Ocean eyes

В темноте деревянного нутра корабля все эти грубые и шумные люди казались Такемичи жуткими. Именно поэтому, стоило этой толпе дурно пахнущих мужчин предстать перед ним во всём своём пиратском великолепии, молодой тритон отвернулся от них, с головой погрузившись под воду, и свернулся в тугую спираль. Всем своим видом он показывал, что ни на какое взаимодействие с этими варварами он не согласен. Пираты, однако, совсем не думали от него отставать, шумно переговариваясь между собой прямо у его резервуара, без стыда и смущения обсуждая его пленённую персону и ухахатываясь с промокшего до нитки татуированного мужчины. Насколько мог слышать Такемичи сквозь толщу воды, тот прикрикнул пару раз на своих людей для виду и с ворчанием распустил сборище, когда те переключились снова на тритона, начав стучать пальцами по стеклу. — Давайте, насмотрелись уже, марш на позиции! — мужчина махнул на других руками, подгоняя. — Корабль сам себя к острову не приведёт. Вон! Пираты повозмущались и повздыхали, но вняли словам своего старшего товарища; дощатая лестница заскрипела под их весом, когда те поднимались наверх. Такемичи всё также был отвёрнут к стене, изогнувшийся настолько неудобно, что это было слишком даже для его гибкого тела. Его светящиеся чешуйки мигнули, когда в стекло его тюрьмы дважды постучали. Вздохнув через жабры и поджав ушные плавники, морской обитатель развернул туловище. Его глаза тут же взглядом встретились с тёмными глазами бритого мужчины, что не побоялся сейчас подойти к нему вплотную. Глупый человек. Глупый и неблагодарный. — Рано или поздно тебе придётся поговорить с нашим капитаном — нравится тебе это или нет, — сказал пират, и Такемичи, к сожалению, разобрал каждое его слово. Тритон бесстрастно взглянул на человека, и тот, кажется, совсем не был доволен такой реакцией — точнее, её полному отсутствию. Он сжал руку в кулак и ощутимо ударил по стеклу, от чего по поверхности воды прошла рябь. Такемичи на такую демонстрацию только прищурил глаза и чуть привстал, оттолкнувшись ото дна резервуара рукой. — Не будь глупцом, морской червь! — прошипел человек и выпрямился во весь свой рост, чобы взглянуть на тритона свысока. — В твоих же интересах будет сотрудничать с нами, если хочешь вернуться к своим дружкам живым и целым. Лёгкие Такемичи против воли сжались, когда он представил горе на лицах своих друзей и своей матери. Но он быстро отогнал от себя эти образы, ведь почувствовал в словах человека обычный и прозрачный, как свежая вода, блеф. Такемичи медленно натянул на губы подрагивающую улыбку и, ухватившись за края резервуара, подтянул себя ровно настолько, чтобы на воздухе оказалась только голова до подбородка. — Ну так убей, — выдохнул тритон, провоцируя и прекрасно осознавая, что человек не последует его «совету». Если бы пираты хотели убить его или пустить на мясо, то не стали бы заранее готовить для него эту водяную тюрьму прямо у себя на корабле. И уж тем более они бы не пытались с ним заговорить. Этот человек перед ним хочет, чтобы Такемичи переговорил с их капитаном, а это значит, что им что-то от него нужно. Именоно поэтому красивый пират с татуировкой на виске стиснул зубы, ничего не ответив на провокационную реплику тритона, а просто развернулся на скрипящей подошве и ушёл прочь, оставив Такемичи в гордом, но вместе с тем и печальном одиночестве. *** Больше за этот день в темноту к Такемичи никто из людей не спукался, даже капитан, которому, видите ли, так хочется с ним поговорить. Хотя не то чтобы Такемичи вообще рассматривал возможность для адекватного или около того разговора с главным человеком этого корабля. Но ему было любопытно посмотреть, как тот попытается. Как бы то ни было, одному быть в этом тёмном и тесном месте было