Дым из под Холма

Когда следующей ночью Компания выдвинулась в путь, Бильбо стойко держался. Как и в прошлый раз он рассчитывал полетать над полюбившейся ему долиной, потому покидать Последний Домашний Приют было горестно. Да и эльфы, по правде, ему приглянулись — на соседей похожи и уши у них такие длинные специально, чтобы легче было сплетничать. — А Гэндальф? — спросил он, заметив, что волшебник остался в долине. — Догонит, — мрачно буркнул гномий король, поднимаясь по узкой горной тропе. Гномы в развалку, но весьма ловко, поспевали за ним, и Бильбо ничего не оставалось, как следовать за ними. Путь был извилистым, пони, наверняка, уже переварились в желудках варгов, а воздух пах скорым дождём. Но дождь не желал разливаться ни через день, ни через два. Тропа то вздымалась, то опускалась, то и вовсе шла в обход опасных перевалов и хвойных залесок. Бильбо, не привыкший подниматься в горку, тем более по твёрдым и острым камням, всё больше желал раскрыть крылья и просто-напросто полететь напрямик к Одинокой. Останавливали его гномьи топоры и неумение ориентироваться на местности, особенно без карты — не то чтобы с картой он умел — потому приходилось недовольно кряхтеть и подниматься по осыпающемуся склону. Гномы, скакавшие по камням как горные козы, тихонько посмеивались в густые бороды. Сердобольный Дори даже порывался показывать ему как правильно ставить ноги и хвататься за камни, однако Бильбо был плохим учеником. Точнее терпения ему не хватало, от горного воздуха он всё стремился задохнуться, а холодные, злые ветра выжимали из тщедушного тельца все соки. — Осторожнее, — Глоин поймал его за руку, когда маленький камушек ушёл из-под ног и начал катиться по наклонной. Бильбо, следя за ним, мог сказать что они с этим камушком в чём-то похожи. — Спасибо, — ответил он коротким, благодарным кивком и продолжил своё восхождение. Всё-таки змеям здесь не место — холодно, голодно, спрятаться негде, вот и Бильбо также про себя думал. Смотрел вперёд, периодически спотыкался и как-никогда скучал по своей тёплой, уютной норке под холмом. Торин иногда, когда камни под ногами попадались уж очень скользкие, хлестал его суровым, раздражённым взглядом, но Бильбо был гордый, потому страдал молча, не прося ни отдыха, ни менее сложной тропы. Драконы на самом деле не созданы для холодного воздуха, по крайней мере такие молодые и маленькие драконы, как он. К концу восхождения, когда тропа стала уходить вверх не так резко и почти стала походить на обычный крутой холм, Бильбо промёрз окончательно. Не спасало ничего: ни тёплая курточка, ни горячий дым в груди, даже гномы, заботливо прикрывающие его своими телами от ветра, не сильно помогали. Будь он настоящим хоббитом, то непременно бы заболел — или заболел пятьюстами метрами ниже — однако он не был хоббитом. Он просто был крылатой змейкой, на которую холод влиял несколько по другому. Бильбо едва мог шевелить пальцами на ногах. Глаза слипались, уши больше не дёргались от малейшего шороха и грудь вздымалась от дыхания совсем слабо. Очень хотелось свернуться в клубок и уснуть, спрятав нос под крылом. Однако, когда колонна внезапно остановилась, он сумел найти в себе силы подняться на самую вершину. И застыл как заговорённый. — Что-то не так, мистер Взломщик? — усмехнувшись, спросил его Торин, но Бильбо этого даже не заметил. Он рвано выдохнул и сделал несколько шагов вперёд, едва не перевалившись через край уступа. Впереди возвышались Мглистые горы. Белые, покрытые снежными шапками вершины, цепляли хвосты облаков, серые и чёрные склоны уходили корнями под землю. Горный хребет, как скелет древнего чудища, вздымался из земных недр, вырывался горделивыми пиками, звал к себе. И весь мир простёрся под ним, словно на ладони. Бильбо почувствовал, как вся его жизнь теряет цену, как проносятся мимо века и тысячелетия, как сменяют друг друга эпохи. А Горы стоят, как