Дым из под Холма

Деревья крючьями вырывались из-под земли, восставали из болотных топей белые корни и кроны, под гнётом ветра, шуршали, ударяясь друг о друга жёсткими листьями. Ночная тишина молочным туманом опустилась на лес. Чёрные тени скользили по звериным тропам, не оставляя ни следа, ни шороха. Эльфёнок, впрочем, держался куда лучше дракона. Бильбо внимательно вглядывался в силуэты, мелькавшие за изгибами сухих ветвей, принюхивался к запахам. Чуткие уши поворачивались на малейшее колебание воздуха, глаза горели изнутри рыжим пламенем, разгоняя ночную тьму. Эльфёнок глядел по сторонам, резко вертя головой, сжимал пальцы на худощавом хребте и радовался вечерней прогулке, как может радоваться только ребёнок. Поначалу робея, перед кровожадным и злобным змеем, он порядком осмелел, уже не боялся и даже позволял себе наглость подгонять ездовую скотинку. Огромные на пол-лица глазища счастливо изучали мир вокруг, пальцы вновь и вновь проходились по длинной шее, оглаживая по контуру чёрные чешуйки. По хорошо знакомому ощущению ногтей, Бильбо понял, что одну от него уже успели соскрести и припрятать в карман. «На сувениры...» — смирился дракон со своей незавидной участью и, склонив голову к земле, пошёл по гномьему следу. Далеко, конечно, ушли, пока его не было, но не настолько чтобы не догнать их до конца ночи! Да и наверняка они остановились ночевать на каком-нибудь пригорке. Но сколько он ни шёл, а костёр всё не мелькал за стеной деревьев, не слышались милые сердцу, грубоватые и звонкие кхуздулы и даже нечисть не сгружалась вокруг незваных гостей. — Видишь костерок? — обратился к всаднику змей, повернув назад ухо. — Не-а, — фыркнул эльфёнок, подпихивая его пятками в плечи. — Да и нельзя здесь костры разводить, приползут всякие… — он поморщился, почесал длинную чешуйку, служившую змею гривой, и, когда та не поддалась на уговоры отвалиться, продолжил. — Видишь вон в том кусте тварь сидит? Дракон послушно повернулся в нужную сторону, вгляделся в колючий терновник и с удивлением увидел в нём существо, чем-то напоминающее огромную многоножку. Передёрнув плечами — от чего эльфёнок чуть не свалился — змей грозно зарычал, раскрыв крылья полукругом. Многоножка, задумчиво пошевелив усиками, предпочла уползти до того, как из чёрной груди повалит дым и пламя. Эльфёнок хихикнул: — Боятся тебя, — важно кивнул он, подняв указательный палец. Бильбо фыркнул, с отвращением провожая полчища лапок. Брр, вот же засада! В Шире они не были такими огромными! — А долго ты с друзьями по нашему лесу ходишь? — Да так, пару дней. Завтра третий будет. — И что в первый раз таких видишь? И никто к вам по ночам в костёр залезть не пытался? — допытывался эльфёнок, свесив ноги. Бильбо снова глухо рыкнул: гости к костерку, конечно, приходили, но надолго не задерживались и в принципе предпочитали сделать так, чтобы дракон их не заметил. — Везёт, — вздохнул эльфёнок и откинулся назад, распластавшись по драконьей спине. Крылья служили отличным ограничительным бортиком, так что, заложив руки за голову, на драконе при желании можно было бы даже поспать. — Здесь всякое творится, знаешь ли, мы то особо сюда не ходим… — И как же ты тут оказался? — Бильбо старался быть аккуратным, но некоторые кочки всё равно приходилось перескакивать, так что эльфёнок регулярно шмякался о жёсткую чешую. — Так я их бить пришёл. — Голыми руками? — У меня был нож, пока я не сломал его об тебя! — возмутился он, пихая пяткой дракона в затылок. Дракон в отместку встряхнулся, и всадник быстро скатился по хвосту обратно на землю. — О, — охнул эльфёнок, уперевшись носом в топкий, мшистый полог. — Здесь следы! Бильбо не раздумывая сунулся вынюхивать какие же тут следы, но только чихнул нечаянно — моховая травинка защекотала ему нос — выпустил по неопытности несколько искр и уничтожил след. От дальнейшего вынюхивания его отстранили. Эльфёнок с деловитой сноровкой скакал от одной кочки к другой, находил клочки белёсых волос, следы, утопленные в почве, и несколько царапин на коре. Бильбо за ним наблюдал, стараясь не мешаться, кивал на каждый хмык и подскакивал на удивлённое, близкое к восторгу оханье. Эльфёнок, разойдясь не на шутку и едва ли не приплясывая от восторга, звал его за собой. — Тут твои эти..! — запыхаясь, пытался он выговорить, — Их пауки утащили! — Пауки?! — взвизгнул змей, от удивления присев на задние лапы. Крылья встопорщились, хвост с силой ударил по дереву, оставив длинную зарубку на коре, и ноздри широко раздулись от страха и гнева. — Какие ещё пауки? — зарычал он, впиваясь