Связанные судьбой

Шарлотта сидела за обеденным столом в одиночестве, и тишина дома давила на неё, словно тяжёлое одеяло. Ещё пару недель назад она перевезла в дом Сириуса последние вещи — коробки, книги, любимые безделушки, которые теперь стояли в углах, напоминая о прежней жизни. Теперь же всё здесь казалось чужим, хотя она и постаралась сделать этот дом своим: повесила на стены несколько фотографий, расставила по полкам книги, даже попыталась создать уют с помощью свечей и мягких пледов. Но всё равно ощущала себя словно гостем. Блэк целыми днями где-то пропадал — то на заданиях, то на каких-то тайных встречах, о которых не рассказывал. Возвращался Сириус лишь вечером, усталый, но все равно такой нежный, добрый, готовый посвятить всего себя и свою любовь Шарлотте. А утром он вновь исчезал, оставляя девушку одну. Она оставалась в пустом доме, где каждый шорох казался зловещим, а тени в углах будто следили за ней. Сейчас она коротала время за чтением очередного номера «Ежедневного пророка». Последнее время газета буквально пестрела тревожными заголовками: «Пожиратели смерти активизировались», «Новые исчезновения в магловских кварталах», «Министерство предупреждает — будьте бдительны!». Каждая строчка отзывалась болью в сердце, словно невидимая игла пронзала душу. Шарлотта с тяжестью на душе перелистывала страницы, и слова расплывались перед глазами — так сильно она переживала за всех, кто оказался втянут в эту войну. Ей казалось, что она как маленький ребёнок, который пытается понять, почему одни волшебники считают себя выше и лучше других, почему мир вдруг раскололся на «своих» и «чужих». Почему маглорождённые должны бояться, а чистокровные — чувствовать себя избранными? Почему нельзя просто жить в мире, где магия служит добру, а не страху? От этих мыслей становилось ещё горше, и слёзы подступали к глазам, но она упрямо сжимала кулаки, не позволяя себе расплакаться. Отбросив газету в сторону, Шарлотта положила голову на стол и погрузилась глубоко в свои мысли. Она пыталась думать о чём-то постороннем — об обучении в Хогвартсе, о детстве, когда все так было хорошо и беззаботно, о смехе друзей, об их совместных шалостях, о любимом брате, которых как и Сириус теперь часто пропадал на заданиях, о звёздах, которые она видела в ночном небе над старым домом. Но мысли снова и снова возвращались к одному и тому же: к войне, к страху, к несправедливости. И от этого становилось ещё тяжелее — будто мир вдруг перестал быть безопасным местом, где можно просто быть собой. *** Сириус возвращался домой, когда стрелки часов перевалили уже за полночь. Сегодня он особенно задержался — на душе было тяжело, будто каждый шаг давался с трудом. На улице уже сгущались сумерки, окутывая улицы плотной пеленой; августовская ночь была прохладной, а на небе светила полная луна, бросая бледный свет на мокрые от росы тротуары. Блэк вдруг вспомнил о школьном друге Римусе. Больше они с Джеймсом и Питером не будут с ним в полнолуние в образе животных бегать по лесу, не станут поддерживать его в это трудное для него время. Теперь трудное время для всех — и от этого становилось ещё хуже. Блэк спешил домой. Он думал о том, легла ли Шарлотта уже спать или всё ещё ждёт его, вновь задержавшегося на очередном собрании Ордена Феникса. Она тоже страстно желала вступить туда вместе с ним, но Сириус был категорически против. Эта тема давно висела между ними тяжёлым облаком, практически с самого первого дня, как они закончили Хогвартс, и в один из дней их спор достиг апогея. — Ты не понимаешь! — голос Шарлотты звенел от напряжения, когда они стояли посреди гостиной, их тени плясали на стенах от дрожащего пламени свечи. — Я хочу помогать, хочу быть полезной! Разве я слабее других? Сириус замер, сжимая кулаки. Он старался говорить спокойно, но в голосе уже звенела легкое раздражение: — Дело не в твоей силе, Лотти. А в