Дым из под Холма

— Я их за границу выведу, — бойко щебетал Леголас, для убедительности размахивая руками. Эльфийский принц был настолько экспрессивен в своих убеждениях, что грозился вот-вот оторваться и улететь в далёкие дали, вслед за перелётными птицами. Эльфийский король, не разделяя его энергичности, морщился от солнечного света, ветра и гномов в принципе, смотрел как мохнатые коротышки, горделиво насупившись, потрясали своими боевыми секирами и шептались между собой на грубом, косноязыком кхуздуле, в котором одни слова плавно перетекали в другие, несясь на неискушённого слушателя лавиной. Понять о чём думали гномы было решительно невозможно, в прочем, Трандуил время от времени мог задаться вопросом, а думают ли они вообще. — Прослежу чтобы не вернулись, — продолжал убеждать его Леголас, а его свита важно кивала на каждое слово, горделиво насупившись. Вот их принц, их будущий король! В одиночку стережёт и блюдёт спокойствие эльфийского царства! Ещё и полурослика забавного притащил вчера, кстати, а где полурослик? Эльфы оглядели неровные ряды гномов, надеясь с высоты своего роста разглядеть крохотную фигурку, но так её и не обнаружили. А жаль, ведь его так хотелось пообнимать и потискать, он же совсем как эльфёнок! Маленький и ушастый! — И тогда, — торжественно завершил свою пламенную речь Леголас, — Из побуждений чести, прослежу, чтобы не обидели они добрых людей Эсгарота! Правда добрых людей в Эсгароте было не так уж и много, и кто кого обидит был тот ещё вопрос, но никто об этом решил не задумываться. Трандуил, переведя сверлящий взгляд с гномов на отпрыска, нахмурил тонкие, изящные брови, взмахнул трагично рукой и отпустил их с Илуватаром и к балрогу, надеясь с гномами никогда больше не пересечься. Ворота лесного царства захлопнулись за их спинами. — Скрипят, — заметил Балин. — Скрипят, — с тяжёлым вздохом согласился с ним Леголас, после чего ухмыльнулся и скрылся в лесной пучине так быстро, что никто не успел понять куда он делся. Всё же эльфийская порода, как соловей звонкая и как заяц прыткая, могла скрыться в трёх соснах и оттуда же вести оборону. Был лес им близок, как гномам высокие горы. — Ну вы идёте? — вынырнула из кустов ушастая голова, хлопая глазами. Эльфы прокладывали свои тропы особым образом, виляя и петляя, и даже идя по ним прямо в какой-то момент ты начинал ходить кругами. Однако же сами эльфы нарадоваться своим тропам не могли, бродили по ним в разные стороны и всякий раз приходили туда куда им нужно без опозданий и лишних эксцессов. Даже сапоги стереть не успевали! — Вот уж ушастый, — ворчал в полголоса Глоин, пытаясь приловчиться перепрыгивать с кочки на кочку. — Откуда у ужа уши? — задался вопросом подглуховатый Оин, приставив свой слуховой рожок. — Оттуда же, откуда этот, скользкий, взялся! — Не ворчать! — командовал эльф, то убегая вперёд, то возвращаясь, чтобы проконтролировать их. — Раз-два, раз-два, давай, ровнее шаг! Равновесие держи, не падай! И Лихолесье перед ними будто само расступалось: деревья смущённо убирали корни обратно в землю, бурьян прижимался к краю тропы и прятал колючки, а ветви высоко поднимались, чтобы не щекотать лица жёсткими листьями. Нет, конечно, Лихолесье всё ещё было злым, мрачным и крайне недоброжелательным, но теперь, под строгим взглядом эльфа, вело себя вполне прилично, как обычный глухой и старый лес. Пройти по нему стало совсем легко, куда легче чем по тем же горам, и к обеду они уже достигли песчаных берегов Долгого озера. На покатом, гладком камне сидела чайка, зарываясь клювом в перья на груди. В небе кружилось ещё несколько и ссорились между собой. Где-то вдалеке, почти на другом конце озера, парила над волнами