Дым из под Холма

Хоббиты были известны тремя вещами: своим гостеприимством, домоседством и семиразовым режимом питания. Также некоторые могли отметить их лёгкий, миролюбивый нрав и кроткий характер. Разумеется это не значит, что каждый хоббит будет неконфликтен и образцово спокоен, словно вода в тихом пруду, особенно когда дело касалось таких немаловажных вещей как организация вечеринок, ведение домашнего хозяйства и даже свежих сплетен. Последние чаще всего касались наименее образцового хоббита их маленького городка — Беладонны Бэггинс, в девичестве бывшей Тук, дочерью Старого Тука. Проделки миссис Бэггинс были достоянием общественности с глубокого детства оной и с возрастом ничего не менялось, кроме, разве что, их масштаба. И сейчас на рынке вперемешку с обсуждением урожая репки и нашествием слизней на грядки шла страстная дискуссия: — Да правду я говорю, — верещала юная мисс Саквилль, разводя руками. Махровый, вышитый ромашками платок метался из стороны в сторону. — Дракона она притащила! Я как зайду к ним на чай, а на шкафу рядом с чайником сидит этот змей! — Так уж и змей? — Прошу вас, самый настоящий! Крылья, лапы, хвост всё на месте, разве что махонький совсем, видать умыкнула его из гнезда… — Вы, мисс, будьте осторожнее со словами, пожалуйста, — лавочник приходился семье Тук старым другом и поэтому испытал нужду вступиться за хоббитянку. — Знаю, что обидеть никого не хотите, а всё равно слова кусаются. И я знаю Белладонну ещё совсем крошкой, она животных любит, не утащила бы птенца из гнезда. Может он сам вывалился. — Где это видано? — фыркнула мисс Саквилль. Каждый хоббитёнок слышал сказки про драконов, про огнедышащих крылатых змей, да и в это неспокойное время ходили по земле дурные вести. Совсем недавно огромный змей уничтожил целое королевство! — Надо бы ей отнести его обратно, пока мамка то не прилетела… Но мама не прилетела ни через день, ни через два, шли недели и месяцы, менялись сезоны и зимой того года Хоббитон, изрядно устав шуршать и шикать, примирился с драконом. Да и какой это был дракон? Змеёнок! Сидел на руках у Белладонны или на плече у её мужа, достопочтенного Бунго Бэггинса, пищал как птенчик и лакал молоко. Маленький, как голубок, тонкий и хрупкий, а до чего ласковый — змеёнок тянулся навстречу, игриво прикусывая пальцы, и то и дело норовил забраться под куртку. Дракона, настоящего, живого, а не как на картинке, хоббитское семейство держало у себя. «Будет кому камин разжечь» — шутил Бунго, а Беладонна гладила змеёнка по голове. — На вот, надень на него, — фыркнула мисс Саквилль, протягивая хоббитянке вязанный жилетик. — Уж не знаю влезет ли, но ты попробуй, чай не лето на дворе. Бесовской, а ребёнок. Жалко. На дракончике жилетик смотрелся просто ужасно, однако надёжно прикрывал грудь и брюшко, оставляя свободными тонкие крылышки и лапки. Змеёнок недовольно пищал, но вскоре пригрелся и пообвыкся к мягкой вязанке. — Как хоть назвали? — нетерпеливо спрашивала юная хоббитянка и дула на горячий чай. Белладонна улыбнулась, придерживая свернувшегося на коленях змеёнка ладошкой. — Бильбо. — Ну, у тебя всегда была плохая фантазия. Примерно так в Шире появился дракон. Не большой и уж точно не грозный, это был самый миролюбивый змей драконьей породы, изредка он только мог выпускать клубы дыма. Дракон кружился в небе, не покидая родные холмы, гонял тучи и кусал ветра за хвосты. Парил над полями, проносился над самой землёй и вновь взмывал в воздух, отталкиваясь мощными крыльями. Иные гости, пересекавшие границы благодатных земель с благоговением задирали головы, когда над ними танцевал огненный змей, другие с ужасом прятались под крышами или даже под раскидистыми кронами деревьев, но дракон был хорошо воспитан и за всю свою жизнь никого не кусал, а пламенить, говорят, и вовсе не умел. Дракон очень любил хоббитят, и взрослые хоббиты порой не могли удержаться от