Better boyfriend

Солнечный свет пробивался сквозь щели штор, раскрашивая стену золотистыми полосами. Минхо проснулся первым – его рука автоматически потянулась к Джисону, все еще спящему, притянула ближе, ощущая тепло его спины под ладонью. В пятницу Джисон рухнул в кровать едва ли не в одежде, Чан действительно выжал из него все соки на стажировке. Минхо лишь прижимал его во сне, пряча следы усталости в объятиях, в шепоте «ты молодец», в поцелуе в макушку перед тем, как тот провалился в сон. А сейчас... сейчас его пальцы осторожно скользнули по щеке Джисона – нежно, едва касаясь, чтобы не разбудить. Но тот улыбнулся, даже не открывая глаз, и потёрся о его ладонь, как котёнок, ищущий ласки. — Доброе утро, милый, — прошептал Минхо, и Джисон наконец приоткрыл глаза, тут же потянувшись к его губам. Поцелуй получился сонным, ленивым, сладким – будто он соскучился за эти несколько часов сна. Минхо рассмеялся прямо в его рот, притягивая ближе, и они валялись так еще полчаса, перешептываясь, обмениваясь случайными прикосновениями, пока часы не напомнили, что день уже начался. — Давай сходим по магазинам, — предложил Ли, его пальцы расчесывали спутанные волосы Джисона. — А что тебе нужно купить? — Джисон приподнялся на локте, щурясь от солнца. — Что-нибудь для тебя. Джисон тут же сморщил нос. — Мне ничего не нужно, я еще зарплату не получил. Минхо прижал его к груди, подбородком упершись в макушку. — Пожалуйста... Джисон замер, затем вздохнул – он всегда сдавался на этом слове, особенно когда Минхо произносил его таким тоном – чуть хриплым, умоляющим. — Только, если не будешь тратить много, — пробормотал он, пряча лицо в его шее. Минхо кивнул, но в глазах уже играли те самые чертики – Джисон не видел, а значит, не успеет сбежать, когда они окажутся в магазине. — Обещаю, — солгал он, целуя его в висок. И Джисон, конечно, не поверил. Но позволил себя обмануть – потому что врут так только тому, кого любят. А ради этого можно и потерпеть немного спонтанного шопинга.

***

Торговый центр гудел, как гигантский улей – яркие витрины, назойливая музыка, толпы людей, сливающиеся в пестрый поток. Джисон шагал быстро, упорно глядя прямо перед собой, будто на периферии зрения его подстерегала опасность в виде ценников с тремя нулями. Его пальцы судорожно сжимали руку Минхо, словно пытаясь удержать того от покупок. Но тот был неумолим. Каждый магазин на их пути становился потенциальной ловушкой – он тянул Джисона за собой, как ребёнка на нежеланной экскурсии, а тот упирался, останавливаясь прямо на пороге. — Мне тут ничего не нужно, — бормотал Джисон, но Минхо лишь поднимал бровь, как бы говоря: «Мы ещё не зашли, откуда ты знаешь?» И вот – бутик с мужской одеждой. Просторный, стильный, с мягким светом и манекенами в позах, будто застывших в вечной снисходительности. Джисон вошёл, словно на минное поле, его взгляд скользил по стеллажам, намеренно не задерживаясь ни на чём. Но Минхо уже держал в руках чёрную майку – обтягивающую, с небольшим вырезом, той самой модели, что подчёркивает каждый изгиб тела. — Примерь, — сказал он, протягивая её Джисону с таким видом, будто предлагал не вещь, а испытание. — Я такое не ношу, — Джисон скривился, но Минхо мягко развернул его за подбородок, его глаза стали большими, почти жалобными. — Просто померь. Один раз. Для меня. Джисон колебался. В глазах Минхо не было подвоха – только искреннее любопытство и та самая настойчивость, против которой он не мог устоять. — Ладно... — он вздохнул, забирая майку, и тут же потянул Минхо за руку к примерочной, словно боясь, что тот передумает и схватит ещё что-нибудь. — Ты так торопишься, будто я собираюсь надеть это на тебя силой, — засмеялся Минхо, но последовал за ним без сопротивления. Джисон не ответил. Он уже представлял, как будет выглядеть в этой майке – слишком откровенно, слишком... не как он. Но раз уж Минхо так хочет – он примеряет. Тесная примерочная вдруг стала еще меньше – воздух густым, сладким от парфюмов, витающих снаружи. Минхо присел на крохотный стул, но