Сердце цвета агата

      То, что пряталось в сгустке тьмы, надвигалось нарочито медленно. Словно желая помучить свою жертву, оно совсем не спешило нападать. Тень ползла вперед, проглатывая свет. Хрипы перекатывались по стенам – невозможно было понять, откуда точно они исходят.       – Люмос Максима, – осипшим голосом пробормотала Гермиона, выставляя перед собой дрожащую в руке палочку.       Вспышка сорвалась и мгновенно погасла, будто свет задушили.       Какого хрена… Как мне победить то, что я не вижу?       – Экспекто Патронум, – с надрывом выкрикнула она, но результатом стало лишь слабое сияние.       Она ожидала нечто подобного и не думала, что Патронус помог бы ей с противником. Теплилась лишь надежда, что выдра сможет пробиться через черный заслон, отделяющий ее от того, что находилось внутри.       Конечно, призыв не сработал. Попробуй вызвать приятные эмоции, когда стоишь перед тем, кто собирается тебя убить. Грейнджер была уверена, что там было что-то или кто-то, кого она раньше не встречала.       Мысли метались с бешеной скоростью.       Все книги, что она читала – о чудовищах, легендах, иллюзиях – не помогали. Ни одной зацепки.       Наконец, тьма достигла точки в трех факелах от девушки, и яркий огонь частично приоткрыл теневую завесу. Существо было ниже ее на голову, с неестественно широко посаженными красными глазами. Кожа на видимом участке тела была с зеленым, подозрительно знакомым отливом. И покрыта она была чем-то похожим на слизь. От незнакомца подуло холодным ветром. Он принес с собой и запахи. Сырая земля, затхлость, разложение. Гермиона зажала нос, не выдержав этого. Хрип стал ближе, глубже. Ноги предательски дрогнули, будто под ними исчез пол.       Ну же, Гермиона, соберись!       – Экспульсо! ​Конфринго! – принялась выкрикавать гриффиндорка, собрав остатки смелости. – Инкарцеро! Петрификус Тоталус!       Ничего. Ровным счетом никакого эффекта. Каждая вспышка магии летела на встречу врагу, но растворялась в темной дымке. Противник не замедлился, не ускорился. Он словно не замечал ее усилий. Незначительная волшебница, которая не способна противостоять незнакомому злу. В груди заныло, Гермиона вновь почувствовала себя беспомощной первокурсницей, которая осталась с опасностью один на один. Разница была лишь в том, что на этот раз ведьма не мечтала, чтобы друзья ее спасали. Никто не должен услышать ее крик, никто не должен пострадать выручая ее из передряги.              Она умела только сражаться, не бежать. Идиотские привычки. Отступать было поздно – до столкновения оставался метр. Грейнджер стиснула зубы, чтобы не проронить ни звука и опустила палочку. Возможно, ей повезет и все закончится быстро. Веки бессильно опустились железным заслоном на глаза, защищая хозяйку от предстоящего кошмара. Тело потряхивало уже не столько от страха, сколько от усиливающегося холода. Звенящая тишина в ушах ощущалась так, словно она погрузилась на глубокое дно Черного озера. Воздух стал вязким, будто дышать приходилось сквозь плотную ткань. Ноги налились свинцом.       И тут, сквозь толщу искусственной тишины, пробился скрип двери и шаги где-то позади. В этот же момент все пропало. Ощущения, холод, запахи. Гермиона широко распахнула глаза и принялась лихорадочно осматривать пространство впереди. Ничего. Ни следа того, с чем она столкнулась только что. Девушка будто очнулась от кошмара или какой-то иллюзии. Она обняла себя руками и принялась растирать все еще замерзшие руки.       – Гр-е-е-ейнджер, – протянул насмешливо знакомый голос сзади.       Сука. Да вы издеваетесь.       Она резко развернулась и с холодным презрением уставилась на самодовольного Малфоя.       – А я все гадал, куда же ты так быстро сбежала, – его улыбка стала еще шире. – Если бы я только знал, что это было приглашением для меня, я бы не заставил тебя ждать, клянусь.       Глаза юноши смотрели на нее с внимательным, выжигающим прищуром. Она заметила, что рубашка на нем была расстегнута ниже привычных двух пуговиц, а платиновые пряди волос растрепались во все стороны. Неожиданно, но ее даже слегка передернуло от осознания причин такого внешнего вида.       Их зрительный контакт прервал повторный скрип двери. Из-за угла выбежала не менее растрепанная Астория и с разбегу повисла на шее слизеринца. Тот, не растерявшись, обвил ее талию своей рукой и вновь взглянул в сторону Грейнджер.       – Ах да, это, – лениво протянул он. – В следующий раз намекай яснее, Грейнджер. А то я уже обещал себя Астории.       Гермиона изогнула бровь, переводя взгляд между участниками утомляющего спектакля перед собой. После чего криво усмехнулась и вскинула средний палец вверх. Убедившись, что этот намек Малфой понял правильно, она развернулась и быстрым шагом направилась подальше от этого дурдома.       – Что эта сумасшедшая себе позволяет, Драко? – писклявый голос Астории стал последним, что гриффиндорка услышала прежде, чем окончательно покинуть раздражающие коридоры вокруг Выручай Комнаты.

