Сердце цвета агата

      – Здесь ужасно холодно! – недовольно произнесла староста Когтеврана Ирис Фокс и продолжила демонстративно кутаться в мантию.       Малфой безразлично бросил на нее короткий взгляд и тут же вернулся к изучению облаков на небе.       Конец сентября выдался необычайно ветреным: листья с крон деревьев то и дело срывались в затейливые вихри, выделяясь яркими пятнами на потускневшей траве. Ночью шел дождь, поэтому воздух был свежим, с отчетливым запахом земли. Утреннее солнце заставляло блестеть капли воды вокруг. Осень, начало учебного года, друзья, привычная рутина – все это Гермиона любила больше всего.       Такая красота окрестностей замка определенно могла ее успокоить, если бы вокруг не было нескончаемого бубнежа сокурсников.       Мерлин побери этого Малфоя и его идеи о собраниях старост.       – Я вообще не понимаю, почему нельзя было провести встречу у вас как обычно, – не унималась Ирис. – Вам вообще-то для этого целую башню выделили!       Драко сморщился, словно вокруг него летала надоедливая муха, и молча закурил сигарету.       – Вообще-то я с тобой разговариваю! – когтевранка раздраженно встала прямо перед ним. – И здесь нельзя курить!       – Слышу, – ответил он, выпуская дым в сторону. – Даже обитатели Запретного леса уже, наверное, слышали твое нытье. Я бы с радостью не курил, но пить огневиски в семь утра совесть не позволяет. А выносить вас всех без допинга у меня уже не получается.       – Мой основной вопрос был не в этом.       – Башню мне выделили, чтобы сделать работу старостата эффективнее. Если бы я знал, что вместе с этим вы будете всю неделю спорить там до ночи – я бы сразу отказался.       – Нам, – резко вмешалась Грейнджер. – Ее выделили нам.       – Да плевать, – он откинулся назад на скамейке. – Если бы не твои идиотские предложения об одобрении идей большинством, нас бы тут вообще не было.       – Ну прости, что тебя заставили прислушиваться к мнению других людей!       – Их абсурдный поток мыслей даже мнением сложно назвать, – он пренебрежительно покосился на споривших школьников у большого дерева. – Оставь свои извинения при себе и начни наконец собрание.       – Ребята, – громко произнесла она, но реакции не последовало. – Ребята, я попрошу вашего внимания!       И вновь ничего. Из-за спины послышался издевательский смешок Малфоя.       Блять. Как же они все мне надоели.       Гриффиндорка резко вскинула палочку в небо и решительно произнесла:       – Игнис Сигнум!       Три красных шара с громким взрывом вылетели из палочки в небо. Окружающие ошеломленно повернулись к темноволосой ведьме. Даже Пэнси, мирно дремавшая на покрывале, приоткрыла глаза в поисках источника шума.       – Я не собираюсь торчать с вами тут весь день! – лицо Гермионы исказил гнев.       – Да, я кстати тоже, – насмешливо прозвучал голос слизеринца позади.       – Отвали, Малфой, – она махнула рукой в его сторону. – Все возможные сроки были нарушены. На подготовку остался считай месяц. Или мы сегодня выберем формат вечера, или я пойду говорить с Макгонагалл об его отмене.       По поляне пронеслись разочарованные возгласы.       – Грейнджер, проблема вовсе не в выборе, – лениво прозвучал голос Паркинсон. – А в том, что ты зачем-то ждешь единогласного одобрения твоей идеи. Не желая при этом слушать остальных.       – Ну прости, что не позволяю вашему факультету устроить вечер сбыта темных артефактов под прикрытием аукциона.       – Салазар, да делать нам больше нечего, как растрачивать ценные семейные реликвии на кружок школьной самодеятельности, – она презрительно фыркнула и поднялась на локти. – Если не нравится, то можешь сама утвердить список лотов. Торги – это всегда лучший способ собрать деньги. А мы ведь затеяли все ради этого, не так ли?       – Я… подумаю, – сдалась Главная Староста. – Но все же основной частью вечера я предлагаю сделать ярмарку-карнавал.       – Но я купила платье! Как я буду кататься на аттракционах в платье! – голос Ирис сорвался на крик.       – Это не мои проблемы, – зло отчеканила Грейнджер. – Сдашь обратно или оставишь на Рождество.       – Ага, если наша гениальная староста не решит и зимний бал заменить чем-то несуразным, – процедила староста Когтеврана и закатила глаза.       Гриффиндорка пропустила ее слова мимо ушей. В последнюю неделю недовольства было много. Она отчасти понимала других учеников: после тяжелого прошлого года мало кому хотелось заниматься чем-то сложным, требующим постоянного присутствия в праздничный вечер.       Бал был бы идеальным отдыхом, но расслабляться пока рано. Ей самой было неприятно, что толстосумы из английской верхушки не считали нужным хотя бы символически восстановить Хогвартс – замок, разрушенный в решающей битве за свободу каждого волшебника. Но так устроен реальный мир, и выбора у нее было немного. Каждый уголок места, что стало для них крепостью, заслужил быть отстроенным заново.       Поляна вновь наполнилась гулом недовольных голосов. Жалобы на перспективу самим возводить аттракционы, жалобы на необходимость дежурства на каждой точке ярмарки, жалобы на невозможность спокойно потанцевать. Гермиона обреченно вздохнула и поджала губы. Она предлагала найти компромисс десятки раз, но все сводилось в формат школьной вечеринки в Большом зале. Замечательный формат для всех студентов, но абсолютно чуждый аристократии. Речь шла даже не о деньгах, а том, что основные инвесторы вряд ли доберутся.       Формируя в голове новый план, она не заметила, как совсем рядом с ней встал Малфой, скрестив руки на груди.       – Долго ты еще будешь стараться понравиться всем присутствующим? – его голос звучал тихо, почти шепотом. – Хорошие девочки никогда не получают того, что хотят, Грейнджер.       – Да ты громче всех кричал о том, что ярмарку надо заменить вечером высокой кухни и благотворительным концертом!       – А я и сейчас не в восторге от твоих идей, – он повернул голову к ней и вскинул бровь. – Но тебя это не должно волновать. Ну же, хватит быть правильной. Стань, наконец, неудобной. Удиви меня.       – Я вообще не просила твоего совета, – ее взгляд все еще был направлен вперед, старательно игнорируя слизеринца рядом. – Хотя… плевать.       Она сделала шаг вперед и ее голос зазвучал так серьезно, что присутствующие резко замолчали:       – Раз никто из вас не способен на конструктивный диалог, а идей лучше я не вижу, мы оставляем ярмарку-карнавал, – девушка махнула палочкой и рядом тут же взлетел пергамент с самопишущим пером, старательно фиксируя все детали плана. – Она будет длиться четыре часа, после чего мы начнем праздничный ужин. Во время которого будет проведен благотворительный аукцион.       Перо закончило формировать список дел, после чего Гермиона делала копии листа и довольно резко направила их в руки остальных ребят.       – Здесь список заданий. До завтрашнего дня каждый из вас должен взять ответственность минимум за три области.       Присутствующие с явным недовольством всматривались в количество дел, перечисленных на бумаге. А гриффиндорка, тем временем, нацепила на лицо холодную улыбку и продолжила:       – Решение окончательное и возражения не принимаются. Если вы понимаете, что не справитесь – сообщите мне и я найду другого старосту вам на замену.       После этих слов она развернулась к самодовольно ухмыляющемуся Малфою:       – Ну что, достаточно шокирован? – безразлично бросила она. – А теперь попробуй удивить меня. Например, не опозорив перед гостями и не облажавшись на своем идиотском аукционе.       Она толкнула его плечом и быстрым шагом направилась к замку.       Драко проводил ее взглядом, прикрыв глаза от солнечного блика. Легкий ветер подхватил пепел с его сигареты и унес куда-то в сторону леса. Он усмехнулся – легко, почти по-доброму, – словно ее постоянное недовольство было всего лишь игрой. С каждым разом дергать за ее ниточки становилось проще, и утро вдруг показалось ему особенно приятным.

