Дым из под Холма

— Лихолесье нынче совсем не то, что прежде, — предупреждает их Беорн, тяжко вздыхая. — Деревья гибнут, звери бегут и нечисть шляется по кустам, потому не сходите с тропы. Ни за что не сходите с тропы. — Нет в этом лесу ничего страшнее того, кого мы собираемся туда привести. Даже моё присутствие вам не понадобиться! — загадочно накручивая палец на бороду, усмехается Гэндальф, после чего кивает в сторону Бильбо. Чёрный дракон, в тот момент игравший с гномьими принцами, с лёгкостью отражавший когтями выпады острой стали, то наступал, страшно скаля зубы, то отступал, ловко уходя из клещей. Принцы, счастливо повизгивая, пытались его задеть. Вот Фили выбросил меч навстречу зверю — кому другому такой удар бы пропорол грудь от плеча и до брюха, но дракона мог разве что пощекотать, потому сражаться можно было в полную силу, не боясь навредить. Разве что по крыльям гномята не били, хрупкими они выглядели, да и змей бережно прижимал их к телу. Бильбо, пронзительно зашипев, ударил лапой по острой железке. Когти со скрежетом прошлись по лезвию, отводя бросок, в стороны полетели искры. Поднялся громкий звон. Дракон выгнул спину дугой, ловко проскользнул между гномятами и, в прыжке развернувшись, сцапал младшего принца за шкирку, высоко подняв над землёй. Кили, беспомощно засучив ногами, держался за ворот рубахи, затылком ощущая жар пламенного дыхания змея. — Ты прав, — соглашается Беорн и кивает. — Нет в этом мире ничего страшнее дракона. Добрый оборотень в дорогу, вместе с наставлениями, дал им ещё и припасов, объяснил как добраться до леса и даже одолжил своих пони. Бильбо, в благодарность, помог ему наладить систему капельного полива для рассады, сверил начинающего садовода в сроках прорастания отдельных сортов сладкой моркови и даже посоветовал несколько питомников, в которых сам брал рассаду и черенки. А Лихолесье оказалось и впрямь дурным местом! Холодное, мрачное, злое — всё заросшее плесенью, слизью и паутиной, будто эльфы давно забросили эти места или, по крайней мере, не имели ни малейшего понятия за уходом за лесопосадками. Бильбо морщился, замечая, как скрюченные, больные деревья, вырывались корнями из-под земли, заваливаясь на своих соседей, как жухлые, все избитые тлёй листочки раскачивались под порывами ветра. И даже ветер, и тот был плох! Нёс запах затхлости, плесени и запревшей, прошлогодней листвы. — Раньше здесь было лучше. — хмуро выдавил из себя Торин, вглядываясь в глубь лесной чащи. Единственная тропа, петляя и постоянно забирая влево, теснилась между скрюченными стволами, норовясь пропасть в топкой, заросшей земле. — Раньше, — объяснял он хоббиту, навострившему острые уши, — Здесь всегда ходили торговые караваны, и эльфы следили за состоянием дороги, это был их источник дохода. — Сейчас, похоже, они окончательно перешли на листья. — проворчал Глоин, пробираясь вперёд полурослика. Бильбо фыркнул, прянув ушами, и напомнил себе, что его гномы всегда были своенравны. Просто этот лес давил им на нервы сильнее, чем любой другой. — А какой он был раньше? — поинтересовался хоббит, поравнявшись с широкими шагами Торина. — Лучше. Не знаю как описать, просто эльфы всегда пытались равняться на величие гномов, — попытался объяснить ему гномий король, разводя руками. — А сейчас, пока гномов в округе нет, совсем себя запустили. — Дела… — пробормотал Бильбо, окончательно запутавшись. Он знал, что гномы не могли выносить эльфов, а эльфы выносить не могли гномов и по всей логике соседями они должны были быть просто отвратительными. Но, выходит, что без этого отвратительного соседства им ещё хуже — у него самого было нечто подобное с кузиной Лобелией: она вечно пыталась отнять у него дом, а он, каждый раз доказывая свою состоятельность, как полноценного члена хоббичьего общества, не давал ей этого сделать. Она пыталась умыкнуть у него ложки, а он, по