Сердце цвета агата

      В этом году было много страшных, странных, мрачных и одиноких дней. Но сегодняшний день определенно можно было окрестить Днем самого идиотского поступка в его жизни – он собирался начать свой восьмой год обучения в школе.       Драко не возвращался в Хогвартс летом. Говоря откровенно - он и в Мэноре старался лишний раз не бывать. После битвы прошло четыре тревожных месяца. Нет, он разумеется переживал не за отца. И даже не за себя. Его волновала лишь его очень добрая и очень преданная семье мать.       Люциус был той еще скотиной, Драко это понял уже давно и с тех пор большой любви к нему не питал. Озвученный в начале августа приговор в пять лет Азкабана для отца казался шуткой. Все эти убийства, пытки и разрушенные судьбы за время служения Волан-де-Морту… В какой-то момент, слушая весь список имен и обвинения для отца, Драко словил себя на мысли, что его сознание пытается его спасти. Пытается скрыть посторонние звуки в вакууме - за шумом крови, что так сильно стучала в висках.       Ему сложно было видеть состояние матери все эти четыре месяца. Нарцисса никогда не была ответственна за выбор, сделанный ее мужем. Своего выбора ее лишили уже давно. Драко помнил каждый скандал с начала лета 97-го года, где мать пыталась отстоять свое право не пускать это мерзкое чудовище в их поместье. И то, как скандалы сменились неестественно вязкой тишиной, когда Темный Лорд прибыл. Как же сильно эта хрупкая женщина старалась уберечь Драко от него все те десять месяцев ада. Отправляя в Хогвартс, защищая через Снейпа, передавая тайные письма с предостережениями.       Но теперь уже она нуждалась в нем. Потерявшая имя, репутацию, львиную долю состояния. Неприятно это признавать, но даже потеря своего безусловно виновного, но такого любимого мужа ее подкосила. Все эти бесконечные заседания, показания свидетелей, сотни часов в залах Визенгамота. Суд словно торопился решить вопрос с Пожирателями так быстро, как это только возможно. Поэтому и темп заседаний был соответствующий.       Нарциссу и Драко спасли показания Макгонагалл, Слизнорта и, конечно же, вездесущей Золотой Троицы. Он был уверен, что последние трое выступили только под давлением Минервы и в благодарность Нарциссе за помощь Гарри. Слабо верилось, что они без этого сказали бы хоть слово в поддержку Малфоя младшего. Да и плевать. Все оставшиеся дни августа он потратил на то, чтобы настроить автономную работу оставшихся бизнесов семьи и снять с матери любую работу. Ну и конечно попробовать отговорить ее от идеи отправить сына на восьмой год обучения.       У него получилось все, кроме последнего.       – Ты – надежда нашей семьи, Драко. Ты не можешь быть единственным, кто не закончит школу и не получит достойное образование. Мы, может, потеряли репутацию, но я не хочу терять наши традиции, наше лицо, - нежным, но не терпящим возражений тоном произнесла Нарцисса в их последний разговор. – Мой мальчик, – ее тон стал настолько мягким, что у Драко появился ком в горле, – Мы с отцом превратили два последних года твоей жизни в сущий кошмар… Мне так стыдно, родной, поэтому я умоляю тебя, проживи хотя бы последний свой год обычным школьником. Возможно тогда ты найдешь в себе силы нас простить. Я больше ни о чем не прошу.       Драко медленно подошел к креслу, на котором сидела Нарцисса, опустился на корточки и обхватил ее руку ладонями.       – Хорошо. Но только если ты обещаешь, что весь год будешь ходить на поддерживающие группы с подругами и не будешь заниматься никакой работой. Просто отдыхай. Тебе нужны силы. И не хочу, чтобы ты даже допускала мысль, что я тебя считаю в чем-то виноватой. Я очень тебя люблю. Мы договорились?       – Договорились, – она тепло улыбнулась и поцеловала его в щеку. – Я тоже тебя люблю, мой мальчик, люблю больше жизни.       Вот так все и получилось. Все его аргументы, доводы и мольбы разбились о простую просьбу его матери. И теперь он тут. Идет по дебильным, все еще частично разрушенным коридором замка, прямо на первый ужин в Большом зале. Впрочем, Драко был готов к этому - не в первый раз за этот год он вынужден сидеть в окружении толпы, которая ненавидела его и наверняка предпочла бы узнать, что потомок Малфоев гниет за решеткой.       Теодор Нотт, обычно не затыкающийся ни на секунду, в этот раз шел тихо, будто выбирая слова.       – Ты так и не ответил в чьем купе ты ехал до замка, – осторожно начал он.       – Я не ответил, потому что не вижу никакой разницы как я добирался до этого сраного замка.       – Я не понимаю, это какой-то секрет?       – Мерлин, Тео, а ты никак не можешь прожить, не узнав каждую деталь жизни окружающих в подробностях? – Драко устало вздохнул. – Я не ехал на дебильном поезде, потому что у меня не было времени на эти чертовы традиции. На время… Отсутствия отца я не хочу грузить мать работой, поэтому оформлял последние доверенности по делам компаний. И отправился сюда через порт-ключ. Если бы мог - я бы вообще с радостью пропустил этот бесполезный год.       – Я тебя понял, – Нотт вздохнул. – В этот раз в экспрессе было очень мало людей. В основном - младшие курсы. Видимо, большинство жило тут все лето, помогая восстановить… Ну, знаешь… Помогая закончить ремонтные работы. Даже всегда правильная Грейнджер в этот раз не явилась на поезд.       – А я смотрю ты времени зря не терял, да? Заглянул в каждое купе за время поездки? Значит херово смотрел, потому что Грейнджер точно ехала на поезде.       – Чего? Ты откуда это знаешь?       – Блять, сколько вопросов… – Драко остановился и сжал двумя пальцами переносицу. – Ты бываешь невыносим. Потому что я ее видел сегодня утром с чемоданами в Косом переулке. Порт-ключ я выбивал две недели и мне пришлось даже дать взятку в Минестветстве. Очевидно, что нищая грязнокровка не могла приехать сюда никаким другим путем.       – Ого.. А что она…       – Тео, если ты собираешься спросить меня, что зубрила делала в Косом переулке рано утром, то даже не пытайся. Я ее не успел спросить об этом – в основном, потому что мне насрать. Я бы и ее саму с радостью до конца дней моих не замечал, но гнездо на ее башке видно за километр.       Друг разочарованно вздохнул, но все же замолчал. Обсуждение пассажиров Хогвартс-экспресса – довольно странная тема для разговора в первый день после каникул. Обычно слизеринцы обсуждали бурно проведенное лето, поездки, громкие вечеринки и новые полезные знакомства их родителей. Этот год, очевидно, станет исключением. Больше половины учеников старших курсов провели лето в судах, давая бесконечные показания, смотря на родителей в клетках. Кому-то, как Драко, повезло больше - его мать осталась на свободе, а отца выпустят уже через 5 лет. Кому-то не повезло совсем - родители нескольких учеников в лучшем случае получили десятки лет тюрьмы, в худшем - Поцелуй дементора.       Тут явно было не до веселых тем, а болезненные затрагивать не хотелось. Наверное, желанием отвлечься и можно было объяснить интерес Теодора к настолько тривиальным событиям в их жизни, как поездка на поезде к школе. К школе, где теперь им предстоит быть запертыми до конца года. К школе, где большая часть учеников были бы рады увидеть весь их факультет в Азкабане.       Они шагали к Большом залу в тишине – все ученики наверняка уже были внутри, обычно никто не заходил в свои комнаты до конца Праздничного ужина. Ну а первогодки, скорей всего, появятся тут с минуты на минуту. Столило поспешить, чтобы не выслушивать нравоучения от Макгонагалл.       Словно слыша мысли друг друга, парни ускорились и уже заворачивали за угол, как Драко вдруг в кого-то врезался. Блять, ну естественно. Знакомое гнездо на голове. Удивленный взгляд каштановых глаз. Лицо, за секунду сменившее выражение на презрительное недовольство.       – Смотри под ноги, Малфой!       – Ты охренела, Грейнджер? Прячешься тут за углом как серая мышь и еще орешь на меня? Скажи спасибо, что я тебя с ног не сбил, – в Драко нарастало раздражение. Только ссоры с этой идиоткой ему и не хватало в первый день.       – Ага, обязательно скажу спасибо, – на лице Гермионы появилась издевательская улыбка и она продолжила на повышенных тонах. – Еще за что-то мне надо тебя поблагодарить? Может за то, как вытащила твою трусливую задницу из Азкабана? Или что уговорила Министерство разрешить детям Пожирателей продолжить учебу? Тебе напомнить кого благодарить надо? Немедленно забирай своего дружка и вали нахрен отсюда в Большой зал, пока я не сняла с вас обоих баллы! За то, что шастаете там, где уже минут 20 как вас не должны быть!       Драко на секунду даже опешил. За годы учебы он уже привык, что Грейнджер, в отличии от своего одаренного Уизли, никогда не терялась в спорах. Но повышенный тон, манипуляция заслугами и… Приказы? Это что-то новое, и такие сюрпризы ему определенно не нравились.       – Ты забыла с кем разговариваешь? Еще раз я услышу от тебя подобное…, – Драко не успел вскинуть палочку и не успел даже договорить. Тео схватил его за руку и потащил к дверям в Большой зал.       Грейнджер словно за секунду потеряла к ним интерес и вновь отвернулась к краю стены, словно пытаясь там рассмотреть нечто важное.       – Да отпусти ты! – Драко с оттолкнул Тео от себя прямо у входа в Большой зал и аккуратно расправил рукав мантии. – Вы все сегодня решили отправиться на тот свет? Какого хрена ты решил, что можешь утащить меня, когда я еще даже не закончил предложение?       Во взгляде Тео не было даже намека на испуг. Он улыбнулся и ответил:       – Это, мой дорогой друг, была не помощь тебе, а акт уважения к Миссис Малфой, которая так жаждет увидеть у тебя диплом выпускника. Потому что хоть наша главная заучка и решила устроить истерику на ровном месте, в одном она права – даже наше возвращение в школу в этом году стало чудом. И давай постараемся не вылететь отсюда еще до официального начала учебного года.       