Смерть? Не, не в этот раз.

Такемичи вырвался из сна, словно из липкой паутины. Всё тело ныло — будто его переехал грузовик, а внутри кто-то рассыпал осколки. За окном вечер уже плавился в оранжевых тенях,часы мигнули 17:24. — …Чёрт… — голос предательски хриплый. — Проспал… Он с усилием приподнялся, и мир поплыл, отдаваясь гулом в висках. Горло саднило, дыхание тяжёлое. Хотелось снова упасть на подушку и провалиться. "Почему я всё время…такой разбитый?.." Тело казалось ватным. Пошатываясь, он дошёл до ванной, умылся холодной водой и какое-то время стоял, глядя в зеркало. Отражение выглядело не лучше, чем утром: глаза красные, кожа бледная, под глазами тёмные круги. — Пиздец, красавчик, — хрипло усмехнулся он себе в зеркало. На кухню он плёлся без особого желания. Готовить сейчас точно не было сил. Достав из шкафчика лапшу быстрого приготовления, залил кипятком и, сев за стол, медленно ел. Горячее хоть немного согревало изнутри. Сидя в этих стенах, казалось, что они давят. Сейчас оставаться со своими мыслями один на один совсем не хотелось. Было страшно. Почему? Не знаю. Казалось, что стоит ему чуть подольше остаться тут, в этих стенах одним, как из тени начнут выходить страшные монстры, и монстры вовсе не настоящие, а те, что в голове. Почему-то было тревожно. Доев, Такемичи взял один из леденцов для горла, сунул его в рот и, переодевшись в более удобное, решил выйти на улицу. Хотелось свежего воздуха, оставаться в квартире совсем не хотелось. Улицы уже начали окрашиваться в закатные тона. Он шёл куда глаза глядят, особо не думая о направлении. В голове было странное чувство пустоты. Словно большинство мыслей, что на самом деле тревожат его каждый день... исчезли? И плевать, что на короткое время, Мичи был рад не загонять себя хотя бы какое-то время. И только когда он поднял взгляд, понял, где оказался. — …Блять… — тихо выдохнул он. Перед ним была дверь квартиры Хинаты. Сам не заметил, как ноги привели его сюда. Он уставился на неё несколько минут. Сердце неприятно сжалось, в горле ком, казалось, он вот-вот заплачет, но слёзы так и не пришли. — Зачем я… здесь?.. — прошептал он. Собирался уже уходить, но с площадки донеслись громкие голоса. Повернув голову, он увидел пацанов — три пацана окружили какого-то мелкого и вытряхивали из него деньги. Очередные отбросы, ничего особенного, гнилые твари есть везде. И даже я один из них, ведь мои руки уже запачканы в крови, несмотря на то, что я в прошлом и пока ничего не сделал. Но в этот момент в груди что-то щёлкнуло. «Наото…» Вспышка в голове пронзила, будто током. Но вместе с воспоминанием поднялась какая-то дикая злость, такая тяжёлая, что аж пальцы свело. Глаза потемнели, всё перед ним словно покрылось дымкой. Откуда такой гнев? Такемичи и сам не знал. Подойдя поближе к ним, Мичи, не сказав ни слова, ударил одному из них. Тот сразу же упал, а остальные испуганно смотрели на него. Такемичи молча поднял пустую бутылку, валявшуюся рядом, и с силой херанул её об урну. Половина бутылки осталась у него в руке — с острыми, неровными краями. Он сделал шаг вперёд. — Эй, уроды… — голос у него был низкий и хриплый. — Отъебались от него. Пацаны сначала ухмыльнулись, но когда Таке поднял руку с обломком бутылки и глянул на них пустыми, тёмными глазами — у всех будто внутри холодок прошёл. Казалось, что он реально вот сейчас ткнёт этим стеклом в горло. — Я сказал, блять, пошли нахуй отсюда! — рявкнул он, и от его тона по коже пробежали мурашки. Подростки переглянулись, мямлили что-то, но через секунду уже рванули прочь с криками извинений. Их охватило чувство страха. Будто на них давило что-то невидимое и жуткое. Такемичи стоял молча, тяжело дыша. Рука дрожала, но пальцы так и не разжимались. Лишь когда злость начала спадать, он посмотрел на обломок бутылки, выругался и с силой кинул его в сторону. — …Блять, что со мной?.. — прошептал он, зажимая лицо рукой. Опомнившись, он начал собирать осколки, чтобы выкинуть их, как полагается, в урну, и неважно, что он уже порезался. Разве это важно? Маленькие царапины, ничего более, а эти осколки могут навредить детям. — Ты в порядке? Они тебе ничего не сделали? — негромко спросил Мичи, уже смотря на Наото, попутно собирая осколки. Парнишка, ещё дрожа, поднял голову. Лицо