том, что это опасно. Ты не знаешь, на что мы идём. — И ты думаешь, я не готова? — она сделала шаг к нему, глаза горели упрямым огнём. — Ты считаешь меня хрупкой фарфоровой куклой, которая только и может, что сидеть в безопасности? Он резко отвернулся, уставившись в окно, за которым луна отражалась в луже. Слова давались с трудом: — Я не хочу потерять тебя. Не хочу, чтобы с тобой случилось что-то… Но Шарлотта не дала ему договорить. Её голос дрогнул от обиды и гнева: — А ты думал обо мне, когда сам идешь на риск? Разве ты не понимаешь, что я переживаю за тебя каждый день? Их голоса повышались, слова летели, как острые ножи. Сириус чувствовал, как внутри закипает раздражение — он не привык, чтобы его решения ставили под сомнение. Шарлотта же, несмотря на страх, не отступала, её глаза сверкали от слёз и ярости. Ссора была первой такой большой — они кричали друг на друга, обвиняя в равнодушии и эгоизме, и казалось, что мир вокруг рушится вместе с их отношениями. Блэк не мог видеть её слезы, ему было душно от того, что она плачет отасти из-за него, но и позволись ей рисковать собой он не мог. В какой-то момент Шарлотта замолчала, опустив голову, и Сириус почувствовал, как его гнев постепенно сходит на нет. Он подошёл к ней, взял за плечи, но она отстранилась, не глядя на него. — Прости… — прошептал он, чувствуя, как горло сдавливает от вины. — Я не хотел тебя ранить. Она глубоко вздохнула, пытаясь успокоиться. На следующий день они общались так, будто ничего и не было, и больше не поднимали эту тему. Но Сириус знал, что этот разговор ещё вернётся, когда опасность станет ещё ближе. *** Сириус зашёл в дом, тихо прикрыв за собой дверь. В доме царила гробовая тишина — такая плотная, что казалось, будто воздух застыл. Блэк старался ни одним своим действием не нарушить эту хрупкую тишину, двигаясь почти бесшумно, словно боялся потревожить сам покой этого места. Вдруг из спальни тихо вышла Шарлотта. Она остановилась в дверях, облокотившись на дверной косяк, и её силуэт чётко вырисовывался в мягком свете, пробивавшемся из коридора. Сириус не сразу заметил её — его мысли были заняты дневными событиями, усталостью и грузом ответственности. Лишь через пару секунд он поднял взгляд и замер, словно увидев что-то неожиданное и прекрасное. Заметив девушку, парень расслабился — напряжение, сковывавшее его плечи, постепенно отпустило, и он уже не старался вести себя тихо и не шуметь. — Я думал, ты уже спишь, — подходя ближе к девушке, произнёс Блэк, и в его голосе прозвучала лёгкая улыбка. — Как я могу спать, если ты не дома? — вздохнула Шарлотта, и в её голосе слышалась смесь тревоги и облегчения. — Каждый раз, когда ты задерживаешься… я переживаю. Девушка приподнялась на носочках и быстро поцеловала парня в губы — нежно, но решительно. Этот поцелуй был коротким, почти робким, словно она боялась, что всё может исчезнуть. Сириус же склонился к ней, продлив этот момент, и его губы мягко, но настойчиво коснулись её губ. Время будто остановилось: вокруг больше не было ни войны, ни Воландеморта, ни опасностей — только они, их дыхание, тепло тел и едва уловимый запах ночного воздуха. — Ты будешь ужинать? — спросила Шарлотта, когда они прервали поцелуй, и в её глазах мелькнула искорка заботы. — Нет, — ответил Сириус, слегка отстранившись, чтобы взглянуть на неё. — Сейчас мне не до еды. — Тогда идём в спальню, — слегка игриво сказала Шарлотта. Она аккуратно потянула Сириуса за руку в комнату, и тот покорно шёл за ней, чувствуя, как усталость постепенно отступает под натиском её энергии. Пройдя в центр спальни, девушка отпустила его руку и, скинув с себя лёгкий шёлковый халатик, предстала перед ним в неглиже — её тело было освещено мягким светом луны, пробивавшейся через открытое окно, и этот свет подчёркивал каждую линию, каждый изгиб. — Вау, — вырвалось у Блэка, и его взгляд скользнул по ней, задержавшись