неимоверно скучно, но людскую компанию он бы ни в жизни не одобрил, не после того, как они с ним обошлись. Хотя кто вообще спрашивал бедного пленённого рыбьего паренька?.. *** Спустя Бог знает сколького времени, проведённом в покачивающемся на волнах судне, к Такемичи вдруг спускается молодой пират, доселе которого ему не удалось рассмотреть, просто потому что тот не особо рвался в первые ряды для его поимки. Пират был молодым, почти юным, со светлыми короткими волосами, на которые падал луч света, пробившийся меж досок над ними. В ухе парня блеснула серёжка, когда тот подошёл ближе, а светлые глаза раскрылись от благоговения. Тихий выдох сорвался с губ парня, когда Такемичи развернул к нему корпус и расправил плавники. Послышался тихий всплеск, стоило концу хвоста высунуться из воды. — Я Чифую, — пират махнул рукой, представившись, на что Такемичи только дёрнул ушным плавником. Светящиеся голубые глаза проследили за опустившейся в неловкости рукой, а после вернулись к лицу. Этот Чифую на миг отвёл взгляд и провёл рукой по волосам. — Молчишь, да? Дракен говорил, что ты не разговорчивый. Такемичи сузил глаза на чужую усмешку, но более никак не отреагировал. Он не станет отвечать этому человеку ни словом, ни жестом, даже если ему и не хватало общения. Такемичи — общительный и зависимый от социума тритон, и за то время, что он был вдали от своих друзей и своей капсулы, он изголодался по нормальному общению. Но с людьми больше он разговаривать не хотел, как бы тоскливо ему ни было. — Я тебе тут принёс, — Чифую подошёл к резервуару и протянул в руке какой-то свёрток к краю стекла. — Ты у нас уже целый день, тебе надо поесть. Тритон не двинулся с места, чтобы принять этот скромный дар, а пират, по видимому, понял его бездействие по-своему. Он прищёлкнул языком и развернул свёрток, чтобы показать какой-то тёмно-красный кусок… чего бы то ни было. Это не было рыбой — цвет не тот, — но и определить, что это, тритон не мог. Через воду запах не чувствовался, но любопытно было. — Это вяленое мясо, говядина, — пояснил парень, хотя слово «говядина» морскому жителю ничего не объяснило. — Это можно есть, мы это едим. Когда этот глупый человек свесил руку над водой с куском некой говядины, Такемичи подумалось, что тот совсем умом тронулся. Неужели ему не рассказали, что нельзя к его стеклянной коробке близко подходить, не говоря уже о том, чтобы самому лезть к нему в когти? Поразмышляв всего секунду, Такемичи принял для себя решение. Он схватился за торец резервуара и, резко вынырнув и проигнорировав кусок мяса, щёлкнул острыми зубами прямо у его лица. Сам тритон едва не перевалился всем своим немалым весом через край, но вовремя успел себя поймать. А вот вскрик и выражение чистейшего шока на лице Чифую того точно стоили. Такемичи издал тихий глумливый смех, пузырящийся у него в горле, и со всплеском упал в воду, окатив человека напоследок. Теперь этот Чифую, сидя на заднице, был не только недовольным, но ещё и мокрым. Кусок тёмного мяса, который секундами ранее упал в воду, шмякнулся рядом с ним, когда Такемичи его брезгливо отшвырнул, несмотря на скрутивший живот голод. Не нужны ему подачки от человека, может эта еда вообще несвежая? Подскочив с деревянного пола, Чифую вытер лицо от воды и резким движением откинул мокрую чёлку назад. Пират поднял с пола размякшее мясо да завернул его обратно в тонкую оболочку (это ткань?), его глаза блестели злостью и неверием в слабом синем сиянии чужой чешуи. — Видимо, ты не настолько голоден, раз отплясываешь такое. Что ж, раз так, то и сиди голодным в своей водице, не ценитель ты бесплатной жратвы! — парень потряс свёртком у стекла на уровне головы тритона, слишком драматично на вкус второго. Тритон в ответ на такую показную