его колени все равно врезались в бедра Джисона, создавая тот самый навязчивый, электрический контакт, от которого по коже бежали мурашки. Джисон вертел майку на вешалке, кривя губы. — Это вообще не мой стиль... Но Минхо уже не слушал. Его глаза горели тем самым опасным огнём, пальцы впились в собственные колени, будто сдерживая порыв вскочить и сорвать с Джисона всё здесь и сейчас. Джисон заметил этот взгляд – тяжелый, голодный – и медленно провёл языком по нижней губе. — Хотя... вроде не так уж и плохо. Можно примерить... Минхо кивнул, слишком медленно, прикусив губу до побеления кожи. И тогда Джисон улыбнулся – хищно, осознавая свою власть. Его пальцы ухватились за подол толстовки и начали поднимать её с мучительно медленной театральностью. Сантиметр за сантиметром обнажалась узкая талия, затем – рёбра, тень между ними, наконец – грудь... Взгляд Минхо скользил по открывающейся коже, как раскалённое лезвие. — Давай я помогу, — он вскочил и одним резким движением стянул ткань, швырнув её на пол. Воздух перехватило. Минхо замер, его глаза пробежали по обнажённому торсу, по шраму под ребром, по впадине на ключице, по соскам, уже подёрнутым возбуждением. Он сглотнул так громко, что это прозвучало неприлично, и снова опустился на стул, будто ноги отказали. Джисон усмехнулся. Он взял майку, нарочито неспешно вдевая в неё сначала одну руку, потом другую. Ткань обтянула тело, подчёркивая каждый изгиб, и он провёл указательным пальцем от горла до низа живота, наблюдая, как зрачки Минхо расширяются, следя за этим движением, как загипнотизированный. — Ну как? — Джисон сделал шаг ближе, заставляя колени Минхо раздвинуться. Минхо лишь прошептал, голос сдавленный. — Снимай. — А если я хочу её купить? — Куплю. Джисон рассмеялся, но звук застрял в горле, когда Минхо вдруг впился пальцами в его бёдра, притягивая вплотную. Но он не спешил снимать обтягивающую майку – напротив, он наклонился чуть вперед, давая Минхо возможность рассмотреть, как тонкая ткань облегает каждый изгиб его тела. Его пальцы легли на колени Минхо, раздвигая их еще шире, пока тот не оказался полностью открыт перед ним. — Нравится? — прошептал Джисон, проводя указательным пальцем по нижней губе Минхо. Тот приоткрыл рот – немое приглашение, и Джисон не заставил себя ждать. Палец скользнул внутрь, встреченный влажным теплом. Минхо выдохнул через нос, его губы тут же сомкнулись вокруг пальца, обволакивая его, смачивая слюной, язык скользил вдоль кожи, будто пробуя на вкус. Джисон непроизвольно застонал, но тут же прикрыл рот ладонью – за тонкой дверью слышались шаги, смех, голоса продавцов. Минхо закатил глаза, когда Джисон добавил второй палец, но принял его без сопротивления, губы растянулись в довольной ухмылке, язык скользил между ними, вырисовывая влажные круги. — Ты... — голос Джисона сорвался, когда колени сами подкосились, и он опустился перед Минхо, не вынимая пальцев. Его свободная рука легла на грудь Минхо, ладонь ощутила бешеный стук сердца – так быстро, так громко, будто оно пыталось вырваться наружу. Джисон вдохнул резко через нос, его собственное сердце отозвалось в унисон. Минхо двигал губами, словно это было самое вкусное, что он пробовал в жизни, а его пальцы впились в бедра Джисона, притягивая его ближе, настойчивее. И Джисон понимал – они зашли слишком далеко, чтобы остановиться. Он вынул пальцы изо рта Минхо, блестящие слюной, и тот тут же вцепился в него – поцелуй получился мокрым, жадным, почти неистовым. Губы Минхо давили, переминали, язык захватывал его, как будто хотел съесть. Джисон выдохнул прямо ему в рот, стараясь заглушить стон, но Минхо уже впился пальцами в его волосы, притягивая ближе, не оставляя ни сантиметра между ними. Мысли спутались – осталось только это: Джисон в этой черной, обтягивающей майке, его тело под тканью, его запах, смешанный с ароматом новой одежды. Он потянулся к подолу, пальцы скользнули под ткань, жажда дотронуться до кожи, но Джисон вдруг отстранился, притворно округлив глаза. — Тебе не нравится? Минхо чуть не