когтями в топкую землю. — Обыкновенные лихолеские пауки! Ну знаешь, большие такие, мохноногие, живут стаями… Бильбо взрыкнул, вскакивая на лапы. Какие ещё обыкновенные лихолеские пауки?! Он обычных то не очень терпел, по возможности предпочитая избегать с ними встречи… Жуткие, страшные твари, с злобными глазками бусинками и длинными лапками. У Бильбо было семейство таких в кладовке, свили себе паутинку на бочонке тёмного эля — к счастью, гномы опустошая его запасы, избавили кладовую также и от этих тварей. Неприятное соседство, наверное, даже хуже Саквилль-Бэггинсов! И эльфёнок получается с ними жил… И лес получается кишит ими! Дракон взъярился, хлопнул крыльями, ударил хвостом по земле и зарычал так громко и страшно, как никогда до этого не рычал. Змей прижался брюхом к земле, уперев нос в след из тонкой паутинной нити, учуял запах своих потерянных товарищей и рванулся вперёд. Комьями летела грязь из-под когтей, схлопывались крылья, когда на пути вставал длинный овражек или куча валежника. Твари разбегались в стороны, стоило им лишь заслышать тяжёлое дыхание змея — никто не осмеливался поднять на него взгляд. И когда паутинная нить переросла в полноценные сети, когда дракон, взобравшись по кривому стволу на дерево, увидел во всём размахе паучье гнездо, услышал как скребутся, бегая по паутине, паучьи лапки — тогда лес содрогнулся от гнева творенья Моргота. Не было здесь никого страшнее дракона. Но и найти своих гномов оказалось не так просто. Бильбо, распугав хозяев ловушек, с трудом пробираясь сквозь липкие сети, полотнами свисающими с кривых ветвей, шёл на звук. Знакомый кхуздул разбавлял тишину, вместе со скрежетом обливающихся ядовитой слюной жвал и перестуком мохнатых, уродливых лапок. Дракон рычал, трясясь от гнева и страха — сколько жизней было загублено этими коконами? Сколько костей лежит на земле, скрывшись под слоем паутины и опавших листьев? К счастью, в паутине, натянутой между двух тонких ветвей, как раз были все его гномы. Изрядно опутанные, бесполезно пытающиеся вырваться из плена, даже так они продолжали сжимать рукоятки своих топоров и грозиться паукам скорой расправой. Бильбо умилился, глядя на них. — Нашёлся! — вскрикнул Дори, когда дракон, перескакивая с ветки на ветку, приблизился к ним. — Живой, я же говорил вам! — Да только ты и паниковал, — возмущённо закряхтел Нори, пытаясь отплеваться от паутины. Бильбо пересчитал их ещё раз, чисто на всякий случай, убедился что все здесь, живы и относительно здоровы, насколько это вообще возможно в паучьем логове, и, усевшись на ветке повыше, свесил гномам хвост. Сам лезть в паутину он побоялся — липкая та была настолько, что намертво прилипала даже к чешуе, а от жара драконьего тела и вовсе превратилась в самый настоящий клей. — Ты где был? — хмуро рявкнул на него Торин, грозно поглядывая из-под густых бровей. Хвост ловко обвился вокруг его руки в два кольца, змей чуть напрягся и выдернул гнома из ловушки. — Провожатого искал, — фыркнул Бильбо, не обращая внимания на злобный тон. Подтянув его хвостом повыше, он перехватил зубами крепкий, проверенный воротник и осторожно поставил гнома на ветку рядом с собой, после чего принялся вытаскивать из паутины остальных. — Сами спуститесь или помочь вам? — Сами, — Торин, на последок хлопнув его по шее, принялся слезать с дерева. Дракон смотрел на него с огромным сомнением. Не были созданы гномы для деревьев, ну никак не были! Однако, высвободив гномов, Бильбо забыл учесть одну вещь. Пауки боялись его, а не гномов, и внизу их уже поджидала целая стая отвратительных, ужасающих созданий, кровожадно скрежещущих жвалами. Самый большой паук, подняв вверх первую пару лапок, бросился в атаку, намереваясь схватить гнома и затолкать его прямо в пасть. Пригодилось оружие, правда облепленное паутиной — да так даже крепче в руке сидит(!) — слегка затупленное ей же и совершенно не приспособленное для пробития жёстких хитиновых панцирей. Но где не справлялись топоры, там всегда можно было что-то оторвать, в лучших гномьих традициях разумеется. На летящие во все стороны лапки, Бильбо смотрел с ужасом. Липкая, чёрная кровь тёмных тварей застилала землю, клочьями падала с деревьев паутина и скорченные тельца с распоротыми брюшками корчились между корней. Дракон только и успевал, что хлестать хвостом нескольких особенно рьяных пауков, да вытаскивать своих гномов за шкирку. Следил за тем, чтобы никого не окружили, сам кружился вокруг и плевался в мохнатые лапки горячими искрами. Паутина, не выдержав такого напора, загорелась. Сначала