Ген апокалипсиса: Волчица и Кэп

      Если бы раньше кто-то спросил меня, как пахнет зомби, я бы с ухмылкой начала перебирать самые неприятные ароматы. Сейчас же я точно знала ответ и старалась не думать о том, что скоро мерзкий ацетоновый запах вновь въестся в кожу, волосы, одежду и даже мысли.       Вдохнув, он тут же впивался тебе в глотку, а затем проникал в лёгкие. Ни редкие походы в душ (вода в Бастионе была на вес золота или табака), ни яростное трение кожи жёсткой щёткой не спасали от этого ощущения.       Помню, как впервые размозжила твари череп дверцей от шкафа, и меня сразу же вывернуло от этой вони. Прямо на зомби. Лика потом месяц дразнила меня «тошнотиком». Её желудок оказался куда крепче моего. Но и её та сцена не отпускала. По ночам она частенько оказывалась гостем в моей кровати.       В моих объятиях, дрожащая и всхлипывающая от кошмаров.       На утро она, конечно, делала вид, будто ничего не было. А я не лезла к ней душу. Мы не могли иначе. Не умели. Сказалось воспитание отца-военного и бывшей чемпионки по художественной гимнастике. Ещё до заварушки с вирусом нас учили не плакать, не хныкать, стискивать зубы, если больно или страшно.       На пропускном пункте царила тишина.       Пожалуй, одна из немногих позитивных вещей апокалипсиса — это ночное небо. С обесточиванием городов стало ясно, что прежде я никогда не видела его настоящим. Зато теперь перед глазами раскинулась вся звёздная карта. Не было нужды идти в планетарий, уезжать куда-то на природу или покупать телескоп, чтобы всем этим любоваться. Всего-то и надо протянуть руку и коснуться лебедя, медведицы или центавра.       Шея затекла, должно быть, я слишком долго простояла, уставившись вверх. В морозном спокойствии вдруг прозвучал хохот. Неуместный и совершенно оглушительный для нынешнего часа. Выдохнув облако пара, я обернулась к своей команде.       Оля кивнула с видом человека, который уже пожалел, что согласился. Глеб сухо поздоровался. И лишь Денис Костров залился серенадой.       — До выхода ещё раз проверьте снаряжение. Ножи, стрелы, запасы воды…       — Не переживай волчица, даже если мы что-то забыли, с нами всё ещё твои смертоносные зубки.       О, если бы взглядом можно было отвешивать тумаки…       Костров шире ухмыльнулся в ответ на моё недовольство.       «Будто только что пошутил свою лучшую шутку за жизнь, ей-богу».       — Только не загрызите друг друга в порыве страсти, ладно? — протянула медсестра, делая последнюю затяжку. — Растеряете кровь, она у вас редкая. Еще пригодится.       Она швырнула бычок в мусорку. Тот, естественно, пролетел мимо.       «Ей лучше не давать оружие без крайней необходимости».       Расписавшись в журнале, я вернула ручку дежурному и вышла, позвякивая ключами. Остальные уже ждали у уазика. Топлива должно было хватить до Кемерово, если без форс-мажоров, разумеется. Дальше — лотерея: либо выжимать последние капли на заправках и из брошенных машин, либо рискнуть и наведаться в ближайшие к городу заводы по переработке нефти, там могли оставаться кое-какие припасы. Вот только зачастую в таких местах селились мародёры, промышляющие на чёрных рынках, или что похуже.       — До первой остановки ехать примерно четыре часа. Можете вздремнуть, — оповестила я, настраивая зеркало заднего вида.       Сзади раздалось невнятное бормотание. Военный УАЗ, конечно, не малютка, но для Глеба с его размерами салон был явно тесным. Его колени плотно упирались в спинку моего сидения.       «Точно затекут», — коротко посочувствовала я. А вот для маленькой рыжеволосой бестии места было с избытком. Не хватало только одного.       — Давай уже! — крикнула я, высунувшись в окно.       Когда дверца хлопнула с другой стороны, стало ясно, что мне чертовски не повезло. Мало того, что мы в принципе оказались с ним в замкнутом пространстве, так он будет ещё и сидеть в нескольких сантиметрах.       — Пристегнись.       — Что-то не вижу у тебя полосатого жезла для таких команд, — со своей сладкой улыбкой пропел он.       — Сейчас, подожди, достану из твоей задницы.       — Ещё никто так грубо не покушался на мою задницу, — он развернулся к сокомандникам, намеренно задев меня коленом. — Вы же защитите мою честь в случае…       Я вдавила педаль в пол прежде, чем он закончил фразу. УАЗ рванул вперёд, и законы физики сделали своё дело: Костров плюхнулся на сиденье с таким выразительным стоном, что даже Глеб фыркнул.       — Всё в порядке? — с притворной любезностью осведомилась я.       — Как никогда. Могу снять штаны и проверишь, — не менее любезно предложил он.       «Это будет долгая дорога», — в который раз подумалось мне.