тонкая фигурка дракона — два чёрных крыла и длинный хвост, развевавшийся на ветру. Где-то позади, не так далеко, как хотелось бы, за ними шла стая орков. Краснощёкий свиристель заливался трелью, прыгая с ветки на ветку. Леголас внимательно его слушал, не смея перебить. — Идут за нами, — предупредил он гномов и погладил птичку по кромке крыла. Свиристель, распушив хохолок, гордо приосанился. — Больше пяти штук, но это не точно. Такие маленькие птички редко считают до пяти, обычно для комфортной жизни им хватает трёх цифр… — Как это трёх? — удивился Фили. — Очень просто: один, два, три, а всё остальное это «много»! Нам ещё повезло, что этот красавец умеет считать до пяти, учёный почти. — Птичьи мозги. — выругался Глоин, бросив на пташку хмурый взгляд. — Ну так правда же птичьи, самые натуральные птичьи мозги. Вы чего от свиристеля хотите? Это же не ворон! Торин нахмурился, ему почему-то казалось, что все орки, которые преследовали их раньше, просто-напросто кончились ещё где-то в гостях у оборотня. Но орки, как известно, никогда не умели правильно заканчиваться, как положено другим существам, нет, они обязательно находили себе подобных и сбивались в стаи, а порой и в целые армии. И как назло у него самого армии под рукой не находилось. Зато нашёлся дракон, правда вот как до него дозваться? Бильбо сейчас парит над волнами и докричаться до него весьма проблематично, змеюка то и дело складывала крылья и ныряла в холодную воду за рыбой. Потому как часто он нырял, гном мог сделать вывод, что рыболов из него был так себе. — Лодку видишь, принцесса? — спросил он его, ведь эльф был гораздо выше и зорче. Надо же было как-то применить эльфийского принца, хотя бы разок, для приличия. — Ну есть одна лодчонка. — Ну так веди, чего ждёшь? Леголас пожал плечами и отвёл гномов к закутку. У старой пристани, скорее смахивающей на кучку связанных между собой брёвен, стояла лодка, покачиваясь на волнах из стороны в сторону. Ему подобное судно больше напоминало корыто, а парус напяленную на ветку простыню, но компактным гномам места вполне могло бы хватить, даже если их было целых тринадцать штук. Эльф огляделся по сторонам в поисках хозяина лодки, однако никого не увидел. Быть может он решил поспособствовать бравому гномьему делу и покорно отдать им свою лодку во временное пользование. Леголас решил не задумываться над этим, чтобы не портить себе настроение. Гномы с вёслами управлялись довольно плохо, не были они водоплавающими, как не крути, но эльф управлялся с веслом ещё хуже, потому был поставлен рулевым. Плеск воды, слишком громкий и совсем неосторожный, заместо медных труб оповещал Озёрный город об их прибытии. Всюду, из каждой каморки, высунулись любопытные люди, глазея на необычную компанию, стражники, громыхающие латными доспехами, неловко мялись у причала, ожидая, когда лодка сможет причалить. Лодка, кособочась и жалобно поскрипывая, умудрилась два раза врезаться в домик на сваях, три раза полностью прокрутиться и на остановку зашла задом наперёд. Люди, с ужасом следя за подобным бесчинством, сжалились и бросили гномам верёвку, пришвартовав их с такой ловкостью, что никто и возразить не успел. Первым на дощатый помост, как капитан судна, вступил Торин, горделиво расправив плечи, после сошли Балин и Двалин, за ними прошмыгнула семейка Ри, за которыми неспеша потянулись остальные. Кили и Фили вышли последними, следя за тем, чтобы излишне бледный эльф не свалился в холодную воду. Леголас, идя то зелёными, то серыми пятнами, всеми силами стремился не расстаться с завтраком. Торин глянул на эльфийского принца исподлобья, тот уж определённо должен был периодически захаживать в городок и знать здесь всё