Смерть? Не, не в этот раз.

Примечания: Хаюшки! Это мой первый фанфик, поэтому прошу не судить строго. Очень надеюсь, что не заброшу... В общем, метки и пейринги, возможно, будут добавляться со временем. Пожалуйста, пишите отзывы! Можете предлагать идеи, что можно будет сделать дальше, так как фантазии у меня особо нет... Текст возможно будет немного меняться. *** Такемичи Ханагаки ушёл в преступную организацию «Бонтен» после смерти Хинаты, несчастного случая в ДТП. Ханагаки хотел спасти хотя бы единственного, кто у него остался. Вот только тот всё больше уходил во тьму и отдалялся от Ханагаки. Так же Ханагаки стал принимать наркотики, чтобы хоть как-то уйти от всего этого. Обычно их давал Санзу и буквально издевался над ним. Всё это глубоко врезалось в его память. Отсюда больше нет выхода. Но сейчас это всё не так важно, ведь тот, ради кого он сюда вступил и пытался спасти, стоит на краю крыши. — Майки... Нет, прошу, не надо... Спускайся оттуда скорее! Секунда, две, три... И тело уже «бывшего» главы преступной организации летит вниз. — НЕЕЕЕЕЕТ!! Это был крик боли и отчаяния. Единственный, кто у него остался, тоже ушёл... — Пхах... Как же... Как же так?.. Нервный смешок был как защита, которой как таковой и нет. Ханагаки лил слёзы вновь, снова, опять... Они давали почувствовать и понять, что ты ещё жив. Вот только сейчас этого ощущения нет, да и вряд ли оно поможет. Вытащив из заднего кармана пистолет, тот направил его к своему виску. — Я уже не могу... Манджиро, подожди меня, я скоро буду. Выстрел. Бездыханное тело Ханагаки Такемичи упало на землю. --- Ханагаки открыл глаза. Лучи света резали взгляд, заставляя жмуриться. В ушах звенело, а перед глазами всё плыло, будто он смотрел сквозь мутную плёнку. — Ха?.. Я в раю? — голос срывался. — Если да, то к чёрту этот ваш рай, к чёрту всех ваших богов... Ведь сколько раз я просил — ни один не услышал, ни один не помог... Резкий звон усилился. Изображение стало проясняться. Потолок... старая, знакомая до боли комната... — Что?.. Нет... нет-нет-нет... — голос стал выше. — Как?! Почему?! Даже умереть нормально не могу?!.. Дыхание сбилось. Горло сжалось, будто кто-то сдавливал его изнутри. Слёзы сами катились по щекам. Тело начало трясти. Паника накатывала волнами. — Нет... нет... я не могу... — он тянул воздух ртом, но будто ничего не попадало в лёгкие. Грудь сдавило так сильно, что стало страшно. Пальцы дрожали, руки подрагивали, сердце колотилось, будто вырываясь из груди. Мир плыл, кружился. Голова гудела, звенела. Он закрыл лицо руками — как будто это могло защитить, скрыть, стереть всё, что он только что прожил. «Почему я всё ещё жив?!» — эта мысль билась в голове как мантра, с каждым ударом сердца, с каждым резким вдохом, который не приносил облегчения. Он захлёбывался в собственных слезах, в собственном отчаянии. --- Дыхание постепенно выровнялось. Сначала он просто лежал, глядя в потолок, чувствуя, как пот отходил холодной испариной. Глаза всё ещё жгло от слёз, но тело будто выжатое — сил даже на плач больше нет. Мысль вернуться к тому, что было секунду назад, снова кольнула — «может, попробовать ещё раз?..» Он сжал зубы. Нет. Не сейчас. Не так. Даже это он уже не в состоянии сделать. Значит... придётся жить. Хоть и в этом адском круговороте. Смерть снова обошла стороной. И от этого было не легче. Наоборот, больнее. Он хотел, чтобы всё закончилось, а вместо этого получил ещё один шанс — непрошеный, ненужный. Хватит. Больше нельзя никого втягивать. Не в этот раз. — Он чувствовал, как внутри появляется пустота. И вот в этой пустоте, как маленькая искра в полной темноте, появилась мысль: «А если попробовать по-другому?» Он не сразу уловил, что именно значит это «по-другому». Перед глазами проплыли лица — Хината, Дракен, Баджи, Чифую, Майки... Все, кого он хотел спасти. И все, кого потерял. — Я... всё делал не так, — голос сорвался. — Всегда бежал за кем-то. Всегда надеялся, что меня услышат. Был до боли наивен... А в итоге? Не смог спасти никого. Он сжал кулаки так, что побелели костяшки. «Если я останусь таким, как раньше — мягким, наивным, медлящим, верящим на слово — всё повторится. Я