задохнулся. — Очень нравится, милый, — прошептал он хрипло. — Но сейчас она ни к чему. Джисон обхватил его запястья, не давая поднять майку выше. — Я бы ее оставил. Минхо закатил глаза, стараясь игнорировать, как пульсирует член в тесных штанах. — Все, что попросишь. Хищная улыбка скользнула по губам Джисона. Его пальцы потянулись к ширинке Минхо, медленно, нарочито неспешно дергая за молнию. Металл заскрипел, расходясь, и Минхо прикусил губу так сильно, что на ней выступила капелька крови. Но он не торопил. Не требовал. Просто смотрел, как Джисон играет с ним, как его пальцы скользят внутрь, как он наслаждается каждой секундой этой пытки. Минхо позволил бы ему все. Абсолютно все. Даже если это сводило с ума. Особенно, если это сводило с ума. Джисон медленно довел молнию до конца, металлический звук неестественно громкий в тесной кабинке. Горячее дыхание коснулось вздувшейся плоти под тканью, и пальцы Минхо автоматически впились в его волосы сильнее – не чтобы остановить, а чтобы удержаться в этом безумии. — Смотри на меня, — прошептал Джисон, и Минхо послушно раскрыл глаза, хотя каждое нервное окончание в теле кричало, чтобы он зажмурился, иначе взорвется. Перед ним стоял кошмар и мечта одновременно – Джисон на коленях, в этой проклятой обтягивающей майке, его губы в сантиметре от члена, глаза темные, дикие, полные обещаний. Минхо выдохнул, пытаясь держаться, но это было невозможно. Особенно когда Джисон, не отрывая взгляда, начал стягивать с него джинсы, обнажая бедра, а затем – тонкую ткань боксеров, уже потемневшую от влаги. Язык скользнул по выпуклости под тканью – медленно, от основания к кончику, и Минхо задрожал, впиваясь зубами в собственную ладонь. Слюна пропитала ткань, делая ее прозрачной, и Джисон повторил движение, теперь уже увереннее, наблюдая, как живот Минхо судорожно вздымается. — Ты... — голос Минхо сорвался, когда Джисон раздвинул его колени еще шире и придвинулся вплотную, горячее дыхание смешивалось с испарениями возбуждения. Он хотел закрыть глаза, но Джисон снова приказал: — Смотри. И Минхо смотрел. Смотрел, как губы Джисона прижимаются к мокрой ткани, как его язык вырисовывает мокрые круги, как пальцы впиваются в его бедра, оставляя розовые следы. И он готов был терпеть эту пытку вечно, лишь бы Джисон продолжал смотреть на него так – будто он единственное, что имеет значение в этой вселенной. Джисон отстранился всего на мгновение, пальцы скользнули под резинку боксеров, сбрасывая последний барьер. Воздух в кабинке стал еще гуще, когда перед ним предстал член Минхо – напряженный, подрагивающий, с блестящей каплей на головке, стекающей по стволу. Джисон медленно облизал губы, не сводя глаз с Минхо, наблюдая, как его грудь вздымается в неровном ритме. — Красивый, — прошептал он и тут же наклонился, губы мягко прижались к распухшей головке, поцелуй был легким, почти невинным, но Минхо вздрогнул всем телом, из него вырвался сдавленный звук, а член выпустил еще больше смазки. Джисон удовлетворенно кивнул, его ладонь скользнула вдоль всей длины – медленно, нарочито нежно, едва касаясь, чтобы кожа лишь слегка растягивалась под пальцами. Минхо смотрел. Не отрываясь. Его губы были в кровь прикушены, ногти впились в плечи Джисона, оставляя красные полумесяцы, но он не закрывал глаз, не отворачивался – выдерживал этот взгляд, этот немой диалог, в котором каждое движение говорило больше, чем слова. А Джисон... Джисон чувствовал, как что-то горячее и огромное распирает его изнутри. Нет подарка лучше, чем этот – видеть, как Минхо теряет контроль, но все равно не отводит глаз, как он сгорает, но позволяет Джисону быть тем, кто раздувает пламя. Его пальцы сжали основание чуть сильнее, язык скользнул по выступающей вене, и он услышал, как Минхо хрипло выдохнул его имя. Имя, которое теперь звучало как молитва. Джисон наклонился с почти театральной медлительностью, губы сомкнулись лишь вокруг головки, оставляя член томиться на холодном воздухе. Его язык скользил по нежной плоти – круговые движения по окружности, легкие