Экзамен

Первым, что Гарри почувствовал, переступив порог, был целый букет запахов: свежий пергамент, пыль, влажность после дождя, сигареты и… корица. Эта экзотическая смесь создавала приятную иллюзию домашнего уюта, которой совершенно не соответствовало убранство: тёмный полированный стол, длинные, в самый потолок, шкафы, тяжёлые шторы. И высокий силуэт у окна. Снейп не обернулся. Так и стоял там мраморной статуей, слегка — лишь слегка — склонив голову набок. Когда он сказал: — Опаздываете, мистер Поттер, — в его шёлковом голосе мелькнуло что-то такое, от чего в горле у Гарри тут же пересохло. — Всего на минуту, сэр. — Ровно на три, — мягко поправил Снейп и наконец обернулся. Его глаза в полумраке кабинета казались абсолютно чёрными. Они лениво, почти скучающе скользнули по Гарри, задержавшись на мятом воротнике рубашки. — Очевидно, вы снова забыли, зачем вы здесь. Гарри ощутил лёгкое покалывание в груди — где-то между раздражением и волнующим любопытством. Каждая встреча проходила по одной и той же схеме. Снейп искал повод укорить, высмеять или бросить вызов, в то время как Гарри — Гарри старался не показывать, как сильно его это заводит. Чем жёстче звучал голос Снейпа, чем суровее становился взгляд — тем глубже Гарри засасывало в эту странную и опасную игру. Сегодня он решил позволить себе немного дерзости: — Так напомните мне, — и сдержанно улыбнулся, сцепив руки в замок за спиной. — …сэр. Может быть, в этот раз я даже не забуду. На это у Снейпа дёрнулся уголок рта. — Напоминаю, мистер Поттер: вы чудовищно болтливы. Если бы ваша магия работала так же безотказно, как ваш язык, мы давно покончили бы с этими… встречами. Он говорил что-то ещё, и ещё, а Гарри слушал, чувствуя, как кровь приливает к лицу, как кожа горит от унизительных слов, точно от пощёчины. Гулко застучали каблуки. Каждый раз одно и то же. Хотелось спорить — и подчиниться, ответить дерзостью — и склонить голову перед его абсолютным превосходством. Стук оборвался в дюймах от Гарри. Теперь Снейп был совсем близко, от него пахло дымом и травами. — Начнём. И, мистер Поттер… Хотя бы сегодня — не разочаруйте меня окончательно. Это прозвучало мягко и почти обнадёживающе. Снейпу можно было бы даже поверить, не случись в его неподвижном взгляде всполоха холодной иронии. Гарри отступил на шаг, и другой, и третий. Лишь затем нащупал в кармане палочку — нарочито спокойно, будто всё у него в этом помещении было под контролем. Будто Снейп не стоял так близко, не смотрел на него, как скучающий кот за жалкой мышью, будто его каждая мысль, и каждое движение, и эта затаённая дрожь — не были угаданы наперёд. Палочка легла в ладонь привычно, как крошечный якорь, удерживающий связь Гарри с реальностью. Он выпрямился и глубоко вдохнул, позволяя напряжению растечься по телу. Мышцы отозвались чуть затёкшей ноющей тяжестью — сегодня был пятый день. Пятый день подряд Гарри сдавал у беспощадного Северуса Снейпа экзамен. Едва рот у того приоткрылся, он произнёс: — Protego, — отрывисто и спокойно, словно это могло стать началом чего-то кроме очередного унижения. Щит вспыхнул и расползся по воздуху голубоватым сиянием. Снейп даже не удостоил его взглядом. Вместо этого он хищной поступью обошёл Гарри. — Не обольщайтесь, Поттер. Ни один щит не сработает, если вы заранее согласны проиграть. Гарри напрягся и скосил взгляд через плечо, но Снейпа у него за спиной уже не было. — Я не собираюсь проигрывать, — сказал он и тут же пожалел. Из глубины кабинета послышался шёпот, что-то на латыни, едва слышный, почти интимный, после чего воздух вздрогнул и заискрился. Щит рассыпался, как игрушечный, и волна магии ударила Гарри в грудь так, что дыхание перехватило, а ноги подкосились. Его отбросило назад, потом шатнуло, потом закрутило, и только рефлекс позволил ему сгруппироваться и не рухнуть плашмя на пол. Он приземлился на колено и тяжело дышал, не поднимая головы. — Не собираетесь проигрывать, — как в испорченном телефоне, эхом отозвался Снейп. — Позвольте уточнить, Поттер. Это военная стратегия или патетический самообман? Гарри знал, что нужно подняться, причём немедленно. Безмолвие сейчас и было проигрышем, слабостью. И всё же не смог — простоял на одном колене на несколько секунд дольше, чем следовало. Несколько жалких секунд, которых оказалось