вспыхнула одна нить, потом сеточка, вторая, третья, вот уже огонь жарким столбом поднимается по дереву, перепрыгивая с ветки на ветку. Пауки, конечно, путались в собственных, плавящихся сетях и сгорали — пламя охватывало их тельца в один миг, пожирая жёсткую щетину, лапки корчились, складывались и совсем быстро тварь падала к верху брюшком, а по полянке начинал плыть запах палёного волоса. Только вот гореть же могли не одни пауки! — В воду! — рявкнул дракон, заметив среди пламени проблеск речушки. Гномы побежали, побежал за ними и змей, зонтиком раскрыв над ними чёрные крылья. С речушкой им в кои-то веки повезло, она была больше, чем казалась изначально, большей частью скрывшись под лживым берегом из сырой паутины, мха и листьев. Под весом отряда бережок провалился, гномы с головой ушли под воду, с шипением заворчали начавшие нагреваться доспехи. Течение, подхватив их, понеслось дальше радостно журча и переваливаясь с камня на камень. Дракон, окунув в воде только передние лапки, обернулся назад, на стаю за спиной. Пауки, разъярённые до такой степени, что забыли про страх наступали на него бесчисленным полчищем. Бильбо, чувствуя как закипает кровь, приготовился к настоящему бою. Если у гномов в стороны летели лапки, то у дракона не оставалось даже лапок. Змей потрошил их когтями, переламывал панцири ударами крыльев и снимал шкурки хлесткими движениями хвоста. Он ревел громко и злобно, и в голосе его слышался рёв пламени Моргота. Пожар взметнулся до неба, дым заволок весь лес, пряный, терпкий, страшный дым, призрак гибели Эребора. Пауки задыхались в нём, наваливаясь телами друг на друга, огонь пожирал тех, что успели сквозь них пробраться, в воздухе отвратительно пахло гарью и ядом. В воздухе пахло пламенем и кровью. Змей мурлыкал, скользя между горящих стволов, лёгкой дрожью стряхивал с шкуры ошмётки обуглившейся паутины. Под мягкими шагами рассыпались искры, сгоревшие, зажаренные панцири с хрустом проламывались под гнётом когтей. Хвост стелился по земле, заворачиваясь кольцами на пылающих ветках. Дракон осмотрел поле битвы, змеиный язык скользнул между решёткой зубов. Лихолесье зло отвечало на змеиную песенку, на нежный перелив-пересвист драконьего сердца. Гремели объятые пламенем ветви, ударялись друг о друга, сброшенные падали вниз, хороня под собой мёртвых пауков. Вырвавшиеся из-под земли корни трещали, как ломающиеся кости, белыми жгутами обвиваясь на телах. Дракон фыркнул, лениво прянув ушами, всмотрелся в танцующие языки пламени, находя в них своё отражение, и довольно прищурился, радостно замурлыкав. Такого Лихолесье стерпеть не смогло. Раздался скрип, он тонко разрезал рёв пламени, треск и хлопки, сопровождавшие пожар, почти заглушил визг горящих заживо пауков. Потом скрип медленно перерос в рокот, с хрустом заломились тонкие ветки, уже угольками достигая драконьей спины, и наконец с грохотом дерево упало, прижав крыло змея к земле. Бильбо завизжал от боли, рванулся в одну сторону, в другую, насколько хватало длины, и задышал дымом и искрами. Перед глазами замельтешили тёмные мушки, искорки, вспышки — боль была такая, будто ему снова прищемили хвост дверью! Только вот в этот раз зажат оказался кончик крыла, перепонка, натянувшись до предела, натужно дрожала, грозясь порваться, и фаланга кости, опасно изогнувшись, то норовилась переломиться пополам, то стойко держалась. «Спокойствие» — попытался успокоить себя Бильбо, делая дыхательную гимнастику. Заволокший лес дым ему в этом совсем не мешал. «Всего лишь дерево, не покусали, не порвали, жить можно!» — думал он, устроившись так, чтобы перепонка не грозилась лопнуть, а кость переломиться — «Ты же справишься, ты же дракон! Просто сожги дерево, а потом встряхни пепел!» План был хорош: сжечь древесину, освободить крыло, найти гномов и покинуть наконец этот отвратительный лес! Только вот удача, по всей видимости решив найти себе дракона посговорчивее, покинула чёрного змея. На небе, клубочась и сталкиваясь друг с другом, теснились дождевые тучи. Первая капля дождя ударила по носу. «Ну разумеется, Бильбо Бэггинс, ну разумеется!» - в небе сверкнула молния. Пошёл ливень, пламя, недовольно шипя, угасло. Дракон остался один. Выпустил струйку дыма с парочкой тут же угасших искр, подобрался, нахохлился и успокоился, скинув с себя всю браваду. Холодные капли дождя обивали по чешуе, со звоном сталкивались, рассыпаясь на сотни отдельных росинок. Падали, расшибались, падали снова. Дракон запыхтел, закинув голову наверх. Открывшийся клочок неба пребывал в крайнем несчастье.