Wisdom House

      Когда Сынмин звал Криса к себе домой, он не задумывался о том, останется тот или нет — без разницы. Этот вопрос точно не был важнее выбора цвета чулок. Сынмин и сейчас так думает. Ощущая сонную разнеженность после сильного оргазма, он растекся на груди Криса и не понимает, чего тот хочет от щеночка…       Мозг качается на волнах эйфории, мышцы блаженно гудят, а в груди разливается безмятежность. Но Крис ставит точку своим гребаным вопросом, и единственная фраза, которая просится на язык Сынмину, это: "Я разрешил тебе только кончить мне в рот, а не гадить в душу!"       Не похоже, что Крис пытается так манипулировать им. И его до боли правильный и в чем-то даже наивный посыл раздражает. Сынмин хочет разозлиться, но, если на кого он и может злиться, так это на себя самого — он же тогда сбежал… И это ему сейчас выступать в роли палача.       — Честно? — он сплетается пальцами с Крисом.       Ему нравится, когда эти сильные руки сжимают или растягивают его. Нравится запах, вкус кожи, выпуклый рисунок вен; нравится, как его самозабвенно трахают и отдаются контролю. Почему всё, что ему нравится, вдруг сошлось в этом невозможном австралийце?       — Right now I just wanna be your baby… — с улыбкой шепчет Сынмин, даря немного нежности перед тем, как сделать больно.       Он оставляет невесомый поцелуй на запястье Криса и выпускает его руку. В груди появляется щемящее чувство, с которым сложно справиться. Но Сынмин просто не может позволить себе оставить этого красавчика из приюта.       — Тебе правда лучше уйти. Как представлю, что ты начнёшь ходить и поправлять вещи у меня тут, как в нашем номере в Пусане, думаю, что прибью тебя.

***

      От его вопроса Сынмин, до этого блаженно растекавшийся по нему, заметно напрягается, и Крис понимает все еще до того, как слова будут произнесены.       "Right now I just wanna be your baby… "       Это приятно слышать, в это даже можно поверить, но какой в этом смысл, если Сынмин даже сам для себя еще ничего не решил?       На "тебе правда лучше уйти", обернутое неловкой шуткой, Крис только беззлобно фыркает. Да, ему это не нравится, он хотел бы провести вместе больше времени, но что поделать, если этот щенок слишком много думает себе во вред?       — Хорошо, — миролюбиво соглашается он, выдвигая, однако, встречные условия. — Но у меня еще есть пять минут на потискать тебя, потом я схожу в душ и только потом поеду... Составишь мне компанию в душе? А то я начну переставлять твои уходовые средства по категориям и высоте и увлекусь!       Сынмин, однако, соглашается довольно легко и быстро, как будто даже можно было обойтись без шантажа.       Второе принятие совместного душа отличается от первого по настроению — в этот раз страсть уступает место немного грустной, медленной нежности. Крис гладит и целует Сынмина так, будто они расстаются навсегда, и он хочет запомнить его, запомнить ощущение его тела в руках.       Легко поцеловав щеночка на прощание, Крис уезжает, по дороге уговаривая себя набраться терпения. В этот раз никаких условий выдвинуто не было, и потому он питает надежду, что, возможно, Сынмину просто нужно дать время снова обдумать их близость и самому прийти к выводу, что не стоит быть таким категоричным и запрещать себе это.       Теория подтверждается уже на следующий день, когда Сынмин звонит и без приветствия деловито сообщает: " — Еду к тебе с едой, ты свободен?". Крис и не думает прятать улыбку в голосе, мурлыча "Жду тебя."

***

      Лишь переступив порог, Сынмин бросает на Криса выразительный взгляд, тот отвечает ещё более выразительной ухмылкой, и оба понимают без слов, что будет дальше. Пакет еды из ресторана так и остаётся в прихожей. За торопливыми поцелуями следуют более долгие и откровенные. Босые ноги переступают через стянутую одежду. Сынмин вновь находит повод поворчать, когда Крис отрывает его от пола. Но тот обещает загладить вину. Когда они только вдвоём, квартира сжимается до размера кровати, за её пределами нет ничего, и Сынмин ощущает себя самым нужным и важным для своего папочки.       Но под толщей этого розового сиропа его грызёт неуверенность. Он чувствует себя вором — плохим щеночком, который в наглую стащил со стола самый лакомый кусок. В глубине души Сынмин уверен, что Крис заслуживает проводить выходные с кем-то получше, чем он; с кем-то, кто не будет сбегать, выгонять и постоянно выёбываться, когда что-то идёт не так.       Сегодня Сынмин снова сверху. Когда их обоих во второй раз настигает приятная дрожь, он без сил растекается на груди Криса и усталым шепотом просит набрать ванну.       Крис что-то рассказывает о своих солях из японских источников, но Сынмин довольно грубо и наугад просит ту, что пахнет ёлкой. Вода окрашивается в красивый, хвойный оттенок с легкой вуалью пузырей. На "камень-ножницы-бумага" они решают, что "большой ложкой" будет Сынмин, и он первый садится в воду. За ним следует Крис, и щеночек обнимает его сзади. Никто не решается прерывать тишину. Кажется, что любой звук может испортить хрупкое равновесие.       Да и о чём им говорить? Можно, конечно, обсудить банальности: что завтра на работу, и всю неделю по прогнозу обещают дождь… Но мысли Сынмина вовсе не о работе.       — Я собираюсь развести тебя на секс в офисе, не прямо завтра с утра, но… — неожиданно сам для себя произносит он в макушку Криса. — Я с вами ещё неделю, было бы глупо не воспользоваться.       В воде Крис кажется таким невесомым, что Сынмин может покачивать его на себе, как будто зелёный раствор делает его сильным, как Халк. Слишком резкий еловый запах щекочет нос, и Сынмин зарывается им в ложбинку на плече Криса.       "Ну зачем я тебе, а?", — скулит про себя щеночек, но вслух произносит другое.       — И даже если бы ты сказал, что у тебя сегодня планы, и мы бы не встретились, я всё равно не стал бы от тебя шарахаться. Я сдаюсь. Не могу ничего с собой поделать, постоянно хочу тебя.

***

      Крис тихо посмеивается на обещание секса в офисе. На ум приходит их первое взаимодействие у него в кабинете, когда Сынмин сложил на него свои восхитительно длинные ноги. Тогда Крис и не предполагал, что они так быстро окажутся в одной постели, одержимые обоюдными желаниями. Правда, слово "воспользоваться" неприятно царапает что-то в груди, напоминая о крайне зыбкой прочности их связи. Это звучит так, будто Сынмин собирается закончить их встречи сразу после окончания аудита.       Следующая фраза Сынмина ничего не меняет — похоже, он расценивает это как временное помешательство. И он совсем не выглядит как человек, который будет себе в этом потакать.       Тем не менее, Крис изворачивается, чтобы взглянуть ему в глаза и притягивает к себе для короткого нежного поцелуя.       — Рад это слышать, потому что я тоже думаю только о тебе, Puppy. И я бы не отстал так просто на последней неделе.       Выбравшись из ванны, они заканчивают вечер ужином почти в тишине. Сейчас с Сынмином почему-то комфортно просто молчать и не хочется заполнять тишину пустой болтовней или видео.       Когда Сынмин уезжает, Крису становится неуютно и пусто в своем доме. Теперь у него снова есть повод ждать последний понедельник аудита.