Счастливый человек

Лололошка откровенно зевал и потягивался за партой - совершенно беспардонно. Он был похож на сытого ленивого кота, сладко выспавшегося под тёплыми лучами солнышка. Профессор уже сдался и покорно принял свою участь. Его хоть немного утешало, что этот плешивый кошара умудряется - только Богу известно, как - делать домашку на отлично и схватывать весь материал. Да и призвать парня к порядку он теперь не мог: звонок на перемену прогремел пару минут назад. Ричард, сидевший рядом с этим сонным нечто, лишь гулко простонал. Он принялся запихивать разбросанные вещи соседа в его сумку - знал, что если не сделает этого сейчас, потом придётся ждать Ло дохреллион времени! А Ричарду, как любому уважающему себя студенту, ужасно хотелось сбежать из универа побыстрее. Узнай об этом Дженна - прибила бы на месте этим самым здоровенным фолиантом. Но слава Всевышнему, она учится на другом факультете. — Поодъёёём, Ричард вызывает Лололошку, нам пора уходить, — протянул брюнет, начиная трусить друга за плечо. Тот недовольно кривит личико, но всё же открывает свои мерцающие раздражением небесные глазки. Ричард не убеждён, реагируя на эту моську крайне равнодушно. — Я закопаю тебя прямо под саженцем дерева. Когда-нибудь уж точно, — недовольно хрипит колючий сосед, всё же соизволя подняться со своего места. Профессор уже кидает на них усталые взгляды, ведь тоже хочет уйти отсюда к собачей матери, однако для начала ему нужно выгнать их и закрыть кабинет. Труман давно привык игнорировать режим «злобного на весь мир кота» у Лололошки. Он небрежно суёт сумку ему в руки. Под аккомпанемент приглушённого мата Ричард оттаскивает друга из кабинета и ловко уворачивается от летящей в него ручки. Везение, не иначе. Лололошка сладко потянувшись ещё раз, перекатился с пяток на носки. Затем закинул сумку на плечо, зевнул в ладонь и потопал следом за бурчащим брюнетом. Пятница. Конец очередной нудной недели. Пока они спускались по главной лестнице, Ло пытался разлепить глаза и придумать, чем заняться на выходных. Взгляд упал на спину Ричарда в зелёном джемпере. Может, прогуляться с этим ворчуном? Раньше Ричард был веселее, когда Ло согласился с ним дружить. Но спустя полгода учёбы с Ло, он понял, как облажался с выбором. Дэйвисон оказался тем ещё проблемным придурком с шилом в жопе, хоть и с добрым сердцем. Но, как говорится… «Друзей не выбирают», да? Заметив в толпе у выхода знакомую тёмную макушку, Лололошка усмехнулся. — Йо, Дилан! — позвал он, подняв одну руку в приветливом жесте. Парень обернулся - умудрился сквозь шум всё расслышать - и замер. Ричард заворчал ещё громче, но никто не обратил внимания: они встретились у выхода. Дилан окинул их оценивающим взглядом и приподнял бровь: — Вы всё? — Ага. Ты тоже? Вроде у тебя должна быть ещё пара, не? — хлопнув Дилана по плечу и подтолкнув его к продолжению движения, русоволосый повёл их на улицу. — Отменили, — кивнул шатен, уже не так остро реагируя на дружеское вторжение в личное пространство со стороны своего соседа недотёпы. — Какое-то важное собрание, я не вслушивался - сразу ушёл. — А, я слышал от матери, что у всех курсов сегодня отменили пятую пару из-за внезапной аккредитации, — вспомнил Ричард, наконец расслабив плечи. Выходные, слава всему живому, способствовали хорошему расположению духа. — Так как у нас по пятницам их всего четыре, то нам и смысла не было сообщать об этом. Лололошка скривился и махнул рукой в его сторону. — Скукаа, давайте не об учёбе. В печёнках и так сидит. Ричард возмутился, чуть не подавившись воздухом от злости: — Ты спишь на большинстве лекций и ты смеешь говорить о скуке?! — Ну, да! — не тронутый возмущением друга, Лололошка убежденно закивал. Игнорировать чрезмерное (по его мнению) тявканье друга было слишком легко, и Ло этим вовсю пользовался. Он закинул руки за затылок, тихо посвистывая, и встал между парнями. Лениво оглядывал привычную университетскую обстановку. — Ты невыносим, — простонал брюнет, скрывая лицо в ладонях. Он сгорбился настолько, что чуть напополам