса… — прошептала Мия, прильнув к иллюминатору. — Земля отсюда такая огромная… Намного больше, чем из королевского города! - Её глаза сияли детским восторгом, а пальцы непроизвольно сжали край сиденья, словно она боялась, что эта прекрасная картина вот-вот исчезнет: — Мия, если будешь так наклоняться, ты задохнёшься о стекло, — мягко, почти по-матерински, предупредила Фина. - Горничная мгновенно отпрянула, смущённо опустив глаза: — Прошу прощения, принцесса Фина… — Ничего… — улыбнулась та. — Мне нравится видеть тебя улыбающейся. — Но, принцесса, вы… — Мия хотела что-то сказать, но запнулась. - Фина задумчиво провела пальцем по холодному стеклу, будто пытаясь коснуться самой планеты: — В последний раз я была там ещё ребёнком… — Вот как… — удивилась Мия. — Да… — подтвердила принцесса и, словно вспомнив что-то, легонько дотронулась пальцем до кончика своего носа. Тишина капсулы, нарушаемая лишь ровным гулом систем, снова поглотила их. Земля медленно росла в иллюминаторе, приближаясь, как обещание новой жизни, новых встреч и, возможно, новых испытаний. В общении принцесса была сдержанна, каждое слово её было взвешено и обдумано, но эта сдержанность не была холодностью - скорее глубоким пониманием цены слова для особы её положения. Образованная, прекрасно знающая историю как своего народа, так и Земли, она обладала редким даром - видеть в людях не титулы и звания, а их истинную суть. И если уж Фина кого-то удостаивала своим доверием и дружбой, то это говорило о человеке больше, чем все возможные рекомендации. В её отношении к окружающим не было ни тени высокомерия - только врождённое достоинство и та истинная благородность души, которая проявляется не в надменности, а в умении оставаться человеком в любой ситуации. Утро. Сознание Наруто медленно возвращалось из тёмных глубин подсознания, как пловец, всплывающий со дна глубоких вод. Тело его ещё было тяжёлым от сна, но уже начинало пробуждаться, отзываясь на звуки, наполнявшие дом. Где-то за стеной слышались шаги, голоса людей, живущих здесь, — спокойные, будничные, звавшие друг друга к завтраку. И тогда он учуял запах. Тёплый, насыщенный аромат свежесваренного риса, поджаренного хрустящего бекона и нежного омлета — этого было достаточно, чтобы сон мгновенно отступил. Наруто открыл глаза. Саяка, заметив его пробуждение, сразу же подошла и села рядом, внимательно глядя на него. — Вы уже проснулись. Как вы себя чувствуете? — спросила она с той мягкой заботой, которая бывает у людей, привыкших ухаживать за другими. — Более чем, — ответил Наруто, приподнимаясь. — Хотелось бы уточнить… Это Мицурагасаки? — Вы находитесь в Японии, в городе Мицурагасаки, — подтвердила Саяка. - Она хотела что-то добавить, но в этот момент раздалось громкое бурчание в животе Наруто: — Ах! — воскликнула она, невольно улыбнувшись. — Идите в ванную, умойтесь, а после приходите на кухню. И, указав рукой направление, она встала, оставив его одного — с утренней свежестью, голодом и лёгким чувством благодарности за этот новый день. Наруто направился в ванную, где, умывшись холодной водой, ощутил полное пробуждение сознания, после чего проследовал на кухню. Там его уже ожидали Саяка и двое младших - брат и сестра, сидевшие за скромно накрытым столом. - "Прошу, садитесь," - сказала Саяка с той естественной простотой, которая свойственна людям, привыкшим к домашнему уюту. - "Позвольте представиться: это мои брат Тацуя и сестра Маи, а меня зовут Саяка." - "Наруто Узумаки," - ответил он, слегка склонив корпус в почтительном поклоне, сохраняя ноги на ширине плеч. Правая рука его свободно опустилась вдоль тела, левая же оказалась за спиной. Поклон вышел учтивым, хотя сам он чувствовал некоторую неловкость - не привыкший к подобным церемониям. - "Ой-ёй, Наруто-сан, не нужно таких формальностей," - смущенно проговорила Саяка, и её щёки залил яркий румянец. - Когда все расселись за столом, младшая Маи, чьи живые глаза выражали детское любопытство, первая нарушила краткое молчание: - "Наруто-сан, расскажите о себе." - "Что именно ты хочешь узнать, Маи-чан?" - спросил он, наблюдая, как девочка нетерпеливо ёрзает на стуле. - "Кто вы и откуда? Вы не похожи на жителя Сферы," - прямо высказала она своё предположение. - "Сфера? А, вы имеете в виду вашу Луну," - уточнил Наруто, видя, как на лицах детей отразилось удивление. - "Верно. Мы думали, вы оттуда," - подтвердил Тацуя, чей взгляд стал изучающим. - "Нет, я не имею никакого отношения ни к вашей Сфере, ни вообще к этому миру," - откровенно ответил Наруто. - Тогда Саяка, сложив руки на коленях, задала естественно вытекающий вопрос: - "Тогда кто же вы на самом деле? И что привело вас сюда?" - "Я - Наруто Узумаки, шиноби по профессии. А привёл меня сюда долг - я должен спасти одного человека." - "Шиноби?" - переспросила Маи, нахмурив лоб. - "Если говорить проще - наёмник," - пояснил он, заметив, как в глазах собеседников мелькнуло понимание, смешанное с тревогой. - "Наёмный убийца?" - осторожно уточнила Саяка, и её пальцы непроизвольно сжали край фартука. - "Совершенно верно, Саяка-чан. Однако быть наёмником не означает постоянно убивать. Я берусь и за другие задания, не связанные с лишением жизни," - спокойно объяснил он, наблюдая, как напряжение постепенно покидает их лица. - "Но зачем тогда тебе наш мир, если ты из мира убийц?" - прямо спросил Тацуя, в чьём голосе звучала не детская серьёзность. - "Я ищу одну особу. Когда найду её, мы покинем этот мир." - "Кто она? И почему вы решили, что она здесь?" - не унималась Саяка. - "Её имя - Кагуя Ооцуцуки. В моём мире она известна как прародительница чакры." - Видя недоумение на лицах слушателей, он добавил: - "Что такое чакра - объяснять долго. Скажу лишь, что это энергия, присущая всему живому. У кого-то её больше, у кого-то меньше." - Семья Асагири согласно кивала, хотя полного понимания, судя по их глазам, не было: - "Но зачем вам её искать?" - не отступала Саяка. - "В моём мире шла война. Случилось так, что мы с Кагуей оказались по разные стороны. Во время битвы она открыла портал и выбросила меня в мир под названием Геминар. Там я узнал, что Кагуя была его основательницей. Тогда я дал слово вернуть её на родину." - "И как вы собираетесь это сделать?" - спросила Маи, широко раскрыв глаза. - "Когда я вернулся в мир шиноби, то узнал, что мой бывший товарищ запечатал Кагую на Луне. Её страж - некий Тонери. Однако он рассказал, что какой-то клан сумел добраться до Кагуи и выкачивает из неё энергию." - "Какой клан?" - перебил Тацуя. - "Клан Клюгель." - "Но если они на Луне, зачем вам Земля?" - логично заметила Саяка. - "Тонери опасается войны между Землёй и Луной. Он прислал меня сюда. Если вы примете помощь иномирца, шансы на победу возрастут." - "Наруто-сан, вы знаете о предстоящей войне?" - осторожно спросила Маи. - "Да. Тонери рассказал мне о конфликте между вами и предателями." - "Почему вы называете лунных поселенцев предателями?" - резонно поинтересовался Тацуя. - Наруто твёрдо посмотрел на мальчика: - "Они покинули родной мир, убежав от ответственности, которая лежала на них здесь. Трус, бегущий от долга - всегда предатель." В его голосе звучала непоколебимая убеждённость человека, познавшего цену верности и долга. После скромного, но сытного завтрака, когда Тацуя и Маи, взяв свои учебные сумки, отправились в школу, между Наруто и Саякой произошёл разговор, полный того особенного значения, которое часто скрывается за простыми бытовыми ситуациями. - "Наруто-сан," - начала Саяка тем мягким, но твёрдым голосом, каким говорят люди, принявшие важное решение, - "раз вы наёмник, я хотела