достаточно, чтобы услышать: — Вот вы где, — с отстранённой забавой. — На коленях. Где вам и место. Гарри вздрогнул. Тому, как сильно эти слова отозвались у него внутри, не было ни единого оправдания. Он осторожно встал, не решаясь посмотреть Снейпу в глаза. Стиснул палочку, словно она могла спасти его от безобразия в голове. Ты всё ещё можешь уйти, — промелькнуло в бедной, бедной голове низким голосом Снейпа. Сейчас, в эту самую секунду — уйти. Сказать стоп, хватит, ведь это всего лишь… экзамен. Но когда Снейп усмехнулся, тело Гарри подалось вперёд, будто на невидимом поводке. — Expelliarmus. Всё как по методичке. Снейп увернулся без малейшего намёка на усилие. Даже не вскинул щит. Просто грациозный шаг вбок, с одной рукой по запястье в брючном кармане, а другой — по локоть за спиной. Гарри сжал зубы, потому что не знал, в какой из них могла оказаться палочка. — Depuls!.. — Spirae. Незнакомое заклинание — беспалочковое — втянуло в себя его Депульсо, как в вакуум, и выплюнуло обратно искрящейся спиралью. Гарри выронил палочку. Последнее, что он увидел, прежде чем его впечатало в одну из колонн в дальнем конце зала, — тёмный, почти чёрный сгусток магии, надвигавшийся смерчем. Гарри скрёб по шершавой колонне ногтями, едва держась на ногах. Дыхание у него было рваное, поверхностное. Когда он открыл глаза, Снейп стоял прямо перед ним, почти вплотную. — Вот что происходит, когда вы не учитесь. Вас обезоруживают, как первокурсника. Становитесь лёгкой добычей. Как объект, кукла, дуэльный манекен. Как игрушка. Гарри сглотнул, и Снейп склонил голову, нависая над ним грозовой тучей. — А теперь скажите мне, Поттер. Будь это настоящее поле боя. Если бы вас поймали, обезоружили. Что бы вы делали? Позволили бы оппоненту вертеть вас, как игрушку? Воздух между ними шпарил хлеще раскалённого металла. Слова застряли у Гарри в горле. Он знал, что всё это — игра. Что за стенами зала — бюрократы, преподаватели, начальники. Что в записях это будет значиться как «индивидуальное моделирование угрозы с элементами провокационного давления». Но сейчас, в этот самый миг, у него не было ни формы, ни ранга, ни имени. Только пульсирующее тепло внизу живота и невыносимое желание остаться. — Я бы… — начал он, а Снейп не моргая смотрел ему прямо в глаза. — Я бы… сдался. Кажется, Гарри вовсе не сказал этого вслух. Во всяком случае, ему хотелось верить, что нет. Куда проще было бы смириться с тем, что Северус Снейп прочёл его мысли, нежели с тем, что Гарри Поттер умел говорить такие слова. Снейп выпрямился. Долго смотрел на него сверху вниз. Ничего не сказал. Вот Гарри и сдался. Отвернулся, не в силах выдержать этот взгляд — прожигающий. Подавляющий. Такой, будто Гарри смотрел в зеркало, а оттуда ему вместо отражения улыбалась та его часть, в существовании которой страшно было себе признаться. Потом Гарри передумал и вздёрнул подбородок, и его голос зазвучал с ему самому незнакомой хрипотцой: — Вы наслаждаетесь этим, да? По-вашему, это педагогично? Снейп сделал шаг назад. Ни один мускул не дрогнул на его некрасивом лице. — Ах, Поттер. Если бы вы знали, как жалко выглядите, пытаясь укусить руку, которая удерживает вас сейчас от полного провала. Он почти любовно огладил торчащую из рукава палочку и вновь заходил кругами, медленно огибая Гарри. Гарри не поворачивал головы — следил краем глаза, не отступая, но и не нападая. Не то чтобы ему было чем. Его собственная палочка так и осталась лежать далеко на пыльном полу. Когда Снейп вновь исчез из поля зрения, Гарри вжался в колонну и бросил: — Вам не кажется, что вы… перегибаете? — с нескрываемым раздражением. — В конце концов, это не театральное представление, а самый обыкновенный экзамен. Волосы у него на затылке встали дыбом: столь же внезапно, сколь исчез, Снейп возник у него за спиной. И вполголоса сказал в самое ухо: — Поттер, если бы это был театр, вас давно вышвырнули бы со сцены. К лицу подступила волна необъяснимого жара. Гарри опустил веки, стараясь дышать беззвучно и попутно гадая, что, что именно вызвало этот жар. Он не злился, как ему не было обидно, как Снейп не зажигал в нём потребности собачиться до потери пульса. Это было унижение. Унижение, которое не отталкивало и не пугало Гарри — а будто бы прокручивалось у него внутри, как крюк в живом мясе.