добродушных шуток, когда змей скрывался под ворохом ног, рук и разноцветных курточек. На самом деле его и змеем уже давно никто не называл. Бильбо Бэггинс жил в Бэг-Энде, добротной норе под холмом, вёл жизнь достойного хоббита и владел несколькими полями, доставшимися ему в наследство от названных родителей, с ловкостью потомственного хоббита вороча оборотом засева и продажи сахарной свёклы. Как говорил сам хозяин, ему легче было один год хорошо заработать на сахаре и два года не трогать свои поля, чем каждый сезон исправно засаживать их картошкой и репой. Он как раз кружился над ближайшим своим полем, касаясь кончиком хвоста головок красного клевера — росшего специально, чтобы восстановить почву и быть проданным в виде сена позднее — когда заметил необычную суету на просёлочной дороге. Поднявшиеся ворохи пыли и подозрительно шевелящиеся кусты, навели на одну мысль. «Приезжие» — подумал Бильбо, поймав в крылья ветер, и вернулся домой. Деловой хоббит вошёл, вытер ноги о коврик и поставил на плиту пузатый чайник, сразу же приступая к готовке ужина. Рыба шкворчала на сковородке, обильно смазанная солью и специями, по кухне плыл приятный запах мяты и листа чёрной смородины. «Разве я кого-то жду?» — нахмурился Бильбо, когда уже был готов сесть за стол. В дверь снова постучали и, как положено радушному хозяину, он поспешил её открыть. На пороге стоял гном, высокий и широкий в свою гномскую породу, лысый, с длиной бородой и кустистыми бровями. Бильбо, будучи маленьким хоббитом — не то, чтобы ему не нравилось порой быть маленьким и ничем не примечательным — смутился. — Двалин к вашим услугам. — представился гном и уверенным шагом переступил порог. — Бильбо Бэггинс, к вашим, — представился он в ответ, втискиваясь в стенку длинного коридора, чтобы гость смог пройти. И вот уже он мог только стоять и смотреть, как какой-то гном поедает его ужин! Бильбо, несмотря на свою истинную природу и склонность к собственничеству — его коллекции безделушек, бережно расставленные по полочкам, часто становились источником шуток про драконьи сокровища — был ошеломлён настолько, что не мог ничего сказать. Никогда, никогда за свою жизнь он не встречался с подобным бескультурьем, даже когда поймал свою кузину за попыткой умыкнуть серебряную ложечку, и сейчас только хлопал глазами, то порываясь что-то сказать, то замолкая. К сожалению, Двалин был не единственным. Гномы посыпались как из рога изобилия. Они оккупировали его дом, съели всю его еду и забили слив в ванной! От возмущения Бильбо был готов пускать дым из ноздрей, а то и вовсе щёлкнуть острыми зубами. В конце концов он ведь дракон, верно? Он может быть злобным время от времени. На самом деле он должен быть злобным. Алчным, горделивым и беспощадным, чтобы любой приходил в ужас только при упоминании его имени. Но согласитесь, не так уж просто бояться дракона по имени «Бильбо». — Гэндальф! — прошипел он, когда волшебник переступил порог Бэг-Энда. Старый друг улыбнулся, приподняв уголок губ. — Что, прости на милость, тут происходит? Мой дом захвачен гномами! — Ну не так уж захвачен, — заметил он, касаясь пальцами своей длинной бороды. — И притом это очень порядочные и вежливые гномы, они не доставляют хлопот. Слишком уж больших. — исправился он под пристальным взглядом. — И не драконься ты так, друг мой, тебя с ними ждёт большое дело. — Прости, но… — Прощаю, — Гэндальф от души хлопнул его по плечу и прошёл вглубь норы, оставив хозяина в пустом коридоре. Гномы отозвались бурным ликованием на появление старого волшебника и, по всей видимости, открыли запечатанный бочонок вишнёвой наливки, доставшийся Бильбо от его кузена. Бильбо беспомощно хлопал глазами, то раскрывая рот, силясь что-то сказать, то возмущённо его закрывая. Будь он драконом то непременно бы встопорщил крылья и длинные чешуйки на загривке, шлёпнул хвостом по земле и зло зашипел, по-гусиному изогнув