прежде, гордо и нерушимо, опираясь корнями в земное ядро. Гномы довольно закхуздулили за спиной, наблюдая его реакцию, но Бильбо было всё равно. Он смотрел и не мог оторваться, надышаться не мог горным ветром, холодным и жёстким. Торин, довольный, как кот, объевшийся сметаны, подошёл и хлопнул его по плечу, приводя в чувство. Хоббит обернулся на него почти что с обидой. — Вы ледяной, — густые, тёмные брови поползли вверх, когда король схватил его за руку. Он неверяще взглянул на него, после чего резко пробормотал что-то на кхуздуле и завернул хоббита в свой тяжёлый, подбитый волчьим мехом плащ. — Постарайтесь не засыпать, мастер Бэггинс, окажите услугу. Глоин, Оин, быстро найдите с чего собрать костёр, Фили, Кили, Ори поищите место для лагеря! — раскомандовался гном, пока Бильбо, утонув в тёплом плаще, не мог оторвать взгляда от покрытых снегом горных вершин. Наскоро нашли пещерку, поставили лагерь. Сюда не задувал ветер, было относительно сухо и Бильбо заставили сидеть на какой-то деревяшке, чтобы холодный камень не отнимал драгоценные крохи тепла. А Бильбо, чувствуя себя последним дураком на свете, рвался наружу, чтобы ветер хлестал лицо и горы горделиво и мрачно молчали. Благо, гномы не были дураками и никуда его не пускали, только поворачивали к огню то одним боком, то другим, чтобы хоббит ненароком не запёкся. — Насмотритесь ещё, — фыркал Торин, подтащив полурослика к себе, под тёплый бок. Бильбо мало того, что был существом гордым, так ещё и до костей замёрзшим, потому не сопротивлялся. — Ветер сегодня злой и склон в тени, дальше будет полегче. — попытался приободрить его гном, неуклюже как большой и косолапый медведь. Бильбо понял, скупо кивнул и прижался к тёплому гному сильнее. Чувствительный нос щекотал волчий мех и запах сплетённый из огня и железа. Дракон мечтательно вздыхал, испытывая почти физическую потребность или заползти в костерок, или обернуться кольцом вокруг тёплого гнома. Бильбо старательно отгонял от себя такие желания, это было слишком неприлично для благовоспитанного и достойного хоббита, но мысль проскакивала. Что-то было не так. Не по-плохому «не так», а просто «не как обычно». — Эй, парень, — тормошил его обеспокоенный Оин, и Бильбо нехотя отрывался от своей грелки, смотря на седеющего гнома недовольным, неприкрыто осуждающим взглядом. — Уж не знаю что там с хоббитами, — запричитал он, вертя его голову в разные стороны. — Но гном от такого бы давно помер. — С мистером Бэггинсом же всё будет в порядке? — испугались принцы, слишком привыкшие донимать доброго хоббита на досуге и теперь чувствовавшие к нему некоторую привязанность. — Разумеется, живой же ещё, что ему сейчас помирать, когда отогревать стали? Странные эти хоббиты, — прокомментировал лекарь полуспящее, а точнее полубодрствующее состояние пациента, и, загадочно хмыкнув, сунул ему под нос кружку с горячим чаем. Заторможенный Бильбо не сразу понял, что от него требовалось, но проглотил, не чувствуя горького вкуса. — Сам себя не греет нихе… — Таркун отправил с нами больного хоббита? — сурово нахмурился Двалин. — Скорее уж в дороге что-нибудь подхватил. — Чёртовы эльфы! — выругался Глоин. — Заболели нам Взломщика! — запричитал Дори. Бифур яростно закхуздулил. — Нормально всё со мной, — шикнул Бильбо, останавливая обещавшую начаться войну. — Поспать дайте, изуверы. — и забрался под плащ с головой так, что даже нос оказался укрыт. Хоббит чуть-чуть поворочался, после чего притих. Пригрелся, как в детстве, когда отдыхал на каминной полке. — На рассвете проснусь, — пообещал он взволнованным гномам и уснул, тихонько посапывая. Почему-то снился дом, семья, тёплый огонь и запах топлённого молока. Он вновь чувствовал себя совсем маленький дракончиком, свернувшимся клубком в старом кресле, под ласковыми руками матушки. Уши дёргались, слушая нежную колыбельную, горящие поленья тихонько трещали, звонко