…становитесь лёгкой добычей…

— И всё же. Вам это нравится? — он повернулся, резко, почти в упор. — Нравится изо дня в день издеваться надо мной? Вертеть, как… На этих словах Снейп приподнял бровь, и голос Гарри оборвался, как если бы ему выдернули гортань. — Какой же в этом, чёрт возьми, экзамен? — Это и есть экзамен, Поттер. Ваша реакция. Ваш предел. Ваши попытки сохранить лицо там, где вы его давно потеряли. Снейп склонился над ним. Гарри не отступил, колени предательски подгибались, но он стоял. — Не всё измеряется элементарными заклинаниями, — продолжил Снейп почти ласково, почти нежно. — Ваша задача — не швыряться Экспеллиармусом, а выдержать давление. Магическое. Физическое. Психологическое. Но я вижу: как только вы теряете уверенность в собственной неприкосновенности, как только оказываетесь загнанным в угол — вы сыплетесь. Превращаетесь в ребёнка, которому хочется хлопнуть дверью. Гарри зашёлся сухим хохотом. — А вы-то у нас святой. — Отнюдь. Но я не вру себе, Поттер. Ни в чём. Ни в страхе, ни в ярости, — взгляд Снейпа задержался у него на губах, — ни в возбуждении. Ни в том, как именно я предпочитаю… держать ситуацию под контролем. Эти слова вонзились в Гарри ледяным шипом, и он призвал свою палочку хлёстким невербальным. — Тогда проверьте, каков я под давлением, — процедил Гарри. — Протестируйте меня. Брови Снейпа взлетели. По его лицу пробежала тень удивления, а губы неуловимо дрогнули. Потом он медленно вытянул из рукава свою палочку. И сказал: — Что ж. Попробуем ещё раз, мистер Поттер. Но потом не жалуйтесь. Особенно если окажетесь на том же месте, где были три минуты назад, — разве что в куда более… пикантном положении. — Expulso! — почти прорычал Гарри, едва Снейп отстранился. Заклинание ударило по полу в шаге от цели, кривое, косое, не туда, рука дрогнула — потому что мысль о «пикантном положении» эхом звучала у него в голове. — Сосредоточьтесь, Поттер, — отрезал Снейп и двинулся в атаку, мелькая то тут, то там в темноте. Гарри едва успел выдохнуть: — Protego Maxima. Щит вспыхнул ослепительным светом, его купол сомкнулся вокруг Гарри полусферой — и на секунду он почувствовал силу. Чистую. Управляемую. Щит дрожал в руке, но держался. Гарри даже смог выпрямиться, вновь направив палочку на Снейпа. Мышцы свело, ладонь потряхивало, а в груди клокотала помесь раздражения и бессмысленного желания доказать… что? Что он достоин? Что ещё не сломлен? Что Гарри пытался доказать? Он взглянул было на молчаливого Снейпа исподлобья, но тот даже не шелохнулся. Стоял в центре мрачного зала, как скала, как ледяная глыба. Стоял и смотрел — не за щитом, не за палочкой Гарри, а прямо ему в глаза. Сердце пропустило удар, когда Гарри, как ему показалось, удалось расшифровать этот странный взгляд. Ему вдруг подумалось: и правда, заклинания здесь ни при чём. Снейп, когда смотрит на него вот так, сверху вниз, оценивает не магию. А его. Его — но не как будущего аврора, а как жалкого бесхребетного червяка у себя под подошвой. Как в те нехорошие годы, когда одно неверное движение решало, кому жить, а кому страдать. Гарри явственно ощутил волну подступающего гнева. Его щит вибрировал, словно натянутая струна. Вот в нём что-то, наверное, и лопнуло, когда он выпалил: — Вы слишком самоуверенны, Снейп. Это уже не война. Мы не на фронте. И вы — не бог. Снейп рассмеялся тихим рокочущим смехом. — Вам не нужен бог, Поттер. Вам хватит и палача. С этими словами он метнул новым заклинанием — всё ещё незнакомым Гарри, но таким, от которого барьер начал буквально развязываться изнутри. Гарри почувствовал, как покалывает пальцы: магия утихла, узел щита ослабел, как если бы разжался чей-то невидимый кулак. Он шагнул в сторону, пытаясь удержать Протего, но свечение окончательно угасло, и в следующую секунду Снейп вырос перед ним как из-под земли. Его палочка мазнула Гарри по щеке и, скользнув ниже, поддела подбородок. — Скука. Даже мальчишкой вы справлялись лучше. Гарри дёрнулся, намереваясь поймать, схватить эту палочку руками, — и тут же получил Экспеллиармусом в грудь. Отлетел прямиком в стену, снова, уже в третий раз, да так, что взвизгнула подошва ботинок. Разве что теперь ударился копчиком. Вспышка боли. Пыль в глаза. Позор. — Ну же, — донеслось издалека вкрадчивое. — Поднимайтесь, Поттер. Если вы, конечно же, не предпочитаете и дальше корчиться на полу. Впрочем, вас можно понять. Должно быть, там тепло и уютно. На месте. Гарри сел, лязгнув зубами. Вытер тыльной стороной ладони губу — кажется, прокусил. Пошатываясь, встал на ноги, вжался в стену и выдохнул: — Да вы кайфуете от этого. — Если хотите. — Интересно, как вы будете кайфовать, когда я сообщу