на мгновение, прежде чем вернуться к её глазам. — Скучала по мне?! — Безумно, — прошептала Шарлотта, делая шаг к нему. — Ты вечно не дома, а я всё одна. И каждый раз, когда ты возвращаешься, мне кажется, будто мир снова обретает краски. Сириус быстро принялся снимать с себя одежду, даже не глядя, куда бросать её — сейчас это было неважно. Его взгляд не отрывался от Шарлотты, и он не мог отвести глаз, любуясь ею, чувствуя, как внутри разливается тепло, вытесняя усталость и тревогу. Шарлотта подошла ближе, её движения были плавными, уверенными. Она обняла его, прижавшись всем телом, и Сириус почувствовал, как её тепло проникает в него, словно исцеляющий огонь. Их губы снова встретились — на этот раз поцелуй был глубже, страстнее, наполненный всеми невысказанными словами, всеми переживаниями последних дней. Сириус обнял её за талию, притягивая к себе, и они медленно опустились на кровать, не разрывая поцелуя. Когда они наконец отстранились, Шарлотта улыбнулась, её глаза блестели в полумраке. Она приподнялась, села на Сириуса, как наездница, и её взгляд стал одновременно игривым и уверенным. — Ты мой, — прошептала она, и в её голосе звучала не только страсть, но и нежность. — Навсегда. Сириус улыбнулся в ответ, положив ладони ей на талию и медленно поглаживая её. Он чувствовал, как напряжение уходит, уступая место покою и счастью. Его руки скользнули по её спине, и он прижал её к себе ещё крепче, ощущая, как их сердца бьются в унисон. — Я твой, — тихо ответил он, и в этом коротком слове было всё: и обещание, и любовь, и готовность стоять рядом, несмотря ни на что. Дыхание обоих участилось, а сердца готовы были выпрыгнуть из груди — они колотились в бешенном ритме, отдаваясь гулким эхом в висках. Шарлотта чуть приподнялась и сама насадилась на вставший член парня — медленно, осторожно, словно боясь нарушить хрупкую грань между реальностью и этим моментом, где существовали только они двое. Девушка замерла, то ли привыкая к размеру, то ли желая потянуть этот момент, продлить его на вечность. Её пальцы впились в плечи Сириуса, ногти едва ощутимо царапали кожу, оставляя следы от волнения. — Ну же, Лотти, — хриплым голосом проговорил Сириус, и в его голосе звучала смесь нетерпения и нежности. — Не мучай меня, или мне придётся взять всё в свои руки. Шарлотта хитро улыбнулась, её глаза блестели в полумраке спальни — в них читалась и игривость, и глубокая, искренняя страсть. Она наклонилась к Сириусу, их губы едва коснулись друг друга в коротком, жадном поцелуе, и только после этого наконец начала двигаться — сначала медленно, осторожно, постепенно набирая темп. Каждое её движение было наполнено чувством, в нём читалась и потребность, и желание, и та отчаянная жажда близости, которая копилась внутри, пока они были отдельно друг от друга. Сириус обхватил её за талию, помогая задавать нужный ритм, и их тела слились в едином порыве. Воздух в комнате стал густым, тяжёлым от их дыхания, от звуков, которые они не могли сдержать — тихие стоны, прерывистые вздохи, шелест простыней под их движениями. Шарлотта откинула голову назад, её волосы рассыпались по плечам, а лицо выражало смесь наслаждения и лёгкой дрожи от переполнявших эмоций. Сириус чувствовал, как её тело откликается на каждое его движение, как она становится всё более податливой, всё более открытой, и это давало ему ощущение полной власти и в то же время беззащитности перед её чувствами. Темп нарастал, и с каждым движением их связь становилась всё глубже, будто перерастая в нечто большее, чем просто физическая близость. В этом моменте не было места ни войне, ни опасностям, ни тревогам — только они, их тела, их чувства, их желание быть рядом, несмотря ни на что. Шарлотта вскрикнула, когда волна наслаждения накрыла её с головой, и Сириус почувствовал, как её мышцы сжимаются вокруг него, как она дрожит, прижимаясь к нему всем