Глава 1. Неуязвимые
7 августа 2025 г., 18:32
Смогу ли я когда-нибудь забыть звук рвущейся плоти?
Потускнеют ли в памяти образы материнского сердца, вырванного из груди?
Эти картины до сих пор стояли перед глазами: как оно билось ещё несколько секунд… беспомощно, по инерции. Как синяя, покрытая гнойными волдырями рука вошла в тело легче, чем нож в сливочное масло.
Мамин потухший взгляд не отпускал меня ни на одну ночь, и только утренний свет, озарявший заспанное лицо Лики, ненадолго прогонял кошмары. А потом приходили новые — те, в которых они пожирали мою сестру. В лучшем случае. В худшем — я сама закалывала её, потому что она уже начала меняться.
В самые скверные дни я мечтала заразиться Царь-вирусом. Чтобы всё наконец прекратилось. Потом я ненавидела себя за эти мысли. За малодушие.
Хотя, даже если бы я сломалась, стать зомби мне не грозило. Я «неуязвимая». Одна из трёх процентов счастливчиков всего населения, в чьей крови содержатся особые антитела, которые убивают вирус. Как и у большинства выживших в Бастионе. Но иногда я завидовала тем, кто мог просто… сдаться.
С соседней койки донеслось сопение, переходящее в ворчание. Анжелика всегда была совой, нежели жаворонком, поэтому ранние подъёмы для неё похлеще любого зомби апокалипсиса.
— Кирочка, родная, разнеси эту треклятую гуделку — прохрипела она и зарылась в одеяло. Но едва ли это помогло. Сирена выла так, что даже зомби в Алтайском крае, наверняка слышали её.
— Ты же знаешь, что не могу.
Сестра вынырнула из убежища и презрительно сощурилась.
— О да, конечно же, можешь. Золотая девочка Бастиона. Любимица командира. Мисс «Я-должна-быть-первой-даже-в-конце-света». Ты можешь. Просто не хочешь.
Я закатила глаза, смачно хлопнув затвором винтовки. Ну да, я та самая девочка с «синдромом отличницы». Только теперь мои «пятерки» и достижения мерялись не в баллах и метких выстрелах по мишеням в биатлоне, а в количестве убитых зомби на вылазках.
Пришлось тряхнуть головой, чтобы прогнать непрошенную горькую ухмылку. Раньше соревновалась с живыми. Теперь доказывала свое превосходство мертвецам. И да, возможно, это сомнительный повод для гордости. Но когда вокруг рушится мир, даже такая «успеваемость» давала хоть какую-то опору под ногами. Главное — никаких пересдач. В этом экзамене вторых попыток не бывает.
Я методично чистила ножи, прислушиваясь к привычным звукам Бастиона: где-то за стеной хлопали дверьми, с плаца доносились отрывистые команды сержанта, а из вентиляции несся сладковатый запах тушенки, видимо, на кухне начали раздачу. Иногда я украдкой поглядывала на Лику.
За это время она успела заправить кровать, а теперь крутилась перед зеркалом. И хоть я не приветствовала несерьёзность и пустые действия, вид того, как сестра прихорашивалась, вызывал во мне нежность. Несмотря на глобальный крах, она сумела сохранить себя: любовь к милым вещичкам, желание сделать причёску, подобрать одежду, пускай и местами потрёпанную и выцветшую, но всё же отличную от курсантской формы.
Пока мои пальцы стягивали волосы в тугой хвост на макушке, Лика уже шнуровала сапоги.
— Задержусь на тренировке. Не жди меня на ужин, — бросила она между делом.
Мои руки замерли.
— У тебя нет вечерних занятий, — я не спрашивала, утверждала. Ведь знала её расписание наизусть: каждую тренировку, о которых сама же просила.
— Ты что, следишь за мной? — в голосе сестры вспыхнуло возмущение.
— Да.
— Мне пятнадцать, а не десять!
— А врёшь как первоклашка, — парировала я, наблюдая, как дрожит её нижняя губа: верный признак сильного волнения.
— Так куда ты собралась?
— На стрельбище.
— На стрельбище, — хмыкнула я, и Лика тут же вздохнула.
— Вот именно из-за этого твоего осуждающего тона я и не хотела говорить!
Готова была поспорить, что поводом для очередного несанкционированного собрания на поле послужил Костров. Этот шумный и вечный клоун, с плечами шире шкафа, сладкой улыбочкой и дерзкими выходками. Ходячий кошмар для тех, кто ценил порядок и дисциплину.
