Смерть? Не, не в этот раз.

Прошло ещё пару дней, до 23-го оставалось 3 дня. Такемичи просыпается в холодном поту, слёзы текут по щекам и подбородку, сердце колотится, будто вот-вот вырвется. Очередной кошмар, как и все остальные. Мичи, глядя в окно, понимает, что сейчас точно поздняя ночь. Приподнявшись на локтях, он смотрит на часы — 2:36. — Блять… Сон ушёл, и Мичи теперь не сможет уснуть, даже если сильно захочет. Понимая это, он встаёт с кровати и идёт в ванную. Пару раз брызнув холодной водой в лицо, выходит и идёт на кухню. Налив стакан холодной воды и выпив его, Мичи накинул сверху чёрную ветровку и решил немного прогуляться. На улице было прохладно, людей почти не было — только редкие прохожие и машины. Идя по знакомым улицам, Таке становилось лучше, мысли прояснялись. — «В последнее время, то есть с того момента, как я попал в прошлое, меня преследует странное чувство. Иногда злюсь без причины, странные и тёмные мысли… словно что-то давит в груди…» Но от раздумий Мичи отвлёк странный звук, донёсшийся неподалёку. Решив рискнуть и проверить, Мичи наткнулся на подростка, который лежал у кустов, весь избитый… Хотя на вид и не скажешь, что это подросток — дылда та ещё, если бы Такемичи его не знал, подумал бы, что это взрослый мужик. — «Какого хуя… Ханма Шуджи?..» — пронеслось в голове Мичи, когда он подошёл ближе и разглядел картину лучше. Парень был без сознания. Теперь Мичи сидел возле него на корточках. — «Что делать? Просто бросить или помочь? Да не, нахуй он мне нужен… Блять, ну выглядит хуёво…» В общем, просидев так ещё некоторое время, Мичи с тихими ругательствами поднял Шуджи на спину и чуть не упал назад. — Блять, пиздец, чуть не навернулся… Что ж ты такой тяжёлый-то? — сказал Таке вслух и пошёл в сторону дома. Ушёл он не так уж и далеко, поэтому дорога заняла немного. Через некоторое время Мичи дошёл домой и еле затащил туда тушу Ханмы Шуджи. Закрыв дверь на ключ, Мичи положил его на диван, пару раз при этом уронив. — Погулял называется… — сказал он вслух и пошёл искать аптечку, чтобы хотя бы немного подлатать "Бога смерти", хотя сейчас тот выглядел скорее как зомби. Усмехнувшись этим мыслям, Мичи наконец нашёл аптечку и вернулся к Ханме. Одежда у него была грязная, губы разбиты, рассечена бровь, всё лицо и руки в ссадинах — в общем, выглядел как каша. — Кто же это тебя так, интересно, — усмехнулся Мичи и достал из аптечки пластыри, перекись, бинты, вату — всё, что более-менее пригодится. Сначала Мичи сел возле Ханмы и прошёлся ватками с перекисью по всем ссадинам и ранкам, слыша, как тот насильно шипит. Наклеил пластыри на бровь, разбитую губу и на костяшки пальцев. Перевязывать особо нечего, поэтому Мичи убрал бинты и всё остальное обратно. Глаза уже слипались, усталость давила. Такемичи ушёл в свою комнату и лёг спать. --- Ханма валялся на земле, сжимая бок и тяжело дыша. В ушах стоял звон, всё тело ломило, будто его не били, а переехала машина. — Ха-а-а… суки… — прохрипел он, но даже сам не расслышал свой голос. Память подсовывала обрывки: сначала всё как обычно — он нарывался, улыбался, подкалывал каких-то уродов. Один сказал лишнего, Шуджи вмазал первым… и дальше всё завертелось. Их оказалось слишком много. А он был в дерьмовом состоянии — до этого пару дней бухал, почти не спал. Ноги ватные, руки не слушались. Ударил пару раз, но силы быстро кончились. Потом — удары, удары, удары. Беспощадные, злые. В лицо, в живот, по рёбрам. Он пытался ржать, как обычно, но смех выходил захлёбывающимся кашлем. — Ебать… хреново… — выдохнул Шуджи, сплюнув на асфальт кровь. Он дополз до кустов и просто рухнул там, понимая, что больше не встанет. Всё тело гудело, веки тяжелели, дыхание сбивалось. «Ну и похуй… Пересплю — завтра встану. А если не встану… Тоже похуй». Последняя мысль перед тем, как сознание окончательно выключилось, была почти смешной: — Кисаки бы охуел, если б меня вот так завалили… — ухмыльнулся Шуджи сквозь кровь и отключился. --- Такемичи резко распахнул глаза. В груди — тяжесть, дыхание сбивалось, виски ломило. Сердце снова колотилось так, будто вырвется наружу, но на этот раз к ужасу добавилась странная слабость. Он сел на кровати, держась за голову. Горло саднило, нос закладывало. — …Твою ж мать… — тихо пробормотал он. Часы показывали 7:03. За окном уже было светло. Сон, как всегда, оказался мерзким — и теперь, вдобавок, накатила противная вялость. В ванной ледяная вода немного привела его в чувство, но отражение в зеркале всё равно смотрело на него