брякала о кастрюльку ложка, когда отец готовил поздний ужин. Пахло огнём и железом. Проснувшись ни свет ни заря, Бильбо, как полагается порядочному дракону, выполз из пещеры на свежий воздух. Сегодня и вправду было теплее, ветер не был таким злым, а солнце грело. Он даже не окоченел, пока сидел на камне, и любовался рассветом, красными отблесками, красящими строгие скалы, лучами, пробивающимися через густые тучи. Несколько птиц взмыли в воздух, раскрыв широкие крылья, и ветер нёс их через горный хребет, навстречу новому дню. Бильбо вздохнул и с дрожью представил какого это, раскрыть крылья и пролететь над остроконечными вершинами, гонимый ветром. Он бы подставил спину солнцу, поборолся бы с ветром, чтобы найти восходящий поток, и снизу стал маленькой, едва различимой точкой. Как назло к середине дня разразилась жуткая буря. Ледяной дождь бил по и без того опасной тропе, так что Бильбо приходилось прижиматься к скале, чтобы не упасть. Конечно, упасть он не боялся, однако раскрывать перед гномами свою истинную натуру не хотелось. Его терзали некоторые сомнения , что те по достоинству или хотя бы без предвзятости оценят его тонкую душевную организацию. Грянул гром, сверху посыпались камни — каменные великаны решили устроить сражение именно в этот момент. Разумеется, когда их Путешествие шло гладко? — Нужно прыгать! — рявкнул Торин, стараясь перекричать вой ветра. Чёрная грива намокла и разметалась по спине, в синих глазах бешено сверкали отблески молний, казалось, король был готов дать бой великанам, если потребуется. Бильбо посмотрел на расщелину, на коренастых, кряжистых гномов и приготовился ловить их в случае чего. — Давайте, мистер Взломщик! — подтолкнул его гном, когда на площадке они остались одни. — После вас, — заупрямился Бильбо и вцепился отросшими когтями в скалу. Гном, не терпя возражений, от скалы его легко оторвал, словно котёнка. Торин не собирался сдаваться, и, проклиная знаменитое гномье упрямство, Бильбо пришлось прыгать первым. Будь он драконом такой прыжок нельзя было бы даже назвать прыжком — расщелину он мог бы преодолеть за лёгкий, непринуждённый скачок — однако сейчас он оставался маленьким хоббитом. Бильбо взял короткий разгон и перепрыгнул пропасть, больно ударившись грудью о другой край. Гномы тут же затащили его на тропу. Бильбо посмотрел на Торина, оставшегося с другой стороны, на быстро увеличивающуюся пропасть, и внезапно понял, что узкая горная тропа была коленкой каменного великана. И этот великан как раз в этот момент захотел ввязаться в драку с другими великанами! — О, Йаванна, — со стоном выдохнул он, готовясь раскрывать крылья и нырять в пропасть за королём. В ловле каштанов на лету дракон изрядно поднаторел, за время ширских ярмарок, и полагал, что ловить гномов должно быть даже проще. Главное успеть до того, как гном стукнется о острые камни. — Да вы издеваетесь! Прямо на них нёсся второй каменный великан.

***

Прямо на них нёсся второй каменный великан. Вытесанный из сердцевины горы, такой же огромный, обезумевший от рокота грома и вспышек молний, он ударил собрата кулаком в грудь. Скала треснула и поползла вниз по отвесному склону, сверху посыпались камни. — В пещеру! — сориентировался Балин и ловко запрыгнул в чёрную пасть горы. Разумеется, при нормальных обстоятельствах он бы перед этим тщательно, по всем правилам изучил её, однако сейчас ситуация не располагала к подобному. Гномы гурьбой протиснулись в спасительное углубление, пока нога великана не запечатала проход. Повисла секундная тишина. — С Торином всё будет в порядке, — поспешил успокоить молодых Балин, путая пальцы в седой бороде. — Махал с ним ещё не закончил. — А Бильбо? — испугался Ори, побледнев на несколько тонов. — Проведёт великанам воспитательную беседу и вернётся. — невозмутимо продолжил Балин, качая головой. — А теперь, пока есть возможность, стоит устроиться поудобней.