телом. Он сделал ещё несколько резких, мощных движений, и вскоре его охватила волна экстаза — он прижал Шарлотту к себе, зарывшись лицом в её волосы, и на мгновение замер, ощущая, как все напряжение растворяется в этом моменте. Они лежали, тяжело дыша, прижавшись друг к другу, чувствуя, как пульс постепенно успокаивается, а тела наполняются теплом и усталостью. Шарлотта положила голову на грудь Сириуса, слушая, как его сердце всё ещё отбивает бешеный ритм, и улыбнулась — тихо, едва заметно, но с такой искренней радостью, что у Сириуса защемило в груди. — Это было… — прошептала она, не находя слов, — …невероятно. — Да, — ответил он, проводя рукой по её волосам. . Их тела всё ещё были тесно прижаты друг к другу, и Сириус ощущал, как тепло Шарлотты согревает его, прогоняя остатки тревоги и усталости. Они лежали так какое-то время, просто наслаждаясь близостью, слушая дыхание друг друга, чувствуя, как их души становятся ещё ближе, ещё роднее. В этот момент мир за пределами спальни казался далёким и незначительным — остались только они, их чувства и та тихая, глубокая связь, которая делала их сильнее. — Я люблю тебя, — вдруг сказала Шарлотта, поднимая голову и глядя ему в глаза. В её взгляде была и нежность, и уверенность, и та искренность, которую Сириус так ценил. — И я тебя, — ответил он, и в его голосе прозвучала такая же искренность. . Они поцеловались ещё раз — мягко, нежно, словно подтверждая свои слова. Вдруг Шарлотта посмотрела на Сириуса слишком серьёзно — её взгляд был пронизывающим, полным невысказанных страхов, от чего парень сразу напрягся, словно почувствовал надвигающуюся бурю. Он замер, ожидая худшего, и в груди у него невольно сжалось от тревоги. — Сириус, мне страшно, — негромко, почти шёпотом произнесла девушка, и голос её дрогнул, выдавая внутреннюю борьбу. — Очень страшно. Сириус кивнул, чувствуя, как сердце сжимается от её слов. Он осторожно заправил выпавшую прядь волос Шарлотты за ухо — движение было мягким, успокаивающим, словно он пытался передать ей частичку своего спокойствия, которого у него самого было не так много. — Я знаю, — тихо ответил он, глядя ей прямо в глаза. — Mon amour, но если ты опять про Орден… — Нет, — перебила она, резко мотнув головой, будто отгоняя тяжёлые мысли. — Не про Орден. Просто… мне страшно. Я боюсь, что однажды ты не вернёшься домой. С утра и до самого вечера я здесь одна — и не знаю, куда себя деть, чем заняться, лишь бы не сойти с ума от ожидания. Голос Шарлотты становился всё тише, а плечи невольно поникли, словно на них легла тяжесть всего мира. Она резко вспомнила, как раньше мечтала о том: чтобы Сириус работал за них двоих, а она сидела дома, создавала уют. Тогда это казалось идеальным — спокойным, предсказуемым счастьем. Но теперь… Теперь всё вышло совсем не так. Теперь она чувствовала себя одинокой в этом доме, где каждый шорох напоминал о его отсутствии, а тишина давила на виски. — Когда-нибудь это закончится, — вздохнул Сириус, и в его голосе прозвучала усталость, смешанная с надеждой. — И мы заживём обычной, счастливой жизнью. Я так часто буду дома, что ты устанешь от меня. Шарлотта замерла, пристально глядя на него. В её глазах читалась не только тревога, но и сомнение — она хотела верить, но страх был слишком сильным. — Ты сам веришь в то, что говоришь? — спросила она, и в её голосе прозвучала едва уловимая горечь. — Или просто пытаешься меня успокоить? Сириус на мгновение замер, словно взвешивая слова. Его взгляд стал глубже, серьёзнее, и в нём появилась та искренность, которую Шарлотта так ценила. — Конечно, верю, — твёрдо ответил он, и его голос зазвучал увереннее. — И ты верь. Неужели ты мне не веришь? Она помолчала, глядя в сторону, а потом медленно подняла глаза, и в них мелькнула искорка надежды. — Верю… — прошептала Шарлотта, и её голос стал чуть теплее. — Ну и всё, — улыбнулся Сириус, протянув руку