про всех, но Леголас, сделав непереводимый жест, оставил его разбираться с ощетинившейся копьями стражей самостоятельно. Гном, прокашлявшись и захлопнув поплотнее полы плаща, начал речь. Но речь была гномья и поэтому начал он с перечисления не соблюдённых традиций и прямого упрёка к негостеприимному озёрному люду. Люд, несколько пристыдившись, тут же решил устроить дорогих гостей в ближайшем кабаке — нельзя же так просто забывать о законах гостеприимства! И пусть гномов в этих местах почти забыли, но что-то всё же осталось прежним — по крайней мере эль был довольно неплох и бил в голову сразу, без объявления войны. Гномы вздыхали, бросая косые взгляды на их провожатого эльфа, который скрестив лапки на груди, со следующей кружкой был готов отправится в Валинор, но ничего, ещё успеют его выучить! Дракон вот ничего вышел — мечется где-то над озером, рычит грозно, крыльями хлопает… А Бильбо действительно носился над водной гладью, хлопал крыльями и громко рычал. Правда не столько грозно, сколько досадливо — целиком успел окунуться в холодную воду, но ни одной рыбины схватить ему так и не удалось. Несмотря на то что смысла в этом было немного, дракон упрямо продолжал протягивать когти к холодным волнам, острым глазом замечая в толще воды серебристые рыбьи чешуйки. Рыбалка из простого развлечения стала испытанием чести. Не было для Ширского дракона ущерба больше чем невозможность поймать что-либо на лету. В конце концов хоббитята очень любили развлекаться тем, чтобы подкидывать ему каштаны. Змей медленно повернулся, крылья затрепетали, поймав встречный поток, и подняли его над волнами, вынося поближе к берегу. В глубине мелькнул рыбий хвост, достаточно большой, чтобы стать хорошим трофеем. Дракон проследил за ней, паря над волнами и ожидая когда рыбина всплывёт поближе к поверхности, но, не вытерпев, сложил крылья и камнем рухнул вниз. Бильбо доводилось видеть как охотится зимородок, как птичка, острым треугольником вытянув крылышки, входила в воду под определённым углом, и в точности повторил за ней. Рыба, не ожидая атаки с воздуха, забилась в крючковатых когтях. А вот взлететь с воды, как зимородок, Бильбо не смог. Вынырнул, отфыркиваясь от воды, забил лапами по волнам, взмахнул крыльями, но озеро крепко держало летучего змея. Дракон подумал немного и поплыл прямо к берегу, в конце концов, крылья также могли послужить плавниками — принцип работы у них был один и тот же. Кто сказал, что драконы воды боятся тот верно, большой глупец, если уж не великий дурак — змейки то очень хорошо плавают! Толщу озера, словно жуткое морское чудище, разрезал крылатый змей, крылья двумя парусами тащились за ним, а хвост гибкой лентой извивался на волнах. Дракон втянул носом воздух и, сомкнув ноздри, занырнул под поверхность воды, скрывшись из виду. Только чайки, испуганно крича, метались по небу. И когда когтистые лапы схватились за берег, а длинное, узкое туловище неспешно подтянулось на мелкую, прибрежную траву, птицы смолкли. Повисла тишина, даже волны перестали перекатывать мелкую гальку. Озеро с этой стороны опоясывал мелкий подлесок, деревья практически вплотную прибивались к берегам и раскидистые кроны бросали тень на воду. Небо заволокло лёгкими тучами, не чернильно-чёрными, предвещавшими бурю, но тоже тяжёлыми, кучными и серыми, как клубы дыма. Бильбо обернулся на Одинокую, посмотреть, не из её ли недр поднимаются облака. Однако, похоже что Смауг если не крепко спал, то надёжно подрёмывал, спрятав нос под крылом. Дракон принюхался к лесной тиши — тянуло из Лихолесья чем-то мерзким, знакомым кисло-пряным, точь в точь как тогда на скале, когда гномы из гоблинских пещер вырвались… «Опять» — понял