***

Прямо на них нёсся второй каменный великан, поэтому Торин и не заметил откуда появилась бестия. Она спрыгнула на тропу, где стояли его товарищи, отчего скала потрескалась и ушла вниз, после чего тварь попыталась задеть их хвостом — несколько гномов от меткого удара полетели прямо в чёрный провал пещеры. В конце, когда гномов больше не осталось, зверь посмотрел прямо на Торина и прыгнул. У зверя были странно-знакомые яшмовые глаза: то ли рыжие, то ли бурые с вкраплениями серых и зелёных брызг — Торин так и не смог определиться какого цвета эти глаза — тёмная, ничем не примечательная серая шкура, сливающаяся с мокрыми от дождя скалами, и гибкие, вычурные, как вязь бахромы, крылья. Мгновением спустя, Торин понял что перед ним дракон. Ещё через мгновение он понял, что дракон летит на него, растопырив страшные, крючковатые когти. Гном не смог успеть вытащить меч, потому, проклятого змея, встретил голыми руками. Когти заскрежетали, цепляясь за скалу, крылья хлопнули и тварь уже раззявила острозубую пасть, как кулак, огрубевший от оружия, драк и работы в кузне, врезался ей в нос. Дракон взвизгнул, длинная шея по-лебединому изогнулась, уводя голову от новых ударов, и задние лапы в холостую царапнули по скале, в поисках опоры. Вот только дракона ему для счастья не хватало! Дракон зло щёлкнул зубами, прижимаясь к брюхом к горе, и сложил крылья так ловко, что они почти полностью уместились у него на боках. Гибкий хвост завернулся петлёй, змеиный язык просочился сквозь решётку зубов и уши, чем-то напомнившие кошачьи, от ярости и злобы прижались к голове. Торин усмехнулся в лицо смерти и обнажил меч. — Дурак! — рыкнул змей, вздыбив длинную чешую на загривке и оскалив белые зубы. Он хлопнул крыльями, помогая себе удержаться на узкой тропе, в которую вцепился передними лапами, и по всей видимости хотел сказать что-то ещё, но был наглым образом прерван. Торин от души пнул змея по правой лапе, мстительно отдавив мизинец, и каменный великан, едва не оставшийся не у дел, тоже захотел пнуть дракона. Дракон завизжал так, что у Торина заложило уши — это несомненно было частью коварного змеиного плана, ведь в следующий миг змей схватил его зубами за руку, держащую меч, и утянул вниз, прямо в пропасть. Нога великана с грохотом врезалась в гору, градом посыпались камни. Крылья раскрылись, зло хлопнули ветер и унесли его от горного склона, острых камней и разбушевавшихся природных стихий. — Khazâd ai-mênu! — издал боевой клич Торин на ухо дракону. Дракон, не ожидавший от своей добычи ни такой громкости, ни того, что она в последствии за это ухо схватится и вывернет, хлопнул крыльями как-то не так, как надо. Что именно змей сделал не так, Торин не понял, но последствия ощутил сполна. Змей врезался в скалу правым боком, стесал пузом несколько камней и, кувыркнувшись через голову, засучил когтистыми лапами в поисках опоры. Торин, изрядно пришибленный мягкой посадкой, но не выпустивший меча, попытался дать бой — или хотя бы посмотреть в глаза наглой твари, придавившей его грудью — но дракон тряхнул головой, отчего зубы довольно болезненно впились в предплечье, и пополз вверх. В конце концов змей рывками поднялся до примеченной ранее пещеры и, зайдя внутрь, выплюнул гнома на каменный пол. — Дурр-рак! — рычащим голосом повторил дракон, широко раздувая ноздри от гнева, после чего обернулся на невольных зрителей. Зрители от обилия чувств в едином порыве поднялись на ноги и взялись за оружия. — А ну стоять! Топоры вниз, чтобы я видел! Нори, я вижу что у тебя в рукаве нож, брось немедленно! Однако гномы были не так просты, чтобы их запугать, и потому дракону пришлось пойти на крайние меры. Он громко рыкнул, хлопнул крыльями и щёлкнул хвостом по стене, словно плетью, тяжело и круто дыша, как загнанный зверь. Боевитости это, конечно, не убавило, однако призвало гномов к некоторому подобию осторожности. Дракон фыркнул, пустив клубок дыма, и потёр лапой подбитый нос. — Вы просто абсолютные, непробиваемые, невыносимые..! — змей, очевидно, хотел добавить что-то ещё, может быть указать на некоторые ошибки в их поведении или даже перечислить их родословную, но