и легонько сжав её ладонь. — Мы справимся. Вместе. В его улыбке было столько уверенности, что Шарлотта невольно расслабилась. Она почувствовала, как страх понемногу отступает, уступая место надежде. И хотя будущее всё ещё оставалось туманным, в этот момент ей стало чуть легче — ведь рядом был он, тот, кому она могла доверять без оглядки. — Кстати, в эти выходные Сохатый зовёт нас с тобой к ним в гости. Сказал, что давно тебя не видел и ты совсем забыла про своего брата, — произнёс Сириус, слегка улыбаясь. — Ну конечно, — усмехнулась Шарлотта, — А вы будете свободны в эти выходные? — Да, — уверенно ответил Сириус. — Никаких заданий, никаких собраний. Совсем свободны. — Прям и субботу, и воскресенье? — Шарлотта приподняла голову, внимательно глядя на него, словно пытаясь уловить малейший намёк на ложь. — Угу, — кивнул он, мягко улыбнувшись. — Целых два дня можем провести вместе — или с Джеймсом и Лили, как они того хотят. — Как я рада, — прошептала Шарлотта, и её голос дрогнул от искреннего облегчения. Она вдруг порывисто обняла Сириуса, прижалась к нему всем телом и положила голову ему на грудь, прикрыв глаза. В этот момент весь мир будто отошёл на второй план, оставив только их — в тишине, наполненной теплом и покоем. В комнате воцарилась та самая тишина, которая бывает только между близкими людьми: спокойная, уютная, почти осязаемая. Шарлотта чувствовала, как размеренное биение сердца Сириуса отдаётся где-то внутри неё, словно успокаивающий ритм, который прогонял тревожные мысли. Сириус медленно поглаживал её по спине, его движения были неторопливыми, почти медитативными. Он расправлял её волосы, перебирал волнистые пряди, рассматривая их с какой-то особенной нежностью. В его взгляде читалась не просто забота — в нём было что-то глубокое, почти трепетное, будто он боялся нарушить хрупкую гармонию момента. Они лежали так, наслаждаясь обществом друг друга, впитывая каждую секунду этого спокойствия. *** В субботу Шарлотта проснулась с первыми лучами солнца и с раннего утра была на ногах. Она очень соскучилась по брату и подруге — не терпелось скорее поехать к ним в гости, увидеть их, услышать голоса, почувствовать тепло встреч, которых так не хватало в последние дни. Сердце трепетало от радостного ожидания, и это волнение не давало ей усидеть на месте. Девушка долго выбирала, в чём поехать: крутилась перед зеркалом, примеряла то один наряд, то другой, заплетала волосы то в аккуратную косу, то в небрежную причёску, пытаясь найти идеальный образ. В то время как Сириус ещё мирно спал в кровати, укутавшись в одеяло, словно пытаясь удержать остатки сна. Шарлотта в нетерпении ходила по дому из угла в угол, периодически поглядывая на старинные часы в гостиной. Стрелки будто нарочно ползли медленно, растягивая минуты до бесконечности. Она то и дело вздыхала, с лёгкой досадой поглядывая на циферблат, и мысленно считала часы до того момента, когда можно будет наконец отправиться в путь. — Ты давно встала, — донёсся сонный голос Сириуса. Он вышел из спальни, потирая глаза, и выглядел слегка растрёпанным — сон ещё не до конца отпустил его. — Ну, пару часов, может быть больше,— широко улыбаясь, отозвалась девушка. Подойдя к Блэку, она нежно поцеловала его в щёку — легко, почти невесомо, но с такой теплотой, что даже сонливость Сириуса на мгновение отступила. — И что тебе не спится в такую рань? — усмехнулся парень. — Сегодня такой прекрасный день, что спать? Когда мы поедем к Джиму и Лили? — Шарлотта буквально светилась от радости, её глаза блестели, а голос звенел от нетерпения. — После обеда, я думаю. Они, в отличие от тебя, в такую рань не встают, — Сириус потянулся, разминая плечи, и направился на кухню. — И совсем я не рано встала! — Шарлотта поспешила за ним, стараясь не отставать. — Сомневаюсь, — подмигнул он, но в его голосе не было упрёка — только мягкая ирония. Сириус прошёл