нравственность и злость только окинул не впечатлённым взглядом и со вздохом отвернулся. То небольшое усилие, с которым его жабры пропустили через себя заметно поубавившуюся в резервуаре воду, он предпочёл проигнорировать. Чифую же на его реакцию, судя по звуку за стеклом, фыркнул и шумно куда-то прошагал. Однако скрипа лестницы тритон не услышал, значит, этот человек решил остаться в помещении. Прелестно. Однако дальше пират молчал, только сидел на бочках недалеко от резервуара и, насупившись, ковырял кожу вокруг ногтей. Чего он тут решил засесть с ним — Такемичи не знал, но спрашивать точно не собирался. Тритон только глубже погрузил корпус в воду, отчего почти добрая половина его хвоста высунулась из воды. Возможно, ему не стоило так опрометчиво плескать воду во всех подряд, ибо воды в его коробке сейчас гораздо меньше, чем тогда, когда его сюда только скинули. И дышать стало немного тяжелее, как будто он проплыл несколько кругов вокруг небольшого острова на всех парах. Воздуха стало меньше также, как и воды, в то время как чешуя на той части хвоста, что находится над поверхностью воды, стала заметно подсыхать, а кожа под ней стягиваться. Перевернувшись лицом к верху, тритон чуть приподнял себя и принялся руками плескать водицу сбе на хвост, чтобы стало легче. Звук, видимо, был довольно громким в таком тихом помещении, потому что пират, до этого молча сидевший у стенки, поднял на него взгляд и принялся наблюдать за повторяющимися движениями его рук. — Ты чего делаешь? — задал вопрос Чифую, привстав с бочки и скрестив руки на груди. Такемичи никак не показал, что услышал его, даже ушным плавником не повёл, продолжая безостановочно поливать свой хвост и медленно дышать. Да, воздуха в воде всё же стало меньше — это стало заметно в тот момент, когда жабры стали раскрываться едва ли не с трудом в попытке уловить в воде хоть что-то. Это нехорошо. Неужто он так и помрёт, задохнувшись в стеклянной коробке на деревянной посудине? Это слишком даже для такого невезучего тритона вроде него. — Ты чего там возишься? — снова подал голос пират, но Такемичи был слишком занят тем, что чесал центр груди и старался редко дышать, пока в его душе медленно поднималась паника, от чего дыхание начало сбиваться. Тритон невольно согнул корпус и прижал ладонь к груди, впившись в кожу когтями, а второй рукой подтянул себя к верху. И только тогда, когда он сделал жадный вдох ртом, решив задействовать свои лёгкие, ему стало хоть немного легче. Туман удушья в его голове рассеялся достаточно, чтобы морской житель увидел, как Чифую подскочил к стеклу его резервуара. Только сейчас до Такемичи дошло, что пират тоже почему-то пребывает в панике, стуча по стенке резервуара и прикрикивая: — Эй-эй-эй! Ты задыхаешься, что ли? Какого дьявола, там же есть вода, эй! — ответом парню послужило лишь хриплое надрывное дыхание, когда лёгкие Такемичи тоже стали сжиматься и гореть. Когда в ушах у него стало звенеть, он наполедок услышал: — Капитан Майки! Дракен! Чифую, не дожидаясь, пока кто-то услышит его с трюма, взбежал вверх по лестнице на верхнюю палубу за помощью. Такемичи же в это время боролся с собственным дыханием, до крови царапая свои грудь и шею, когда даже его лёгкие перестали получать воздуха, достаточного хотя бы для какого-то дыхания. Крупное тело тяжело упало обратно в воду, ударившись о дно резервуара. Все его внутренности будто в подводный вулкан поместили — настолько было горячо и сухо внутри. Когда он услышал, как по лестнице начало спускаться несколько пар ног, сознание его стало потихоньку угасать. Над ним резко и с шумом открыли тот большой люк, и в глаза тритону ударил свет. Последнее, что увидел Такемичи перед тем, как тьма унесла его, — это два знакомых ему светловолосых пирата.