больным видом: покрасневшие глаза, бледная кожа, потрескавшиеся губы. Такемичи только тяжело выдохнул. Всё из-за того дождя, под которым он бродил два дня назад, вымокнув до нитки. Вот и результат. На кухне было тихо. Шум ножа и сковороды казался даже уютным, хоть готовить Такемичи не особо любил. Иногда нравилось — особенно, когда была возможность отвлечься. Но сейчас это было скорее привычкой, чем удовольствием. «Зачем я вообще его сюда притащил?..» — пронеслось в голове, пока он переворачивал яичницу. Запах еды быстро разошёлся по квартире. Такемичи успел накрыть на стол, когда из комнаты донёсся глухой звук — скрип дивана и чей-то тихий стон. — …Блять, — выдохнул он и покосился на дверь. --- Ханма зашевелился, тихо простонал и резко вдохнул, будто вынырнул из воды. Глаза открылись с усилием, он пару секунд тупо смотрел в потолок, не понимая, где находится. — Чёрт… — выдохнул сиплым голосом, морщась. — …что за… Он медленно сел, держась за висок, и только теперь заметил, что вокруг не улица и не подворотня, а вполне себе квартира. — …Хера… где я?.. — пробормотал он и посмотрел на дверь кухни, откуда доносился запах еды. В проёме показался Такемичи с кружкой воды в руках. Вид у него был уставший: бледный, глаза красные, волосы спутаны. — Очнулся, — сказал он сухо, поставив кружку на стол. Ханма прищурился, вглядываясь в него, словно пытаясь вспомнить. — Ты… кто?.. — голос звучал хрипло, но в нём проскальзывало обычное нагловатое любопытство. Такемичи усмехнулся уголком губ, хотя внутри всё сжалось от раздражения. — Тот, кто вчера не прошёл мимо, когда ты валялся без сознания в грязи, — холодно ответил он. — Благодари судьбу, что не сдох там. Ханма хрипло рассмеялся, но тут же закашлялся, согнувшись. — Ха… везёт же мне на добреньких… — выдохнул он и, откинувшись на спинку дивана, уставился на потолок. — Значит, подобрал, приютил… и даже жрать готовишь? Ты что, женушка? Такемичи сжал челюсти, стараясь не сорваться. «Может, и правда зря притащил его… Только геморрой себе нашёл». Он отвернулся и вернулся к плите, тихо бросив: — Не обольщайся. Пожрёшь — и катись отсюда. В целом Мичи не был жестоким, просто сейчас этот Ханма вообще был ему не сдался. Да и во всех временных линиях они не особо ладили. — Ванная там, умойся и садись кушать, — почти приказным тоном сказал Мичи, а Ханма возражать не стал — не в состоянии… Ханма вернулся из ванной, волосы мокрые, кое-как пригладил рукой. Вид у него всё равно был хреновый — но усмехаться не переставал, хоть и не так сильно, как обычно. Сел за стол, посмотрел на тарелку. — Ого… домашний завтрак. Давно такого не видел, — протянул он и, не дожидаясь приглашения, начал есть. Такемичи молча сел напротив. Вилка дрожала в пальцах, но он старался не подавать виду. Слабость всё больше накатывала, есть не хотелось, но пару ложек он всё же съел. — Ты сам готовил? — спросил Ханма с набитым ртом, криво ухмыльнувшись. — Хах… кто бы подумал. На удивление вкусно. — Заткнись и жуй, — коротко бросил Такемичи, не поднимая взгляда. На секунду повисла тишина, слышно было только, как скребут вилки по тарелкам. Ханма какое-то время наблюдал за ним, потом хрипло хмыкнул. — Знаешь, мог бы оставить меня там. Я б не обиделся. Такемичи сжал зубы, глотая раздражение. — Да, наверное, надо было, — сказал он тихо, почти себе под нос. Ханма снова усмехнулся — не то чтобы зло, скорее с каким-то странным интересом. Доел, встал, взял куртку, которая валялась на диване. — Ладно… спасибо за кров и еду, — сказал он, направляясь к двери. — Ещё встретимся, малыш. И, не дожидаясь ответа, выскользнул за порог, махнув рукой: Дверь хлопнула, и в квартире снова стало тихо. Такемичи сидел неподвижно, глядя в пустую тарелку. Мысли крутились одна за другой. «Зачем вообще я полез? С этим Ханмой только проблем нахватаешься… Но бросить… тоже не смог». Он шумно выдохнул и поднялся. Голова гудела, в горле першило. — Чёрт… заболел всё-таки, — пробормотал он, натягивая ветровку. В аптечке дома оказалось почти ничего для горла или головы. Он вышел на улицу — солнце уже припекало, люди спешили по своим делам. Зайдя в ближайшую аптеку, купил таблетки от простуды, жаропонижающее и всякую мелочь вроде леденцов для горла. С пакетом в руках он возвращался домой, чувствуя, как с каждой минутой усталость тянет вниз. Сегодня Мичи был довольно раздражителен и сам не понимал, почему. Стараясь не задумываться, он просто сел на кровать, выпил таблетку и от усталости уснул. Вот такая вот главушка(⁠≧⁠▽⁠≦⁠)