ночам, когда чешуя растворялась в темноте, ходил в чужой сад и собирал себе черенки с её розовых кустов. «Лобелия» — сморщился Бильбо, от злости прянув ушами. Стоило вернуться живым хотя бы ради того, чтобы лишить её удовольствия быть хозяйкой Бэг Энда! «Гномы» — с толикой нежности подумал он, пересчитывая отряд по головам. Было в них что-то родное, хорошо знакомое с самого детства. «Гном» — совсем замечтался хоббит и обернулся драконом, чтобы не было видно красных ушей. В нос ударили огонь и железо, по ушам прошлись грубые, мозолистые пальцы основательно почесав чувствительное местечко. Змей отряхнулся, выгнулся в спине, мурлыкнул и поспешил пройти вперёд по тропе, как он всем пообещал, на разведку. Пригляделся, принюхался и окончательно уверился, что над лесом стоит ворожба, да такая искусная, что и не сбросить этот морок так просто. Туман, белой дымкой стелясь над землёй, уводил путников в чащу, заводил в болотную топь и отовсюду, вместе с корнями, из-под земли вырывались белые кости. Бильбо не мог сказать кому они принадлежали, но точно не диким зверям. Терновник цеплялся за гладкую шкуру, листья царапали мягкий, бархатный нос и почва расползалась под лапами, стремясь выскользнуть из-под когтей. Дракон случайно оцарапал несколько деревьев, оставив на них глубокие борозды, подумал и решил делать метки, чтобы не заблудиться. Конечно, всегда можно было взобраться на дерево и попытаться взлететь, только вот крылья болели, да и гномов он тогда совсем потеряет. А гномы и сами хороши потеряться, за ними глаз да глаз нужен! Бильбо прянул ушами, уловив робкий звук, повернулся, принюхался, пробуя воздух. Скользкий язык мелькал между зубов, уши крутились в разные стороны и глаза, горящие в полусумраке как два уголька, следили за движениями тени. Дракон фыркнул, пригляделся к кустарнику, едва дышащему от страха, прислушался к быстрому бою сердечка и принюхался к запаху зелёного мыла. Из куста, прячась за жухлыми, едва живыми листочками, на него смотрели два глаза. Бильбо моргнул, расплывшись в робкой, дружелюбной улыбке. Глаза, заполошно моргнув, поспешили дать дёру. Из тернового куста выскочил эльф, рыбкой метнулся к едва приметной тропке среди подлеска и бросился наутёк, так быстро что листья разлетались в стороны. Бильбо бросился следом за ним. Драконы, как известно, изначально были созданы для того, чтобы быть эльфам врагами, ловить их и кушать, но это уже по настроению. И видимо взял верх старый инстинкт или эльф петлял совсем как мышка, прячущаяся от кошки — исход остался один. Змей одним прыжком настиг его, повалил на землю, зажав в когтях отчаянно брыкающуюся тушку, обвился вокруг неё в два кольца и зарычал от восторга. Надо же действительно поймал! Эльф, не будучи дураком, попытался достать нож: — Живым не дамся! — взвизгнул он, безуспешно ударяя лезвием по чешуе на груди. — Да нужен ты мне, — обиделся на такое отношение Бильбо и сильнее сжал вокруг него кольца. Змей зарычал предупредительно, щёлкнул зубами возле длинного уха и выдохнул эльфу в лицо дымный клочок. Зародившиеся в горле искорки посыпались на землю, чешуйки раскалились от внутреннего жара и глаза изнутри сами собой зажглись, словно языки пламени. — Не рыпайся, не съем я тебя. Кожа да кости, мяса нет даже… Я может быть поговорить хочу, уважаемый, а вы в меня ножиком тыкаете, разве можно так? — Так ты сам на меня напал! — Я просто дорогу спросить хотел. — Тебе направо, всё, отпускай меня, — эльф перехватил нож другой рукой и теперь отчаянно щекотал дракону брюхо, пока лезвие в конец не затупилось. Змей насупился, накрыл его одной лапой, как кошка может шлёпнуть нерадивого котёнка, и зашипел, наклонив голову прямо к лицу. — Так ты же убежишь, — фыркнул он. — Не убегу! — Не верю! Бильбо смотрел на перепуганного эльфёнка минуту другую — а судя по манере общения, взрослый и ответсвенный член