руководству, что вы вышли за рамки допустимого. — Я скажу, что вы об этом просили. Косвенно, но настойчиво. И, пожалуй… — Снейп возвёл глаза к потолку. — Приложу аудиозапись, где вы говорите: Тогда проверьте, каков я под давлением. А потом хищно осклабился: — Не сомневайтесь, комиссия оценит вашу самоотверженность. — Может, хватит щекотать мою гордость? — огрызнулся Гарри и расправил плечи, всеми силами унимая дрожь. — Попробуйте ударить по-настоящему. Или вы боитесь, что я на вас доложу? Снейп прищурился, прислонившись к противоположной стене. В тусклом свете, что тёк сквозь зазор между плотных штор, он напоминал призрака, мираж, наваждение. — Ах, Поттер. Ваше желание провоцировать — в равной степени жалкое и очаровательное. Но если вы так настаиваете… Они зашагали друг другу навстречу. Гарри — похрамывая, Снейп — с прямой, как тетива лука, спиной и спрятанными за ней руками. Не было больше ни усталости, ни боли — только чудовищный, всепожирающий жар, разрастающийся у Гарри под кожей. …тянущийся тугим узлом внизу его живота. Снейп атаковал первым, наотмашь, без излишнего пафоса — очередные жест и заклинание, которым не учили в Академии. Мечась из стороны в сторону, Гарри успел лишь отстранённо отметить, что магия Снейпа не любила взрывы. Чаще сжимала — спиралью, кольцами — или обжигала — искрящимися изумрудными языками. Змея, мысленно заключил Гарри — и оступился, угодив аккурат под несанкционированное: — Legilimens Praesens. Он застыл, точно живьём пригвождённый к полу, его голова запрокинулась, а глаза расширились, подёрнутые вязким туманом. Это нужно тебе, а не мне, отовсюду и ниоткуда заговорили голоса — Парселтангом — изнутри его черепа. Ты сам сюда пришёл, зашипел его рот, повинуясь безмолвной команде. «Этого ты хотел?» — раздался низкий смешок где-то глубоко в рёберной клетке — теперь по-английски. Едва руки Гарри начали безвольно опускаться, он что есть мочи сжал палочку в кулаке и вслепую, на последнем издыхании, выплюнул: — Stupefy! Это пугающе скользкое и щекотное ощущение вторжения исчезло. Зал вновь обретал очертания, руки и ноги снова слушались Гарри, а Снейп — Снейп едва заметно качнулся в дюйме от заклинания. — Чт… что это было… — всматриваясь в его силуэт, выговорил Гарри. Силуэт растворился, змеясь до самого потолка дымкой, а настоящий Снейп уже склонился у него над ухом: — Ты дышишь, как перед оргазмом. Гарри втянул ноздрями воздух и, резко обернувшись, на голом инстинкте вскинул ладонь. Просто — дотянуться, схватить, ударить, сделать хоть что-нибудь. И тут же оказался в ловушке. Снейп поймал его запястье в дюймах от собственной щеки. Одно. Потом — второе. Голыми руками. Палочка упала и покатилась по полу. Этот звук эхом отзвенел в обрушившейся на Гарри тишине. Слышно было только, как он быстро и громко, с присвистом, дышал. — В этом весь вы, Поттер, — выдохнул Снейп прямо ему в лицо и пошёл на него медленным шагом, заставляя пятиться назад. — Сопротивление ради сопротивления. Борьба ради того, чтобы хоть что-нибудь… ощущать. Утомительно. И банально. Гарри пробовал сопротивляться, но Снейп держал его легко, будто Гарри был не аврор, не боец, не волшебник, сразивший Волдеморта, а неудачно выставленная фигура на доске. — Отпустите, — прошептал Гарри. — Зачем? — прошептал Снейп тоже. — Чтобы вы снова протаранили стену? Или чтобы не потеряли иллюзию выбора? И отпустил, мгновенно и без предупреждения, так, что Гарри отшатнулся, с трудом сохраняя равновесие. — Что ж. Тест на устойчивость вы, очевидно, не прошли. Гарри не сдержал дрожащей усмешки: — Вы будто и не человек вовсе. Всё у вас просчитано. Всё под контролем. Вы хоть раз позволяли себе… быть уязвимым? — Я позволяю себе лишь то, что потом не стыдно вспоминать. — А мне не стыдно, — отрезал Гарри. — Я не стыжусь, — повторил он с нажимом, — ни одного удара. Ни одной мысли. Даже если на всё это смотрите вы. А когда Снейп вновь подошёл ближе, выплюнул ему в лицо: — Особенно если смотрите вы. Их разделяли какие-то жалкие полшага, не больше. — Значит, вы наконец поняли, зачем здесь на самом деле, — заключил Снейп. — Превосходно. И вскинул палочку — к потолку. Медленно, театрально, как дирижёр перед финальной нотой, он взмахнул ей и произнёс заклинание. Мир вокруг дрогнул, пронзённый невидимой вибрацией. Лишь в этот момент Гарри вспомнил, что они всё ещё в Академии. Что у них всё ещё шёл… экзамен. Но вот зал исказился, и его очертания теперь плавились прямо на глазах, обращаясь в одно сплошное ничего, у которого не было больше ни стен, ни потолка. Остались только они со Снейпом. И холодный пол под ногами. И сцена, из которой Гарри до сих пор не хотели вышвыривать.