— Ты правда думаешь, что он зачистил то гнездо с помощью рояля?
— Да. И он спас целую группу! — с искренней верой воскликнула сестра.
— Если и так, то он рисковал жизнью ради показухи. — Мой голос прозвучал резче, чем планировалось. Где-то в системе вентиляции заскрипела заслонка, словно сам Бастион вздохнул, слыша этот спор в сотый раз.
Костров был мастером создавать легенды. После того рейда по Дому культуры о нём говорили все: как он будто бы сыграл «Лунную сонату» на расстроенном рояле, заманивая зомби на сцену. Как спустил на них декорации. Рухнула целая тяжеленная фреска с лебедями (отсюда и название операции — «Лебединое озеро»). Красивая история. Слишком красивая.
Но самое парадоксальное было то, что за всем этим балаганом скрывался чёртов гений. Я видела его в деле. Видела, как он двигался, как мыслил, как в самый последний момент всегда выкручивался. Выживал снова и снова, будто сама смерть, устав от его наглости, махнула на него рукой.
В этом и таилась его главная опасность: он заставлял верить в сказку. В то, что даже в этом аду можно оставаться человеком — шутить, рисковать, играть на пианино посреди апокалипсиса.
Лика и многие другие не сомневались в его удаче. А я боялась, что однажды везение Кострова закончится, и это погубит не только его, но и тех, кто рассчитывал на его бессмертие.
— И что он придумал на этот раз?
— Соревнования по стрельбе.
— Но зачем? — Я не понимала этого. Вместо того, чтобы заняться чем-то полезным, он в очередной раз устраивал глупый конкурс.
— Потому что это весело, сестричка. Ну и ради сигарет и ягодной настойки.
Она подмигнула, а я только и успела крикнуть ей вдогонку, чтобы возвращалась до отбоя.
🧬🧬🧬
Лике не нужно было гонять кросс с противогазом или участвовать в спаррингах. Жёсткие тренировки — привилегия неуязвимых. Иммунитет превращал нас в ценный, но всё же расходный материал. Мы могли шнырять по зараженным зонам, не боясь, что укус превратит нас в этих... существ. Хотя «неуязвимые» — громкое название. Истечь кровью мы можем как и все. Особенно если будешь неуклюжим, как тот парень на прошлой неделе, который только-только поступил в отряд разведки. Зазевался и его разорвали на части… Я тоже состояла в разведке. Нашими задачами было проникать в города, помечать на картах скопления зомби, находить провизию и прокладывать маршрут на случай, если Бастион падёт. Есть ещё спасатели. Их можно было узнать по красным повязкам на плече. По наводке разведки они выводили выживших из карантинных зон, иногда тащили их на себе. А иногда… убивали, если те всё же заразились. У них даже был неофициальный свод правил, нацарапанный на стене казармы: Никогда не снимай повязку.Если сомневаешься — считай до тридцати и стреляй. НИКАКИХ ГЕРОЕВ. Рискуешь только если шанс на спасение >60%. Мёртвый спасатель никому не нужен. Анжелика не была неуязвимой, но я уговорила генерала допустить её к программе тренировок. Потому что зомби — не самое страшное. Хуже люди. Особенно те, кто уже осознал, что в новом мире нет законов, а есть только язык силы. Я замерла у стальной двери с табличкой «Генштаб». Тусклая красная лампочка у косяка пульсировала, значит, генерал никого не принимал. Но меня позвал. И это настораживало. Меня выдернули прямо с занятия по изготовлению импровизированного оружия. Мы учились превращать хлам в что-то действенное. Тот, чья «поделка» выводила манекен из строя, побеждал. Первенство продолжал держать Костров. Последний раз он умудрится создать конструкцию из водопроводных труб и пружин, которая разнесла не только его противника, но и два соседних манекена. Я стиснула зубы. Подумать только, день едва начался, а он уже заполз в мои мысли, как тот червь в яблоке из детской сказки. После моего короткого стука раздалось хриплое «Войдите». Остановившись ровно посередине потёртого ковра с двуглавым орлом, я без лишних слов приготовилась слушать. Как всегда на столе генерала лежали карабин, портсигар с гравировкой, полевой телефон и фотография в рамке. Его семья. Наши взгляды встретились. И в его я нашла ту же боль, что видела в своих глазах перед зеркалом. На стене за генералом висела карта города. Она была усеяна