вдруг Бильбо и злобно ощерился, выпуская ноздрями чёрный дым. В груди запершило, теплом раздаваясь изнутри, по горлу рычащим раскатом прокатились первые искры. Крылья встрепенулись, раскрылись и схлопнулись, прежде чем крепко прижаться к телу. Дракон тенями перебираясь от дерева к дереву, шёл на запах тёмных творений. В полусумерках двумя огнями светились рыжие глаза, отблеском заката сияла чешуя. Орки действительно выходили к берегу, несколько варгов то и дело останавливались и поднимали носы по ветру, скуля и прижимая к голове обрезанные уши. Предводитель отряда, как по началу казалось, закованный в латы, шёл впереди, проламываясь сквозь лесной бурьян. Твари никогда не поднимали головы, не имели привычки оглядеться на солнце или луны, полюбоваться светом далёких звёзд — то было их погибелью. Но прежде чем дракон успел спрыгнуть на их головы, варги вдруг взвились, залаяли и увели отряд по едва заметной тропке. Бильбо проводил их недовольным взглядом, впиваясь когтями в древесину. Рядом защебетал дрозд, защёлкал, взвился прямо над драконьим носом, и, чуть погодя, присел ему на загривок. Змей дёрнул ухом, косясь на птичку краем глаза. — Какой храбрый, — рыкнул он, встряхиваясь. Слетевший было дрозд снова взмахнул крыльями и присел прямо на чёрный нос, вцепившись когтями в границу чешуек. — И чего тебе надобно? Дрозд укоризненно на него посмотрел, свистнул, щёлкнул, клюнул одну из чешуек и полетел вслед за орочьей стаей. Бильбо ничего не оставалось, как пойти вслед за ним. А на берегу, у старого, почти прогнившего причала, окружённый со всех сторон стоял человек и имел смелость отстреливаться и отбиваться. Одна стрела просвистела у дракона над ухом, глубоко впившись в дерево позади, другая пронзила глазницу варга, и чёрный пёс, засучив лапами в воздухе, свалился в воду. Орков конечно было много, но дракон мог подумать, что человек и сам прекрасно справится — так хорошо он отстреливал тёмную погань. Дрозд, взвившись над самым ухом, снова посмел его освистать и ощутимо клюнуть. Громогласно реветь Бильбо побоялся — а вдруг Золотой проснётся и что тогда делать — но бросится в битву ему это не помешало, даже наоборот помогло, первые орки не ожидали, что на спины им свалится самый настоящий огненный змей. Кости хрустнули под стальными когтями, хвост со свистом рассёк воздух, как плетью, вспоров шкуру варгу, зубы впились в загривок и подбросили в воздух. С визгом бросились в рассыпную враги, орочьий ятаган заскрежетал по чешуям бедра и обломился. Из драконьей глотки поднялся самый настоящий дым, взорвались искры, обдав нападающего огненной завесой. Один из варгов бросился дракону на спину, повалив наземь, другой сколотыми зубами вцепился в хвост. Пара волков крутилась вокруг, рыча и повизгивая, бросалась, валила, но не могла прокусить природный доспех. Дракон взбешённый до трясучки крыльев обдал и их снопом искр. Уйти подпаленные звери, впрочем, тоже никуда не успели, стрелы пронзили им лапы, те завалились и по одиночке были легко перебиты. Последний орк, сцепившийся с лучником напрямую, занёс над его головой ятаган — Бильбо узнал в нём предводителя отряда, до этого он несколько раз преследовал его гномов, а от дракона прятался под деревьями, и вот сейчас наконец настал момент поквитаться! Человек выдал цепочку ругательств настолько заковыристую, что голову на мгновение захотелось прикусить и ему, но змей, только гневно встопырив ноздри, сдержался. Челюсти сомкнулись, орк сразу обмяк, ятаган выпал из разжавшихся пальцев и рыбкой нырнул в озеро. Дракон откинул тело на песок, думая что чайки и дикие звери будут довольны даже подобным пиршеством, обернулся краем глаза на человека, чтобы проверить