***

— Пространственная изоляция… — тихо проговорил он, ничего, ничего не видя в поглотившей их тьме. — Значит, вы не хотите, чтобы нас услышали. — Нет, Поттер, — возразил Снейп. — Я не хочу, чтобы слышали вас. Гарри открыл было рот, но он вкрадчиво добавил: — Когда вы наконец скажете правду. — Какую именно правду вы ждёте? — Единственную, что имеет значение. О том, почему вы снова и снова возвращаетесь именно сюда, аврор Поттер. Именно ко мне. Даже когда ваш экзамен давно окончен. Щёки вспыхнули, жар опустился ниже, в живот. — А если я скажу, что не знаю? — Тогда вы снова солжёте. В первую очередь себе. Мерный стук каблуков надвигался медленно, будто Снейп давал фору, будто можно было сбежать. — П-профессор… — выпалил Гарри в полной темноте. — Замолчите, Поттер. Он вздрогнул, когда кончики тёплых пальцев повторили линию его скулы: почти невесомое прикосновение. В тишине его предательский вздох прозвучал особенно громко. — Вот она, ваша уязвимость, — прошептал Снейп и опустил ладонь ему на сердце. — Здесь. Под моей рукой. Словно в ответ этим словам, воздух толчком вырвался у Гарри из груди. Он с трудом выговорил: — Вам нравится, что я уязвим? — Мне нравится, что вы перестали это скрывать. Снейп взял его за подбородок и заставил запрокинуть лицо, а Гарри — Гарри до сих пор ничего не мог разглядеть. — Вот сейчас вы не врёте. Возможно, впервые за всё время, что я вас знаю. Он весь, весь от пяток до головы напрягся, и отвернул лицо, и зашептал отчаянно: — Я не хочу этого хотеть. Не хочу, слышите? — Но хотите, — бесстрастно заключил Снейп. — И хотите так сильно, что болит. Мысленно Гарри взвыл: ему действительно было больно. В паху ныло и ныло. Давно и решительно твёрдый член норовил разорвать штаны к чёртовой матери. Он допятился до невидимой стены, дёрнулся, но поздно — Снейп пригвоздил его к ней весом собственного тела. Длинные пальцы скользнули за ворот рубашки — с непринуждённой лёгкостью, как нечто абсолютно закономерное. Потом подцепили и расстегнули верхнюю пуговицу. И вторую. И третью. — Вы всё ещё можете меня остановить, — напомнил Снейп, и в глубине непроглядного зала подсветилась дверь. — «Всё ещё» закончится через несколько минут, Поттер. Он пробежался по обнажившейся ключице пальцами, царапнул ямочку между ними, едва слышно усмехнулся, выдавив из Гарри судорожный вздох. Его колено упиралось в колом стоящий член, но оставалось неподвижным. — Почему?.. — выдохнул Гарри. — Потому что за этим вы сюда пришли, — отстранённо отозвался Снейп и пережал ему горло под линией подбородка. Гарри засипел, изогнувшись ему навстречу. — Вам не нужен зачёт, как не нужно одобрение или поощрение. Вам нужно, чтобы с вас содрали последние ошмётки вашего же вранья. Хватка ослабилась, и Гарри упёрся макушкой в стену, заглатывая воздух. Он сжал кулаки, его грудь вздымалась, пока Снейп медленно водил по ней шершавой ладонью. — Вы ведь об этом фантазировали, Поттер? — глухо, без намёка на эмоцию продолжал Снейп. — Что кто-то скажет за вас вслух то, о чём вы не осмеливаетесь даже подумать. Что кто-то разложит вас, как карту на столе. Вы ждали, что это буду я? Гарри не мог выговорить и слова. Едва слышно дышал через нос, силясь раствориться не то в стене, не то в прижимавшем его туда Снейпе — так сильно хотелось не выдать себя. Но Снейп чувствовал, о, конечно же, чувствовал — каждый вдох, и выдох, и мурашки, снова и снова бежавшие у Гарри по коже. Жар медленно полз по позвоночнику вверх, к лопаткам, огибая тело адским огнём, потом заползал ему в уши и ноздри, жалил глаза, выжигал Гарри самое сердце. — Отвечайте, — потребовал Снейп. — Или я остановлюсь. — Не надо, — как в горячке, зашептал Гарри. — Прошу, не останавливайтесь. Он вздрогнул, зажмурив глаза, — пощёчина. Голова болтнулась, но Снейп схватил Гарри за подбородок, и его высокий, неясный силуэт впервые прорезался в темноте зачарованного зала. Два чёрных провала глаз, несколько тяжёлых прядей, выбившихся у него из хвоста, — и почти неуловимая дрожь бледных губ, уголки которых медленно ползли вверх. Гарри понял его без слов. — Да, сэр. Да, да, я хотел, чтобы вы… мх! Нежность, с которой язык Снейпа раздвинул его губы и проник в рот, совсем не вязалась с грубостью, с какой он натянул волосы Гарри на кулак. Потом в ноздри ударил горький запах полыни, потому что голова Снейпа легла