***

      Из глубокого сна его выдернул звук раздвигающихся штор. Драко рывком сел – и тут же пожалел об этом. Голова взорвалась болью, будто он очнулся за мгновение до ее взрыва. Свет полоснул по глазам, и он уткнулся в ладони.       – С добрым утром, принцесса, – протянул Блейз, и его бархатистый голос оказался громче пыточного заклинания.       – Блять… Какого Салазара ты забыл в моей комнате в такую рань… – хрипло прошептал блондин.       – Во-первых, сейчас двенадцать часов дня. Во-вторых, мы сейчас в моей комнате, из которой твой добрый друг просто не убрал вторую кровать, – мулат направился к сундуку и стал шумно перебирать склянки. – А разбудил я тебя, потому что слегка заволновался – не помер ли ты часом.       – Как видишь – нет, – раздраженно прошептал Малфой в ответ, не поднимая головы. – Но все шансы имеются, если ты не перестанешь дребезжать своими сраными бутылками.       – Мои “сраные” бутылки – это твои любимые зелья, между прочим, – Забини ловким движением извлек оттуда темный пузырек и кинул его на кровать страдающего друга. – И не надо сквернословить на то, что тебе помогает. Выпей.       Драко почти на ощупь нашел склянку и мигом осушил ее, почти не поморщившись от кислого вкуса. Через секунду тиски, которые по ощущениям сжимали всю голову, наконец разжались. Боль отступила и он облегченно выдохнул, откидывая голову назад.              Осмотревшись, он убедился, что друг не соврал. Каким-то образом он оказался в своей старой спальне.       – А от тошноты ничего нет?       – Ага, от тошноты, трясущихся рук и что-то восстанавливающее память. Сейчас все сделаю, я же как раз рассчитывал на учебный год в рехабе, – иронично произнес Блейз, садясь на свою кровать.       – Простого “нет” было бы достаточно, – Драко упал обратно на подушку. – Блять, я не помню вообще ничего. Что вчера было? Почему я тут?       Из памяти выпал весь вечер. Только тусклый свет, бутылки, тишина и лучший друг – чертов свидетель его жалкого состояния.       – Хм, с чего же начать, – издевательски сладко пропел Блейз, выдерживая театральную паузу. – Ладно, не буду тебя пытать. Если вкратце, то ты вчера напился примерно за первые сорок минут вечеринки, после чего целовался с Асторией на диване у всех на виду еще где-то час. Что же дальше… Ах, да. Ты сильно оскорбил Грейнджер, затем посидел еще минут десять и свалил с Гринграсс в Гостиную Слизерина.       Малфой обреченно зажмурился. Он рассчитывал на флирт с этой чистокровной дурой, чтобы укрепить свою репутацию и не допускать пространства для шуток. Да уж. Алкоголь, который по задумке должен был снизить мерзость такого вечера, был огромной ошибкой.       – Только не говори, что я…       – О нет, – усмехнулся друг. – За это не переживай, я стащил тебя с нее еще до начала всех событий. Но, пока я тебя утаскивал, ты наобещал ей продолжение романа в ближайшем будущем. Уверен, что она уже выбирает место для свадьбы и яд для меня. Так что в ближайший месяц я планирую везде носить универсальный антидот.       – Блять, какой мрак. Почему ты меня не оставил?       У Забини от возмущения даже распахнулись глаза:       – Ты уж извини, дорогой мой, но я и так сделал больше, чем должен был. Напомню, что я пытался забрать у тебя огневиски, но ты сказал, что это не мое дело.       – Да, я помню. Прости. Это было грубо.       – Забей, – Блейз отмахнулся. – К твоему паршивому характеру я уже привык. А вот твоя драгоценная Грейнджер – нет. Так что вот перед кем тебе действительно стоит извиниться.       Грейнджер. Вездесущая Грейнджер. Он попытался вспомнить ее вчера. Драко видел, что она пришла на вечер в очень облегающей юбке, из выреза которой торчала длинная стройная нога. И руки – тонкие, длинные и… удивительно изящные. Вероятно, его сознание запомнило это, ведь кроме как в уродских балахонах он ни в чем другом ее и не видел. Было удивительным узнать, что у грязнокровки есть что-то наподобие фигуры. Он помнил слегка подкрашенные губы, аккуратные локоны вместо гнезда и огромные карие глаза. А дальше его воспоминания смазались и прервались. Не мог вспомнить ничего больше, кроме…       Коридор, точно. Он определенно видел ее в коридоре. В той же одежде, но бледнее обычного, несмотря на теплый свет факелов. И глаза. В них точно был страх. Неужели это он сказал или сделал что-то, что ее так сильно напугало? Салазар, как же сильно он хотел сейчас вспомнить, что именно он ей наговорил, но память просто отказывалась слушаться.       – Что я ей сказал? – глухо прозвучал голос Малфоя.       – Ничего особенного. Просто намекнул, что она вырядилась для очередного ничтожного кавалера, ведь только на их фоне она хоть чего-то стоит. Блейз встал и забрал пустой флакон, направившись в сторону стола. Там, выдвинув ящик, он закинул пузырек к другим и принялся пересчитывать их рукой.       – К слову, твоя одержимость ее личной жизнью начинает выглядеть странно.       – Плевать я хотел на ее личную жизнь, меня просто раздражает тупой Уизел.       – Ага. Тот самый, которого ты игнорировал последние два года.       – Видимо, моему терпению просто пришел конец, – произнес Малфой, вставая с кровати. – Но оскорблять Грейнджер было лишним. Дай мне чистое полотенце, я схожу в душ и пойду… извиняться.       Последнее слово он почти выплюнул. Перспектива извиняться перед кем угодно, кроме ближайших друзей, была ему неприятна. А просить прощение у гордой и надменной грязнокровки… Это пробудило в нем воспоминания об отце. В детстве, после каждого конфликта, ему приходилось также унизительно просить прощение.