бы нанять вас в качестве охранника." - Наруто, привыкший к неожиданным предложениям, всё же не мог скрыть лёгкого удивления: - "Я не против, но, учитывая ваши... характеристики, неужели вам действительно нужен охранник?" - Глаза Саяки расширились от неожиданности: - "Нет, но... откуда вы знаете мои характеристики?" - В её голосе звучало то смешение страха и любопытства, которое испытывает обычный человек, столкнувшись с чем-то выходящим за рамки привычного мира: - "Я шиноби," - ответил Наруто просто, и в этой простоте сквозила вся невозможность дальнейших объяснений. Его лицо сохраняло спокойное выражение человека, слишком часто видевшего смерть, чтобы удивляться чему-либо. - "Неужели все наёмники такие скрытные?" - спросила Саяка, и в её голосе прозвучала та наивность, которая свойственна людям, не знавшим настоящей опасности. - "Мы всегда идём рука об руку со смертью..." - произнёс Наруто, и его глаза на мгновение стали отстранёнными, будто видели что-то далёкое, - "и кто знает, что нас ждёт завтра." - В этих словах содержалась вся философия его опасной профессии - принятие каждодневной возможности гибели как неизбежного спутника жизни. Через несколько минут Саяка, переодевшись в рабочую форму, предстала перед Наруто. Синяя пилотка аккуратно обрамляла её лицо, синий мундир подчёркивал стройность фигуры, а чёрные туфли завершали образ служащей, готовой к своему ежедневному труду. - "Ну, как я выгляжу?" - спросила она с той смесью кокетства и искреннего желания понравиться, которая свойственна молодым девушкам даже в самых обыденных ситуациях. - "Вам идёт, Саяка-сан," - ответил Наруто просто и искренне, без лести, но и без излишней холодности. - "Я рада!" - воскликнула она, и в этот момент в её глазах засветилась та непосредственная детская радость, которую взрослые люди обычно тщательно скрывают под маской сдержанности. Её лицо преобразилось, став на мгновение таким же открытым и беззаботным, как у её младшей сестры. И в этой простой сцене - девушка, радующаяся комплименту, и бывалый воин, наблюдающий за этим с тихой улыбкой - отразилась вся сложность человеческих отношений, где за обыденными словами и жестами скрываются глубинные течения чувств и мыслей. Наруто вышел в гараж и остановился, поражённый. Перед ним стоял чёрный минивэн «Toyota Alphard» — огромный, блестящий, непохожий ни на что, что он видел прежде. «Четырёхколёсная колесница?» — мелькнула у него мысль. Но где же лошади? Как эта махина может двигаться сама по себе? Он осторожно провёл ладонью по кузову, ощутив холодную гладкость металла, отполированного до зеркального блеска. — Садись, — сказала Саяка, открывая дверь. - Наруто, всё ещё ошеломлённый, опустился на мягкое сиденье, а Саяка, обойдя машину, села за руль: — Саяка-сан, что это такое? — спросил он, озираясь по сторонам. — Это автомобиль, — ответила она, улыбаясь его изумлению. — Разве в твоём мире таких нет? - Наруто покачал головой: — В моём мире из-за чакры все передвигаются пешком. И только феодалы ездят на колесницах. — Понятно, — кивнула Саяка, поворачивая ключ зажигания. Двигатель заурчал, и Наруто почувствовал, как под ним ожила эта странная машина. Саяка плавно нажала на педаль, и «Альфард» выехал из гаража, мягко покачиваясь на подвеске. Колёса зашуршали по асфальту, и они направились к департаменту Мицурагасаки. В салоне витал лёгкий аромат духов — тонкий, едва уловимый запах лилий, обволакивающий, как утренний туман. Наруто молча смотрел в окно. Его взгляд скользил по гладким дорогам, ровным, как отполированное дерево, по высоким зданиям, чьи стёкла сверкали в лучах солнца, по бесконечному потоку машин и пешеходов. В мире шиноби он не видел ничего подобного. Даже в Геминаре, с его удивительными технологиями, не было этих странных механических созданий, мчащихся без устали, не было этого людского муравейника, кипящего бесконечным движением. Особенно его поразили маленькие устройства, которые люди держали в руках, поднося к ушам, будто слушая невидимые голоса. Саяка вела машину уверенно, её руки лежали на руле с непринуждённой лёгкостью. Время от времени она украдкой поглядывала на Наруто, и её забавляла та детская непосредственность, с которой он разглядывал город, словно впервые увидевший мир ребёнок. А за окном мелькали улицы, дома, люди — целый мир, живущий по законам, чуждым для него. И Наруто, сидя в этом странном металлическом ящике, мчащемся без лошадей, чувствовал себя одновременно и зрителем, и участником чего-то нового, необъяснимого, но уже неотвратимо втягивающего его в свой поток. В это самое время, в просторном классе Академии Катарины, где высокие окна пропускали мягкий солнечный свет, Тацуя Асагири стоял у доски и читал вслух учебник по истории. Его чистый, ещё не сформировавшийся окончательно голос звучал в тишине класса, наполненной тем особенным вниманием, которое бывает только в школьных стенах. - "Согласно распоряжениям Общественных Наций," - читал он, тщательно выговаривая каждое слово, - "город Мицурагасаки был объявлен центром дипломатических отношений с Лунным Королевством, которое держало свои границы закрытыми. Центральный Лунный Порт, единственный космопорт Объединённых Наций, принимает и отправляет корабли лунного посольства. Как и означает его название, это врата, соединяющие Землю и Луну." - Он сделал небольшую паузу, переводя дыхание, и продолжил: - "Несмотря на потепление отношений между планетами, любые действия в этой сфере всё ещё требуют особой осторожности." В этот момент учитель, сидя за кафедрой, одобрительно кивнул, и Тацуя почувствовал лёгкое облегчение - он прочитал отрывок без единой ошибки. Когда он вернулся на своё место, его сосед по парте тихонько толкнул его локтем, выражая молчаливое одобрение, а Тацуя лишь сдержанно улыбнулся в ответ, поправляя очки, которые слегка сползли на кончик носа во время чтения. В его движениях, в этой простой улыбке, в том, как он аккуратно закрыл учебник, чувствовалась та самая "особая осторожность", о которой он только что читал - осторожность, ставшая уже частью его характера. Когда прозвенел долгожданный звонок, возвестивший конец уроков, Тацуя Асагири с обычной своей методичностью начал собирать учебники в кожаном рюкзаке. Класс наполнился шумом передвигаемых стульев и оживлёнными голосами учеников, спешащих на свободу. Но взгляд Тацуи случайно упал на его сокурсницу Нацуки Такамидзава, которая, склонив голову на сложенные руки, крепко спала за своей партой. - "Идём, Нацуки," - произнёс Тацуя ровным голосом, но в ответ не последовало ни малейшего движения. - Он глубоко вздохнул, и в этом вздохе выразилось всё его привычное терпение, выработанное за долгое время знакомства с непредсказуемой натурой подруги: - "Просыпайся же. Нам ещё работать сегодня," - повторил он, слегка дёрнув её за плечо. Но девушка лишь бессознательно перекатилась на другую сторону парты, её дыхание оставалось ровным и безмятежным. Тогда Тацуя наклонился и тихо прошептал ей на ухо: - "Добро пожаловать..." Эффект был мгновенным. Нацуки вскочила как ошпаренная, её глаза широко раскрылись, и прежде чем сознание полностью вернулось к ней, она уже кричала на весь класс: - "Добро пожаловать в Такамидзава салон!" Громкий смех одноклассников разнёсся по кабинету, а сама Нацуки, внезапно осознав ситуацию, покрылась густым румянцем, который медленно распространялся от щёк до самых мочек ушей. В её глазах читалось одновременно и смущение, и досада, и та особенная ярость, которую испытываешь, когда становишься невольным объектом всеобщего веселья. Тацуя же стоял рядом, сохраняя невозмутимое выражение лица, но