не успел. Под весом тринадцати гномов и одного не самого большого дракона пол пошёл трещинами и провалился. Падая вниз все как один думали, что не мешало бы этому дню поскорее закончиться. Также Бильбо отдельно от остальных считал, что с него хватит. Хватит дождя, хватит каменных великанов и разумеется хватит гномов, и вообще где мотается Гэндальф?! В узкой пещере было не раскрыть крыльев и даже не зацепиться когтями. Дракон кубарём летел вниз, попеременно ударяясь то спиной, то брюхом, то грудью, и только голову ему удалось спрятать под крылом. Змей, почувствовав как кто-то ухватил его за хвост, недовольно рыкнул — не хватало ещё задавить товарища, и рывком оплёлся вокруг него шеей и лапами. Гном пискнул — какой именно это гном было не понятно — дракон засвистел, и вместе они сделали ещё один полный оборот вокруг своей оси. Когда впереди наконец забрезжил свет, а с ним и конец всех катаний, Бильбо, вырвавшись из туннеля, сразу же раскрыл крылья, чтобы сбавить скорость, однако земля приближалась, в лапах у него оставался пришибленный гном и решение пришлось принимать быстро. Дракон извернулся и ударился о камни спиной, пряча под крыльями ношу. Он пару секунд лежал, оглушённый, после чего попытался подняться и отряхнуться. Вокруг оказались целые полчища гоблинов, настолько смущённые внезапным гостем, что не могли ничего не сказать, не взяться за острые пики. Бильбо хотел было исправить неловкое положение, представиться и извиниться за внеплановый визит, но тут ему на спину один за другим посыпались оставшиеся гномы. Все двенадцать штук и перепуганный Ори, спрятанный под правым крылом. Когда Эребор будет отвоёван, Бильбо в обязательном порядке стребует себе компенсацию. Золотом, землёй и натурой, может быть даже благодарственное письмо и грамоту. Гоблины, однако, были другого мнения, как, собственно, и гномы. И те, и те ощетинились мечами, грузный как медведь Двалин в суматохе наступил на драконий хвост, кто-то прошёлся по кончику крыла. Бильбо отпрыгнул от обеих кучек, пестрящих острым железом и боевыми выкриками, побитый, помятый и оскорблённый. Он уже раскрыл было пасть, чтобы пуститься пламенной речью, двуконечный язык мелькнул среди белых клыков и из горла повалил чёрный дым, как до него донёсся чудесный запах. Тонкий, нежный аромат, скользнул по нёбу, впитался в кровь и добрался до одинокого драконьего сердца. Прекрасный запах тонкой струйкой поднимался из тёмных глубин, как над горячим пирогом принято подниматься облачку пара, Бильбо облизнулся. Гоблины, гномы, всё кругом потеряло значение. Он подошёл к краю пропасти, не обращая внимания на гоблинское копьишко, в холостую ударившее по чешуе, и соскользнул вниз, едва открывая крылья. Спуск вниз, на самое дно извилистых пещер, пронизавших горы, был куда легче. Крылья бесшумно скользили в нетронутой, девственной тишине, хвост метался за спиной чёрной лентой и только глаза горели в кромешной тьме. Что-то звало, что-то молило, просило, спасти! Прекрасный, мелодичный звон, полусумрачный шёпот на грани слышимости! Дракон выдохнул, горячий воздух паром повалил из ноздрей, когти лениво мазнули по шляпкам огромных грибов и мягкие лапы коснулись пола сырой и влажной пещеры. Тонкий язык защекотал воздух, яшмовые глаза хитро прищурились. Вещица с прелестным запахом была совсем близко! — Я знаю, что вы здесь, — прошипел дракон, мягкими шагами ступая к подземному озеру. — Прошу вас, выходите, не прячьтесь… Не думаете же вы, что я позволю себе вас обидеть? Змей ловко прыгал по каменным уступам, обходя острые, обглоданные кости и мерзкие кучки. Он раздувал ноздри, когда аромат вскользь касался его, и ласково мурлыкал, идя по следу. Чуткие уши улавливали чужое, частое дыхание и торопливые шаги, кости, хрустящие под ногами. Существо, державшее при себе источник аромата, пыталось от него убежать. Змей пригнулся, встопорщив крылья, проследил взглядом ворочащиеся осколки черепов, до того аккуратно собранные в кучи, и прыгнул, легко преодолев половину затопленного грота. Почувствовав под лапой что-то мягкое, горячее, бьющееся об острые когти, он радостно засвистел. Хвост, метаясь из стороны