***

      Гермиона проснулась в довольно неплохом настроении. Довольно необычное состояние для той, кого кажется пытались вчера убить. Но причин для радости было сразу несколько.       Во-первых, она осталась жива. А значит у нее будет время найти разгадку и обезопасить себя и близких от чужеродного колдовства. Она была уверена, что корни события вели к румынскому ковену, а значит круг поиска существенно снижался. Во-вторых, уже завтра ей не придется лицезреть неприятное лицо Малфоя вместе с его выходками. В данный момент ей плевать было и на дела старост, и на хорька, и на сбор денег. Если у них ничего не получится с праздниками – она поедет лично к Министру, даст всевозможные интервью, но добьется получения финансирования.       С этим замечательным планом в голове она успела сходить поесть, посетить занятия и вернуться в Гостинную Старост. День становился все лучше и лучше, ведь ни перед завтраком, ни во время его, ни после она не видела слизеринца. Лишь причитающую Асторию, взволнованно бегающую от Блейза к Нотту и что-то спрашивающую у них. Наверняка, наивная слизеринка потеряла своего новоиспеченного парня.       А сейчас Гермиона собирала вещи, предварительно выгрузив их из комнаты. Без лишних движений – четко и сосредоточенно. Каждое заклинание звучало как штрих под последним предложением. В ее действиях не было спешки – только решение поставить точку.       Одежда плавно летела в чемодан, туда же аккуратно ложились флаконы с зельями и пергаменты. Рядом стояли две коробки для наиболее ценных вещей – фотографий, книг, памятных мелочей.       Портрет за ее спиной тихо скрипнул, но она даже не вздрогнула.       – Что ты делаешь? – спросил Драко.       Ведьма не ответила, лишь чуть сильнее сжала палочку. На крышке чемодана щелкнул замок. Помещение наполнилось знакомым запахом вербены и дерева.       – Грейнджер, я спросил, – повторил он.       Она снова промолчала, делая вид, что слишком увлечена последней деталью. Воздух вокруг задрожал от напряжения. Драко подошел ближе, и шаги отозвались глухим стуком по каменному полу.              – Грейнджер, – сказал уже тише, почти устало.       Девушка все так же не отозвалась. Тогда Малфой неожиданно осторожно коснулся ее плеч и мягко развернул к себе.       Она встретила его взгляд спокойно. На ее лице не было ни страха, ни слабости – только усталое достоинство человека, которому надоело терпеть чужие ошибки.       – Я клянусь, что не помню, что говорил тебе вчера, – он отпустил ее плечи и коротким движением завел пряди своих волос назад. – Вернее, меня уже просветил Блейз, и я считаю сказанное мной мерзким поступком. Но я не делал это специально. Мне следовало лучше себя контролировать.       – Продержался сколько мог, да? – горько усмехнулась она.       – Ты о чем?       – Про твою игру в хорошего мальчика. Продержался сколько мог, а потом природа взяла свое?       – Нет, все не так. Я действительно старался быть лучше, и я не скрываю, что проебался. Но я не могу попасть в прошлое и забрать свои слова. Поэтому просто прошу у тебя прощения.       Она фыркнула и снова взмахнула палочкой. Книги послушно взлетели, ложась одна за другой в коробку. Методично. Упрямо. Будто она раскладывала не вещи — а собственные мысли по полкам.       Скрупулезность процесса словно намекала – незначительным гриффиндорка считала лишь один объект в данной комнате. И к ее вещам это не имело никакого отношения.       – Грейнджер, перестань. Мы обменивались оскорблениями друг с другом всю школу и все было нормально. Чем это отличается от ситуации сейчас?       Книжка упала в коробку с сильным стуком и Гермиона резко повернулась.       – Нормально?! Других определений слову “нормально” в твоей садистской голове не нашлось? – девушка выхватила из воздуха летящую книгу и с силой ударила его по плечу. – Оскорблять человека из-за его происхождения – это по-твоему приемлемо? Избалованный. Мерзкий. Хорек, – каждое ее слово сопровождалось ударом, пока Малфой не выхватил книгу и не поднял ее высоко вверх.       – Хорошо, мы поняли, я – мудак. Ты это хотела услышать? Я вырос в кругу напыщенных аристократов, где снобизм – это естественная форма общения.       – Плевать мне где ты там вырос. Тебе не десять и ты уже можешь себя контролировать.       Она попыталась выхватить фолиант, но даже близко не достала до поднятой руки блондина. Тогда она забралась на диван и, выругавшись, наконец вырвала у него книгу и со злостью запихнула ее к остальным. А затем продолжила гневную тираду:       – Зачем тебе это?! Я оставлю тебе пост главного старосты, все привилегии. Чего ты пытаешься добиться от этого извращенного союза? Мы не можем ужиться на одной территории, не можем договариваться, это все не имеет смысла!              Малфой подошел к одной из стопок и снял оттуда семейный снимок семьи Грейнджер. На фото, снятом лет пять назад, они все улыбались, но совсем не шевелились. Магловское исполнение привычных вещей всегда казалось ему странным.              – Просто хочу показать обществу, что не все Малфои ублюдки. Все совершают ошибки, но твой факультет или происхождение не должны ставить крест на будущем. Хочу получить шанс на нормальную жизнь.       Гермиона подошла к нему и раздраженно выхватила фотографию из рук. Положив ее в коробку, гриффиндорка взяла ту в руки и понесла к другим сложенным у дивана вещам.       – Я дала тебе шанс на нормальное общение после спасения сестры и к чему это привело?       – Тогда дай мне помочь тебе еще раз, – его голос звучал уверенно и напористо. – В чем угодно. Дай мне заработать еще один, в этот раз последний шанс.       Гермиона шумно сглотнула и внимательно взглянула в его серьезные серые глаза. Проявить милосердие, тем самым ускоряя решение проблемы? Звучало не так уж плохо. Раз хорьку так нужно ее расположение – она даст ему это. В обмен на безопасность друзей и младшей сестры.       – На меня вчера напали, – ее тихий голос немного дрогнул. – Я уверена, что это те ведьмы. Хочу, чтобы ты нашел их, узнал причину и решил эту проблему. Глаза Малфоя тут же сощурились и пробежали по ней.       – Ты ранена?       – Ой, да отвали ты со своей напускной заботой, – отмахнулась она. – К твоему огромному сожалению, я не пострадала. Но лишь по счастливой случайности. Не хочу, чтобы это повторилось со мной или… близкими.       – Понял, – Драко пожал плечами. – Я все сделаю. Хочешь вновь отправиться со мной?       – Чего? – из ее груди вырвался смешок. – Спасибо, но нет. Я доверяю тебе сейчас еще меньше, чем тогда. И не хочу пострадать.       – Ауч, как больно, – протянул он и положил ладонь на середину грудной клетки. – Получается, я не вхожу в список тех, за кого ты переживаешь?       В ответ на это ведьма лишь подняла подбородок и скрестила руки на груди:       – Ты еще долго будешь задавать дебильные вопросы или наконец свалишь решать проблему? Я ведь и передумать могу.       Драко поджал губы и устало выдохнул. Он уже собирался развернуться, как вдруг резко остановился и залез в карман. В следующую секунду он взял ведьму за запястье и вложил в ладонь монету на тонкой золотой цепочке.       – Что это? – Грейнджер с недоверием уставилась на самодельный кулон.       – Нелегальный порт-ключ. Действует ровно два раза. Для перемещения нужно крепко сжать его в ладоне и подумать о месте назначения.       – И зачем мне это?       – В опасное время живем, Золотая девочка. Считай, что это часть извинений за мои вчерашние слова.       Он не стал ждать ответа и направился к выходу. За ним тихо щелкнул замок, и в гостиной снова стало пусто.       Гермиона посмотрела на монету в руке. Золото поблескивало в свете камина, цепочка звякнула, когда она перевернула кулон. Руны на краях были смутно знакомы.       Плевать. Неизвестно, какие еще сюрпризы ждут в этом году. Пусть будет.       Она надела цепочку на шею и спрятала ее под мантию, где монета холодно коснулась кожи. Ведьма вздохнула, уперла руки в бока и скептически окинула взглядом собранные вещи.       Я об этом еще пожалею.       Сделав паузу, она недовольно поморщилась, щелкнула палочкой и без особого энтузиазма принялась возвращать чемодан и вещи обратно в комнату.