***

      – Грязнокровка тебя убьет, – ухмыльнулась Пэнси, развалившаяся на ковре у камина.       – Ой, да плевать на нее, – отмахнулся Малфой. – Я не виноват, что она абсолютно лишена таланта к управлению.       – И давно школьная попойка стала признаком таланта у ее организатора? Ты просто балансируешь между строгими запретами и запретными удовольствиями.       – Это правда. Зато так проще сдерживать недовольства. Золотая Девочка лишила их танцев и выпивки, а злой бывший Пожиратель всех спас, затеяв утешительную вечеринку.       – Кстати о запретном удовольствии, – тут же подхватил Нотт, нарочито медленно спускаясь на пол с дивана и подползая к слизеренке.       Та с хитрым прищуром наблюдала за его движениями, не отталкивая, но и явно не приглашая занять место рядом с собой на полу.       – Пэнс, если тебе одиноко, мое сердце, душа и все остальное в твоем распоряжении, – произнес Теодор, пытаясь нависнуть над ней, когда в его грудь уперлось древко палочки.       – Аккуратнее с предложениями, Нотт, – обманчиво сладко произнесла Паркинсон. – Я же могу воспринять это буквально и вырезать какой-нибудь из предложенных тобой органов себе на память. И молись Салазару, чтобы это оказалось лишь сердце.       Кудрявый слизеринец притворно застонал, схватился за сердце и упал рядом. Девушка рассмеялась и слабо толкнула его ногой, призывая увеличить дистанцую.       – Твой уровень – это доверчивые пятикурсницы, Нотт. Когда ты уже наконец запомнишь? – она продолжала беззлобно издеваться.       – Я лучше подожду когда ты сдашься и признаешь нашу симпатию.       У Блейза, сидящего на соседнем от блондина кресле, скривилось лицо.       – Тео, оставь Паркинсон в покое. Пойми, не все из нас рады букету венерических заболеваний.       – Ой, какие еще букеты? Много ты понимаешь в качественных романах, – отмахнулся Нотт.       Драко с грустью отметил, что Пэнси хоть и веселилась, но в ее глазах читалось нечто совершенно другое. Нечто, похожее на печаль. И он прекрасно понимал в чем тут было дело. В упоминании ее проблем.       Никто из них старался не обсуждать последствия проигрыша для них, но он знал, что тяжелее всего было именно их подруге. Малфои смогли сберечь примерно половину своего состояния, а отец вернется уже через пять лет. Мать Забини вообще каким-то чудом удалось остаться непричастной. Отец Нотта был осужден условно благодаря тому, что был единственным родителем и активно сотрудничал с авроратом.       Но у Пэнси ситуация была куда печальнее. Ее отец, преданный Пожиратель, не верил в проигрыш до последнего. Весь прошлый год он проявлял бессмысленную жестокость к маглорожденным и своим соратникам. Когда большинство приближенных указало на него в своих показаниях, конфискация активов и Поцелуй Дементора стали лишь вопросом времени.       Пэнси и ее мать лишились всех средств уже в июле, а в августе казнили главу семейства. Малфой знал обо всей ситуации и не раз предлагал помощь, но гордая слизеринка отказывалась от любой поддержки, считая помощь даже от близких уничижительной слабостью.       – Ты делаешь всем только хуже своим поведением, – сквозь зубы произнес Драко, делая большой глоток из стакана с виски. – Пэнс, ты прекрасно знаешь, что я никогда бы не бросил никого из моих близких друзей. Эти деньги – меньшее, что я могу сделать, чтобы тебя поддержать.       На улице был теплый вечер двадцатого августа, но чтобы избежать лишнего внимания, они ужинали в укромном уголке дорогого ресторана в самом конце Косого переулка. Бронь оказалось получить очень просто. Хозяин заведения пытался было неловко отказать слизеринцам, ссылаясь на репутационные риски из-за всех новостей из суда. Но Малфой, с привычной холодной улыбкой, отвел его в сторону и напомнил о причине, по которой данное место оставалось нетронутым во время второй магической войны. И о некоторых гостях того времени, которые наверняка были бы интересны аврорату. После произнесенных им слов, старик лихорадочно стал оглядываться, очевидно переживая о возможных свидетелях данного разговора. После чего, расплываясь в комплиментах, выделил им столик подальше от других гостей. Что, несомненно, было плюсом для предстоящей беседы.       – Послушай, я взрослая девочка и в состоянии самостоятельно решить свои проблемы, – Паркинсон лениво крутила в руках полупустой бокал с вином. – Мне и с отцом жилось, как ты помнишь, несладко. И ничего, успешно справлялась. Так будет и тут.       – Я не сомневаюсь в тебе, – сказал он, забрав бокал и наполнив его. – Просто предлагаю небольшую помощь, чтобы ты не чувствовала неудобств.       – Нет никаких неудобств, кроме необходимости объяснять тебе причины отказа в третий раз, – она чуть нахмурилась. – Мне не нравится, когда мое “нет” не слышат с первого раза.       – А мне не нравится видеть близкого человека, которому приходится тянуть долги, дом и психически нездоровую мать на своих плечах.       – Ну, смирись. Я не твоя очередная пассия и ты все равно не заставишь меня поступать так, как нравится тебе, – ее лицо тронула легкая усмешка, через которую можно было считать благодарность за заботу. – Тем более мой папаша умудрялся покупать мне просто горы безвкусных украшений. Как раз нашелся повод их продать.       Драко улыбнулся в ответ и махнул официанту, прося подать счет. Очевидно, что этот разговор был закончен.       Он прекрасно знал, что никакой горы украшений не было. Да, Мистер Паркинсон бедным человеком не был, но все же оставался довольно скупым на подарки своей семье. Если ювелирные изделия и остались, то их от силы хватит на года два скромного существования.       – И попрошу тебя никому не рассказывать об этой экономической катастрофе в моей семье, – ее взгляд стал серьезным. – Это то, что я хочу оставить между нами. Уже через год, надеюсь, у меня получится все решить.       Молча кивнув в ответ, он забрал счет из рук официанта. Тот поспешно поклонился и скрылся в зале.       Свет свечей дрожал на стекле бокалов, отражаясь в темных глазах Пэнси. От вина тянуло сладковато-терпким ароматом, смешанным с легкой дымкой сигарет. Пол скрипел под шагами официанта, а за окном город медленно погружался в вечернюю тьму.       – Но хотя бы счет ты разрешишь мне закрыть? – с недоверием спросил он. Ее лицо стало наигранно изумленным, словно он произнес самую глупую вещь на этой планете.       – Малфой, только не говори, что раз я с недавних пор бедная, то и твои манеры куда-то испарились. Я никогда не платила в ресторанах сама и сейчас тем более не собираюсь.       – Теперь я уже и не знаю, что от тебя ожидать, – он закатил глаза, кинул галеоны на стол и помог ей выйти из-за стола.       Он не знал никого, кто больше бы ненавидел чувство жалости от окружающих.       Теплый воздух ресторана обволакивал, но каждый из них чувствовал себя на грани, как будто за окнами уже поджидала буря. И никому не выдали инструкции для спасения.       Драко прекрасно понимал как многого ей стоило поехать в этом году в школу. Оплатить учебники, взносы, новую одежду. Но весь сентябрь ничего в ее поведении или виде не выдавало даже тень тех проблем, через которые девушке приходилось проходить. Наоборот, слизеринка выглядела спокойной и уверенной. Выбрав дополнительным курсом магическое право и юриспруденцию, она словно нашла для себя наконец интересный предмет в школе и полностью погрузилась в его изучение. Даже ее место старосты, о котором она договорилась до начала учебного года, стало для него неожиданностью.       Дверь в гостинную как назло открылась, и оттуда показалось привычное гнездо из каштановых локонов.       – Я просила тебя не курить тут, Малфой! – недовольно выругалась гриффиндорка, убирая дым палочкой в камин.       – А я просил не орать на меня и хоть иногда здороваться.       – Вообще-то я здоровалась с тобой утром, – безразлично бросила она, направляясь к себе в комнату. – Ты, наверное, не заметил, ведь как обычно любовался собственным отражением в чашке кофе.       Тео захихикал, за что получил толчок ноги уже с другой стороны.       – Прости, я все время забываю о том, что ты напрочь лишена манер и хорошего воспитания, – холодно продолжил Драко. – Не знаю говорил ли тебе кто-то, но в нормальном обществе кивок головы не является вежливым видом приветствия.       – Это ты-то у нас нормальное общество? – она резко развернулась в их сторону и ее щеки залились красным цветом.       Блондин хотел было открыть рот, но тут с кресла поднялся Блейз. Он подошел на пару шагов ближе к все еще недовольной Грейнджер и многозначительно посмотрел на каждого участника ссоры.       – Вы ругаетесь как пожилая пара, – уверенно констатировал мулат.       – Да я его не трогаю! – возмущенно выпалила темноволосая ведьма. – Он первый ко мне лезет с необоснованными претензиями.       – Вы оба хороши, – покачал головой Забини. – Но я тут не для того, чтобы быть вашим семейным психологом. Скорее надеялся вас успокоить прежде, чем озвучу предложение.       – Какое? – хором сказали оба Главных Старосты.       – Не к тебе, – ответил Блейз блондину, отворачиваясь от него. – Гермиона, сегодня будет тусовка в Выручай комнате. Ты приглашена.       