в сторону, сбил остатки костяных башенок. — Что же вы, друг мой милый, — мурлыкал дракон, толкая невидимку носом и щекоча длинным языком. — Что же бежите, как испуганная лань, или я вас смущаю? Так извольте простить мне эту дерзость, не смог, дурная голова, побороть ваше очарование! — Отпусти! — завизжала невидимка, брыкаясь и пинаясь ногами. Пару раз голая пятка ощутимо толкнулась в мощную грудь, сухие, тонкие пальцы прошлись по лапе… Бильбо как молнией ударило — вот оно! Только что коснулось его запястья, мельком мазнуло по чешуе! Крылья встопорщились от возбуждения, хвост заметался, заведённым болванчиком, и длинные, гривистые чешуйки встали дыбом. Он осоловело моргнул, силясь осознать что происходит и, сам того не почувствовав, сдавил когти сильнее. Добыча испуганно заверещала, брыкаясь сильнее чем прежде, раздвоенный язык мазнул по коже. Дракон раздражённо зашипел, отплёвываясь от налипший гадости — невидимка не мылся несколько лет, не меньше! — Разве так можно? — зарычал он, пуская клубок дыма туда, где у неё должно быть лицо. — Такую вещь при себе носите, так сладко она пахнет, а сами не моетесь! — Нет, не трогай нашу прелесть! — Прелесть? Покажите мне её! — насел змей, упираясь когтями в костлявую грудь. — Ни разу такой не видел, уважьте просьбу, будьте добры. — он вновь прошёлся носом по всей невидимке и победно взвизгнул, когда наткнулся на вещицу, одетую на палец. Маленькое колечко обрадовалось ему, обдав жаром тонкие чешуйки на морде, и прозрачный воздух пошёл рябью на мгновение открыв спрятанное под собой существо. Бильбо опешил от этих огромных испуганных глаз и опасно костлявого тела, но колечко на тонком пальце заблестело… — Или подарите его мне, — продолжил дракон, прихватывая зубами гладкий металл. — Я буду его хранить, обещаю, и никто не отнимет… — Эта наша прелесть! — упрямо продолжило существо. — Тогда я его у вас куплю... Хотя сейчас у меня нет с собой денег, может быть вы примите выписанный мной чек? Можете показать его Банкиру в Восточном уделе или даже в Бри, там вас с ним обязательно примут! — Не нужны нам твои деньги, чёртов змей! — Вы играете в покер? — спросил он с надеждой, но вовремя вспомнил, что не имел при себе карт. — Или в шарады? Загадки? Проиграете — я заберу колечко, выиграете — отпущу вас, звучит честно, правда? — змей обдал лицо густым дымом и довольно оскалился, розовый язык резво зазмеился между острых зубов. — Я начну, если позволите. — замурлыкал Бильбо, раскрыв чёрные крылья: — Вот иголки и булавки Выползают из-под лавки, На меня они глядят, Молока они хотят! Невидимка нахмурилась, Бильбо почувствовал как под лапой суматошно забилось маленькое сердечко. Существо напряжённо думало, стараясь не обращать внимания на шорох костей, перекатываемых движением хвоста. И когда дракон, предвкушая победу, потянулся пастью к кольцу, оно заголосило: — Ёж, это ёж! — с ликованием ответил Невидимка, под грозный рык над своей головой, и в свою очередь загадал загадку. — Что идёт через города, поля и реки, что пересекает горы и леса, но никогда не делает ни шагу? Змей задумался, почти зазевался, но вовремя успел схватить, вырвавшегося из когтей собеседника. Хвост петлями обернулся вокруг него и поднял над землёй так, чтоб яшмовые глаза, могли заглянуть ему в душу. — Дорога, — рыча, отозвался змей, сжимая петлю чуть сильнее, чем надо. Невидимка сипло выдохнул, задёргался, обдавая ноздри густым запахом страха. Дракон загадал новую загадку. — Не птица, но не знает земной тверди, не молния, но разит не зная промаха, не из железа, не из пламени, но в крови течёт и то, и другое. Не тьма и не смерть, но в твоих глазах, эти слова имеют одинаковое значение. Что я загадал тебе? Добыча закряхтела, в тонком, бледном горле поднялись булькающие звуки и ноги беспомощно засучили в воздухе. Невидимка хватал воздух обескровленными губами, пока змей ждал ответа. Узкие зрачки подёргивались в полумраке грота. — Ответ — Анкалагон, Крылья Моргота, — зарычал дракон, бросая его на землю. Он отхватил зубами кольцо и встопорщил чёрную чешую, скрежеща когтями по камню, после чего, полный удовольствия, сообщил. — Я победил.