не сложился. — Быстрее бы вернулся Джон и хорошенько отшлёпал тебя за такое отвратительное поведение. Я уже не выдерживаю. — Иу, не при мне про эти ваши гейские штучки, — скривив нос, ощетинился Дилан. Он не был гомофобом, однако совершенно не хотел знать, слышать или видеть, как кто-то лезет в трусы другого. Это просто мерзко! — Девственникам слово не давали, — по-ребячески высунул язык Труман, чуть склонившись в его сторону. Второкурсник не ожидал такого хода от Ричарда. Он чуть не захлебнулся от неожиданности, но быстро просек сказанное. И тут же по скулам у него заиграли желваки, хорошенько так. — Ты!.. Однако продолжить не дал вихрь, резко пронёсшийся между ними. Хотя нет… Чёртов ветер тут был ни при чём! От неожиданности парни заморгали, вжимая головы в плечи, и только успели проводить взглядом спину Лололошки - он и был этим ураганом. Любое удивление мгновенно испарилось, когда их взгляд наткнулся на ядовито-оранжевую машину с тонировкой в палец толщиной и парня, небрежно облокотившегося бедром о капот этой красотки. Джон Дейви Харрис. Обычно едкий, саркастичный, невыносимый - сейчас сиял как новогодняя ёлка. Широко раскинув руки, довольная ухмылка не сходила с его лица, пока он ждал, когда же Лололошка врежется в его объятия. За год учёбы младшего в Лаки Чармс это зрелище перестало шокировать. Стало просто… привычным элементом их университетского ландшафта. Они были поразительно похожи - будто клоны, - но яростно отрицали любое родство. Поначалу это будоражило умы, а потом всем стало просто… до лампочки. Смирились, возможно. Пока Дилан и Ричард переглянулись, окаменев как изваяния, Лололошка в два прыжка преодолел скамейки и рванул к парню в халате. Джон поймал его на лету, сжал в объятиях так, что кости затрещали - ни капли стеснения. Спасибо, хоть не целуются взасос при всех, иначе Дилан точно вырвал бы себе глаза голыми руками. Видя театральную агонию Дилана, Ричард лишь закатил глаза, впился пальцами в его локоть и потащил к парочке - всё равно путь лежал мимо них к воротам. Джон уткнулся носом в висок Ло, вдыхая коктейль из книжной пыли, гари и дешёвого шампуня. Младший впился в него так, будто хотел сломать рёбра. Это вызвало у Джона низкий смешок. Он оставил мягкий поцелуй на взъерошенных прядях. А Дэйвисон всё глубже зарывался лицом в его шею, жадно ловя знакомые ноты стирального порошка и почти выветрившегося мускусного одеколона. Лишь слабый флёр напоминал о той преувеличено дорогой парфюмерной отраве, от которой у Лололошки вечно щекотало в носу и он чихал, словно при аллергии. — Боже, дорогой, ты так по мне соскучился? — слегка дразнил его Джон, растирая ладонями напряжённую спину. Ло не ответил - только промычал что-то густое, похожее на кошачье мурлыканье и отдалённо схожее на согласие. Прирос к Харрису словно плющ. Его ладони сплелись в тугой замок на спине старшего, впитывая тепло через кожу, стремясь вжать его глубже - в кости, в кровь. Чтобы это чувство приросло к нему навсегда. — Да он последние три дня чуть ли не скулил под дверью, как собака, которого выгнал хозяин из спальни, — ворчал Дилан, подойдя достаточно близко. — Честно, я думал выпроводить его из комнаты на диван, если бы и сегодня так продолжилось. — Слава Всевышнему, я не живу в общежитии с вами, ебланами, — прошептал брюнет преувеличено громко, после удачно увернувшись от летящего подзатыльника их местного нёрда. Джон фыркнул - знакомое смешливое «пффхх» - и наконец поднял взгляд на парней. Ждал, пока его прилипчивый щенок насосётся объятий достаточно, чтобы снова стать человеком. Неделя «вынужденного расставания» (как трагически вещал Ло) далась обоим тяжко. Хотя младший изо всех сил корчил из себя мученика: мол, «Джон посмел бросить его в скучном универе, пока сам развлекался на этой дурацкой командировке!» (Пиявка на груди сладко крякнула, приминая щеку о рубашку. Джон только усмехнулся в макушку - терпи, Харрис.) — Я заберу его у вас на эти выходные? — чисто из вежливости к дорогим друзьям своего Лололошки спросил старший. Ему совершенно