общества из него был такой же, как из Фили с Кили — эльфёнок смотрел на него, хлопая голубыми глазищами. Красивый, складненький, как и любой другой эльф, идеальный до невозможности, что зубы сводит. Хоть бы одна веснушка затесалась, хоть бы морщинка! Но тот был натуральным эльфом и ничем таким не обладал по праву рождения. Не выдержав, дракон рассмеялся. Звонкий стрёкот наполнил воздух, переливчатый как трель соловья, задрожали крылья, хвост замельтешил за спиной и ровные ряды белых зубов спрятались за губами. Эльфёнок был ни жив, ни мёртв от страха, так что дракону пришлось ткнуть его носом. — Не обижу, не бойся, — пообещал он, зубами вытаскивая из волос застрявший листочек. — Зачем ты за мной увязался, маленький воин? Аль не говорили в детстве, что драконы бывают опасны? — Я не маленький! — возмутился эльфёнок, грозно нахмурившись. — Я видел драконье пламя своими глазами, — добавил он горделиво, после чего тут же сник и помрачнел настолько, что Бильбо стало его жалко. Вспомнил, должно быть, столб дыма над соседкой-Одинокой горой. — Отпусти меня, — попросил он жалобно, — Я тебя боюсь. Правда боялся — Бильбо слышал запах страха, чувствовал как под когтями, пойманной птицей, бьётся сердечко. И бледным эльфёнок был, совсем не по-эльфийски! Дракон вздохнул, на этот раз соизволив выпустить дым подальше от чужого лица, ослабил хватку и втянул когти. Вместо этого змей обвил его хвостом и положил голову на грудь, придавливая свою добычу к земле. — Не обижу, — повторил дракон. — Но и отпустить не могу. Мне нужна твоя помощь, поможешь мне — хоть на спине до дома дотащу! — пообещал он торжественно, и эльфёнок задумался. Как и любой другой детёныш он не мог остаться равнодушным к мысли прокатиться верхом на драконе, даже если боялся его до потери пульса. — Провожатый мне нужен, чтоб из леса вывел к Долгому озеру. И эльфёнок, поборов первый страх, согласился. Конечно, не то чтобы у него был выбор — Бильбо умел находить к каждому свой ключик, а если тот не подходил, имел привычку лезть в окно.

***

Гномы за время отсутствия дракона все извелись и лес сомкнулся над ними особенно злобно: грохотали ветви над головой под порывами ветра, корни вырывались из-под земли, норовясь зацепиться под ногой, жёсткие листья хлестали по лицу и в кустах, в отблеске костра, светились чьи-то глаза. Лагерь ставили впотьмах, когда не то что друг друга, собственных рук видно не было! И костерок появился соответствующим, рассыпчатым, почти разделённым на несколько отдельных огоньков, и спальники все свалены в одну кучу, но так даже теплее. Особенно когда дракон, под крыльями которого так удобно прятаться от непогоды, куда-то запропастился! — Потерялся, — причитал Дори и Бифур, сбивчиво кхуздуля, с ним соглашался. Потерялся дракон, совсем одинёшинек в этом огромном и злобном, а самое главное эльфийском лесу! Бродит, наверное, по темноте, совсем отчаявшийся и найти их не может. — Не придумывай, — фыркнул Нори, вытягиваясь на холодном спальнике. — В крайнем случае взлетит и встретим его у подножья Одинокой. — Смауг сожрёт! — взвился Дори. Нори со скотской улыбкой продолжил его дразнить, не спеша напоминать, что драконы в огне не гибнут и вообще, их милый друг, должен быть куда быстрее и ловчее огромного золотого змея. Остальные гномы молчали, предпочитая склокам вглядываться в кромешную, беспроглядную тьму. Лес зачарованный эльфийским колдовством, побитый порчей и изъеденный тьмой действовал на путников удручающе. Сгрудившись вокруг костра, они смотрели, как в темноте отблесками пламени горят глаза ночных тварей. Твари моргают по очереди, смотрят на них и видимо безмолвно между собой рассуждают, насколько гномы могут быть вкусными. К какому-то выбору они не приходят, убегают, не оборачиваясь — что-то большое и грузное с шумом пробирается сквозь кусты. В темноте пугающей рыжиной горит десяток глаз.