в уголках его глаз читалась та удовлетворённость, которую испытывает человек, удачно исполнивший задуманное. В этом простом эпизоде, как в капле воды, отразились все сложные отношения между этими двумя молодыми людьми - терпеливой рассудительностью одного и импульсивной непосредственностью другой. — Это всё твоя вина, Тацуя, — произнесла Нацуки с тем особенным раздражением, которое возникает у человека, внезапно разбуженного и тут же ставшего посмешищем всего класса. — Тебя иначе не разбудить, — равнодушно ответил Тацуя, поправляя очки, в стеклах которых отражалось окно с видом на школьный двор. — Я здесь совершенно ни при чём! — воскликнула Нацуки, и её голос дрожал от возмущения. — Если это не экзамен, а всего лишь лунная история, мои глаза сами собой закрываются! — А у меня, почему-то, нет, — заметил Тацуя с той спокойной логичностью, которая особенно раздражала Нацуки. — Потому что она тебе нравится! — ехидно бросила Нацуки, и в её глазах вспыхнул торжествующий огонёк. Тацуя задумался. Его лицо, обычно такое невозмутимое, на мгновение отразило внутреннюю борьбу — то ли признаться, то ли продолжать отрицать. Нацуки же, наблюдая за его замешательством, вздохнула с тем глубоким пониманием, которое бывает только у старых друзей: — Ты ведь всегда был таким. Наверное, это влияние отца... — Знать бы, — тихо ответил Тацуя, и в его голосе прозвучала та самая нота, которая выдавала больше, чем он хотел бы показать. В этот момент их разговор прервала мелодия флейты, донесшаяся из соседнего класса. Чистые, прозрачные звуки плыли по коридору, наполняя воздух какой-то особенной грустью. — Эта мелодия... Маи, верно? — спросила Нацуки, и её голос внезапно смягчился, как будто музыка коснулась чего-то глубокого в её душе. В этом простом диалоге, как в капле воды, отразились все сложные отношения между двумя молодыми людьми — и давняя дружба, и детские обиды, и то невысказанное, что всегда витает между близкими людьми. А музыка флейты, звучавшая вдали, лишь подчёркивала эту глубину, напоминая, что за обыденными разговорами всегда скрывается нечто большее — целый мир чувств, мыслей и невысказанных слов. В Маи чувствовалась та редкая душевная ясность, когда человек не задаётся вопросом, каким он кажется другим, а просто живёт — искренне, без притворства, и оттого каждая её улыбка, каждое движение, даже неловкое или поспешное, дышали той неподдельной жизнью, которая так редко встречается в мире взрослых расчётов и притворства. — А, братик! — вскрикнула Маи, подбегая к Тацуе с той стремительной лёгкостью, которая бывает только у младших сестёр, всегда радующихся встрече со старшим братом. — На работу собрались? — Да, — ответил Тацуя, поправляя очки, в стеклах которых отразилось её оживлённое лицо. — Ты так стараешься, Маи. — Всё из-за новых членов оркестра, — ответила она с той натянутой улыбкой, за которой скрывалась усталость. — Ясно. Молодец, Маи, — проговорил Тацуя, и в его голосе прозвучала та же фальшивая нота одобрения, после чего он привычным жестом ущипнул её за нос. - Недовольная реакция последовала мгновенно: — Ну, братик! — вскрикнула Маи, отпрянув. — Мне стыдно, когда ты делаешь так в школе! - Тацуя посмотрел на неё с тем неподдельным недоумением, которое бывает у людей, не понимающих, почему их привычные действия вдруг вызывают неожиданный протест: — Да ладно, Маи, — вмешалась Нацуки, с улыбкой наблюдая за этой сценой. — У него такой способ поддержать свою усердную сестрёнку. — Да-да, она так старается. Она — солист партии флейт, — произнесла Мидори, положив руку на плечо Маи. — Тояма-семпай, — почтительно проговорила Маи. — Мидори, — кивнула Нацуки. — А откуда тут Тояма? — спросил Тацуя с искренним недоумением, и в тот же миг на лицах девушек отразилось такое выражение, словно их неожиданно оскорбили. — Ну даёшь! — вскрикнула Нацуки. — Мидори тоже играет в оркестре! — Да! Тояма-семпай — солист кларнетной партии! — напомнила Маи, в то время как Мидори стояла, опустив глаза, и слёзы уже начинали капать из-под её опущенных ресниц. — Не верю, что мы когда-то были одноклассниками, — прошептала Мидори, и в её голосе звучала та тихая горечь, которую испытывает человек, вдруг осознавший, что его забыли. — А, да… это ты всё время играла на кларнете в холле. Теперь ясно, — вспомнил наконец Тацуя. — Ну и хорошо, что вспомнил, — оживилась Мидори, но в её глазах ещё оставалась тень обиды. — Я тут только за младшими присматриваю, — добавила она, слегка вытягивая нос, словно в немой надежде, что Тацуя ущипнёт и её. — Что такое? — спросил он, не понимая её намёка. — Ты так делаешь с Маи и Нацуки! А со мной?! — вдруг воскликнула Мидори, и в её голосе прозвучала та детская обида, которая заставила остальных замереть в недоумении. Неужели она хочет, чтобы Тацуя её ущипнул за нос? — Ну, это у Тацуи дурная привычка такая, — поспешила объяснить Нацуки. — Дурная привычка? — задумался Тацуя, как будто впервые осознав, что его действия могут кому-то не нравиться. — Кстати, а вы там не опаздываете на работу? — вдруг напомнила Маи, прерывая эту странную сцену. - Нацуки взглянула на часы и ахнула: — Ой! Тацуя! Давай поспешим! — Ладно, мы пошли, — сказал он и, кивнув на прощание, вместе с Нацуки бросился бежать. Маи и Мидори остались стоять на месте, машинально помахав им вслед. В воздухе повисло странное чувство — смесь недосказанности, детских обид и той тёплой, почти семейной близости, которая, несмотря ни на что, связывала их всех. Тацуя и Нацуки поспешили домой, чтобы переодеться перед работой в ресторане, расположенном неподалёку. Их шаги, быстрые и лёгкие, стучали по тротуару в такт ускоряющемуся ритму городской жизни. — Похоже, мы слегка поторопились, — заметила Нацуки, бросая взгляд на часы, в которых отражалось уже потемневшее небо. — Ладно. Тогда я подойду, как только переоденусь, — ответил Тацуя с той спокойной рассудительностью, которая всегда отличала его характер. - Они разошлись по своим домам, каждый погружённый в свои мысли. Тацуя, переступив порог, громко объявил: — Я дома! — 25 канал, — произнёс он, и искусственный интеллект, встроенный в телевизор, тут же включил нужный канал, где передавали вечерние новости. - Но взгляд Тацуи привлекла не экран, а записка, лежавшая на столике. Он взял её и прочитал: - «Тацуя-кун, Маи-тян. Мне надо с вами кое-что обсудить. Не волнуйтесь насчёт ужина и ждите дома. Я уже сказала дядюшке Самону об этом. Ваша Саяка.» — О чём это она? — подумал Тацуя, но его размышления прервал голос ведущего новостей: — А теперь о главных новостях. Президент Объединённых Наций, Бриджит Эмбер, и военный представитель Королевской Сферы, Карен Клавиус, провели сегодня переговоры. - Изображение на экране сменилось: теперь там была Саяка, а рядом с ней стоял Наруто: — По итогам переговоров президент проведёт пресс-конференцию. Поэтому сейчас я не могу вдаваться в детали, — говорила Саяка, её лицо оставалось невозмутимым, но Тацуя, знавший каждую её эмоцию с детства, уловил в нём лёгкое напряжение. — Содержание переговоров держится в строгом секрете. По этой причине Саяка Ходзуми не обнародовала более никакой информации, — продолжал ведущий. - Тацуя внимательно смотрел на экран: — Она выглядит непроницаемой, — пробормотал он. — Но лицо сестрёнки Саяки для меня — как открытая книга. А вот лицо Наруто-сана... достаточно бесстрастное. Может, это связано с тем, что он не привык к подобному, учитывая, что он из иного мира. - Он вздохнул и выключил телевизор: — Ладно, пора уже идти, — сказал он в пустоту, и его слова повисли в тишине комнаты, словно эхо невысказанных мыслей. Тацуя быстро