до боли знакомое. — А… Нет... Спасибо… — пробормотал мальчик. — Слушай, когда тебя задирают подобные типы, будь готов, что тебя ударят, но не отступай, будь готов ударить в ответ — почти монотонно сказал Такемичи, собираясь дополнить, но мальчик вытащил блокнот с ручкой и начал записывать. — Не обязательно записывать, просто запомни. В общем, прими "вызов" — обычные задиры сразу испугаются. — Мальчик почти с блеском в глазах кивнул и сказал: — Понял! Мичи слегка улыбнулся и спросил у мальчика: — Слушай, тебя как зовут? — Тачибанна… Наото Тачибанна. Такемичи сделал немного удивлённый вид, будто действительно немного удивился, и выдал: — Ого, так ты младший брат Тачибанны? — А… Ну да, у меня есть старшая сестра… А ты что, дружишь с моей сестрой? Мичи улыбнулся, уже закончив собирать осколки. Собрав их в пакет, хорошо завязав, положил на урну и пошёл в сторону качелей, подзывая Тачибанну младшего к себе. Тот послушно сел на соседнюю качелю, слабо покачиваясь. — Я Такемичи Ханагаки, можно просто по имени. — Да, понял, но не буду — ответил Тачибанна младший, смотря куда-то на землю. — Любишь свою сестру? Кажется, этот вопрос засмущал Тачибанну младшего, и тот, покрывшись лёгким румянцем, чуть ли не полукриком ответил: — Что? Что за вопрос! Нет, конечно, не люблю я её! От подобной картины Мичи мысленно усмехнулся и немного подразнивающе, с наигранным удивлением ответил: — Правда? Почему? — Ну… Почему?… Да потому что она вечно командует и задирает нос! Достала меня! Мичи смотрел на него и думал: «Мило. Слишком мило, чтобы верить». — Ясно, но всё равно… ты дорожишь ею… Она мне очень важна — немного посмеиваясь, Мичи встал с качели и посмотрел на него с лёгкой улыбкой. — Я на тебя рассчитываю, защищай свою сестру! После этих слов Мичи пожал руку Наото, но ничего не случилось, что в принципе и ожидал Такемичи, поэтому тот ушёл обратно в сторону дома, раздумывая и гоняя поток мыслей. — «Я только сейчас задумался, как я попал в прошлое? Был ли триггер, и какой?» — с немного подавленным видом шёл Мичи, при этом пиная камушки по дороге. — «И что это недавно было? Словно гнев овладел мной... Раньше подобного не было, и после того как гнев прошёл, осталась неприятная... пустота?…» Мичи уже зашёл домой, спать не хотелось совсем. В голове стоял навязчивый гул, и тишина квартиры давила сильнее, чем шум улицы. Он решил взять немного денег и сойти с ума в каком-нибудь клубе, чтобы заглушить внутреннюю пустоту хоть на пару часов. Зайдя домой, тот попил воды и переоделся в чёрную свободную кофту и чёрные джинсы, довольно широкие, заправив немного внутрь кофту. Взяв сотовый, ключи и деньги, он перебрал в памяти все клубы, которые знал. Почему-то из всего множества в его голове всплыл один из клубов в Раппонги, который по его воспоминаниям принадлежал братьям Хайтани. Если честно, сейчас ему было на это так похуй — хоть плачь. Да и он не связан ни с какими бандами... Пока что. И вот он уже выходил из душного такси. Город жил неоном. Вывески переливались ядовитыми цветами, улицы гудели голосами. Смех, запах женских духов, шум шагов, крики. Всё смешалось в один непрерывный гул. Клуб «Helter Skelter» оглушил его сразу же — тяжёлый бит, давящий на грудную клетку, мигающие стробоскопы, мелькание лиц. Такемичи прошёл к барной стойке, заказал виски колу, потом ещё одну. Алкоголь жёг горло, но не приносил ожидаемого забвения. Мысли, от которых он бежал, лишь навалились тяжелее, обретая размытые, спутанные очертания. Он засиделся. Погрузившись в себя, он механически потягивал очередной стакан, уставившись в потускневшую поверхность столешницы. Он не видел, как клуб понемногу пустел, как гаснет свет на танцполе, как бармены начинают убираться. Он не слышал последних объявлений. Мир сузился до его внутренней боли и стука собственного сердца в висках. Такемичи не уснул. Он просто отключился, уйдя глубоко внутрь себя, и не заметил, как вокруг стало тихо и пусто. — Эй. Эй, красавчик. Подъём, уже давно время трудяг. Голос прозвучал насмешливо и раздражённо где-то совсем рядом. Кто-то грубо ткнул его в плечо. Такемичи медленно поднял голову. Перед ним стояли двое. Тот, что выглядел старше, с длинными волосами, собранными в косички, и пронзительным, колким взглядом, скрестил