булавками. Чёрные отмечали ульи зомби, красные — очаги заражения. Жёлтые булавки обозначали слепые, неизведанные уголки. Зелёные точки указывали на Бастион и редкие места, где ещё пока существовала жизнь. — Курсант Волкова. Он едва заметно кивнул в качестве приветствия. — Кира… — он редко обращался ко мне по имени. — Задание, которое я хочу тебе поручить… По его суровому лицу пробежала тень сомнений. Генерал замолчал, тщательно обдумывая что-то. Казалось, что одно неосторожное слово из его рта могло стать бомбой и взорваться. — Задание рискованное. И очень важное — Цель? Михайленко резко поднялся, заслонив собой часть карты на стене. Он долго смотрел на неё, будто читал зашифрованное послание в узлах булавок и линий. — Связь с Соколом прекратилась. Последний сигнал пришел из района бывшей Красноярской области. Я знала, что Марк отправился туда. Ходили слухи о запасах антибиотиков, обезболивающих и дизельного топлива в той местности. Рукой, сжатой в кулак, генерал вдруг ударил по карте. Я вздрогнула, но уже через мгновение заставила взгляд сосредоточиться на ней. Наш Бастион — бывший научный городок под Новосибирском. До Красноярска восемь-десять дней пешком. Для человека. Для них меньше. Особенно если это не просто зомби, а альфа-мутанты. «Команда Сокола наткнулись на них или на очередную стаю…» Генерал прервал мои мысли: — Они могут идти сюда. Он не стал уточнять, кто именно «они». Не нужно было. — Если до ночи Сокол не объявится. Возьмешь троих. Проверишь последнюю точку связи. — Кого беру? Он повернулся, и впервые усмехнулся за наш разговор.🧬🧬🧬
О ставшиеся занятия и ужин прошли как в тумане. Мысли крутились вокруг предстоящего задания и трёх позывных. Жизни людей, которые стояли за ними, теперь на моей ответственности. Я снова открыла папку с досье. Нужно понять, кто на что способен, чтобы определить верные роли. Первая страница — фото, от которого я невольно откинулась назад. На меня смотрел двухметровый исполин с прямым мощным взглядом, способным пробить бетонную стену. — Танк, — тихий смешок сорвался с губ. — Что ж, Глеб Морозов, вам весьма подходит. В глаза бросился затянувшийся на лбу шрам, и желание как-либо шутить над этим громилой тут же отпало. Бывший шахтер, потом контрактник в «морских котиках». В отчётах сплошные «прикрывал отход», «держал дверь», «выносил детей из завалов». Он часто брал удар на себя. Это достойно восхищения. На мгновение показалось, что следующая страница обожгла подушечки пальцев. Оля Темных или «Феникс». Бывшая медсестра из инфекционного отделения. «Её фото…» Я тяжело сглотнула. Ожоги покрывали большую часть Олиного тела. Поговаривали, что, когда вирус проник в её больницу, она заперлась там вместе с заражёнными и подожгла здание. Чудом уцелела, выпрыгнув с третьего этажа. Она отвратно стреляла, но могла сбить температуру подорожником, сделать компресс даже из мха или наложить шину из палок. Медик в команде определенно повышал шанс на удачное завершение дел. Последний лист терпеливо дожидался, когда его перевернут, но я не спешила. Когда всё же сделала это, задержала дыхание. Костров. У него даже фотка отличалась от всех. Стоял вполоборота и весело подмигивал, будто это не досье, а съёмки для журнала или какого-нибудь календаря с самыми завидными женихами апокалипсиса. В графе «Особые навыки» вместо серьёзных вещей чьей-то наглой рукой было выведено: «Выглядит сексуально даже в противогазе» и «Стреляет так, будто пули его слушаются». Я закрыла папку с глухим стуком. Состав ясен, оставалось лишь правильно его смешать. Часы на руке издали короткий писк. 21:30. Полчаса до отбоя. Я напряжённо смотрела на входную дверь, ожидая сестру. Прошло десять минут, но ничего не изменилось. Она так и не появилась. И хотя разум помнил, что Бастион безопасен, здесь нет места для зомби и вируса, тревоге было плевать. Она давно выпустила свои мерзкие холодные щупальца, которые смыкались кольцами по всему телу каждый божий день. Иногда это чувство было просто игнорировать, но в те моменты, когда я надолго теряла связь с Анжеликой, лишь короткий шаг отделял меня от падения на дно паники и беспомощности. В 21:45 ноги уже сами несли меня к полигону.