его на наличие в теле переизбытка железа, да так и замер. В грудь ему, напротив сердца, упирался кончик стрелы. Дрозд, счастливо порхавший вокруг, присел на тонкое древко и защебетал, размахивая крылышками. — А ну брысь, — шикнул лучник на птицу. — Сам брысь! — шикнул на него в ответ Бильбо, раздумывая, как бы половчее откусить ему голову, не получив при этом стрелу в сердце. Может быть ей не хватит силы пробить чешую, а может она увязнет в ребре… Дракон фыркнул, прянув ушами, как же, хватит ему ловкости! И будет Ширский дракон убит не в битве с великим Золотым, а каким-то человечишкой, подловившим удачный момент. Человек, по всей видимости не ожидав, что огненный змей решит с ним препираться, заметно опешил. — Ну и чего ты в меня железяками тычешь? Я тут его от орков отбил, шкурой своей рисковал, а теперь ты её попортить решил? И не стыдно тебе, человечек? — зашипел обвинительно змей, пригибаясь телом к земле, но стрела неотрывно следовала за его грудью, словно гончая унюхавшая утку в камышах. — Не убьёшь сразу, так я тебя заживо сожгу, успеется… Не боишься, соколик? — Молчи, Змей, — человек, если и боялся, то храбрости своей не убавил. Дракон выпустил ему в лицо клубы дыма, а тот и не поморщился, глядел строго и ясно, сведя вместе густые брови. — Не боюсь. — Храбрый! — какой храбрый перед ним встал человек! Бильбо видел на своём веку людей разных и, хоть в основном это были торгаши всех мастей, кое-что понять про людское племя успел. Они более всего были склонны к разного рода сомнительным мероприятиям, легче лёгкого люди поддавались дурному влиянию тёмных сил, однако, в каждом из них находилась доля той храбрости, которую после воспевали в легендах. Дракон слышал некоторые из знаменитых песенных повестей эльфов и читал много книг, так что, пожалуй, в людях он мог разобраться. Дракон рыкнул ещё раз и, развернувшись, пошёл на берег. Несколько раз провёл раздвоенным языком по оцарапанным чешуям хвоста, зализал ушибленную в суматохе лапку, раскрыл и проверил целостность крыльев. Человек снял стрелу с тетивы, маленькая чёрная птица щебетала у него на плече. — Спасибо, — сказал он осторожно, обходя тела поверженных врагов. Некоторые из орков всё ещё дышали, с жадностью втягивая воздух в перебитые лёгкие, но змей, казалось, не обращал на них никакого внимания. Куда больше его беспокоили остатки крови под когтями. — Как твоё имя? — Бильбо Бэггинс, Ширский дракон! — представился он, окунув лапки в озеро. — Бард, — Бард почтительно склонил голову. — Просто Бард, без титулов. Но некоторые называют меня Бардом Лучником. Или Рыбаком. — Ну и как тебя так угораздило, Бард Лучник? — ради вежливости спросил змей, встряхивая с когтей воду. Человек, немного помявшись, тоже решил вымыть руки, но уже с другой стороны пирса. — Я в деревню ходил, она тут рядышком, а эти меня в лесу подловили. Думал на лодке своей уплыть, — Бард показательно развёл руками, указывая на пустую водную гладь. Бильбо, давно понявший, что без его гномов здесь дело не обошлось, вздохнул и молча подставил крыло. Вот надо же, бедокурят и дебоширят они, а расхлёбывать за ними дракону! Анкалагон там наверняка уже трижды в гробу перевернулся, светлая ему память… Всадник из человека оказался немногим лучше, чем из гнома, разве что к шее прижимался ловчее и не норовил свалится с спину при каждом поднятии крыльев. А что до середины озера, к стенам города подлеть, так это вообще плёвое дело — Бильбо справился за пару минут, покружил над центральной площадью, красуясь то одним боком, то другим, спикировал на крышу, ссадив всадника на острый конёк, и поминай как звали! Маленькому хоббиту очень легко скрыться в высокой, человеческой толпе.