ему на плечо. Следующие несколько минут — или часов, или вечность — Гарри тяжело дышал, упёршись затылком в холодный камень и подставляя горло горячим губам. Каждый поцелуй, каждый укус — как клеймо, как метка: «здесь ты дрожишь», «здесь слабее», «здесь ты больше не притворяешься». Язык Снейпа, его жаркий рот, его острые зубы… Должно быть, наутро на шее не останется живого места, подумалось Гарри. Тут Снейп отпрянул от него, как если бы обжёгся, — и воцарилась тишина. Гарри стоял перед ним с распахнутым воротом, позорно дрожащим дыханием и внезапной ясностью, обнажавшей суть происходящего: Снейп касался его не чтобы утешить, а чтобы владеть. С щелчком его пальцев где-то очень, очень далеко зажглись свечи в настенных канделябрах. Едва в их свете удалось различить острые черты бледного лица, Снейп запустил руку Гарри под рубашку, и ткань потекла с его плеч, как опалённая оболочка. Грудь и рёбра обнажались постепенно, будто время в условиях пространственной изоляции специально тянулось для того, чтобы каждое, даже если невесомое, касание ощущалось как пытка. Гарри позволял этому всему происходить. Он смотрел пьяными глазами, как опускаются тёмные ресницы. Как взгляд Снейпа следует за пальцами — по его выпирающим ключицам, по поднимающейся груди, по рёберной дуге. — Сделай шаг вперёд. Он испугался, что такими темпами задохнётся от возбуждения и кончит из-за одного только этого взгляда. Но у Снейпа на него, очевидно, были другие планы. — Руки за спину, — не повышая голоса, произнёс тот. От затаённого обещания, с которым прозвучал этот голос, Гарри едва не застонал. Он подчинился, не раздумывая и секунды: внутренний отклик оказался сильнее всех слов. И вот Гарри, голый по пояс, уже стоял перед ним, с руками, собранными за спиной, и душой, вывернутой наизнанку. Открытая книга, исписанная желаниями, о которых не то что вслух — про себя не положено говорить. Снейп обошёл его. Коснулся затылка — и стало жарко. Надавил между лопаток — и закружилась голова. Схватил за бока, сжал их, ощупал, точно витринник на предмет брака, — и мурашки, мурашки, мурашки. Он гладил Гарри по спине, задерживаясь на каждом позвонке. Как будто настраивал инструмент, который вот-вот должен был зазвучать. Перед глазами плыло. Пространство искажалось, как в дурном сне. Всё теряло значение. Важно было лишь то, где находится его тело, и то, как на него смотрит Снейп. Тут ладонь Снейпа тяжело легла ему на живот, и Гарри впервые не сдержал крошечного возгласа, выдавшего его с потрохами. Он больно закусил губу, чувствуя, как Снейп тянет пояс, как расстёгивает его ремень — одной рукой, спокойно и не спеша, будто располагает всем временем на свете. Гарри не пошевелился, когда ремень с лязгом упал на пол. Стоял с опущенной головой и заломленными руками, точно сам себя за что-то наказывал. Всего раз — один раз ему удалось выдохнуть ровно, прежде чем Снейп оттянул резинку трусов и коснулся его члена так, будто брал под узду. Гарри дрогнул, но не отшатнулся — только крепче сцепил пальцы за спиной и сглотнул подступившую слюну. Пальцы Снейпа сомкнулись на головке плотным кольцом и с оттягом провели по стволу до самого основания. В первый раз Гарри дёрнулся, во второй зашипел, на третьем почувствовал во рту медный привкус крови. Потом Снейп обогнул его и встал за спиной, так, что можно было вжаться в него лопатками. Кожа у него на ладони была грубая, но в то же время казалась шёлковой — так хорошо она скользила по налитому члену. Снейп заговорил тихо, тягуче и монотонно, как читал некогда лекции в классе Зельеварения: — Скажи, Поттер. Кого ты представлял, когда трогал себя все эти месяцы? В своей постели, на свежих простынях. Под душем. В дешёвом мотеле после первой миссии. В палатке перед сном. В грязном туалете Академии — после очередного скандала с Министром. Кто стоял у тебя за спиной, Поттер? — его ладонь легла Гарри на шею, а губы теперь касались ушной раковины. — Кто держал тебя за горло во всех этих фантазиях? Гарри шумно выдохнул и почти заскулил, потому что Снейп сплюнул в ладонь и между бёдер сделалось мокро. — Я. Ты хотел, чтобы именно я сделал это с тобой. Ты мечтал, чтобы я заставил тебя кончить так, как ты никогда не позволил бы никому другому. Хотел почувствовать себя моей… — Снейп издал совершенно нехарактерный, совершенно восхитительный