направился в свою комнату, где с привычной методичностью начал переодеваться. Его движения были точными и выверенными - он надел белую рубашку, поверх которой натянул красный безрукавный жакет, перевязал чёрную ленту вокруг талии, облачился в серые брюки. Обувшись, он поспешил через дорогу в ресторан, где они с Нацуки работали. Когда Тацуя вошёл в заведение, его взгляд сразу же упал на Нацуки, которая уже находилась внутри и тщательно вытирала один из столов. В своей рабочей форме она представляла собой удивительное зрелище - словно само воплощение того уюта и гостеприимства, которое стремился создать этот ресторан. Тацуя на мгновение задержал взгляд на своей напарнице, отмечая про себя, как удачно эта форма подчёркивала её природное обаяние, прежде чем приступить к своим обязанностям. - "Добро пожаловать!" - произнесла Нацуки тем мелодичным голосом, который она всегда использовала для приветствия гостей, и в её глазах вспыхнул тот самый профессиональный блеск, что так нравился посетителям. Но, разглядев вошедшего, её лицо вдруг изменилось: - "А, всего лишь Тацуя-кун", - сказала она с той особой обидчивостью, которая бывает у молодых девушек, когда их ожидания не оправдываются. Тацуя же, встретив её взгляд, не смог удержаться от насмешливого выражения, что мгновенно вызвало в Нацуки вспышку раздражения. "Забудь об этом!" - почти крикнула она, и в её голосе прозвучала та самая детская обида, которая всегда забавляла Тацуя. - "Добрый день, Тацуя-кун", - раздался спокойный голос Дзина, который наблюдал эту сцену с той мудрой снисходительностью, что свойственна людям, давно привыкшим к подобным перепалкам. - "Добрый день, Самон-сан, Дзин-сан", - ответил Тацуя, слегка склонив голову в почтительном поклоне. - "Оу, рассчитываю на вас сегодня", - произнёс Самон, и в его голосе звучала та спокойная уверенность хозяина, знающего цену своим работникам. - Дзин же, с характерной для него непосредственностью, не удержался от вопроса: - "Кстати, о том весёленьком разговоре с моей сестрой... Не расскажешь поподробнее?" - "Брат!" - возмущённо воскликнула Нацуки, и её щёки окрасились ярким румянцем. - "Дзин, тебе ещё кое-что надо приготовить", - мягко напомнил Самон, прерывая этот разговор. - "Совсем забыл", - отозвался Дзин. "Позже перетрём", - бросил он Тацуе на прощание и поспешил к кухне. - "Ещё чего! А ну стой!" - крикнула ему вслед Нацуки и бросилась в погоню. - "Не стоит скромничать!" - донеслось из-за угла, прежде чем Дзин окончательно скрылся из виду. - Самон, наблюдавший эту сцену с тихой улыбкой, обратился к Тацуе: - "Тацуя, приберись снаружи. Как закончишь, можешь открывать." - "Хорошо", - ответил Тацуя, и в этом коротком слове звучала вся его привычная исполнительность. Он направился к выходу, оставляя за спиной тот особый мир ресторанной жизни, где смешивались характеры, эмоции и судьбы, создавая неповторимую картину человеческих отношений. Так прошёл остаток дня для Тацуи и Нацуки - в размеренном, привычном круговороте ресторанной жизни. Гости, один за другим, неспешно заполняли зал: одни занимали свои излюбленные места у окон, другие, впервые попавшие сюда, осматривались с любопытством; все делали заказы и предавались неторопливой трапезе. В воздухе, насыщенном ароматами свежеприготовленных яств, стоял тот особый гул, что рождается из тихих разговоров, звона посуды и сдержанного смеха - музыка повседневной жизни, знакомая каждому, кто когда-либо работал в подобных заведениях. Некоторые посетители приходили не столько ради еды, сколько ради этой атмосферы - чтобы, отхлебывая ароматный чай из фарфоровой чашки, наблюдать за этим маленьким миром, где каждый занят своим делом, но все вместе создают гармоничное целое. Тацуя, с его обычной сдержанной улыбкой, принимал заказы, отмечая про себя особенности каждого гостя - этот предпочитает острое, та дама всегда просит добавить меньше соли. Нацуки же, проворная и внимательная, следила, чтобы каждое блюдо появлялось на столе в нужный момент, чтобы ни одна просьба не осталась без ответа. Их работа, казалось, текла сама собой - не без мелких недоразумений, конечно, но именно в этих маленьких неприятностях особенно ярко проявлялось их давнее взаимопонимание, та беззвучная согласованность движений, которая приходит только с годами совместного труда. Когда часы пробили восемь, последний посетитель покинул заведение - может быть, потому что хозяин установил такое правило, а может, все столики были заранее зарезервированы на вечерние мероприятия. Как бы то ни было, для Тацуи и Нацуки наступил тот редкий, драгоценный момент перед закрытием, когда можно наконец перевести дух. Кухня опустела, плиты остывали, и только мягкий свет фонарей, дрожащий в полутьме, создавал ту особую, умиротворяющую атмосферу, которая бывает только в хорошо знакомом месте после завершения дневных трудов - атмосферу покоя и тихого удовлетворения от честно выполненной работы. - "Эй, Тацуя, можешь идти домой," - произнес Самон тем спокойным тоном, каким обычно отдают распоряжения люди, привыкшие к беспрекословному повиновению. - "Хорошо. Но сейчас только восемь," - ответил Тацуя, бросая недоуменный взгляд на часы, в стекле которых отражалось его нахмуренное лицо. - "У нас сегодня спецобслуживание," - пояснил хозяин, уже поворачиваясь к другим работникам. - "Дзин, Нацуки, я прошу вас поработать ещё немного." - "Э... А Тацуя почему уходит?" - возмущенно воскликнула Нацуки, и в её голосе звучала та особая обида, которая бывает у людей, чувствующих себя несправедливо обойденными. - "Самон-сан, я могу ещё поработать," - сказал Тацуя, и в его обычно спокойных глазах читалось явное негодование от того, что его, как младшего, отправляют домой, тогда как другим предстоит трудиться. - "Не волнуйся, не волнуйся. Давай, топай домой," - с добродушной усмешкой ответил Дзин, привычным жестом поправляя свой поварской колпак. Дорога домой показалась Тацуе особенно длинной. Какие-то смутные предчувствия заставили его войти со стороны двора, где в сумерках он не сразу разглядел высокую фигуру принцессы Фины Фам Эртлайт, стоявшую в тени деревьев. Рядом с ней, как тень, недвижимо замер Наруто - тот самый иномирец, которого назначили её телохранителем. Но Тацуя, погруженный в свои мысли, прошёл мимо, не заметив ни знатной особы, ни её странного охранника. - "Я дома!" - радостно воскликнул он, переступая порог, но тут же замер в недоумении. - "Добро пожаловать," - раздался мягкий голос Мии, и её поклон был исполнен той почтительной грации, какая свойственна хорошо обученным горничным. - Тацуя огляделся с растерянностью человека, внезапно оказавшегося не на своём месте: - "Простите, должно быть, ошибся домом," - пробормотал он, чувствуя, как горячая волна стыда поднимается к его щекам. - "Нет, нет, это не ошибка," - поспешно ответила Мия. - "Вы ведь Асагири Тацуя-сама?" На шум из соседней комнаты вышла Саяка, и в её появлении было что-то такое, что заставило Тацую понять - здесь готовится нечто важное, нечто, что объяснит все сегодняшние странности: и его ранний уход с работы, и неожиданное присутствие принцессы во дворе, и эту встречу, которая, как он чувствовал, изменит привычный ход его жизни. В её манерах не было ни тени жеманства или притворства. Каждое движение - будь то поправление непослушной пряди волос или аккуратное складывание рук на коленях - дышало естественностью. Даже когда она молчала, её присутствие создавало вокруг атмосферу спокойствия и уюта, словно в комнате зажгли камин в холодный вечер. - "О, добро пожаловать, Тацуя-кун," - произнесла Саяка тем мягким, мелодичным голосом, который