шею. Но он был только хоббитом, и становиться драконом в пределах тесной норы не было никакого желания — в прошлый раз ему случайно удалось сбить со стены полку и перебить несколько кружек, и повторять эту истории было бы весьма печально. Бильбо бросил взгляд на свою гордость, на свой сервант, доставшийся от дядюшки Хильдигарда, на ровные ряды пузатых и тощих кружечек маленькой армией стоящий за стеклянной дверцей. Как всем известно драконы — жуткие барахольщики, всю жизнь трепетно собирающие свои богатства. Бильбо коллекционировал кружки, салфетки и прочие маленькие безделушки, приглянувшиеся змеиной душе. А сейчас, когда из этих прекрасных кружечек с тонкими ручками, рисунками на пузатых боках и рельефными каёмками гномы пили эль и наливку, когда они вытирали руки кружевными салфетками, бережно собранными со всех уголков Шира, когда они, смеясь, выкатили из кладовой головку козьего сыра, Бильбо почувствовал в себе потребность защитить свои владения. Полный решимости он зашёл в столовую, раскрасневшийся от гнева и жара, сжал тонкие ладошки в кулаки и уже было набрал в грудь побольше воздуха, как заметил, что гномов было двенадцать. Двенадцать гномов, родная нора и один громоздкий дракон ростом с добрую лошадь. Разве уж тут развернёшься? — А, мастер Бэггинс, — заметили его два гномёнка и дружно улыбнулись. Фили поднял тонкую кружку, вытесанную из куска малахита, и отсалютовал ей, смотря поверх стола шальными глазами. Кили щедро плеснул в свою чашечку, в его, Бильбо, чашечку, вишнёвой наливки и рассмеялся. — Присаживайтесь, присаживайтесь! — У нас к вам, к хоббитам, столько вопросов… — А это правда, что у вас дракон есть? — спросил вдруг Кили с большим любопытством. — Мы спрашивали, нам говорили, что здесь живёт дракон… — Ширский дракон! — И что он ест пряники с корицей и мёдом. — Наврали вам, — грубее чем следовало отрезал хоббит, чувствуя, как бешено колотиться сердце под рубахой. Они что же убить его пришли? Ведь всем известно, что больше, чем хорошие манеры, гномы не терпят только драконов! И вообще не ест он пряники, у него на корицу аллергия! — Правда? А где ж тогда дракона можно увидеть? — задал новый вопрос Фили, склонившись над хоббитом. — Да над полями он тут летает, — фыркнул Двалин, оттаскивая от него гномёнка. — Отстаньте от хоббита. Неожиданно Бильбо даже испытал прилив благодарности к этому хмурому и вредному гному, съевшему его ужин. Он быстро кивнул ему и быстро занял рот пирожком, чтобы избавиться от необходимости отвечать. Гномы продолжали удерживать его за столом, Бильбо продолжал объедаться пирожками, а Гэндальф, смеясь в седую бороду, покачивал головой, словно игрушечный болванчик. У Бильбо был один такой, стоял на подоконнике рядом с кактусом до смешного серьёзный. Только вот Бильбо сейчас было отнюдь не смешно. — Дорогой друг, вы бы хоть запивали, — усмехнулся Гэндальф. — Довольно вам щериться и тухнуть в своей норе. Пора бы расправить крылья и вылететь из гнезда. Бильбо всей душой ненавидел каламбуры и совсем чуть-чуть Гэндальфа. Но в дверь постучали, гномы неожиданно притихли, и ему, как радушному хозяину, пришлось идти открывать. В конце концов одним гномом больше — их и так уже дюжина, вольно считать, ничего уже не поделать. Но что это был за гном! Бильбо во все глаза смотрел на него, вдыхал запах огня и железа и даже чуть было не забыл представиться. Этот гном пришпилил его к месту своими холодными, синими очами и угольно-чёрная грива, собранная в дивные косы, упала на кольчужный доспех. Гном вошёл, не снимая сапог, повесил на крючок тяжёлый, подбитый волчьим мехом плащ, и окинул хозяина дома тяжёлым взглядом. Бильбо никогда таких глаз раньше не видел: грозных, суровых, осторожных как у дикого зверя и вместе с тем любопытных. Хотя, признаться честно, он и гномов то до этого дня не видел. — Думаю, у меня осталось чая и сахара для вас. — Без