***

      В этот раз лететь на драконе не пришлось. Пользоваться поисковыми медальонами тоже. Все было куда проще. Еще неделю назад, как только ведьмы прислали первую часть опаздывающей поставки, Драко связался с румынскими продажными чиновниками. На всякий случай. Несколько взяток, озвученная перспектива занять свободную нишу торговли с его семьей – и вот у него на руках уже лежала карта с обозначенной точкой логова старух.              Их новое место обитания явно не было оборудовано для жизни. Это лишь укрепило его уверенность, что они бежали от кого-то. И поэтому как крысы спрятались в абсолютно непредназначенной для жизни местности. Удивительно, как только они умудрились отправить ему отсюда свои зелья и амулеты?       Он был даже рад, что Грейнджер решила не ехать с ним. В это место он предпочитал явиться с преданными и проверенными в бою людьми. И ни разу не пожалел о принятом решении.       Их встретили смертельным залпом заклинаний, ведьмы дрались отчаянно и безрассудно. Так, словно это был главный бой в их жизни. Но численность оказалась не на их стороне. Да и обереги, захваченные Драко из лавки, защитили почти всех его бойцов от старых трюков этих женщин. По ощущениям прошел всего час, но почти весь ковен был мертв. А после – немного возни с защитными чарами и он нашел ту, что ему была так нужна.       – Констанция. Я спрашиваю тебя в последний раз. Какого Салазара ты и твои сестры решили проредить семью Грейнджер? – блондин склонился над лежащей главой клана.       — Лицемерный сукин сын! Ты сам бы их убил, да не в том положении теперь! Весь в папашу – на что угодно готов ради девки, – она сплюнула на каменный пол. – Я ничего тебе не скажу.       В пещере стояла прохлада, от стен тянуло сыростью. Пламя факела тихо трепетало, отражаясь в мокром камне.       – Круцио, – произнесенное заклинание отразилось эхом от каменных стен и воздух уже в который раз наполнился воплями древней ведьмы.       Спустя минуту он убрал палочку и та мерзко расхохоталась, глядя в потолок.       – Зря стараешься, щенок. Твои пытки не страшны мне. За столетия я поведала вещи куда хуже.       – Ты права, это и правда не вершина мастерства, – он присел на корточки и внимательно взглянул в помутневшие глаза старой женщины. – То ли дело моя тетушка. Она бы поставила здесь каждую твою соратницу и сняла бы с них кожу на твоих глазах. Жаль, что ставить мне почти некого.       – О чем ты? – в хриплом голосе ведьмы появился страх.       – Да так. Не понравилось мне, что вы решили гадить на моей территории. Да и встречу вы мне оказали не самую теплую, – Драко отодвинул край рубашки, демонстрируя ведьме глубокую рану на груди. – А я, знаешь ли, не фанат новых шрамов.       – Где мои сестры?! Отвечай! – завизжала глава ковена.       – Да не переживай ты так, они в соседнем зале. Но вот незадача – все они мертвы. Кроме одной.       Мужчина у дальней стены недобро улыбнулся и размашистыми шагами ушел за угол. Впервые за вечер Драко увидел в старухе нечто человечное, похожее на тревогу смешанную с заботой о чем-то дорогом и особенно ценном. Он с интересом разглядывал и практически смаковал такие непривычные эмоции на лице этой суки. Наконец, спустя пару минут, вдалеке послышался женский крик и ругательства.       – Констанция, не уходи никуда, ладно? Я скоро, – он издевательски похлопал ее по плечу и встал.       Конечно, никуда бы женщина не делась. В ту же секунду, когда ее палочка вылетела из рук, слизеринец надел на ее руки цепь и с усилием вбил другой ее конец в каменный пол пещеры.       Зайдя за угол, он обнаружил молодую блондинку, яростно вырывающуюся из рук его помощника. Несмотря на разницу в размерах, которая была совсем не в пользу пленницы, пока что ей удавалось не дать затащить себя внутрь.       Он подошел ближе и ухватился рукой за длинный амулет на ее шее. Судя по знаку в середине медальона, украшение явно было символом их ковена. Обмотав его вокруг кулака он с силой затянул цепочку вокруг шеи девушки.       – Ты войдешь в этот зал, – заговорил он, когда ведьма начала хрипеть от нехватки воздуха. – И выбор у тебя небольшой. Я либо дам тебе попрощаться с Главной, либо позволю ей оплакать твое тело.       