так хорошо был знаком Тацуе с детства. - "А я дома, сестра. Погоди-ка! Откуда у нас горничная?!" - воскликнул он, указывая на Мию, и в его голосе звучало то самое недоумение, которое охватывает человека, когда привычный порядок вещей внезапно нарушается. Переступив порог гостиной, Тацуя заметил Маи, сидевшую на диване в состоянии полной прострации. "Маи? Что? Что случилось?" - спросил он, но сестра не подавала никаких признаков жизни, лишь продолжала смотреть в одну точку широко раскрытыми глазами. - "Хи-хи... Маи-тян, похоже, сильно удивлена," - радостно заметила Саяка, и в её глазах светилась та самая лукавая искорка, которая всегда появлялась, когда она знала что-то, чего не знали другие. - "Сестра, что тут сегодня произошло?" - спросил Тацуя, чувствуя, как в груди начинает нарастать тревога. - "Вообще-то, с этого дня она будет жить у нас!" - объявила Саяка, и её лицо озарилось той счастливой улыбкой, которая бывает у людей, совершивших доброе дело. - "Хм... Жить у нас? Жить у нас! Да... Да ещё с этого дня?!" - вскрикнул Тацуя, в то время как Саяка лишь усмехнулась, наблюдая за его реакцией. - "Похоже, Тацуя тоже в астрал уйдёт," - заметил Наруто, стоявший у окна. Хотя Фина оставалась на заднем дворе, его сенсорика, обострённая годами тренировок, позволяла ему улавливать всё происходящее в доме. - "Или Саяка любит вводить всех в шок," - предположила Фина, чей голос доносился с улицы. - "Этого я не знаю. Я сам только прибыл в этот мир," - ответил Наруто, и в его голосе звучала та отстранённость, которая свойственна людям, ещё не успевшим привыкнуть к новым обстоятельствам. - "Я понимаю. Вы хотите узнать, какой из наших кланов поглощает энергию вашей луны," - продолжила она. - "Да, и если моя догадка окажется верной, то клан Клюгель явно что-то затевает." - "Я понимаю, но что вы будете делать?" - спросила Фина. - "Сначала надо понять, кто из членов Клюгель в этом замешан. Если в этом замешаны все представители клана, то вашему королевству придётся решать, как поступить с кланом," - ответил Наруто с той спокойной уверенностью, которая приходит с опытом. - "Ты серьёзно?" - спросил Тацуя, когда Саяка наконец объяснила ему суть происходящего. - "Серьёзно," - ответила она просто. - "Да уж. Твоё прозвище 'кинжал президента' - не какая-то показуха," - заметил Тацуя, и это замечание явно не понравилось Саяке. - "Не принимай такие жуткие прозвища всерьёз!" - вскрикнула она, и на её обычно спокойном лице появилось выражение лёгкого недовольства. - "Но... остаться у нас... Я совсем не так себе это представлял," - пробормотал Тацуя, в то время как Саяка вновь улыбнулась. - "Конечно, ты прав. Мия-тян всего лишь эскорт," - согласилась она, продолжая улыбаться. - "Эскорт? Чей?" - не понимал Тацуя. - "Тацуя-кун, ты же знаешь королевство Сфера на Луне?" - спросила Саяка. - "Хм... Ну да," - ответил он, чувствуя, как в голове начинают складываться кусочки мозаики. - "Мия-тян - служанка принцессы." - "Хе-хе... Говоришь, принцессы, да? ЧЕГО?!!" - прокричал Тацуя и, подобно Маи, впал в состояние полной прострации. Его ноги подкосились, но Саяка успела подхватить его и усадить на диван, где он и остался сидеть, уставившись в пространство широко раскрытыми глазами, в то время как мир вокруг него, казалось, перевернулся с ног на голову. Пока Тацуя и Маи пребывали в состоянии глубокого оцепенения, потрясённые неожиданной новостью, а Саяка с Мией терпеливо наблюдали за ними, ожидая возвращения их сознания, во дворе продолжался важный разговор между Наруто и Финой. Лунный свет, пробивавшийся сквозь листву деревьев, рисовал на их лицах причудливые узоры теней, придавая беседе особую значимость. Фина пристально взглянула на Наруто, и в её глазах читалось не только любопытство, но и глубокая тревога. — Ты говоришь так, будто уже сталкивался с подобным, — произнесла она, и каждый слог звучал как осторожный зонд, исследующий глубины чужого опыта. — Сталкивался, — тихо ответил Наруто, не отрывая взгляда от звёздного неба, которое казалось ему сейчас одновременно и бесконечно далёким, и удивительно близким. В его голосе слышалась та особенная усталость, которая появляется у людей, слишком часто видевших крушение миров. - Он продолжал, и каждое его слово падало в ночную тишину с весом неоспоримой истины: — Я не астролог и не прорицатель, но прекрасно понимаю: если рухнет один мир, он потянет за собой и другие. Порой достаточно маленькой трещины, чтобы всё посыпалось. - Фина замерла, ощущая, как холодок страха пробегает по её спине: — Ты думаешь, Клюгели способны вызвать такую цепную реакцию? — спросила она, и её голос стал тише, словно боялся быть услышанным самой судьбой. - Наруто медленно повернул к ней лицо, и в его глазах отражались далёкие звёзды: — Если они действительно поглощают энергию нашей Луны, то да. Луна — не просто небесное тело. Она — часть равновесия. Стоит её нарушить, и магические потоки в нашем мире начнут сходить с ума. Следом проблемы перекинутся и на соседние миры... в том числе и на этот. - Фина невольно сжала кулаки, и её пальцы побелели от напряжения: — Значит, у нас почти нет времени, — прошептала она, и в этом шёпоте звучала вся горечь осознания надвигающейся катастрофы. — Времени нет никогда, — криво усмехнулся Наруто, и в этой усмешке читался горький опыт человека, слишком часто сталкивавшегося с неумолимым ходом событий. — Но пока у нас есть хоть пара дней, мы можем действовать на опережение. И начинать надо сейчас. В его последних словах прозвучала та самая непоколебимая решимость, которая заставляет героев идти вперёд, даже когда весь мир кажется готовым рухнуть. И в тишине ночи, под холодным светом той самой Луны, чьё существование теперь находилось под угрозой, это прозвучало как клятва, как обещание сражаться до конца. Время текло медленно, как густой мёд, пока сознание Маи постепенно возвращалось к ней. Она заморгала, озираясь вокруг с тем особенным выражением растерянности, которое бывает у людей, внезапно пробудившихся от глубокого сна. Воспоминания последних часов медленно всплывали в её сознании, как кусочки разбитого зеркала, складывающиеся в целостную картину. - "Ужас, надо сказать братику!" - вдруг вскрикнула Маи, вскочив с места с той стремительностью, которая свойственна юным созданиям, ещё не научившимся сдерживать свои порывы. - "Ась... Братик. Он уже слышал," - мягко проговорила Мия, указывая взглядом на Тацую, который сидел на диване в том же состоянии прострации, в каком только что находилась его сестра. - Когда же оба Асагири окончательно пришли в себя, началось знакомство, исполненное той особой церемонности, которая так редко встречается в современном мире: - "Меня зовут Мия Клементис. Приятно познакомиться," - представилась служанка, совершив изящный поклон, в котором угадывались годы придворного воспитания. - "Я Асагири Тацуя. Приятно познакомиться," - ответил юноша, невольно копируя её манеры, чем вызвал удивлённый взгляд Наруто, наблюдающего со стороны. Шиноби задавался вопросом - знает ли этот молодой человек правила этикета, или его движения были просто случайным совпадением? - "Позаботьтесь о принцессе и мне, пожалуйста," - попросила Мия, и в её голосе звучала та особая почтительность, которая отличает преданных слуг. - "Кстати, а где принцесса?" - спросил Тацуя, озираясь по сторонам. - "Принцесса наблюдает за луной в саду," - ответила Маи, и в её глазах читалось благоговейное отношение к высокой гостье. - Саяка в это время раздвинула шторы, а затем распахнула дверь, ведущую в сад: - "Фина-сама, Наруто-сан, хоть и весна, но ночью ветер