смешок, — игрушкой. Гарри тряхнуло, и он уронил голову на услужливо подставленное плечо, стиснув зубы до рези в скулах. — Сначала с чувством вины. Потом с желанием, от которого тебя самого бы тошнило. А теперь — вот так. С открытым ртом. Тут Снейп сжал его член в кулаке и принялся ритмично дрочить, и челюсти Гарри действительно разжались, грудная клетка раскрылась, выпуская наружу протяжный всхлип. — Покажи мне, как ты сдаёшься, — потребовал Снейп, двигая рукой всё быстрее. — Покажи, Поттер. Гарри не мог говорить, как не мог двигаться. Ни одна из конечностей, что за ним числились, не слушалась его. Снейп продолжал что-то говорить, но мир Гарри сузился до одной точки: тяжёлая ладонь на пульсирующем члене, поджимающиеся яйца, спастическая дрожь, охватившая напряжённый зад… И тогда тело сделало ему одолжение и попросило само. Он хныкнул, когда бёдра вскинулись и рванулись навстречу скользкой руке. И заскулил, как раненый пёс, стоило Снейпу эту самую руку отнять. Резко и без предупреждения. — Н-х! Пожалуйст… а-ах! Чувство потери отозвалось в паху болезненной пульсацией. Голова безвольно упала, и Гарри как сквозь воду посмотрел на собственный член, плывущий перед глазами багровым пятном. Он вздрогнул всем телом, готовый рухнуть на пол и сломать себе позвоночник, готовый на что угодно, лишь бы достичь разрядки. Ему нужно было всего ничего, совсем немного, каких-то несколько рваных движений, чтобы кончить. Почему же Снейп… Снейп развернул его к себе, схватил за лицо, надавливая пальцами на щёки, заставил поднять голову — и, дождавшись, пока Гарри посмотрит в его гипнотизирующие глаза, холодно произнёс: — Ты не кончишь, пока не встанешь на колени. Место, Поттер. Этот хлёсткий приказ ударил сильнее любого заклинания. Как самый покорный пёс на свете, Гарри медленно, едва сгибая трясущиеся ноги, едва дыша, цепляя тут и там ногтями его строгие брюки — опустился перед ним на колени. Удовлетворённо хмыкнув, Снейп склонился к нему и взял за волосы так, что Гарри заёрзал на ледяном полу и взвыл, запрокинув голову. А потом Снейп коснулся его снова — короткое, резкое движение руки, как удар по струне, которая тут же не выдержала и лопнула. — Вот теперь можно. Гарри вскрикнул и содрогнулся, кончая — молча, с широко раскрытым ртом, изогнутой шеей и лицом, в котором не осталось ничего от Героя Войны. Только мальчик, которому приказали — и который подчинился.

***

Колени подрагивали. Тело жгло, испепелённое до костей, как старый пергамент, на котором только что написали проклятие. Он не мог поднять головы. Прерывисто дышал через нос, сухо сглатывая, чувствуя, как сперма течёт по внутренней стороне бедра, вязкая и горячая. Каждый вдох напоминал о том, что только что произошло и в какой именно позе Гарри пребывал сейчас перед Северусом Снейпом. Он всё ещё стоял на коленях. Всё ещё держал руки за спиной, несмотря на то что мышцы дрожали от напряжения. Никто ведь не разрешал ему их опустить. Гарри знал, что где-то далеко мерцал тихий свет, но Снейп стоял перед ним изваянием, затмевая собой всё остальное. Не человек — событие. Катастрофа, после которой остались лишь пепел и оглушительная тишина. Его дыхание было совершенно беззвучным, лицо — безразличным, а шаги — выверенными и монотонными. Он огибал Гарри кругами, разглядывая его с нескрываемым интересом. — Ты не поднял головы, — сказал Снейп скорее себе, чем Гарри. — Не заорал. Даже сейчас ты не шевелишься, пока я тебе не прикажу. Превосходно. Хороший мальчик. Шаги прекратились, и неподвижный Гарри скосил взгляд: Снейп остановился в футе от него, теперь — сбоку. Было слышно, как шелестит его мантия. И видно, как она падает на пол чёрным пятном. Потом он погладил Гарри по волосам, будто мог сожалеть о том, что минутой раньше дёрнул их с такой силой, и шагнул ближе. У Гарри перехватило дыхание. От вида топорщащихся складок на чёрных брюках — вокруг места, где они натянулись бугром, — его охватила мелкая дрожь. — Открой рот. Гарри облизал пересохшие губы и исполнил приказ, не сдержавшись и подняв на Снейпа глаза. Заработал пощёчину. — Шире, Поттер, — отрезал Снейп. Гарри подчинился, не сводя с его безразличного лица пьяного взгляда. — Вот так. А теперь соси. Снейп кивнул, будто закрепляя сказанное, и затолкал ему в рот три пальца — пахнущие зельями и чем-то острым, как железо. Движение было