щипки уздечки, подцепляя каждую выступающую каплю смазки, как будто пробуя самый дорогой нектар. Минхо дернулся бедрами, непроизвольно пытаясь углубить этот мучительный контакт, но пальцы Джисона впились в его кожу, пригвоздив к стулу. Минхо закинул голову назад, затылок с глухим стуком ударился о зеркало. В отражении он видел, как Джисон поднимает на него глаза – темные, полные обещаний, прежде чем улыбнуться прямо в головку его члена. И тогда он, наконец, взял глубже. Губы скользнули вниз, одна рука обхватила то, что не помещалось в рот, синхронизируя движения. Минхо выдохнул с тихим стоном, будто до этой минуты не дышал вовсе. Его пальцы судорожно сжали края стула, сухожилия на шее напряглись, когда он пытался сохранить хотя бы видимость контроля. Но Джисон не давал поблажек – каждый сантиметр был исследован, каждая реакция тщательно изучена. Когда язык нашел особую точку под головкой, Минхо аж подпрыгнул, выругавшись сквозь стиснутые зубы. — Ты... это... нечестно... — слова распадались на слоги, но Джисон только глубже взял его в рот, наслаждаясь тем, как тело под ним полностью отдается ощущениям. В отражении их взгляды встретились – Минхо, потерянный в удовольствии, и Джисон, торжествующий в своей власти. И в этот момент не было ничего важнее, чем этот немой диалог, этот обмен без слов: «Я тебя уничтожаю?» «Да. Но только ты» Джисон замедлил темп, но сделал каждый момент еще более насыщенным. Его губы скользили по всей длине, язык вырисовывал медленные круги вокруг головки, прежде чем он снова погружался глубже, расслабляя горло, принимая его полностью. С каждым движением, член проходил глубже, ствол касался губ, а основание на мгновение прижималось к подбородку, прежде чем Джисон снова отстранялся, оставляя его блестящим от слюны. Минхо дрожал, его пальцы впились в волосы Джисона, не толкая, не направляя, просто держась, как за якорь. Вторая рука была прижата к его собственному рту, зубы впивались в ладонь, чтобы заглушить стоны. Джисон чувствовал, как его горло сжимается, слезы выступают в уголках глаз, слюна капает на бедра Минхо, но он не останавливался. Напротив – он наслаждался этим. Не так, как раньше. Не потому что должен. Не потому что боится последствий. А потому что хотел. Потому что вид того, как Минхо разваливается на части, как его тело напрягается, как глаза закатываются от удовольствия – это было лучшее, что он когда-либо чувствовал. Его пальцы скользнули ниже, лаская яйца, слегка сжимая, и Минхо резко выгнулся, его бедра дернулись, но Джисон лишь крепче прижал его к стулу, продолжая двигаться в своем ритме. Медленно. Глубоко. Не оставляя ни единого сантиметра без внимания. Джисон внезапно ослабил хватку, его пальцы скользнули с бедер Минхо, а горло полностью расслабилось – немое разрешение, открытое приглашение. Он поднял глаза, встретив взгляд Минхо – темный, дикий, полный немого вопроса. И кивнул. Один раз. Минхо толкнулся бедрами вперед – сначала осторожно, пробуя, и когда в ответ услышал лишь сдавленный стон, вибрирующий прямо по его члену, что-то в нем сорвалось. Его руки впились в волосы Джисона, пальцы спутались в темных прядях, но не тянули, не контролировали – просто держались, как за последнюю связь с реальностью. Толчки стали быстрее, глубже, но не грубыми – отчаянными, жадными, будто он боялся, что этот момент вот-вот исчезнет. Джисон не сопротивлялся. Напротив, его глаза закатились, веки дрожали, а руки мягко скользили по бедрам Минхо, поощряя, принимая, позволяя использовать его рот, как того хотелось. Слюна капала на подбородок, слезы выступили в уголках глаз, но он не отстранялся – только сжимал пальцы на коленях Минхо, когда тот начал терять ритм, его дыхание стало прерывистым, живот напрягся. — Милый... я... — голос Минхо сорвался на хрип, бедра затряслись, но Джисон лишь крепче прижался, принимая его глубже, когда тот наконец сорвался. Тепло разлилось по его языку, горлу, Минхо стонал тихо, почти беззвучно, а Джисон не торопился – облизывал головку, подхватывая каждую каплю, каждую