Малфой даже передернулся от услышанного. Кто именно придет на этот праздник жизни ему, в целом, было наплевать. Это мероприятие он устраивал не целью повеселиться, а скорее расположить к себе другие факультеты. Но то, как его лучший друг уже неделю называл грязнокровку по имени его напрягало. Конечно, они часто пересекались, потому что Блейз проводил времени в их гостинной больше, чем на занятиях. И все равно это было… неправильно.       – Польщена, – ровным тоном ответила гриффиндорка. – Но у меня дела.       – Это какие-то новые дела? Потому что Джинни ответила, что вы обе свободны, – дружелюбно продолжал мулат.       Девушка тут же поджала губы, выражая крайнее недовольство разговорчивостью своей подруги.       – Можешь не идти, будь уверена, ни для кого из присутствующих это не станет трагедией, – лениво бросил Драко, ловя на себе осуждающий взгляд Блейза. – Но, чтобы ты знала, помимо студентов, там будут все старосты. Не обижайся, если что-то пойдет не так без твоего присутствия.       – Это угроза?       – Это манипуляция на твоем недоверии ко мне.       Она недобро усмехнулась, обходя разочарованного Забини, и остановилась в полушаге от источника раздражения. Ее руки были скрещены на груди, а во взгляде не было ни капли страха.       В голову пришла мысль, что в том лесу ему стоило хотя бы слегка ее припугнуть. Потому что после возвращения от прежних отблесков ужаса в ней не осталось и следа.       – А я бы и доверяла, не выкидывай ты раз за разом свои сомнительные идеи, – и тут же подняла указательный палец вверх, не позволяя ему себя перебить.       Нихера себе. Это еще что блять такое?       – Я не договорила. Пригласить всех на попойку в то время, когда мы должны все силы тратить на учебу и помощь школе – наитупейший план. Еще и за моей спиной. Но одного я тебя с остальными старостами не оставлю, – она вскинула подбородок и убрала прядь волос за ухо. – Поэтому я буду. Смотри не пожалей о своем приглашении.       Малфой молча достал сигарету и, закурив, дождался когда она скроется за дверью своей комнаты.       – Блейз, какого хуя? Зачем было звать эту идиотку? – голос Малфоя был скорее уставшим, чем злым.       – Но ведь ты сам озвучивал мне, что хочешь наладить с ней отношения, – ответил лучший друг, возвращаясь в кресло.       – Я просто хотел, чтобы она не орала на меня как бешеная, обвиняя во всех грехах Пожирателей, словно я был правой рукой Темного Лорда. Как видишь, я своей цели уже достиг.       – Не думаю, – голос Блейза был будничным, словно они обсуждали план уроков на следующую неделю. – Позволю тебе напомнить, что я не слепой. Последние две недели она уже меньше на тебя орет, но холод между вами остался все тот же. И едва ли этой жертвы уже достаточно для достижения целей твоей плана, – он кивнул на ногу Драко, все еще заживающую от ожога дракона.       – План? Какой ещё план? – оживился Тео и мгновенно поднялся, садясь на пол.       – Неужели твои вкусы в женщинах так резко изменились? – расхохоталась Пэнси.       – Блять, как же я счастлив, что у меня такие замечательные друзья, – Малфой встал и щелчком отбросил сигарету в камин. – Один не может держать язык за зубами, а остальные двое лезут не в свое дело. Еще и с дебильными шутками.       Его взгляд многозначительно задержался на Паркинсон, но та лишь пожала плечами.       – Я планирую вернуть нам все, что было утрачено из-за идиотизма наших родителей. Деньги, репутацию, власть. Это все, что вам нужно знать на данный момент.       Развернувшись, аристократ направился в сторону своей комнаты и бросил:       – До встречи вечером.       Дожили. Теперь окружающие, пусть даже в шутку, могли допустить мысль о нем и этой девице с “гнездом” на голове. Он старался быть сдержанным, не лезть в конфликты и искать компромиссы. Впрочем, она уже с меньшим недовольством отдавала ему часть организационной работы. Вероятно, благодарность за сестру пока еще перевешивала раздражение.       В какие-то моменты ему было даже ее жаль. Но лишь немного. Когда она бросала грустные взгляды на Агату во время всех приемов пищи в Большом зале. Когда ее доброта не позволяла грубо затыкать обнаглевших от своего нового статуса старост факультетов. И, несомненно, ему было жаль ее тогда – в Трех Метлах, когда ее рыжее недоразумение начало вопить как банши.       Интересно, если бы она знала, какую истерику Уизел закатил на последнем отборе в команду, что бы она сказала? Ведь там звучало все – от уничижительной мольбы дать ему шанс до угроз своей знаменитой девушкой и лучшим другом. Возможно, знай она это – даже могла бы сделать правильный выбор в личной жизни. Но Драко было плевать. Он здесь не для того, чтобы спасать кого попало.       Ему стоило позаботиться о своей личной жизни так, чтобы никому больше не приходило в голову шутить о нем и гриффиндорской Золотой Девочке.