на кухню и заварил себе крепкий кофе, желая прогнать сонливость. Аромат свежесваренного напитка мгновенно наполнил комнату, пробуждая и согревая. Шарлотта последовала за ним, наблюдая за каждым его движением — как он аккуратно размешивает сахар, как держит чашку, как слегка хмурится, делая первый глоток. Она старалась наслаждаться каждой секундой, проведённой вместе, впитывать этот момент, словно боясь, что он может исчезнуть. В глубине души её тревожила мысль о том, что после выходных Сириус вновь будет каждый день с утра до вечера пропадать где-то на собраниях и заданиях. Но сейчас, в этот почти обеденный час, когда в их доме царила уютная тишина, она отгоняла эти мысли. *** — Лотти, как я рада тебя видеть! — произнесла Лили, открывая входную дверь, и тут же, не сдержавшись, обняла лучшую подругу. В её глазах светилась искренняя теплота, а голос дрожал от волнения — видно было, что она действительно скучала. — Я тебя тоже, — широко улыбаясь, отозвалась Шарлотта. — Привет, Сириус, — кивнула Эванс парню, зашедшему в дом следом за Шарлоттой. Её тон был таким же дружелюбным. — Привет, — отозвался Блэк, улыбнувшись и слегка наклонив голову в знак уважения. — Вы уже приехали! — донёсся голос Джеймса, выходящего в коридор. Его лицо озарила широкая улыбка, а в голосе звучала неподдельная радость. — Ну наконец-то! Лили очень вас ждала, ну и я, конечно. Но я не с шести утра, — добавил он, пытаясь придать своим словам привычны игривый оттенок. — И я не с шести, — возразила Лили, наигранно сердясь на него, но в её глазах плясали смешинки. — Но правда, я вас очень ждала с самого утра. Каждый час считала до вашего приезда! — Моя любимая сестрёнка, — подходя к Шарлотте и обнимая её, произнёс Поттер. Его голос звучал тепло и чуть насмешливо, как всегда, когда он говорил с Шарлоттой. — А ты ведь обещала приезжать чаще. — Ну вот я и приехала, — улыбнулась Шарлотта, чувствуя, как внутри разливается тепло от этой встречи. — А виделись мы последний раз, когда? Месяц назад?! — Джеймс сделал вид, что возмущён, но его глаза смеялись. — Я приезжала две недели назад, но тебя не было дома, — парировала сестра, тоже улыбаясь. — Это печально, — протянул парень, но тут же подмигнул. — Зато теперь ты здесь, и это главное! Джеймс подошёл к Сириусу и поприветствовал его крепким рукопожатием и широкой улыбкой. Сириус ответил тем же. Шарлотта подбежала к Лили и вместе с ней направилась в столовую. В комнате был накрыт большой стол, где красовалось множество вкусной еды — от аппетитных закусок до изысканных десертов. Лили основательно готовилась к приходу гостей. Ещё вчера она предупредила домовых эльфов, чтобы те приготовили что-то особенное, а во всём доме было идеально чисто — каждая деталь говорила о том, что хозяева хотели сделать этот день по-настоящему особенным. — Надеюсь, — начала говорить Эванс, — вы останетесь у нас до завтра?! — В её голосе звучала искренняя надежда, а глаза светились от радости. — Не знаю, — пожала плечами Шарлотта, и обратилась к Блэку: — Сириус, а мы остаёмся до завтра здесь? — Как ты пожелаешь, mon amour, — прерывая свои слова, обращённые к Джеймсу, отозвался Блэк. Его голос был мягким. — Значит, остаёмся, — решительно произнесла Шарлотта, и на её лице появилась улыбка. — Прекрасно! — улыбнулась Лили. Она выглядела по-настоящему счастливой, возможно впервые за последнии дни, которые были окутаны страхами и переживаниями. Все четверо расселись за столом. На мгновение вдруг показалось, что они вновь подростки, которые учатся в Хогвартсе, — их ничего не беспокоит, жизнь полна красок и веселья. Воспоминания о прошлых приключениях, смехе, шалостях и тёплых моментах, пережитых вместе, оживали в их голосах. Они начали обсуждать что-то приятное, смеялись, шутили, ели вкусную еду и пили вино. В этот момент время словно остановилось, и все заботы остались где-то далеко, в прошлом.