точным, неторопливым, почти равнодушным. С таким равнодушием не ищут отклика — с ним утверждают право. Щёлкнула пряжка ремня. — М-ф! — Не отвлекайся. Пока Гарри сосал длинные пальцы, скользящие по языку, дёснам и нёбу, по подбородку текло, а член Снейпа, торчащий теперь из приспущенных брюк, упирался ему в щёку шёлковой головкой. Гарри, как ни старался, не мог его разглядеть, но совершенно точно чувствовал, какой он был тяжёлый и толстый. Тут один из пальцев скользнул к корню языка и слегка надавил, проникая в горло. Глаза Гарри заслезились, и он замер, не дыша, лишь бы не оплошать. Кажется, они оба застыли в таком положении. Снейп смотрел на него сверху вниз, как на работу, над которой трудился не один час. Его глаза оставались холодны, но во взгляде крылась едва различимая пульсация. Казалось, она означала не обыкновенный холод, а нечто другое, куда более тёмное и волнующее. — Во-от так, — похвалил Снейп почти неслышно, когда Гарри подавился. — Именно так звучит твой рот, когда действительно занят делом. Пальцы раздвинулись, натягивая губы, потом с нажимом прошлись вдоль языка, и Гарри зажмурился, подавляя рефлекс, выдыхая так тяжело и рвано, что у него брызнуло изо рта и ноздрей сразу. — Грязный мальчишка. Он застонал где-то глубоко в горле, и этот сдавленный стон отозвался тихой вибрацией. Лицо пылало, но было не стыдно — было жадно. Пусто и полно — одномоментно у Гарри внутри. Ему до одури хотелось большего. Снейп снисходительно усмехнулся и ослабил давление, размазывая слюну у него во рту. Он делал это не быстро, но и не медленно — достаточно для того, чтобы Гарри чувствовал каждый дюйм, каждую складку на коже. Чтобы сама слизистая запомнила факт принадлежности. Он медленно вытащил пальцы и вытер их о щеку Гарри, как о тряпку. Гарри услышал, как щёлкнула потянувшаяся за ними упругая ниточка слюны. И — о господи — судорожно сглотнул, увидев перед собой вертикально стоящий член. С паутиной из тонких вен — и блестящей каплей на крупной головке, которую Снейп выцедил сам, прежде чем склонить голову Гарри ближе. — Возьми в рот, — выговорил он сквозь зубы. А Гарри, с которым Снейп никогда прежде не говорил вот так, взял. — Дыши носом. Промычав что-то бессвязное, он привстал на трясущихся коленях. Снейп держал его затылок, пока солёный член скользил по языку, проникая глубже, распирая Гарри рот. Мышцы свело судорогой, и он едва не упал, качнувшись назад. Снейп вовремя вжал его бедром в холодную стену, фиксируя на месте. Место, — эхом пронеслось у Гарри в голове, и он со всхлипом расслабил горло, позволяя Снейпу делать с ним, что захочет. Но Снейп не стал. Гарри вопросительно хмыкнул, когда головка, едва упёршись в горло, проехалась по языку обратно, а член выскользнул изо рта с влажным шлепком. Он почти спросил вслух, как вдруг вспомнил, что ему нельзя. Переплетя уже дрожащие от напряжения пальцы в замок за спиной, Гарри опустил голову и стыдливо сжал зубы. Его собственный член, ещё недавно запачкавший пол, твердел снова. — Поттер. — Да, сэр, — сипло отозвался Гарри. — Посмотри на меня. Он поднял на Снейпа влажные глаза. Взгляд у того был совсем, совсем незнакомый. — Чего ты хочешь? — Что захотите, — выпалил Гарри, озвучивая пульсирующую в голове мысль. — Прошу, делайте со мной, что хотите. — Не так, — не то ему померещилось, не то голос Снейпа и правда дрогнул. — Ты не так понял вопрос. Я спросил: чего хочешь ты? Что ты хочешь, чтобы я сделал? И… можешь расслабить руки. Гарри уронил онемевшие руки и приложился макушкой к стене, стекая по ней мёртвым грузом. Тело подчинялось ему с трудом и через раз. Он вздёрнул мокрый подбородок, слизал с губ солёную смазку и посмотрел на Снейпа из-под ресниц, как на воплощение совершенства. На его тонкий дрожащий рот. На точёные скулы. На глубокую складку между сведённых бровей. На длинный, длинный нос, который в перспективе снизу казался ещё более выдающимся. В конце концов, на дорожку тёмных волос, тянущуюся от пупка к розовому члену. — Что захотите, — как болван, зато честно повторил Гарри. — Делайте со… — Попробуем ещё раз, — хрипло усмехнулся Снейп и шлёпнул его по лицу упругим членом. — Чего ты хотел бы больше всего? Сердце вдарило по рёбрам, когда Гарри услышал эти слова. Ему… можно? Можно — выбирать? — Да, Поттер. Тебе можно выбирать. — А можно… — И двигаться тебе можно тоже. — Тогда...