прохладный!" - крикнула она, и в её голосе слышалась та заботливость, которая свойственна хозяйкам, беспокоящимся о своих гостях. - "Похоже, нас зовут. Хотя для меня такая температура - ничто," - заметил Наруто, ощущая, как ночной воздух ласкает его кожу, привыкшую к гораздо более суровым испытаниям. - "Не хочется заставлять её переживать," - ответила Фина, и в её словах звучало то тонкое понимание чужой заботы, которое отличает истинно благородных особ. Она медленно повернулась, и её серебристые волосы заколыхались в ночном ветерке, словно отражение лунного света на водной глади. Когда Фина повернулась, Тацуя ощутил странное сжатие в груди, словно невидимая рука внезапно сдавила его сердце. Его взгляд, против воли, приковался к её глазам - этим глубоким, сияющим озёрам, в которых, казалось, отражалось всё звёздное небо. Сердце его, обычно такое послушное и ровное, вдруг забилось с такой силой, что он боялся - услышат все присутствующие. Оно стучало неровно, торопливо, словно маленькая птица, попавшая в клетку, - три быстрых удара, потом пауза, и снова этот мучительный перезвон. Он пытался сохранить обычное безразличное выражение лица, ту маску, которую носил так долго, что она почти стала его второй кожей. Но пальцы его незаметно сжались, ладони стали влажными, дыхание - чуть более частым, чем обычно. Все мысли, все доводы рассудка вдруг разлетелись, как осенние листья перед порывом ветра, оставив только одно непреложное знание: перед ним стояла Она. Та, кого он не видел столько лет. В этот миг весь мир словно замер - не слышно было ни голосов, ни шелеста листьев в саду, только это навязчивое, гулкое биение собственного сердца, отдававшееся в висках. Перед ним стояло видение - юная девушка, будто сошедшая со страниц тех сказок, что читают детям перед сном. Её волосы, цвета лунного света, смешанного с бледной лавандой, мягкими волнами спадали на плечи, переливаясь при каждом движении. Небольшая диадема на голове сверкала скромно, но уверенно, напоминая о её высоком происхождении. А глаза... Эти огромные, ясные глаза, в которых читалась вся глубина ночного неба - они смотрели на мир с той мягкой мудростью и достоинством, которые даются либо с рождения, либо не даются никогда. Её платье - белое, как первый снег, с фиолетовыми вставками, украшенное золотой вышивкой и лёгкими кружевами - не кричало о роскоши, но каждая его складка, каждый шов говорили о безупречном вкусе и благородстве. Оно не столько украшало её, сколько служило достойным обрамлением той внутренней гармонии, что исходила от всей её фигуры. Фина стояла, излучая то особенное спокойствие и мягкое сияние, которое бывает у людей, знающих свою цену, но не кичащихся этим. В ней удивительным образом сочетались хрупкость юной девушки и незыблемая уверенность принцессы, привыкшей нести своё достоинство легко и естественно. Глядя на неё, Тацуя вдруг осознал всю пропасть, разделяющую их - он, простой работник ресторана, и она, дитя лунных чертогов. И от этого осознания сердце его сжалось ещё сильнее, оставив во рту горьковатый привкус чего-то невозможного и недостижимого. - "Прости, Саяка," - произнесла Фина тем мелодичным голосом, который словно струился, подобно ручью в весеннем лесу. - "Мы так увлеклись, что потеряли счёт времени." В её словах звучала искренняя теплота, лишённая всякого высокомерия, что особенно поразило Тацую: - "Тацуя-кун, это принцесса Луны," - торжественно представила Саяка, и в её глазах светилось то особенное волнение, которое бывает у людей, осознающих важность момента. - Фина сделала изящный реверанс, движение её рук и склонённой головы было исполнено той естественной грации, которая даётся лишь от рождения: - "Простите, что не представилась ранее. Я принцесса Фина Фам Эртлайт. С этого дня я буду жить с вами. Поэтому позаботьтесь обо мне," - сказала она, и в этих простых словах не было приказа, а лишь мягкая просьба, что ещё больше смутило Тацую. - "Э... Хорошо! Меня зовут Асагири Тацуя! Хоть я не ожидал встретить гостя!" - выпалил он, и его голос прозвучал неестественно громко, выдавая внутреннее напряжение. Руки его непроизвольно сжались, а взгляд то и дело отводился в сторону, будто он боялся слишком долго смотреть на лунную принцессу. - "Фина-сама, Наруто-сан - вам стоит зайти," - предложила Саяка, и оба лишь молча кивнули в ответ. Когда Фина направилась к террасе, вся семья Асагири замерла в тревожном ожидании. Её длинное, изысканное платье, столь необычное для земных просторов, казалось, вот-вот запутается в складках. В воображении каждого мелькали ужасные картины: споткнувшаяся принцесса, возможный скандал, последствия которых они даже не смели представить. Но Фина, словно почувствовав их тревогу, спокойно заметила: - "Я учила земные традиции." И действительно, её движения были уверенными, хотя и осторожными. Семья лишь молча кивнула, не решаясь высказать своё беспокойство вслух. - "Фина, если тебе тяжело, можешь облокотиться на моё плечо," - предложил Наруто, протягивая руку с той простой естественностью, которая отличала все его действия. - "Благодарю," - ответила принцесса, и в этом коротком слове слышалась искренняя признательность. Её пальцы слегка коснулись его плеча - лёгкое, почти невесомое прикосновение, но в нём была вся значимость момента, когда представительница лунного королевства принимала помощь от простого иномирного воина. В этой сцене, столь простой на первый взгляд, отразилась вся сложность начавшегося сосуществования двух миров - шиноби и лунного, где каждое движение, каждое слово приобретало особый смысл и значение. Фина осторожно положила свою изящную руку на плечо Наруто, используя его как опору, и с удивительной грацией поднялась на террасу. В доме Асагири все невольно выдохли с облегчением - катастрофа была предотвращена, принцесса не упала и не ушиблась. Однако в следующее мгновение Тацуя, движимый своей давней привычкой, уже протянул руку, чтобы ущипнуть Фину за нос, но Наруто молниеносно перехватил его запястье. - "Ты что, совсем ополоумел?" - прорычал Наруто, и в его обычно спокойных глазах вспыхнул опасный огонь: - "Или хочешь, чтобы всю вашу семью казнили?" - Его голос звучал с той грозной убедительностью, которая бывает у людей, слишком хорошо знающих цену жизни и смерти: - "Что? Тацуя, ты опять за своё?" - возмутилась Саяка, и её лицо выражало смесь ужаса и разочарования: - "Когда же ты избавишься от своей привычки?" - "Но я ничего не сделал," - попытался оправдаться Тацуя, чувствуя, как жар стыда разливается по его щекам. - "Это потому что Наруто-сан тебя остановил," - резонно заметила Саяка, скрестив руки на груди. - Фина, сохраняя удивительное спокойствие, обратилась к присутствующим: - "Объясните мне причину такого поступка." - "Ну, это... У него с детства такая дурная привычка," - застенчиво проговорила Маи, опуская глаза. - "Это, как бы сказать... его бессознательное выражение привязанности," - добавила Саяка, делая успокаивающий жест руками. - "И что, он со всеми так себя ведёт?" - спросил Наруто, и в ответ Саяка и Маи лишь виновато кивнули: - "Запомни, Тацуя," - начал было объяснять Наруто строгим тоном, - "У принцессы есть дипломатическая неприкосновенность. Если ты ещё раз совершишь подобное..." - Но Фина мягко положила руку на плечо Наруто, прерывая его: - "Подними голову, Тацуя," - приказала она мягко, но властно. Когда тот послушно поднял взгляд, она продолжила: - "В моей стране нет законов, по которым привязанность можно осудить." - "Слава Богу," - выдохнул Тацуя, буквально падая на колени, в то время как Саяка и Маи схватились за сердце, переживая минувший