🧬🧬🧬

      Серебристые вкрапления уже давно пропали. Ночная синева расползлась красными, оранжевыми и розовыми кляксами. Мы проехали несколько сёл и мелких городов, но ни в одном не останавливались. В них было относительно безопасно. Но отступать от намеченного плана не хотелось.       Иногда, забывшись, я вдавливала педаль газа, но одёргивала себя, держась в рамках 90 км/ч. Не слишком медленно и оптимальный расход бензина.       Скользнув взглядом вверх, убедилась, что пассажиры всё же прикорнули.       — Не против, если открою окно?       Я сверилась с проводным термометром, закреплённым на наружном зеркале, и кивнула.       «Пять часов, и уже плюс двадцать пять».       Вирус изменил не только людей, но и природу. Границы между сезонами исчезли. Не стало весны и осени. Шесть месяцев адского жара днём и заморозков ночью, еще шесть — лютой зимы с сугробами и низкими температурами.       На периферии мелькали неторопливые движения Кострова. Он достал бронзовую зажигалку, щёлкнул крышкой и чиркнул по колесу. Пламя игриво вспыхнуло.       Обычно я не переносила табачную вонь, но его сигареты пахли сносно. Будто запах мокрой древесины смешался с чем-то горьким. Сам же Денис курил так, словно участвовал в пьесе. Он ведь просто подносил сигарету ко рту, так почему это казалось таким чувственным, ненормально изящным?       — Крепко Анжелике досталось?       Его взгляд буквально прожигал мой висок, но я не повернулась. Глаза по-прежнему были устремлены на дорогу.       — Не досталось бы, если бы ты соблюдал распорядок, — я сильнее сжала руль. Раздражение на него переплелось с беспокойством за сестру. Мы так и не поговорили с Анжеликой как следует. Она демонстративно избегала меня, перед выездом ничего не изменилось. Возможно, не нужно было так остро реагировать на стрельбище, но одно даже мимолётное подозрение о том, что с ней могло что-то случиться, мгновенно превращало меня в истеричную курицу-наседку.       К этому моменту в руке Дениса уже оставался маленький окурок. Он сделал последнюю затяжку, собираясь выбросить мусор в окно, но я молча наклонилась и выдвинула пепельницу. Костров по-детски фыркнул, но бычок послушно скрылся в металлическом лотке.       — В следующий раз можешь прийти и нарычать меня, — предложил он.       — Тебе нравится, когда тебя отчитывают? — я не смогла сдержать недоумения.       — Нравится, когда это делаешь ты.       Он ведь даже не имел в виду ничего такого. Обычная болтовня, но тело отреагировало моментально.       «Дурацкое обаяние». Я стиснула зубы. Хуже всего было то, что против этой силы Кострова не существовало иммунитета.       — И как Марк с тобой уживается? — спросила я и тут же пожалела о вырвавшихся словах.       Не выдержав, я бросила взгляд в его сторону. Губы Кострова дрогнули в усмешке. Вот только в ней не было ни грамма веселья. В мыслях проскользнуло глупое желание пообещать, что мы обязательно отыщем его друга. Но я вовремя прикусила язык. Подобное обещание едва ли чего-то стоило.       — Тебе будет сложно в это поверить, — он закинул руки за голову, — но не все хотят подвесить меня за яйца.       Я непроизвольно поморщилась:       — Что за бред? Я тоже не хочу этого.       — А некоторые даже считают меня приятным, — он продолжал клоунаду, но вдруг в его голосе появилось что-то новое: уязвимость. — Марк так вообще с детства благодарит судьбу за то...       Оглушительный хлопок резанул по перепонкам. Машину бросило в сторону, и я чудом удержала руль, почувствовав, как резина визжит по асфальту. В ушах звенело, а в груди бешено колотилось сердце, но я заставила себя повернуться к задним сиденьям.       — Целы? — хрипло произнесла я.       — Да, — отозвался Глеб, потирая покрасневший лоб. — Ты сама-то в норме?       Я кивнула, сканируя Олю на наличие травм. Но, похоже, та не пострадала, лишь побледнела сильнее обычного.       — Никогда так не радовался, что послушался тебя, — пальцы Дениса дрожали, пока он пытался отстегнуть ремень безопасности. Но тот, похоже, заклинило.       Когда я помогла ему, он облизнул губы и с искренним восхищением произнёс:       — Серьёзно, с этого момента приказывай мне почаще, ладно?       — Уймись, — выдохнула я, потянувшись к винтовке, спрятанной под сиденьем.       Винторез лёг на плечо привычной тяжестью. На место адреналина пришла холодная ясность в голове.       Выбравшись из машины, я не сдержала тихого проклятия. Передние колеса уцелели, а вот задние — оба спущены. «Повезло, что не перевернулись», — я отстранённо переключила внимание на дорогу, ища причину аварии.       В трёхстах метрах посреди асфальта были растянуты «ежи», их металлические штыри издевательски блестели в лучах утреннего зарева. Я сжала рукоять, прижала приклад к плечу, ощутив холодный металл у щеки. Большой палец скользнул по предохранителю, переводя его в боевое положение.       Прицел неторопливо скользил по местности. Вокруг глушь. Справа от дороги раскинулись поля с редкими берёзами и клёнами. Слева густой березняк. Но сколько бы не всматривалась, в застывшей картине не шелохнулось ни веточки..       Не снимая пальца со спускового крючка, я вернулась к УАЗу и резко постучала по крыше. Глеб распахнул дверь и с облегчением вытянул одеревеневшие ноги.       — Ну что там? — Оля тоже показалась из салона.       — Два колеса накрылись.       «А запаска только одна», — мрачно подкинула память. Даже если заменим, далеко не уедем.       Оля развернула карту, а Глеб и Денис пошли разбираться с поломкой.       — В пятнадцати километрах Болотное. Там ведь есть схрон, — предложила медсестра.       Меня передёрнуло. Этот городишко считался мёртвым. Год назад наши зачистили гнёзда, а не заразившихся привезли в Бастион. Но тогда кто расставил ловушку? В такой глухомани.       Пока я взвешивала риски, парни тихо переругивались между собой.       — У нас маленькая проблема, — Глеб отошёл в сторону, жестом приглашая оценить масштаб катастрофы. Его лицо было непроницаемо, но пальцы нервно постукивали по дверце багажника.       — Говори за себя. У меня нет ничего маленького. И проблем в том числе, — Денис потянулся за очередной сигаретой.       Приблизившись к колесу, я заметила небольшие проколы в нескольких местах. С каждой минутой наше положение нравилось мне всё меньше.       — Я ведь точно всё проверила. Бензин, двигатель, запасное колесо.       «Вдруг это мой разум меня подводит?»       Костров стоял, задумчиво наблюдая за дымом своей сигареты.       — Волчица, — он неожиданно серьёзно произнёс мою фамилию, — слишком хреновое совпадение. Нас ждали.       Пришлось согласиться. Это не случайность. Наш маршрут слили, но кто и кому? Нельзя задерживаться, Болотное тоже не вариант. Я забрала у Оли карту и теперь скользила пальцем по шершавой карте. Можно свернуть на юг. Путь будет долгим и трудным, но, возможно, менее опасным, чем та очевидная ловушка, в которую нас хотели загнать.       — Берите только необходимое, — приказала я, свернув карту и спрятав её в задний карман джинс. — До Кемерово идём пешком. Там найдём транспорт.       Медсестра нахмурилась.       — Серьёзно? Сутки по этому пеклу?       — Ещё и по холоду, да. Есть возражения?       Молчание. Даже Костров не пикнул.       Я в последний раз провела прицелом по горизонту. Ничего подозрительного, как и прежде.       — Тогда пошли. И будьте начеку.