Из зеленых глаз девушки сочилась животная ярость, но спустя пару мгновений она сдалась. Слезы хлынули по лицу и она наконец перестала отбиваться. Малфой чуть ослабил хватку, но не отпустил руку. Держа пленницу за цепочку, он затащил ее внутрь и швырнул на колени перед старухой.       Трясущимися руками пожилая женщина обхватила лицо девушки и посмотрела на него почти с… любовью.       – Дура! – воздух разрезал звук хлесткой пощечины. – Какая же ты дура! Я приказала уходить! Просила тебя убираться!       Оплеухи сыпались одна за одной, но девчонка стойко принимала удары не отступая. Наконец, выбившись из сил, Констанция перестала. Тогда блондинка склонилась почти до земли, обняла в ладонях руки старухи и разрыдалась еще больше.       Эта сцена почти вызвала у Драко сочувствие. Возможно, случись оно год или два назад, он бы отпустил обеих. Но он повидал за время войны множество таких сцен. И прекрасно знал, что когда ты борешься за безопасность важных тебе людей, ты не имеешь право на милосердие.       Да и эта злобная рухлядь, по его скромному мнению, не заслуживала жить. Слишком многих волшебников она свела в могилу из желания развлечься, старых обид и глупой мести. Отпусти ее – и эта ведьма восстановит свою мощь максимум за год. После чего вырежет его и всю его семью. И вряд ли тогда судьба будет к нему столь же благосклонна и подарит еще одно преимущество в виде маневра неожиданности.       Нет, раз уж он это затеял – отступать было некуда. Он подарил им еще минуту. После чего юноша молча подошел и рывком за волосы заставил содрогающуюся девушку сесть, прислонив палочку к ее шее.       – Ну как, готова говорить?       – Сучий гаденыш! Да будь вся ваша семейка проклята, да чтоб…       – Тсс, – почти ласково перебил он, усилив давление древка на нежную кожу. – Ну что ты все вопишь? Я предлагаю тебе сделку.       Старуха сплюнула на землю, но замолчала, продолжив с ненавистью буравить его взглядом.       – Я так понимаю, эта особа – твоя любимица? Увидев это юное создание в первой полосе сражений, я так и подумал. Поэтому и приказал ее не убивать. Пока.       Драко ослабил хватку и вновь присел на корточки. Свободной рукой он завел длинные волосы девушки ей за ухо и стал выводить палочкой затейливые узоры на ее шее.       – Мы можем договориться. Ты мне – информацию. Взамен я ее отпущу.       – Я что, первую сотню лет живу? Ты получишь все, что нужно, а потом убьешь нас обеих.       – Не убью. Ну, ее не убью, – он поднялся и подозвал помощника жестом руки. – В качестве гарантии я заключу между ними непреложный обет. Если твоя драгоценная ученица услышит от тебя ложь – она умрет. Если попытается навредить мне сейчас или позже – тоже умрет. Ну, а если я нарушу свое обещание – умрет мой человек. А раз именно он вхож в Министерство и провозит контрабанду со всей Восточной Европы, для меня это будет довольно существенный удар. Да и ни к чему мне это, зная, что я все равно буду в безопасности.       Старуха хмыкнула, а лицо мужчины осталось непроницаемым. Он словно кукла выставил руку вперед, с покорностью принимая идеи своего босса.       – Хочу, чтобы обет был заключен с тобой, Малфой, – прохрипела седая ведьма.       – А я хочу кресло Министра Магии, – безразлично бросил он. – Ну что, мы закончили обмениваться влажными фантазиями? Ты знаешь, что этого не будет. Либо соглашайся, либо я убью тебя, после чего достану всю нужную информацию из юной волшебницы. И сразу отправлю ее вслед за тобой.       Драко почувствовал как девушка задрожала еще больше. Затем медленно, словно под Империо, поднялась на ноги и обхватила вытянутую руку его компаньона.       – Молодец, – почти ласково сказал Малфой и принялся рисовать заклинанием цепь вокруг их рук.       – Вы же не против, что я без имен? Прошу прощения, просто мы уже немного выбиваемся из графика, – будничным тоном продолжил он и повернулся к девушке. – Ты обещаешь, что после этого вечера не причинишь вреда ни мне, ни тем, кто дорог мне. Ты не сделаешь этого ни по случайности, ни намеренно.       