***

      Она бы убила Джинни, если бы в данный момент не была занята другим – темноволосая гриффиндорка возмущенно выслушивала критику младшей Уизли о своем внешнем виде. Что самое абсурдное – подруга начала эту тираду прямо с порога. Не давая Гермионе вставить ни слова.       – Это просто ужасно! Ты похожа на человека, которого одевал Филч в цветовой гамме его половых тряпок! Почему на тебе все серое? И такое… закрытое. Серьезно, откуда вообще у тебя эти вещи? В первый раз вижу это на тебе.       Девушка наконец замолкла, не прекращая кружить вокруг, и, морщась, то и дело трогала одежду на ней. Грейнджер, не выдержав, легким движением сбросила с себя чужие руки и сделала шаг назад.       – Хватит! Это обычный домашний костюм, мне в нем удобно, – она обиженно сомкнула губы и замолчала на секунд пять. – Лучше ответь какого черта ты приняла приглашение на вечеринку за нас обеих? Еще и за моей спиной.       – Что? За твоей спиной? – Джинни раскрыла глаза от удивления. – У вас с утра было собрание, а Блейз сказал, что там будут все старосты. Я подумала, что ты сама это разрешила.       – Значит ты плохо подумала! Неужели ты думаешь, что я бы не сообщила тебе сразу? Ты могла хотя бы спросить меня для приличия.       – Не знаю, – она пожала плечами. – Может ты хотела сделать сюрприз. В любом случае уже нечего орать, потому что я в любом случае собираюсь тебя туда затащить.       – А у меня уже и нет выбора, потому что я растерялась и со злости пригрозила Малфою следить за его сомнительной компанией.       – И именно поэтому ты решила слиться с цветом каменных стен? Маскировка, чтобы никто тебя не заметил?       – Джинни, перестань! Это нормальная одежда, – Гермиона нервно пригладила вязаный свитер, который шел в комплекте с такими же широкими штанами.       – Она не просто нормальная – она идеальная. Для глубокой старости, чтобы конечности не мерзли, – Уизли начала хихикать. – Но я тебя не выпущу в ней за дверь, а значит тебе придется переодеться. Иначе твой драгоценный Малфой решит, что ты струсила.       – Он не мой, – раздраженно бросила темноволосая ведьма и, подойдя к шкафу, открыла его и принялась перебирать вешалки. – И что ты мне предлагаешь надеть?       – Оттуда? Ничего, – подруга открыла сумку и достала оттуда аккуратно сложенную стопку одежды. – Я почему-то была уверена, что так все и будет, поэтому выбрала наряд за тебя.       Ведьма с каменным лицом развернула то, что сунула ей в руки Джинни.       – Это пиздец, – обреченно произнесла она.       – Не советую тратить наше время, ты прекрасно знаешь, что будет по-моему. Надевай, мы уже опаздываем.       Спустя двадцать минут, куда вошли слабые попытки сопротивления, а также легкий макияж, они уже шли по коридору в направлении Выручай Комнаты.       Гермиона постоянно оттягивала юбку так, чтобы бедро не оставалось настолько открытым, но усилий хватало примерно метров на двадцать. После чего движения приходилось повторять.       – Я похожа на девицу легкого поведения!       – В юбке с вырезом и топе? – недоуменно взглянула на нее Джинни. – Не придумывай, ты похожа на обычного подростка. Коим и являешься, хотя постоянно стремишься взвалить на себя побольше ответственности.       – Мне неудобно.       – Хватит уже жаловаться, ты и так выпросила кеды вместо туфель. Поэтому не зли меня, чтобы я не передумала, – тоном, не спорящим возражений отчеканила Уизли.       – Звучишь, как ваша мама, – недовольно пробормотала Грейнджер.       – Да, я знаю. Гарри тоже это замечает, – гордо улыбнулась младшая Уизли. – Говорит, это качество мне поможет стать капитаном в Гарпиях.       Темноволосая гриффиндорка, смирившись с судьбой, усмехнулась и наконец замолчала. Может, выйти из зоны комфорта и правда иногда полезно. И хоть наряд был откровенный для обычной жизни, она знала – Джинни еще очень ее пожалела. Открытыми могло остаться куда большее количество участков тела.       Наконец, они дошли до нужной стены. Спустя пару секунд каменная кладка на ней пришла в движение и обнажила под собой металлическую дверь. Уизли нетерпеливо подошла и распахнула ее.       Слизерин определенно знал толк в шумоподавляющих заклинаниях. Звенящая тишина замка, в которой было слышно даже ветер за толстыми сводами школы, тут же заполнилась громкой музыкой, смехом и разговором. Испугавшись последствий, Гермиона буквально втолкнула рыжую ведьму внутрь, плотно закрывая за собой дверь.       