дрожь, каждый последний спазм. И когда Минхо наконец опустился на стул, полностью опустошенный, Джисон отстранился – его губы блестели, дыхание было неровным, но в глазах светилось чистое, безудержное удовлетворение. Не потому что должен был. А потому что хотел. Потому что впервые в жизни он не чувствовал грязи, стыда или боли – только тепло, только близость, только это странное, новое чувство, что он сделал что-то правильное. И судя по тому, как Минхо смотрел на него – дрожащими руками касаясь его щеки, пальцами вытирая слезы, которые даже не успели упасть – он чувствовал то же самое. Минхо потянул Джисона за руку, притягивая к себе, его голос звучал хрипло и нежно одновременно: — Поцелуй меня… Джисон тут же облизал губы, стараясь убрать все следы, но Минхо опередил его – большим пальцем собрал оставшуюся на головке каплю и медленно размазал по его нижней губе, не сводя горящего взгляда. И тут же притянул его, слизывая собственный вкус с его губ, а затем глубже, и еще глубже, проводя языком по его нёбу, заставляя того содрогнуться. Это было слишком. Слишком откровенно. Слишком грязно. И Джисон готов был сойти с ума от того, как Минхо наслаждался этим, как его пальцы впивались в его бёдра, как он стонал прямо в его рот, делясь этим моментом на двоих. Они разорвались со звонким чмоком, и Джисон тут же выпрямился, срывая с себя чёрную майку. Минхо облизал губы, его глаза загорелись – он явно ждал продолжения, но Джисон лишь натянул обратно свою толстовку, пряча вспотевшую кожу, и усмехнулся, глядя, как лицо Минхо оседает в преувеличенном расстройстве. — Ты... монстр, — прошипел Минхо, но Джисон лишь чмокнул его в губы, уже натягивая на него трусы. — Дома закончим. Обещаю. Минхо закатил глаза, но поднялся, покорно застёгивая джинсы. — Ты ответишь за эту майку, — пробормотал он, поправляя мятую ткань. — Значит, берем? — Еще бы. Джисон рассмеялся, поправляя воротник, и потянул Минхо за собой к выходу, чувствуя, как его пальцы тут же переплелись с пальцами Ли. Они вышли из бутика, оставив за спиной многозначительные взгляды продавцов. Джисон небрежно раскачивал пакет с той самой черной майкой, его пальцы переплетались с дрожащими пальцами Минхо – слабые подрагивания после недавнего удовольствия все еще пробегали по его руке. Ли внезапно остановился у витрины магазина электроники, его глаза приобрели то самое щенячье выражение, от которого у Джисона сразу сжалось сердце. — Нет, — он сказал резко, еще до того, как Минхо открыл рот. — Но я хочу звонить тебе... — Минхо придвинулся ближе, его голос стал тише, теплее. — В любое время… Слышать твой голос. Джисон фыркнул: — Ты хочешь заниматься сексом по телефону. Минхо рассмеялся, не отрицая: — И это тоже. — Просто посмотрим, — сдался Джисон, но не успел договорить, как Минхо уже втащил его внутрь. Консультант появился мгновенно, его профессиональная улыбка была натянутой, но заинтересованной. — Чем могу помочь? Минхо бросил взгляд на Джисона, который сверлил его глазами, но все же ответил: — Нам нужен какой-нибудь хороший телефон. — А, у нас как раз есть новая модель с улучшенной… — Да, давайте, — перебил Минхо, не дослушав. Консультант радостно кивнул и бросился за аппаратом, а Джисон тут же дернул Минхо за руку. — Какого черта?! — Отдашь позже, — Минхо невинно улыбнулся, потрепал его по голове и подмигнул, шлепнув по заднице так звонко, что несколько покупателей обернулись. Джисон вздрогнул, его щеки вспыхнули, но он быстро собрался: — Это последний раз. — Конечно, последний, — Минхо кивнул с преувеличенной серьезностью, уже следуя за консультантом. И Джисон проиграл. Снова. Но почему-то это не вызывало раздражения. Напротив. В груди щемило от чего-то теплого и легкого, когда он смотрел, как Минхо оживленно обсуждает характеристики телефона, постоянно оглядываясь на него, как бы проверяя – нравится? И Джисон... Он просто позволял. Потому что впервые в жизни кто-то тратил на него деньги не для контроля. А просто потому что хотел. Это стоило всех этих глупых, дорогих подарков в мире.