ужас. - "Ну, братик, я из-за тебя пару лет жизни потеряла," - проговорила Маи, проводя рукой по лицу. - "Простите меня. Заставил вас поволноваться," - искренне раскаялся Тацуя, чувствуя тяжесть своего проступка. - "Если ты всё понял, то больше так не делай," - заключил Наруто, и в его голосе звучала не столько угроза, сколько отеческое наставление. В его глазах читалось понимание - он сам когда-то был импульсивным, но жизнь научила его сдержанности. Этот урок, преподанный в гостиной дома Асагири, возможно, станет для Тацуи таким же важным, как многие сражения стали для самого Наруто. Когда волнения улеглись, семья Асагири расположилась на диванах в просторной гостиной, тогда как Мия и Наруто остались стоять. Мия скромно заняла место перед ними, а Наруто прислонился к оконному проёму, откуда открывался вид на ночной сад. Между диванами стоял белый лакированный столик, на котором аккуратно были расставлены пять фарфоровых чашек с ароматным чаем - четыре для семьи и одна для Мии, ибо Наруто вежливо отказался. - "Это ты виновата, Саяка," - произнесла Фина, и в её голосе звучала не столько обида, сколько та особенная снисходительность, которая свойственна людям высокого положения. - "Я думала, будет лучше, если мы не дадим им подготовиться," - ответила Саяка, слегка опустив глаза, но в её тоне не было раскаяния. - "Ох, сестра, ты одна так думала," - заметил Тацуя, качая головой с тем выражением, которое бывает у человека, слишком хорошо знающего привычки своей сестры. - "Ты точно тот человек, которого президент и Карен описали мне, Саяка," - сказала Фина, и в её словах прозвучала неподдельная оценка. - "Президент лично её рекомендовала?" - удивился Тацуя, широко раскрыв глаза. - "Да. Её знания о Луне дали мне понять, что она самая лучшая во всех Объединённых Нациях," - подтвердила Фина, и в этом признании слышалось нечто большее, чем простая вежливость. - "Но что Вы будете делать на Земле, принцесса Фина?" - робко спросила Маи, сжимая в руках край своего платья. - "Как будущая королева, чтобы улучшить отношения между нашими странами, я должна больше узнать о Земле," - ответила Фина, и в её глазах светилась та твёрдая решимость, которая отличает истинных правителей. - "Бумаги о вашем переводе в Академию Катарины уже оформлены," - сообщила Саяка, чем вызвала явное потрясение у Тацуи и Мии. "Фина-сама станет старшеклассницей академии с завтрашнего дня. Я записала её в твой класс, Тацуя," - добавила она с той едва уловимой насмешливостью, которая так раздражала её брата. - "Я надеюсь на сотрудничество," - вежливо сказала Фина, склоняя голову. - "Хорошо, а как же Наруто?" - поинтересовался Тацуя, бросая взгляд на молчаливого шиноби. - "Конечно, я пойду с вами, но не как ученик, а как охранник," - ответил Наруто, и в его голосе звучала та непоколебимая уверенность, которая не оставляла сомнений в серьёзности его намерений. - "Наруто-сан, на вид вам лет шестнадцать, и вы не учитесь?" - удивилась Маи. - "Я наёмник. Своё обучение закончил в тринадцать лет. И я двигаюсь по военному рангу, а не так, как у вас," - объяснил он, и в этих простых словах заключалась целая история, полная лишений и тяжёлых испытаний. - Разговор прервало громкое урчание желудка Мии, чем девушка невероятно смутилась: - "Ой, простите меня, пожалуйста," - прошептала она, краснея и прикрывая живот руками. - "Если уж на то пошло, я после работы ничего не ел," - признался Тацуя. - "И я," - поддержала его Маи, тогда как Фина смотрела на них с недоумением, но улыбалась той доброй улыбкой, которая стирает все социальные границы. - "Точно, комнаты распределим потом. А сейчас надо поужинать," - решительно заявила Саяка. - "Но мы ничего не готовили," - вспомнила Маи, оглядываясь в сторону кухни. "Всё схвачено. У меня уже заказано," - успокоила всех Саяка. - "Заказано? А, я понял," - радостно воскликнул Тацуя, и в его глазах вспыхнуло понимание, смешанное с нетерпением. В этот момент, несмотря на все неожиданности дня, в доме Асагири воцарилась та особая атмосфера, которая бывает только там, где люди, несмотря на различия в положении и происхождении, находят общий язык за общим столом. Собравшись с необычной для них быстротой, семья Асагири вместе с принцессой Финой приготовились к выходу. Дом наполнился торопливыми шагами, шелестом одежды и тем особенным оживлением, которое бывает перед важным событием. Выйдя на улицу, вся компания направилась к ресторану "Такамидзава Самон". Наруто и Мия, ставшие неотъемлемой частью этого необычного сообщества, также присоединились к праздничному ужину, который организовала Саяка. Когда они переступили порог заведения, их встретила вся семья Такамидзава, выстроившаяся в почтительном ожидании. Самон, хозяин заведения, сделал шаг вперед, и в его обычно уверенных движениях читалось необычное для него волнение. - "Это такая честь для меня, принцесса," - произнес он, слегка склоняя голову. - "Я хозяин этого ресторана. Самон Такамидзава." В его голосе звучало то особенное уважение, которое простые люди испытывают перед представителями власти. - Затем его взгляд перешел на дочь: "Я Нацуки Такамидзава," - представилась девушка, и её обычно звонкий голос звучал необычно сдержанно. - "Я с детства дружу с Тацуей и учусь с ним в одном классе..." - "Они до пяти лет купались вместе," - не удержался от шутки Дзин, и в тот же миг лицо Нацуки залилось ярким румянцем, а на лбу Наруто выступила капля пота - опытный воин сразу понял, что такую информацию следовало бы оставить при себе. - Реакция не заставила себя ждать. Нацуки, сжимая в руке кухонную лопатку, с силой, удивительной для её хрупкого телосложения, замахнулась и ударила брата по лицу: - "Это мой никчемный братец," - сквозь зубы представила она Дзина, в то время как у всех присутствующих на лбах выступили капли холодного пота. - "Дзин Такамидзава. Рад встрече," - невозмутимо произнес тот, потирая ушибленную щеку, но в его глазах светилось удовлетворение от удачно исполненной шутки. - "Мы все тут как одна дружная семья," - с улыбкой заметил Тацуя, давно привыкший к подобным выходкам семейства Такамидзава. В его голосе звучала та снисходительная терпимость, которую приобретают люди, много лет наблюдающие чужие странности. - "Ну, давайте поужинаем," - предложила Саяка, и все с облегчением согласились, радуясь возможности перевести разговор в более спокойное русло. В этот момент, наблюдая за этой сценой, Фина впервые по-настоящему почувствовала ту теплую, почти семейную атмосферу, которая отличала землян от чопорных обитателей лунного королевства. И в её сердце, привыкшем к строгим церемониям, зародилось новое, незнакомое чувство - желание стать частью этого шумного, непредсказуемого, но такого живого мира. Ресторан, по счастливой случайности оказавшийся совершенно пустым, предоставил им возможность усесться за большим круглым столом, где каждый мог видеть лица всех присутствующих. Наруто и Мия заняли места несколько поодаль - опытный воин инстинктивно выбрал позицию, откуда мог наблюдать за всем происходящим, не привлекая к себе излишнего внимания. - "Сегодняшний ужин за мой счёт," - объявила Саяка с той щедрой беспечностью, которая свойственна людям, редко имеющим возможность проявить великодушие. - "Ешьте сколько хотите." - "А? У меня что-то с лицом?" - неожиданно спросил Тацуя, заметив, как Фина пристально смотрит на него. В его голосе звучала та особая тревожность, которая охватывает молодых людей, когда на них обращает внимание особа прекрасного пола. - "Да нет," - растерянно ответила Фина, и в её глазах мелькнуло что-то неуловимое - то ли смущение, то