Но никого из присутствующих гнев Филча, кажется, не волновал. Звуки веселья не стихли ни на секунду, а к девушкам сразу же подлетел радостный Нотт, вручая стаканы с каким-то коктейлем. Не успевая понять, что происходит, Грейнджер забрала напиток и вежливо улыбнулась. Разумеется, пить она не планировала, но объясняться в такой громкости будет сложно.       – А где Гарри? – прокричала она на ухо подруге.       Джинни пальцем указала в сторону дальнего стола, где Поттер что-то оживленно обсуждал с Лонгботтомом, приветственно помахав новым гостям.       Она сдержанно кивнула в знак приветствия и медленно обвела глазами комнату. Возможности выручай комнаты, конечно, поражали. Тут собралась как минимум половина седьмого и восьмого курса, а также пару ребят с шестого. Гермиона отметила про себя последних, чтобы внимательнее следить за их состоянием.       Смех рыжей ведьмы рядом практически заставил ее присоединиться к такому оживленному разговору с Теодором, когда ее глаза зацепились за знакомую платиновую макушку.       Малфой вальяжно расположился на диване, смотря прямо в ее глаза. Его лицо оставалось безмятежным, но серый, холодный взгляд прожигал насквозь, мешая дышать и лишая малейшей возможности отвернуться.       Спустя мгновение Драко лениво приподнял бровь и позволил вниманию скользнуть ниже — к началу выреза на ее юбке. Медленно, с почти мучительной дотошностью он изучал каждый дюйм обнаженной кожи, задержавшись на бедре чуть дольше, чем позволяли любые правила приличия. Затем, слегка наклонив голову, его взгляд поднялся выше — к шее, губам и густо покрасневшим щекам.       Его игру, к облегчению Грейнджер, прервала младшая Гринграсс. Астория бесцеремонно забралась на диван рядом со слизеринцем, лучезарно улыбаясь и забирая все внимание юноши на себя.       Когда рука шатенки коснулась его груди, гриффиндорка почувствовала внезапное раздражение и неловкость. Последние было тут же списано на наглость Малфоя, который в очередной раз пытается вывести ее из себя.       Допив почти залпом коктейль, она повернулась, чтобы взять второй и тут же врезалась в Блейза.       – Гермиона, рад, что ты решила расслабиться, но я бы на твоем месте не пил коктейли Тео так быстро. Он добавляет туда только крепкий алкоголь и никогда не скупится не его количество.       Гриффиндорка смущенно улыбнулась, ставя пустой стакан на соседний столик.       – Это случайно вышло, я не привыкла к таким людным мероприятиям в замкнутых пространствах. Наверное, перенервничала.       – Понимаю, сам давно не бывал на вечеринках, – его улыбка была вполне располагающей, без тени издевки, которую она часто встречала в других слизеринцах. – Хотел сказать про Драко. Не обижайся не него, он все еще не отошел от прошлого года, вот иногда и ведет себя как дурак. Со всеми, даже со мной.       – Ну, мы все через много прошли, так что вряд ли это его оправдывает, – ее ответ звучал уклончиво. – Ты не должен оправдываться за него.       – Да, я знаю, – его голос оставался спокойным. – Но я очень хочу спокойный последний год в школе. А это, как ты понимаешь, весьма сложно, когда два основных представителя от студентов не способны выносить друг друга больше пяти минут.       – Мы все хотим спокойствия, Блейз. Я поняла тебя. Постараюсь быть сдержанной к его аристократическому высочеству, – она перевела взгляд обратно на Малфоя и вздрогнула от увиденного. – Если, конечно, Гринграсс не сожрет его до конца вечера.       Забини повернулся в сторону злополучного дивана и еле заметно скривился от увиденного. Слизеринка забралась на его друга и зарылась пальцами в платиновые волосы, страстно целуя Драко губы. Рука блондина на ее заднице явно давала понять, что он был совсем не против такой инициативы.       – Салазар, я же говорил, что Тео мешает убойные напитки. Пойдем к остальным, иначе мы рискуем продемонстрировать всем собравшимся меню сегодняшнего ужина.       В дальнем углу разворачивалась картина, которую ей не удавалось увидеть ни разу за все время учебы в Хогвартсе. За небольшим столиком сидели представители и Гриффиндора, и Слизерина. Паркинсон со скучающим видом слушала разговор Теодора и Невилла, Джинни и Гарри о чем-то оживленно спорили с новым капитаном команды Слизерина, а Браун строила глазки приближающемуся Блейзу. И никто из них не ругался, не выглядел недовольным. Кажется, она упустила какие-то изменения, будучи занятой то учебой, то сестрой.       – Тебе как это удалось? – удивленно прошептала девушка в сторону Забини.       – А вот почаще выбирайся из добровольного заточения и узнаешь, – он заговорщически подмигнул и отодвинул стул, приглашая присесть.       – Кажется, ты понравился Лаванде, – еле слышно прошептала Гермиона, садясь рядом со всеми.       – Я видел, но не хочу пасть судьбою Драко, – усмехнулся мулат, выбирая к какой именно беседе за столом ему стоит присоединиться.       Спустя час разговоров, в которых темноволосая ведьма выступала скорее молчаливым слушателем и декорацией, часть их компании разбежалась. Гарри и Джинни ушли танцевать, Нотт ушел цеплять доверчивых девушек своим миловидным лицом.       – Ты что-то знаешь о праве наследования патентов? – неожиданно серьезно спросила Пэнси, повернувшись к Гермионе.       – Что? – от неожиданности растерялась гриффиндорка.       Паркинсон закатила глаза и начала произносить нарочито медленно:       – П-р-а-в-о н-а-с-л…       – Я услышала тебя с первого раза, – решительно прервала ее Грейнджер. – Я просто не поняла зачем тебе и о каких патентах идет речь.       – Ни о чем конкретно, это гипотетические ситуации. В каких случаях наследник может забрать патент, если… умерший человек нарушил закон и все его имущество, включая потенциально скрытое, подлежит конфискации.       – Думается мне, что твой вопрос не гипотетический, но до этого факта мне нет никакого дела. Мне нужно освежить знания, давай я тебе отвечу завтра вечером?       – Спасибо, – сухо ответила слизеринка.       – Да не за что, интересные у тебя темы для разговоров на вечеринках.       В ответ та лишь пожала плечами и принялась с интересом разглядывать свои ногти.       Рядом с ними кто-то громко приземлился на стул. Гермиона почувствовала знакомых запах никотина, смешанный с древесными нотами его духов.       – Где потерял свою подружку? – насмешливо спросила Пэнси.       – Ты же знаешь, я такой романтик, не привык торопить события, – насмешливо и явно нетрезвым тоном ответил Малфой.       Паркинсон рассмеялась, явно прочувствовав весь сарказм сказанного.       – Интересный наряд, Грейнджер, – гриффиндорка тут же ощутила на себе прожигающий взгляд. – Но что-то я не вижу тут Уизела. Для какого очередного убожества ты тогда стараешься? Образ святой героини спадает и ты ищешь новую жертву для его поддержания? – каждое сказанное им слово сочилось ядом и презрением.       Внутри что-то неприятно екнуло. Время как будто замедлилось. Что на него нашло?       Эти оскорбления на пустом месте отбросили ее в воспоминаниях на несколько лет назад, когда он также цеплялся к ней по любому поводу. И вот теперь, когда ей самой было не до конца комфортно в одежде Джинни, этот придурок решил все испортить еще больше. Настроение налаживать контакты тут же пропало. Как и оставаться тут.       – Или это так ты восприняла мой совет стать плохой девочкой? Просто я имел ввиду другое, – издевательски протянул Малфой.       – Пошел ты, – она вскочила из-за стола и направилась к выходу.       – Ты что творишь? Обязательно вести себя как полный мудак? – послышался сзади внезапно осуждающий голос Пэнси.       Но ей было не до этого. Слава Мерлину – в общем балагане света, музыки и разговоров ее друзья не заметили ее стремительно удаляющуюся к выходу фигуру.       Распахнув дверь, она вылетела в коридор. Зайдя за угол, чтобы не наткнуться на свидетелей, Грейнджер беспомощно сползла по стене и обхватила колени руками.       Дышать. Нужно дышать. Не хватало ей двух кричалок от вечно недовольного Рона за прошлую неделю, так теперь еще и этот охреневший идиот пытается ее задеть. С каких пор она стала человеком, на которого окружающие вымещают свою злобу и ненависть? Какая же она была дура, когда подумала, что он изменился. Ничего, она не станет это больше терпеть. Завтра последний день, когда можно отказаться от должности, и она непременно это сделает. Пусть выплывает как хочет.       Девушка подняла голову выше и смахнула слезу. Внезапно ее взгляд зацепился за дальний угол. Обычный темный угол, куда не подтягивался свет факелов по ночам. Но внутри все кричало, что здесь было что-то не так. Гермиона моментально поднялась на ноги и направила туда палочку. И тут произошло то, что заставило внутри все заледенеть от страха.       Тьма с утробным хрипом медленно двинулась ей навстречу.