Она опустила глаза. Губы дрожали, голос сорвался почти в шепот:       – Клянусь.       – Еще одно, — ровным тоном продолжил Драко. – Ты должна понимать: обет останется в силе, только если Констанция скажет правду. Если она соврет – все теряет смысл. И ты умрешь.       Молодая ведьма едва заметно кивнула, слезы все еще блестели на ее щеках. Драко перевел взгляд на мужчину.       – Теперь ты. Пообещай, что никто – ни ты, ни я, ни один из наших людей – не причинит ей вреда. Ни самостоятельно, ни приказав это кому-то другому.       Мужчина выпрямился, будто собравшись с духом. Его голос был твердыми и решительным:       – Клянусь.       На мгновение все стихло. Цепь погасла, закрепляя обещания между двумя незнакомцами. Драко медленно кивнул.              – Хорошо, – Малфой повернулся к главе разрушенного ковена. – Значит, непреложный обет есть. Ну, рассказывай.       – Вчера мы не нападали на твой грязнокровку, – злобно начала она. – На нашей совести лишь букет и медальон для сестры этой паршивки.       – И зачем же вам понадобилось нападать на ребенка?       Из груди Констанции вырвался визг и она с досадой ударила по камню на полу:       – Потому что мы пострадали не на своей войне! По твоей вине в том числе, – скрюченный палец указал на Драко, но тот лишь закатил глаза. – У моей сестры забрали душу дементоры, а ее тело отдали нам. Как насмешку. Ни мертвое, но и ни живое. Просто оболочку. И за что?! За одно никчемное сражение в Хогвартсе? Да чтоб вы все в аду сгорели!       – Не ной, это было лишь предложение Темного лорда, ты сама его приняла. Никто не заставлял, – пожал плечами блондин. – Так, зачем вы ей прислали посылку? Душу украсть?       – Догадливый, – мерзко захихикала женщина. – Да, я ведь хотела для сестры самое лучшее. А заодно причинить боль этой доморощенной героине и вашей богадельне, что зовется школой.       – И что же с твоей сестрой сейчас?       – Умерла, – процедила Констанция сквозь зубы. – Не смогла справиться с перемещением сюда.       – Я бы выразил соболезнования, но сама понимаешь… Будет некрасиво, если кто-то из нас двоих начнет врать, – парень усмехнулся. – А букет?       – Поиграть. Попугать. Называй как хочешь. Уж очень чесались руки напакостить.       – Хорошо, тогда кто напал вчера?       – А вот этого я тебе не скажу, я дала клятву верности куда страшнее твоих обетов, – ее голос стал внезапно серьезным. – По глупости сделала это и почти сразу пожалела. От них мы и бежали. От тех, чьи имена давно не произносят.       Она чуть опустила голову, и обреченно покачала головой. Но тут же собралась и продолжила:       – Намекну, а ты со временем все сам поймешь. Они не стремятся к открытому могуществу, но пустили щупальцы по всем здешним краям. Ваш безносый паршивец пал и это стало окном возможности для других.       – Это окно уже давно занято, – прорычал Малфой.       Старуха лишь громко расхохоталась, откинув голову назад.       – Кем же, позволь узнать, – ее глаза с хитрым прищуром уставились на слизеринца. – Неужели вашей семейкой? Не обманывай себя. Без Люциуса у вас не будет и шанса. Драко чуть наклонил голову, без интереса выслушивая новую порцию оскорблений. А потом сделал шаг навстречу молодой девушке и коротко шепнул:       – Беги.       Она еще несколько секунд переводила взгляд с него на старуху. Не выдержав, Констанция вскрикнула на девчонку. Та, наконец выйдя и оцепенения, бросилась прочь к выходу из пещеры.       – Хочешь расскажу про твое будущее, ублюдок? – бесстрашно начала ведьма. – Я вижу его так же ясно, как тебя сейчас. От меня не скрыть ничего. Ты падешь на колени перед той сукой. И эта кудрявая девка тебя погубит. Заберет у тебя все без остатка и ты сгниешь заживо от этого горя.       На лице Малфоя не дрогнуло ни одного мускула. Глаза встретили угрозу с полным равнодушием.       – Ты меня утомила. Пользы маловато, да и гадалка из тебя дерьмовая.       Он встал и направил палочку в ее смеющееся лицо.       – Авада Кедавра.       Слова ударили воздух. Пещера содрогнулась, и стало… тихо. Даже капли, падавшие с потолка, будто замерли, не решаясь касаться камня.       Только его дыхание, ровное и живое, звучало теперь слишком громко.