ли затаённая улыбка. - В этот момент подбежала Нацуки, ловко неся поднос со стаканами сока: - "Сок, пожалуйста," - предложила она, и в её движениях чувствовалась та особая грация, которую приобретают люди, долго работающие в обслуживании. - "Спасибо, Нацуки," - вежливо поблагодарила Фина, принимая стакан своими изящными пальцами. - "Держи, Тацуя," - протянула Нацуки стакан своему другу. - "Спасибо, Нацуки. Между прочим, это было жестоко - не сказать мне о принцессе Фине," - упрекнул он, и в его голосе звучала не столько обида, сколько желание разделить ответственность за своё недавнее замешательство: - "Я тоже ничего не знала. Так удивилась, услышав это," - искренне призналась Нацуки, широко раскрывая глаза, что придавало её лицу выражение детской непосредственности. - "Итак, с вашего позволения, я произнесу тост," - важно начал Дзин, поднимая стакан. - "За прекрасных ангелов, прибывших из белоснежной Луны..." Но его пафосное выступление было внезапно прервано. - "У тебя белоснежные кружева," - раздался мужской голос из-под юбки Фины, и в наступившей после этих слов гробовой тишине каждый присутствующий переживал целую гамму чувств - от ужаса до неудержимого желания рассмеяться. Наруто мгновенно оказался рядом с принцессой, его тело напряглось, как тетива лука перед выстрелом. Когда же мужчина выполз из-под юбки, вооруженный фотокамерой, в зале повисло тягостное молчание, словно перед грозой. Воздух стал плотным, дышать сделалось трудно, и все присутствующие ощутили, как невидимая тяжесть давит на грудь. Фотограф, появившийся словно из ниоткуда, попытался было бежать, но ноги его будто приросли к полу. Наруто уже выхватил танто, и в его глазах вспыхнул тот холодный блеск, который бывает у воинов, готовых лишить жизни без тени сомнения. Но Фина остановила его дрожащей рукой. - "Прошу вас, Наруто-сан," - с трудом выговорила она, и в её голосе звучала не только просьба, но и приказ. - Давление ослабло, воздух снова стал проникать в лёгкие: - "Наруто-сан, это Такэси Такано. Прошу вас не убивать его. Он является фотографом на Луне," - объяснила Фина, и её пальцы слегка дрожали на рукаве Наруто. - "Твоя безопасность превыше всего. Так что этому фотографу придётся думать, прежде чем совершать подобное," - сквозь зубы произнёс Наруто, и каждое его слово падало, как камень. - Такэси посмотрел в глаза Узумаки - и ужаснулся. В этих голубых глубинах он увидел не человека, а хищника, готового в любой миг разорвать добычу: - "Как тебя звать, парень?" - выдохнул он, пытаясь сохранить самообладание. - "Наруто Узумаки-Намикадзе," - последовал ответ, и в этом имени слышалось предостережение. - Неожиданно Такэси подошёл к столу и попробовал закуску: - "М-м... Неплохо. Совсем неплохо," - проговорил он с нарочитой небрежностью, словно только что не стоял на грани смерти. - "Да кто ты такой?!" - вскрикнул Тацуя, не в силах больше сдерживать недоумение. - "Не узнали меня, молодой человек?" - с напускной обидой спросил фотограф. - "Такано-сенсей, прекратите, пожалуйста," - взмолилась Фина, и в её голосе звучало привычное раздражение. - "Знаменитый фотограф Такано-сенсей?" - вдруг оживился Самон, и его глаза загорелись неподдельным интересом. - "Именно. Я Такэси Такано," - с достоинством представился незваный гость. - "Дядюшка, ты знаешь его?" - удивилась Маи. - "Всемирно известный фотограф. Великий мастер. А журнал "Олимва" - моя Библия," - с благоговением объяснил Самон. - Такэси тем временем раздавал автографы с важным видом. - "Простите за причинённые неудобства," - с горечью проговорила Фина. - "Такано-сенсей здесь, потому что его отправил мой отец следить за моими успехами на Земле." - "У меня есть кое-какие связи в королевстве Сфера," - скромно заметил фотограф. - Тацуя недоумённо посмотрел на Саяку. - "Прости, забыла отметить это," - виновато пробормотала она. - "Сестра!" - вырвалось у Тацуи, и в этом восклицании звучали все накопленные за день эмоции. - "Но почему он вылез из-под её юбки?" - спросила Нацуки, не в силах сдержать любопытство. - "Он такой человек, что может возникнуть откуда угодно. Я уже привыкла," - ответила Фина и, к всеобщему удивлению, ущипнула Такэси за зад. - "Он, что, шиноби?" - неожиданно спросил Наруто, чем вызвал замешательство у присутствующих. Лишь Такэси всё понял и многозначительно улыбнулся. - "Этого я не знаю, но он друг королевской семьи со времён моей бабушки," - ответила Фина. - В этот момент к Такэси подошёл Дзин. - "Я хочу кое-что у вас спросить. Сказав про белоснежные кружева, вы имели..." - но закончить фразу ему не дали. Нацуки со всей дури треснула брата по голове, и этот звук - глухой удар по пустой голове - стал логичным завершением этого нелепого, но такого характерного для их семьи эпизода. Когда волнение улеглось, а Дзин остался лежать там, где его настигла сестринская кара, праздничное застолье возобновилось. Наруто вернулся к своему месту рядом с Мией, к ним же, к всеобщему удивлению, присоединился и Такэси, словно ничего необычного не произошло. - "Любит выделывать фокусы, но человек он хороший," - сказала Фина, и в её голосе звучала та снисходительная терпимость, с которой относятся к чудаковатым, но дорогим людям. - "Ну, раз принцесса Фина так говорит," - согласился Тацуя, хотя в его глазах ещё читалось лёгкое недоверие к этому странному фотографу. - "Кстати, Тацуя-сама," - вдруг заметила Фина, - "вы как-то назвали меня по имени без суффикса." - "Прошу прощения," - поспешно проговорил Тацуя, склоняя голову в почтительном поклоне, но Фина мягко остановила его жестом. - "Не могли бы вы всегда меня так называть?" - попросила она с той искренней улыбкой, которая стирает все социальные границы. - "Как вам будет угодно, Фина," - ответил Тацуя, и в его голосе впервые за вечер прозвучала естественная теплота. - "Благодарю. Ведь это учебный визит. И мне было бы проще, если бы вы считали меня членом семьи," - объяснила принцесса, и в этих словах не было ни капли высокомерия, лишь искреннее желание стать ближе к этим простым, но таким душевным людям. - "Тогда и вы просто зовите меня по имени," - предложил Тацуя, чувствуя, как между ними устанавливается та особенная связь, которая возникает только между настоящими друзьями. - "Хорошо, Тацуя," - легко согласилась Фина. - "К твоим услугам, Фина," - ответил он, и в этот момент что-то неуловимо изменилось в атмосфере за столом. - "А? Братик и Фина чокаются одни," - с лукавой улыбкой заметила Маи, подмечая эту тёплую сцену. - "Давайте все вместе," - предложила Саяка, чувствуя, как этот момент может стать началом чего-то важного для всех них. - "Подходите все ближе. Хочу попросить об этом каждого, Тацуя," - попросила Фина, и в её глазах светилось что-то трогательное и в то же время торжественное. - "Так и надо. Добро пожаловать на Землю," - сказал Тацуя, поднимая бокал, и в этих простых словах заключалось всё гостеприимство его семьи, всей этой планеты. - "Спасибо," - тихо ответила Фина, и в её благодарности слышалась глубокая искренность. Но в этот тёплый момент никто, кроме Наруто, не заметил, как в ночном небе над рестораном появилась странная тень. Опытный шиноби мгновенно уловил присутствие незнакомки, его тело напряглось, как струна, а глаза сузились, выслеживая возможную угрозу. Неизвестная, почувствовав на себе этот пронизывающий взгляд, поспешно скрылась в темноте, оставив после себя лишь лёгкое дуновение ветра и множество неотвеченных вопросов. Наруто проводил её взглядом, мысленно отмечая, что этот вечер, начавшийся так мирно, возможно, принёс с собой не только радость знакомства, но и новые опасности.