Драко закатил глаза и молча зашел в Большой зал. Веселые голоса и смех внутри резко стихли. Именно на такой теплый прием он и рассчитывал. Слышался шепот, кожу обжигали взгляды, полные злости.       Нет, он не будет обращать на это внимание. Плевать он хотел, что о нем думает этот сброд. Никто из них не знает ни его семью, ни его самого. И объяснять никому ничего он не должен. Один год. Ему нужно тут продержаться всего один год.       Драко медленно сел на свое место и со скучающим видом окинул три стола других факультетов. Плевать на них. Если сравнивать с другими событиями в жизни, то эта атмосфера казалось почти праздничной на фоне воспоминаний об ужинах с Темным лордом.       Пэнси подвинулась на скамье так, чтобы закрыть Драко от взглядов части присутствующих и улыбнулась, внимательно смотря ему в глаза.       – Так и не смог убедить маму разрешить тебе остаться дома?       – Скорее не смог убедить ее не брать грехи отца на себя, раз уж сам он лишился души, сердца и сострадания, – тихо ответил Драко, слегка усмехнувшись.       – Удивительно, что она захотела тебя отправить, ведь ты то еще мамино сокровище, – беззлобно подхватил рядом сидящий Блейз, и Драко, усмехнувшись, обреченно покачал головой.       Они уже во всю обсуждали состав команды на квиддиче, когда Малфой краем глаза увидел в открывшихся дверях раздраженную Грейнджер, которая почти бегом проследовала к своему столу.       Да что с грязнокровкой сегодня такое? У них конечно вся компания с особенностями, но сегодня их Золотая Девочка носится так, словно здорово переборщила с дозировкой Бодроперцового зелья.       Драко не мог расслышать, что она говорила, но прекрасно видел ее бледное лицо и дергающиеся губы. А также внимательные лица Поттера и Младшей Уизли, которые ловили каждое слово Грейнджер.       И тут до него дошло. Ну конечно. Уизела нет. Наверняка этот придурок в очередной раз не справился с дорогой до Хогвартса и сейчас пытается сбежать от русалок в озере. А эта идиотка со своими овечьими глазами переживает, как бы ее женишок не помер.       Сделав все выводы, Драко быстро потерял интерес к столу Гриффиндорцев и вернулся в разговор, где Теодор уже перешел от обсуждения спортивных тем к перечислению всех наивных ведьм, которых он успел склеить в последнюю неделю августа.       Двери Большого зала открылись настежь, заиграла громкая музыка. В помещение, под предводительством Макгонагалл, вошла толпа первогодок. Их испуганные и восторженные лица ворочались во все стороны, а на к трибуне вынесли Распределяющую Шляпу. И тут его взгляд выцепил в толпе кого-то, кого он явно не ожидал увидеть.       Нет… Нет-нет-нет. Это невозможно.       Может, бесконечные воспитательные пытки Лорда все же оставили след на его рассудке? Каштановые кудри, карие глаза, гордо вздернутые подбородок. Он даже рот приоткрыл от удивления.       Драко медленно перевел взгляд на Грейнджер, а потом обратно на ее маленькую копию. И так несколько раз. Взгляд грязнокровки был определенно направлен в сторону девочки. Все вокруг был так спокойны, словно только они вдвоем видели… это?       Дети распределялись по факультетам, зал взрывался аплодисментами после каждого решения шляпы, а Драко продолжал лихорадочно размышлять.       У Грейнджер не могло быть детей, ни одна беременность не пережила бы их последний год скитаний и битву. Но и сестер у нее не было, ведь досье на известных грязнокровок Темный Лорд собирал весьма и весьма скрупулёзно. Тогда… что это? Видение? Магия?       Драко не знал как объяснить увиденное, как вдруг девочку вызвали к шляпе. Блять! Чертов Тео со своим смехом, нихрена на разобрать что там за имя произнесла директриса.       Шляпа озадаченно бубнела что-то себе под нос, пока…       – Слизерин!       Чего блять…       – Агата Грейнджер, – уверенно произнесла Макгонагалл. – Слизерин!       Девочка с довольной улыбкой спрыгнула со стула и побежала куда-то в начало стола, радостно обнимаясь с другими ребятами первого курса. А Драко почувствовал, как кровь застучала в висках, и звуки вокруг стали приглушенными. Он перевел взгляд на Гриффиндорский стол, где увидел пепельно-бледное лицо Грейнджер. И взгляд, полный ненависти, обращенный к нему.       – Я немного не понял, – тихо произнес Блейз, чуть наклонившись к нему. – Мне показалось, или сестра Гордости Гриффиндора и Героини Войны сейчас была зачислена на презираемый всеми Слизерин?       Драко молчал.       В этом году было много страшных, странных, мрачных и одиноких дней. Но сегодняшний день принес ему много интересных открытий и возможно даже план, который поможет реабилитировать репутацию Слизерина и семьи Малфой.