***

Они сидели в машине, припаркованной у торгового центра. Джисон сосредоточенно копался в новом телефоне, его пальцы быстро набирали номер Минхо. — Подпиши как «любимый», — потребовал он, заглядывая через плечо. Джисон кивнул, но с хитрой ухмылкой ввёл «Классная задница», сдерживая смех. Минхо фыркнул, но не стал спорить – лишь покачал головой, скрывая улыбку. Затем Джисон замер на секунду, вспоминая цифры, и вбил номер Сынмина. Неужели не поменял? Он тут же скинул первую попавшуюся глупую картинку из интернета – кот в очках, неестественно выгнувший спину. Ответ пришёл мгновенно.

«Ты что, уже зарплату получил?!»

Джисон хихикнул и набрал: «Заработал другим способом». Демонстративно показывая сообщение Минхо. Тот рассмеялся, его пальцы сжали руль, но в глазах светилось что-то тёплое, почти гордое. Джисон убрал телефон в карман и потянулся к Минхо. Тот сразу же обхватил его лицо ладонями, притягивая ближе. Их губы встретились – без языка, без жадности, просто мягкое, тёплое прикосновение, от которого сердце билось чаще. — Спасибо, — прошептал Джисон, отстраняясь. Минхо не ответил. Вместо слов он поцеловал его в лоб – лёгкий, невесомый поцелуй, который говорил больше любых фраз. Ему не нужна была благодарность. Не нужны были слова. Не нужны были ответные подарки. Ему нужно было только это – Джисон рядом, его дыхание, его смех, его упрямство, его нежность. И впервые за долгое время жизнь не казалась бессмысленной. Она казалась... Достаточной. Просто потому что он был здесь. С ним. И это было всё, что имело значение. Телефон в кармане Джисона завибрировал, нарушая тишину салона. Сынмин писал с предложением встретиться – бар, клуб, кафе, «что угодно, лишь бы наверстать упущенное за эти годы». Джисон прикусил губу, ощущая, как старый страх поднимается из глубины, будто холодная вода заполняет легкие. Он медленно повернул голову к Минхо. Тот одной рукой уверенно держал руль, другая покоилась на его бедре, пальцы слегка перебирали ткань джинсов. Заметив взгляд, Минхо поднял бровь в немом вопросе. — Можно... мне сегодня встретиться с Сынмином? — голос звучал неуверенно, будто он все еще ожидал подвоха. — Мы давно не виделись, я... я не буду пить, вернусь рано... Минхо сжал его бедро, перебивая: — Милый, тебе не нужно спрашивать. Гуляй с кем хочешь и когда хочешь. Джисон выдохнул так резко, будто сбросил невидимый груз. Его пальцы дрожали, набирая ответ Сынмину: «Давай бар. В восемь» Ответ пришел мгновенно:

«Тащи своего парня, познакомимся поближе!»

Джисон усмехнулся, представляя, как эти две абсолютных противоположности будут пытаться найти общий язык, и снова поднял глаза на Минхо. — Можешь пить сколько влезет. Я отвезу тебя домой в любом состоянии, — ответил он, не дожидаясь пока Джисон откроет рот. — Я не об этом, — рассмеялся в ответ, но в груди что-то теплое разлилось от этих слов. — А о чем? — Он хочет, чтобы ты пошел со мной, — сказал он, наблюдая, как Минхо напрягся, явно вспоминая их первую встречу. — Только, если ты этого хочешь. Джисон быстро кивнул, уже печатая ответ. Он откинулся на сиденье, наблюдая, как городские огни мелькают за окном. Страх еще не ушел полностью. Но с каждым таким моментом он таял, как снег под весенним солнцем. Минхо просто продолжал вести машину, его пальцы теперь переплелись с пальцами Джисона.

***

Они уже стояли у дверей, готовые выйти на встречу с Сынмином, когда телефон Минхо зазвонил. На экране высветилось имя друга. Чан, на том конце провода, весело спросил: — Какие планы на вечер? — Встречаемся в баре с другом Джисона, — ответил Минхо без церемоний, поправляя манжет. — О, я с вами! — тут же воскликнул друг, и в его голосе звенело такое искреннее оживление, что Минхо невольно вздохнул. — Не думаю, что это хорошая идея... — Да ладно тебе, я же не ради тебя еду! — засмеялся Чан. — Я по Джисону соскучился. Джисон, услышав это, усмехнулся и крикнул в трубку: — Я тоже! — Скоро увидимся, приятель! — громко ответил Чан приторно-ласковым голосом. Минхо нахмурился, прижав телефон к уху. — Не наглей, — предупредил он, и Чан тут же сдался. — Ладно-ладно, адрес давай. Минхо неохотно продиктовал название бара под смех Джисона, который явно наслаждался этой сценой. — До встречи, — бросил Чан и сбросил звонок. Минхо закатил глаза, сунул телефон в карман и потянулся к дверной ручке. — Ты в курсе, что теперь это будет полный ад? — спросил он, но в уголках его губ дрогнула улыбка. Джисон лишь рассмеялся, толкая его вперед. — Ну хоть весело будет. И они вышли в теплый вечерний воздух, оставив за спиной тишину квартиры – впереди их ждал шумный бар, друзья и веселье. Жизнь, казалось, наконец-то начала возвращать Джисону то, что у него когда-то отняли. И самое главное – теперь рядом был кто-то, кто не собирался это отпускать.