снова потеряю всех. И снова останусь один». Внутри, где ещё недавно было пусто, начала медленно собираться твёрдая решимость. Не тёплая, как раньше, а холодная, резкая. «Я стану другим. Сильнее, чем когда-либо. Так, чтобы никто даже не подумал причинить вред тем, кто рядом. Сильнее — не только в драке. Умнее — чтобы предугадывать всё на шаг вперёд. Хитрее — чтобы больше никогда меня не обманули». — Сила... — тихо сказал он, будто пробуя слово на вкус. — Ум... — продолжил, чувствуя, как в груди появляется стальной стержень. — Хитрость... — губы чуть дёрнулись в тени мрачной усмешки. Звучало правильно. Почти красиво. Но он прекрасно понимал — сейчас он пуст. Сейчас он даже встать толком не может, не то что идти и менять себя. Мозг работает на пределе, тело ломит, сердце ноет. «Не сегодня. Сегодня я просто доживу до завтра. Но потом... потом начну». Он поднял взгляд на потолок. И впервые за всё время не заплакал. Просто выдохнул. Желудок напомнил о себе урчанием. Он скривился. Ханагаки поднялся, открыл холодильник — пусто. Только бутылка воды и баночка старого кетчупа. «Мышь повесилась» — пронеслось в голове с сухой иронией. Тут он вспоминает, что деньги у него должны быть. По крайней мере, его мать отправляла ему периодически деньги 1–2 раза в месяц. И также звонила, чтобы узнать, жив ли Ханагаки, но это было довольно редко. --- Вообще, если бы не необходимость идти в магазин, Такемичи так бы и сидел дома. Желание куда-то ходить у него отсутствовало напрочь. Блять, да он буквально недавно покончил с жизнью, какие нахуй ещё прогулки? Он так устал, что решился на такое, пусть даже это грех, но его опять решило помотать. Только вот он откровенно заебался. Он уже опустил руки. Зачем давать ему опять шанс? Чтобы он опять всё похерил? Дорога до магазина тянулась вязко. Люди шли мимо: кто-то смеялся, кто-то ругался в телефон. Всё это будто было за стеклом — он видел, но не слышал. Купил продукты, овощи и фрукты, всего понемногу, и пару пачек лапши — готовить Ханагаки сегодня явно не собирался. Сунул продукты в пакет и пошёл обратно. В квартире залил лапшу кипятком и, пока ждал, сходил в ванную, чтобы посмотреть на себя в зеркало и умыться холодной водой. Это немного отрезвило, но всё же никак не помогло, даже внешнему виду. Посмотрев на себя в зеркало, тот увидел опухшее лицо, красные глаза и растрёпанные жёлтые волосы. — Надо что-то делать с волосами, может, немного отрастить и покраситься в свой натуральный? — Ладно, это потом, сейчас не так важно. --- Такемичи сидел, сгорбившись над столом, держа в руках мятый листок бумаги. На нём уже успели появиться несколько неаккуратных строчек, исписанных нервным почерком: 1. Битва с «Мёбиусом». 2. Покушение на Дракена. 3. Битва с «Вальхаллой». Он в который раз перечитал список, хмуро прищурившись. Каждое из этих событий — как мина замедленного действия. От того, что он сделает сейчас, зависело всё. — Это и будет началом... — тихо пробормотал он, проводя пальцем по бумаге. План был прост — пока что. Не спасать всех разом, не пытаться контролировать будущее целиком, а начать с этих трёх ключевых моментов. Остальное... Остальное он решит завтра. Такемичи откинулся на спинку стула и медленно оторвал лист из тетради, скомкал его в ладонях. Бумага хрустнула, превращаясь в маленький бесформенный комок, который он кинул в мусорное ведро. — Завтра, — выдохнул он, словно убеждая самого себя. Кухня наполнилась тихим бульканьем кипящей воды. Запах дешёвой лапши быстро перебил все мысли. Он насыпал приправу в пластиковую миску, залил кипятком и сел обратно за стол, подперев щёку рукой. Пар от лапши мягко касался лица, а усталость тяжёлым грузом давила на веки. Он доел, не особо чувствуя вкус, и сразу же направился в комнату. Там он наконец посмотрел на число — сегодня было 14 июня. Есть ещё чуть меньше месяца до начала всех ключевых моментов. Сильно не задумываясь, тот мимолётно думает, что надо на всякий потом купить успокоительное и снотворное, но эта мысль быстро ускользает и тот буквально падает на кровать и закрывает веки, что, кажется, потяжелели. — Завтра, — повторил он вполголоса, и мир погрузился в темноту.