сахара. — Печенье? — предложил Бильбо и метнулся к своему схрону за кухонным шкафчиком, откуда достал целую банку прекрасного, бисквитного печенья с лимонной цедрой. Он налил чая в две кружки и убедившись, что новоприбывшему за столом хватило места и блюд, устало привалился к косяку двери, сжимая в руках свою любимую чашку со сколотой ручкой. — Извините, но, позвольте спросить, что привело вас в мой дом? — Ох, как я рад, что тебе не терпится узнать о нашей затее! — развёл руками Гэндальф, и Бильбо почувствовал, как защекотало изнутри ноздри. Он с трудом проглотил густой чёрный дым, не желая накуривать помещение. — Это гномы Эребора, ты должно быть слышал, что случилось с тем чудным королевством. Конечно, Бильбо слышал. От торговцев и караванщиков в Бри, когда был совсем маленьким хоббитёнком. Отец взял его с собой, чтобы показать ему как ведутся торговые дела и как не давать Высоким задирать нос, однако в тот раз, по несчастному стечению обстоятельств, на маленького хоббитёнка накинулась собака и сильно его искусала, потому, со всем что было связано с тем давним приключением, у Бильбо были плохие ассоциации. Он даже со своими скупщиками договаривался в пределах Хоббиттона, чтобы не покидать его в лишний раз. Насколько помнил Бильбо — а та скверная история была запятнана несчастьем с собакой — в Эребор прилетел дракон и варварски выгнал гномов из их домов. Для него это было чем-то невозможным — разве может достойный, воспитанный дракон опускаться до такой грубости? Его матушка, вечная ей память, за такой перфоманс изрядно оттаскала бы за уши, и всё равно ей бы было дракон это или нет. — И они хотят вернуть свой Дом, и для этого им нужен кто-то, кто сможет прокрасться мимо спящего дракона. — подвернул в нужную сторону волшебник, загадочно улыбаясь для гномов, и совершенно по-свински для одного хоббита. — Благородное дело. Но позвольте спросить, зачем здесь я? — А кто если не вы, друг мой? Вам ли пламени бояться? И Бильбо нечего было на это ответить, потому он промолчал, пригубив чая, и старательно игнорировал любопытные взгляды гномов. Пока он придумывал причину, по которой не мог пойти с гномами — и, как назло, он заранее договорился об уборке сена — Гэндальф и тот чудный гном продолжили говорить. Гномий король звучал убедительно, волшебник воодушевлённо, однако Бильбо, пусть и был воспитан хоббитом, не мог не понимать, чем грозит приключение для дракона. Как минимум одного дракона те планировали убить! — Вот здесь распишитесь, — отдал контракт ему Балин, и Бильбо вцепился в бумагу, как утопающий. Он внимательно прочитал пункты, касающиеся условий, возможной награды и требований от него, как от Взломщика. Украсть какой-то камушек из сокровищницы дракона, надо же. — И какой же это дракон? — спросил он, сомневаясь, что им может потребоваться Взломщик. Как минимум одно драконье логово гномы уже разорили. — Огромный! — воскликнул Кили. — Огнедышащий, — скромно пискнул Ори. — Дикий. — подытожил Гэндальф, — Великий Змей Севера, свирепый, пылающий и беспощадный. — Величайшее бедствие этого мира, — фыркнул Бофур и поставил на стол опустевшую чашку, прежде чем, шалея от алкоголя, продолжить нахваливать дракона. — Испепелит тебя, ты и пикнуть не успеешь! Бильбо в глубоком детстве, когда ещё не умел оборачиваться хоббитёнком, часто спал в прямо камине, потому огня не особо боялся и остался не впечатлённым. — Зубы как мечи, крылья режут ветер! У него тоже были острые зубы и крылья ветер поворачивали весьма ловко. Бильбо никогда не видел других драконов, но полагал, что они не будут отличаться от того, что он видел в зеркале — крылья, лапы, хвост. — Дикий. — повторил Гэндальф, заглядывая ему в глаза. Бильбо фыркнул, ну и что, что дикий? А он получается домашний что-ли, ни на что не годный как кучерявая болонка для дамской сумочки? И с размаху поставил подпись, не замечая, как волшебник посмеивается в седые усы.