***

Они вышли из такси и подошли к бару, где Сынмин уже поджидал у входа, переминаясь с ноги на ногу. Увидев Джисона, его лицо расплылось в широкой улыбке, и он тут же набросился с объятиями, сжимая так крепко, что у того хрустнули ребра. — Наконец-то! — Сынмин отстранился, держа Джисона за плечи, словно проверяя, реальный ли он. — Ты вообще понимаешь, сколько времени прошло с тех пор, как мы зависали в барах? Джисон закивал, улыбаясь, но Сынмин уже повернулся к Минхо, протягивая руку – на этот раз без вызова, а с легкой, почти озорной улыбкой. — Честь познакомиться поближе. Особенно с тем, кто, наконец-то, заставил Джисона снова улыбаться. Минхо рассмеялся, но пожал руку – крепко, по-мужски. Они вошли внутрь, пробрались сквозь шумную толпу и устроились за маленьким столиком в углу. Джисон, усаживаясь, неловко проговорил: — К нам еще друг Минхо подъедет... Сынмин кивнул, но потом лицо его вдруг озадачилось. — Стой... Это случайно не Чан? Минхо усмехнулся: — Он самый. — О нет... — Сынмин застонал, драматично падая на столешницу. — Вы решили испортить вечер, позвав моего начальника? Джисон рассмеялся, а Ли нахмурился. — Во-первых, я его не звал. Во-вторых, он не всегда ведет себя как начальник. — Ну я надеюсь, — Ким закатил глаза, но в них светилось скорее любопытство, чем раздражение. В этот момент, дверь бара распахнулась, и на пороге появился Чан – в кожаной куртке, с привычной уверенностью в движениях. Его взгляд сразу нашел их столик, и он направился к ним, широко улыбаясь. Он подошел к столику, его улыбка была непринуждённой, но в глазах светилась привычная деловая искорка, когда он скользнул взглядом по Сынмину. — А вот и мой любимый подчинённый, — протянул он, усаживаясь напротив. — Который, судя по всему, решил, что отчёт по прошлому проекту напишется сам, пока он тут отдыхает. Сынмин нахмурился, бросив взгляд на Минхо – вот он, твой «не всегда начальник». Тот лишь закатил глаза, но уголок его рта дрогнул в усмешке, а бровь едва заметно поползла вверх. Чан, будто спохватившись, вдруг вскочил. — Ладно, ладно, хватит о работе, — махнул он рукой и направился к барной стойке, оставив за столом лёгкое напряжение, которое тут же разрядилось, как только он скрылся в толпе. Джисон переглянулся с Сынмином – и в его взгляде читалось столько немого укора, что тот чуть не поперхнулся. — Ну зачем вы его позвали? — будто кричали его широко раскрытые глаза. Джисон лишь похлопал его по плечу, сжав губы, чтобы не рассмеяться. А под столом тёплая ладонь Минхо легла ему на бедро – осторожно, но уверенно. Джисон вздрогнул, но, встретив его взгляд, тут же растаял. Его пальцы накрыли Минхо поверх, сжимая чуть крепче, чем нужно, словно боясь, что это мгновение сейчас исчезнет. Чан вернулся с тремя бутылками, громко поставив их на стол. — Вы даже не представляете, в какие пробки я попал, пока добрался сюда, — начал он, откручивая крышку. — Мы тоже, — кивнул Минхо, его голос звучал глуховато от смеха, который он сдерживал. — А на общественном транспорте… — Сынмин отхлебнул из стакана, нарочито медленно, и бросил на них взгляд, полный фальшивого презрения. — Знаете что? Никаких пробок. Никакого стресса. Только я, мои наушники и полное спокойствие. Джисон рассмеялся – так звонко, так свободно, что даже сам удивился. Его смех подхватили остальные, и на секунду весь бар будто бы затих, чтобы впитать этот звук – чистый, как первый глоток воздуха после долгого нырка. И в этот момент он понял: всё, о чём он когда-то боялся даже мечтать, было здесь. Ладонь, которая держала его даже тогда, когда он сам себя отпускал. Друзья, чьи улыбки грели сильнее алкоголя. Время, которое наконец текло не сквозь