Участь женщины

      1. Когда мы обсуждаем какую-нибудь хорошую книгу, появившуюся на свет в славные времена, мы в большинстве случаев имеем дело с неким текстом, написанным мужчиной про мужчин. Это не грустно, это не плохо — во всяком случае я не нахожу необходимым давать этому факту эмоциональную оценку. Интереснее было бы разобраться, кто и почему допустил такую неприятность, что у нас в сокровищнице мировой культуры нет такого же количества авторов-женщин, которые бы оставили много чего написанного о женщинах; к большой радости, в соответствующих местах это обстоятельство изучено и все причины объяснены, все виновные найдены и обозначены. Тем не менее, Соломон был прав: «чего нет, того нельзя считать», и поэтому мы обсудим то, что есть.       2. Конечно, нельзя справедливости ради не заметить, что и авторы-мужчины кое-что о женщинах записали. Мучился ли на своём диване Обломов, стрелял ли в Ленского Онегин, лежал ли под небом Аустерлица раненый Болконский — там всегда на фоне, если вспомнить, были какие-то женщины. Роль женских персонажей почти всегда ограничивалась функцией некой субъединицы образа главного героя, посредством которой он раскрывался больше, чем самостоятельно: женщина помогает герою определиться с тем, кто он есть, каковы его истинные, а не напускные идеалы, возбуждает семейные распри, доходящие до отцеубийства; короче говоря, героиня чаще всего функционально включается в образ одного или нескольких героев, наряду с их одеждой и особенностями интерьера их жилищ.       3. Реже случается так, что главным действующим лицом в тексте является женщина, и весь художественный мир строится вокруг неё. Это становится расхожим явлением в французской литературе XVIII века, когда была тенденция называть романы женскими именами. Вот, к примеру, и любимый писатель, Маркиз де Сад, именно на Жюстину, а не на какого-нибудь Жана, вываливает все свои не постижимую уму фантазии о превосходстве порока... Но при внимательном рассмотрении удастся заметить, что в романах такого рода героини едва ли обладают той же субъектностью, чем герои-мужчины; впрочем, это закономерно объясняется действительным положением женщины, ущемлённой в субъектности. Эту волну в русской литературе подхватывает, конечно, Карамзин в его известной со школы «Бедной Лизе», также помним со школы «Грозу» Островского и то, в каком тёмном царстве вынуждена жить и умирать всякая порядочная Катерина. Ещё одним записателем тяжёлой женской доли был Некрасов: помним его поэму «Кому на Руси жить хорошо», а конкретно её третью часть, в которой крестьянка Матрёна Тимофеевна повествует о своей непростой, местами откровенно чудовищной, судьбе.       4. Подолгу описывать тяжёлую женскую долю рука может серьёзно устать, и в какой-то момент ненароком придёт мысль: а нельзя ли эту долю как-то сделать более приемлемой? Идеальным моментом для появления такой мысли будет вторая половина XIX века: с одной стороны, женщина всё ещё находится в неволе патриархальной семьи, ей недоступно высшее образование (существуют трудности и с образованием школьным), она не может в полной мере конкурировать с мужчинами на рынке труда, и даже когда уровень развития промышленности к концу века позволяет женщинам (читай вынуждает) работать на фабричном производстве, она по-прежнему остаётся закабалена домашними обязанностями: «ещё не отправляясь на работу, еще задолго до первого гулка женщины уже встают, чтобы приготовить кипяток, заварить чай, позаботиться о детях, и затем уже только будить своих мужей, сыновей или братьев. Домашняя хозяйственная работа начинается для нее и с возвращением домой с фабрики или мастерской. Если у нее осталась свободная минута по окончании данных трудов, она вооружается своей иглой, шьет и чинит одежду всего семейства или стирает на него»*. С другой стороны, именно повсеместное вовлечение женщин в экономическую жизнь обостряет вопрос о положении женщин в обществе, об их правах, свободах и самостоятельности. Российская либеральная интеллигенция испытывает европейское влияние, к концу века создаются различные общества, посвящённые защите интересов женщин, а в 1906 году — Женская прогрессивная партия, лоббировавшая проекты в пользу женщин на законодательном уровне.       5. И тем не менее, несмотря на зачинающиеся тенденции, действительное положение женщин долгое время остаётся незавидным. Дома — тёмное царство, воспитание в духе кротости и послушания, тотальное отсутствие субъектности, на улице — отсутствие всяких перспектив для подавляющего большинства женщин; пожизненная финансовая зависимость либо вынуждает девушку перейти под власть мужа, весьма часто помимо её воли, либо влачить нищенское существование, либо обрекает её на занятие проституцией. В связи с этим, конечно, возникает та самая мысль — с этим нужно что-то делать; а за ней сразу же вопрос — а что, собственно говоря, делать?