руки на груди. Младший, со светлыми волосами до плеч и ядовито-голубыми прядями, Риндо, только что отдернул руку и смотрел на Мичи с ленивым любопытством. — Клуб закрывается. Пора на выход, — сказал старший, Ран. Его голос был низким и полным превосходства. — Или ты планируешь тут переночевать? В голове у Мичи всё плыло. Алкоголь сделал своё дело — мысли были ватными, язык не слушался, а фильтр между мозгом и ртом полностью отключился. Он уставился на Рана, его пьяное сознание смутно цеплялось за что-то знакомое, за образ из другого времени. Точнее, на образ из Бонтена... Он хмыкнул и вдруг, глядя прямо на Рана, выдал: —Ты знаешь… Тебе бы на обложку журнала. Вот серьёзно… такой весь из себя… блядь, как там это слово… шикарный. Ран, привыкший к дерзости и панибратству, на секунду опешил. Обычно такие комментарии вызывали у него лишь саркастичную усмешку, но что-то в этом пьяном идиоте с его искренним, почти детским лепетом... Он не смутился, нет. Скорее, впал в лёгкий ступор. Его острый язык на миг отказал ему. Риндо фыркнул, и его лицо расплылось в широкой, довольной ухмылке. Он явно получал невероятное удовольствие от того, что его всегда невозмутимый брат оказался в ступоре из-за какого-то пьяницы. — Ого, Ран-нии, — протянул он нарочито сладким голосом. — Кажется, у тебя появился личный искусствовед. Ценитель высокой моды. Шикарный, значит. Тебе льстят. Ран пришёл в себя, и его глаза сузились, в них мелькнула опасная искорка. Он сделал шаг вперёд, нависая над Такемичи. — Ты вообще в себе, алкоголик? — его голос прозвучал тише, но от этого только опаснее. — Или тебе настолько приспичило умереть пораньше? — с холодной усмешкой сказал Хайтани старший. Слова, словно ледяная вода, окатили Такемичи. На секунду пьяный туман в его глазах рассеялся, взгляд стал острым и абсолютно трезвым, полным невыносимой тяжести. Он посмотрел прямо на Рана, и его голос прозвучал непривычно глухо и серьёзно: — Помирать? Прости, уж я уже давно помер, единственное, что меня здесь держит, — это счастье моих друзей. Почему так сложно быть счастливым?... Он сказал это так просто и с такой бездонной усталостью, что насмешливая ухмылка сама собой сошла с лица Рина. Ран не отступил, но его ледяная маска на миг дрогнула, в глазах мелькнуло что-то острое и любопытное. В воздухе повисло напряжённое молчание. Но через мгновение плёнка пьянства снова затянула глаза Мичи. Его плечи обвисли, и он тут же насупился, как обиженный ребёнок. — И я не алкоголик! — вдруг заявил он капризным тоном, ткнув пальцем в стол для убедительности. — Редко пью! Сегодня просто... — он замолчал, и его лицо снова на миг исказилось настоящей, неподдельной болью. — ...Просто пустота. Она поглощает, понимаешь? Словно у тебя нет никаких эмоций или чувств, кроме пустоты или усталости. Хотя это не так, верно? Он замолчал, уставившись в пустоту перед собой, а затем бессмысленно кивнул, будто подтверждая свои же слова кому-то невидимому. Пьяная волна снова накрыла его с головой, смывая проступившую на поверхность боль. — Ладно... пойду я... Спасибо... за... шикарность... — пробормотал он уже в пространство, развернулся и, пошатываясь, побрёл к выходу, натыкаясь на стулья. Дверь за ним захлопнулась. В баре воцарилась тишина. Риндо свистнул. — Вот это поворот. Странный тип, я думал, обычный пьяница, а хотя, подожди, пха, он же говорил что-то типа, что не алкоголик. Слышь,"Шикарный"? — Заткнись, — беззлобно буркнул Ран, но его взгляд всё ещё был прикован к закрытой двери. Он нервно провёл рукой по своим идеально уложенным волосам. Комплименты ему говорили часто, многие хотели его заполучить, но это... это было настолько глупо, нелепо и лишено какого-либо расчёта или даже страха, что чертовски засело в голове. Как заноза. Не то чтобы он их сильно заинтересовал, просто очередной пьяница-подросток. Но почему-то встрял он в головах обоих, точнее, его невероятно голубые глаза. Наверное, это были самые голубые глаза, которые они видели за всю жизнь, если так, конечно, можно сказать, и иссиня-чёрные волосы, словно воронье крыло. Добравшись до квартиры, Мичи еле-еле переоделся и рухнул на кровать, проваливаясь в тяжёлый, пьяный сон. Что думаете? Я кучу раз переписала, ноо ничего лучше этого не вышло...(⁠╥⁠﹏⁠╥⁠)