пальцы, а вместе с ним. Он сделал глоток – и тепло разлилось по груди, мягкое, как шёпот. Оно вытеснило тот самый комок, что годами сидел в горле, сжимая его изнутри. Теперь там было что-то другое. Что-то лёгкое. Что-то похожее на счастье. Он сидел среди этих людей, среди смеха, среди случайных прикосновений и теплых взглядов, и вдруг осознал с ясностью, от которой перехватило дыхание: Любовь – это вовсе не то, во что его заставляли верить все эти годы. Любовь не должна оставлять синяков на запястьях и горечь на языке. Она не должна звучать как извинения, вымученные сквозь сжатые зубы, как шёпот «прости» в темноте, когда прощать не за что. Она не про боль, не про слёзы, не про пустые обещания, которые рассыпаются в прах при первом же испытании. Любовь — это когда тебя слушают, даже если ты говоришь тихо. Когда твои слабости не используют против тебя, а бережно принимают, как часть чего-то целого. Это улыбки, которые рождаются сами собой, без усилий, без страха, что за ними последует обвинение. Это доверие, которое не нужно выпрашивать или заслуживать – оно просто есть, как воздух, как солнечный свет за окном. И забота – не показная, не для галочки, а та, что проявляется в мелочах: в кружке чая, поданной именно тогда, когда ты этого не осознал, но уже хотел; в пальцах, нежно расправляющих морщины на лбу после долгого дня; в молчаливом понимании, когда слов не нужно вовсе. Джисон смотрел на Минхо, на его спокойные глаза, в которых не было ни капли осуждения, только тихая уверенность – и впервые за долгое время почувствовал, что он не ошибся. Что можно быть собой, можно ошибаться, можно быть неидеальным – и тебя всё равно будут любить. Не за что-то, а просто так. И это было главное открытие его жизни: любовь не должна ломать. Она – как тот самый первый глоток воздуха после долгого погружения в темноту. Она – это свет. И теперь он знал это наверняка. За столом разгорался спор – Чан, размахивая бутылкой, с азартом доказывал что-то о корпоративных стандартах, а Сынмин, сморщив нос, яростно парировал, тыкая пальцем в столешницу после каждого аргумента. Их голоса сливались в громкий, но почему-то уютный хаос, заполнявший пространство между бокалами и смехом. И в этом шуме, Джисон вдруг потянулся к Минхо – нежно, почти несмело, пальцы скользнули по его запястью, притягивая ближе. — Я люблю тебя, — прошептал он так тихо, что слова едва не потонули в общем гаме. Но Минхо услышал. Он резко повернулся, брови сведенные в мгновенной тревоге – искал в глазах Джисона боль, сомнение. Но увидел лишь тёплый, чуть затуманенный алкоголем взгляд, расширенные зрачки и улыбку – такую беззащитную и искреннюю, что сердце ёкнуло где-то глубоко внутри. — И я люблю тебя, милый, — выдохнул Минхо, прежде чем сознание успело проконтролировать слова. И тут же, будто ставя точку, прижался губами к его уголку рта – быстро, почти небрежно, но этого хватило, чтобы по спине пробежали мурашки. Он уже хотел отстраниться – может, из приличия, может, чтобы перевести дух – но Джисон не отпустил. Пальцы вцепились в его рубашку, притягивая обратно, и второй поцелуй был уже глубже, увереннее, словно Джисон проверял: правда? Со стороны донеслось фырканье: — Серьёзно? — это Сынмин закатил глаза, но в голосе не было ни капли раздражения, только снисходительное веселье. — Заткнись и выпей, — буркнул Чан, стуча бутылкой по его стакану. Но им было плевать. Плевать на подколы, на пробки за окном, на весь этот шумный мир. Потому что здесь, в этом маленьком уголке вселенной, где их губы всё ещё соприкасались, а пальцы переплетались так крепко, будто боялись потерять друг друга снова – существовало только это. Тихое. Настоящее. Их.