Сердце цвета агата

      Гермиона наклонилась над Агатой, методично поправляя и без того идеально сидящую форму на девочке. Мысли в голове напоминали взбесившийся рой пчел, в чей улей кто-то засунул горящий факел. Одна тревожная мысль сменяла другую, мозг заботливо сгенерировал уже сотни возможных сценариев и еще больше возможных решений для них.       Лицо Агаты выражало усталость и легкое раздражение. На нем не было приятного волнения, трепета или любых других положительных чувств, намекавших на тёплые родственные отношения между двумя сестрами.       – Ну, перестань, – девочка сбросила суетливые руки Гермионы. – Ты меня позоришь. Уже все остальные новенькие спустились в подземелье со старостами, а я одна стою тут как непонятно кто!       – Я просто хочу убедиться, что ты в порядке, львёнок, – она ласково погладила Агату по голове, но та недовольно поджала губы.       – Мерлин… Ну, давай, начни еще при всех называть меня этим дурацким прозвищем – тогда меня сразу начнут ненавидеть.       Гермиона убрала руки и устало вздохнула, прикрыв глаза.       – Проблемы, дамы? – Драко вальяжным шагом подошел к новоиспеченным сестрам, небрежно откидывая рукой прядь платиновых волос со лба.       – Малфой, не испытывай мое терпение, иди куда шел, – Гермиона даже не посчитала нужным повернуться в сторону своего давнего обидчика. Как же раздражало, что он решил вот именно сегодня, в самый неподходящий для этого момент, весь вечер путаться под ногами.       – Я шел в гостинную, – он выдавил из себя дружелюбную улыбку и сложил руки на груди. – Но вдруг заметил, что одна из слизеринок не у себя в комнате, хотя уже должна быть по правилам. Вот и подумал предложить ее провести, все показать.       – Ты видно совсем умом тронулся, раз решил, что я оставлю тебя с сестрой? – резко повернулась Гермиона.       – Мерлин, Грейнджер, не усложняй, – он прислонился к каменной стене плечом. – Ты ведь так не любишь, когда кто-то нарушает правила, – его улыбка стала чуть шире и он продолжил. – Да и потом… Во-первых, предложение было не тебе. Во-вторых, можешь пойти с нами, раз уж твой синдром спасателя нашел новую жертву во время отсутствия рыжего идиота.       – Послушай сюда, хорек, – начала Гермиона, развернувшись к нему плотно сжав палочку. Но договорить ей не дал детский голос.       – Я согласна, пойдем.       Надо держать себя в руках. Не устраивать сцену при Агате. Не усложнять и без того паршивую ситуацию.       Малфой безразлично пожал плечами в сторону Гермионы и двинулся в сторону подземелий. Рядом с ним уверенно шагала новоиспеченная слизеринка, а следом, отставая всего на каких-то метра три, шла ее старшая сестра.Взгляд последней буквально впивался им в спины, словно сканируя всё происходящее в поисках возможной угрозы.       – Меня зовут Драко, а тебя?       – Агата, а фамилия – Грейнджер, – голос ребенка был серьезным, но Драко не услышал в нем раздражающих ноток надменности (какое-то чудо, не иначе), как это часто прослеживалось у старшей грязнокровки.       – Красивое у тебя имя, Агата. Я могу задать вопрос? – и, дождавшись одобрительного кивка, продолжил. – Почему Слизерин?       – Это ведь не обязательно поступать на один факультет со своими родственниками… И как бы многим не хотелось так думать – не все в нашей семье являются гениями, – она повернулась и наградила Гермиону прищуренным взглядом. – И не все такие смелые, самоотверженные и лучшие из лучших, – Агата замолчала на секунд 10 и продолжила уже совсем тихим голосом. – Последний год в мире маглов тоже был не самым простым, поэтому мне хочется просто спокойно учиться, узнавать ваш мир. Конечно, если кто-то даст мне хоть немного свободы…       Драко усмехнулся. Очевидно, что ему не сказали всю правду, но и это лишь дело времени. Странным образом маленькая копия зануды не вызывала в нем привычного раздражения. Ему даже захотелось немного ее поддержать.       – Не переживай, Агата. На Слизерине учится много умных и амбициозных волшебников, у которых есть большие перспективы на будущее.       – Ага, – с усмешкой подхватила Гермиона. – А еще много богатеньких бездарей, чья основная цель в жизни – быть как можно ближе к состоянию семьи. Потому что без него они просто никому не нужны.       Драко повернулся и нацепил на себя неестественно дружелюбную гримасу.       – Ну да, разумеется. Продолжай тешить свое самолюбие такими мыслями, Золотая Девочка. Мир за пределами школы, отличающийся от черно-белых тонов, тебя сумеет удивить, – он повернулся обратно к Агате и с уже спокойно указал его рукой на стену. – Дошли. Вот тут у нас вход. Сейчас я назову пароль и дверь откроется. Лучше не называть пароль в присутствии людей не из нашего факультета, но сегодня можно. Мы его сразу поменяем, новый завтра тебе сообщит староста. Итак.       Он подошел к двери и произнес уверенным ледяным тоном, словно отдавая приказ:       – Оборотное зелье.       Гермиона удивилась. Надо же, эти социопаты додумались наконец сменить свой “чистокровный” пароль на что-то более-менее адекватное.       Камень на стене пришел в движение, расступаясь в сторону с негромким стуком и обнажая дверь из темного дерева с причудливыми узорами.       – К слову, Грейнджер. Вдруг ты не обратила внимание. Пароль в честь твоих дружков-гениев. И того, как им не хватило мозгов нормально притвориться двумя самыми глупыми учениками, что видел Слизерин за последние сто лет.       Гермиона выдавила из себя снисходительную улыбку. Ну надо же. Вспомнил события второго года. Какая честь.       – Да ты что? Возможно еще в честь слизеринца-болвана, который, ничего не подозревая, проговорил с моими друзьями почти час, выдавая всю информацию, которой он тогда владел?       – Так уж всю, Грейнджер? – издевательски пропел Драко свой риторический вопрос.       Она закатила глаза и в тот же момент дверь гостиной приоткрылась. Воодушевленная Агата кажется только этого и ждала. Она даже не обернулась попрощаться со старшей сестрой, а сразу быстро юркнула внутрь.       Драко одобрительно усмехнулся такому поведению и уже был готов отправиться вслед, как вдруг рука гриффиндорки с силой ухватила его за рукав мантии и потянула на себя. Драко отступил от двери и резко повернулся, с ненавистью уставившись на выражавшее ту же эмоцию лицо Гермионы.       – Ты охренела меня дергать? Убери свои мерзкие руки от моей одежды и больше никогда не смей трогай меня. Иначе…– он не успел договорить.       Гермиона отпустила ткань его формы, но тут же, практически молниеносно, вытащила палочку и приставила ее к подбородку слизеринца.       Блять. Он что, потерял хватку за лето? Ударить в нее невербальным парализующим? Или просто приложить об стену?       – Иначе что, Малфой? Раздумываешь план ответного удара? Давай, попробуй шевельнуться, и я покажу тебе чему научилась за год сражений с такими же уродами как ты, – ее лицо исказила улыбка, чем-то напоминающая безумный оскал. – Мне даже не придется рисковать своей репутацией. Одно мое слово и все согласятся с версией, что злобный сынишка Люциуса захотел отомстить Героине Войны прямо в стенах разрушенной Пожирателями школы. Хорошо, что Гермиона Грейнджер сумела защитить себя и обездвижить врага. Как тебе такой заголовок газет, хорёк? Улавливаешь в нем намеки на поездку в Азкабан?       Он стоял неподвижно, лицо не выражало никаких эмоций. Нарастающий гнев прослеживался лишь во взгляде холодных серых глаз и пульсации вен на виске.       – Так вот, Малфой, – она чуть наклонила голову вбок и сильнее вдавила палочку в его подбородок. – Идеальным вариантом для меня будет учебный год, в котором мы больше ни разу друг с другом не заговорим. Но будь уверен, раз Агата теперь учится на Слизерине – я буду следить за каждым твоим шагом. И если я узнаю, что ты хоть пальцем ее тронул, хоть намекнул ей на недостаточную чистоту ее крови… Я клянусь – это будет последнее, что ты сделаешь на свободе. Моих связей будет достаточно, чтобы устроить тебе пятилетнее соседство с твоим папашей.       Он медленно поднял руку и толкнул палочку в сторону, сбрасывая деревко со своего подбородка и чуть касаясь ледяных пальцев грязнокровки.       – Тыкать своей палочкой будешь в Уизела и других убогих, кого ты собираешь по окрестностям и тащишь к себе в постель, – его голос звучал глухо и надменно. – Что касается меня – у тебя неверные данные, я никогда не обижаю детей. Впрочем… – он презрительно окинул ее взглядом с ног до головы. – От такой Золотой Девочки другого и не ожидал. А теперь мне пора в гостинную, ну, чтобы знаешь, не нарушать твои любимые правила. Мне ведь сегодня уже дважды напомнили, что я в этой школе лишний.       После этих слов Драко еще несколько секунд смотрел ей в лицо, словно проверяя дошло ли до Грейнджер сказанное им. Затем резко повернулся и зашел в гостиную, хлопнув дверью.       Как только арка затянулась камнем, Гермиона глубоко вздохнула, опустив напряженные плечи, и быстрым шагом направилась наверх, подальше от змеиного логова. Замок уже был пуст. Она нашла коридор, куда и в дневное время редко кто заглядывал, открыла окно и жадно вдохнула прохладный ночной воздух.       Мог ли последний учебный год стать еще хуже? Перестанет ли Агата однажды ее презирать? Как налаживать отношения, если они теперь даже не на одном факультете?       Мало ей было того, что лето после Битвы чем-то напоминало изощренные пытки, где ее на сотне заседаний, раз за разом, просили в деталях вспомнить каждую отвратительную минуту прошедшего года. Так теперь еще и вот это все. Как же она устала… Не удивительно, что Рон решил не продолжать учебу. Им всем нужен был не восьмой курс, а курс реабилитации ПТСР у хорошего колдомедика.       Еще и Агата. Ну вот кто надоумил одиннадцатилетку уговорить Шляпу отправить ее на Слизерин? Девушка почему-то была абсолютно уверена, что эта гениальная идея пришла на ум вовсе не магическому головному убору.       И почему вообще сестра выбрала факультет змей? Когтевран и Пуффендуй были прекрасной альтернативой. Но этот… Особенно когда свой последний год обучения там проходят дети тех родителей, которых посадили в Азкабан в том числе из-за показаний Гермионы. И Малфой, который издевался над ней самой всю школу.       Ситуация просто, блять, прекрасная. Лучше не придумаешь.       Она облокотилась на подоконник и устало прижала ладони к лицу. Может это сон? Ну не может все быть так абсурдно. Привыкший держать все под контролем ум не мог принять, что абсолютно все сегодня пошло не по плану.       Еще этот придурок Малфой… вызвался провожать, издевательски делал вид, что ему искренне интересна дружба с ее младшей сестрой. Определенно в его больной голове уже родился какой-то план как, используя Агату, насолить самой Гермионе. Девушка очень надеялась, что испугала его достаточно, чтобы больше у него даже мыслей не возникало приближаться к ним обеим.       Но то, как она это сделала… Гермиона порой совсем не узнавала себя. Неужели последний год так сильно изменил ее? Угрозы, шантаж, крики. Старая Гермиона не опустилась бы до такого, она бы придумала изящный способ как проучить слизеринца не прибегая к этим приемам. Но сегодня она не могла себя контролировать, гнев и ненависть выливались из нее потоком на фоне беспомощного страха за маленькую сестру. Бедная Агата и так настрадалась из-за старшей Грейнджер. Ей определенно хотелось верить, что сегодня ситуация была критическая и требовала исключительных мер.       Гермиона надеялась, что такие доводы оправдывают произошедшее.       Мысли вновь терзали изнутри, подкидывая все новые и новые поводы для волнения, тревога нарастала. Кажется, это уже никак не остановить.       Девушка простояла так еще минут двадцать, а затем закрыла окно и медленным шагом отправилась в сторону Башни Гриффиндора.       Возможно, будь гриффиндорка менее уставшей и занятой своими мыслями, она бы заметила на себе пристальный взгляд пары глаз, обладателя которых явно не должно было быть на территории Хогвартса в столь поздний час. Кого-то, кто внимательно наблюдал за девушкой в окне все это время. Кого-то надежно спрятанного в тени старого дерева, что росло во внутреннем дворе.       Холодный порыв ветра пронесся между башнями мирно спавшего замка, словно намекая, что эта осень не покажется местным обитателям спокойной и простой. Ведь кое-кто из прибывших сегодня захватил с собой нечто очень злое.