плевать, были ли у них какие-то планы или нет. Перенесут. — Да хоть на месяц, отдохну немного в тишине с Абилкой, — кивнул Дилан, облегчённо расправив плечи. Джон лишь хмыкнул - ответ мелкого шкета был предсказуем. Он слишком давно знал Солуса, дядю Дилана, а через него и самого парня. Когда их поселили вместе и они неожиданно сдружились, Харрис наконец смог выдыхать, оставляя своего неугомонного негодника с шатеном. Хотя бы без риска получить звонок об очередной «аварии». Смертельной или просто около - зависело исключительно от настроения их голубоглазого энергетического вампира. Ричард, уперев руки в бока, буркнул на фоне: — Срочных планов нет. Так что тащи своего прижимистого щенка и измотай так, чтобы хватило хотя бы от понедельника до среды. А то опять будет беситься, как колючий шпиц. — Вот и чудненько, — явный намёк был полностью проигнорирован Джоном, однако Лололошка от этого лишь зафыркал у него на плече, выражая то ли смех, то ли протест. — Корми Абилку, — лишь озвучил Ло Дилану, наконец показав своё лицо миру. — Я всегда это делаю, придурок, — второкурсник нахмурился, сложив руки на груди. — Абилка - моя кошка. — Нет, она моя! — широко улыбаясь, Дэйвисон махнул им рукой, чмокнул Харриса в щёку и быстро запрыгнул на переднее пассажирское сидение, заканчивая привычный спор. — Нет, она моя! — услышал Джон ответный выкрик Дилана. Джон закатил глаза - ну вот, опять их дурацкие шуточки. Двумя пальцами отдал небрежный салют Труману, единственному почти адекватному в этой шумной ватаге. Тот лишь понимающе кивнул, увлекая за плечи ворчащего Дилана к автобусной остановке. Сев за руль, Джон сдвинул очки на макушку. Его взгляд - тяжёлый, полный немого вопроса «Ты серьёзно?» - упёрся в Лололошку. Тот сиял, как довольный щенок, только что получивший любимую игрушку. Ну или натёртый до блеска алмаз, выставленный на всеобщее обозрение. Игнорируя этот взгляд, парень в голубом потянулся к нему. Притянул вполоборота, устроившись так, чтобы старший был ближе, теплее, под рукой. — Хватит думать о ерунде, — голос Ло был низким, хрипловатым от упрямства, почти приказным. — Сосредоточься на мне. Его губы, горячие и шершавые, чуть обветренные, коснулись угла рта Джона. «Опять не мазал бальзамом, беспечный идиот» — мелькнуло в голове Харриса. Однако мысль растворилась, едва он почувствовал это касание. Ответный вздох, глубже обычного, вырвался сам собой. Он прижался к шершавым губам в ответ. Джон не отступал - их губы сплетались в жарком поединке, где уступка означала поражение. Пальцы Харриса впились в затылок Ло, сжимая кожу у шеи. Младший, лишённый такой возможности, упёрся ладонями в кожу сиденья, впиваясь ногтями в обивку. Голубые глаза, острые как лезвие, поймали едва заметную дрожь в дыхании Джона. И тогда Лололошка вонзился в его нижнюю губу верхними зубами - резко, почти до боли. По спине Харриса пробежал электрический разряд, но он лишь сильнее сжал пряди в кулаке, отвечая вызову. Но знакомый сценарий прервался неожиданно. Джон оттянул его голову за волосы - достаточно резко, чтобы вырвать тихий шипящий вдох. Карие глаза с насмешкой скользнули по запрокинутому лицу. Он медленно провёл языком по укушенной губе, не сводя взгляда с первокурсника… и мягко, почти нежно, чмокнул его в уголок рта. Хватка ослабла. — Не спеши, — голос Харриса был низким, обжигающим шепотом. Он отпустил волосы, позволив пальцам скользнуть по щеке, оставляя на коже следы жара и обещание продолжения. Пламя тлело, но костёр ещё не разгорелся. Лололошка надул губы - обиженный щенок, которого лишили косточки. Не то из-за прерванного поцелуя, не то из-за того, как грубо отвели его голову. Огромной проблемой на деле это не являлось. За годы их отношений они перепробовали всё - от нежности до яростных стычек. — Дождись дома, — Джон приглушённо прошептал, сощурившись с довольным видом. Его голос напоминал ворчание довольного зверя, а юркий нос скользнул по щеке Ло, останавливаясь за ухом. Там он оставил лёгкий, почти воздушный поцелуй, от которого по телу младшего пробежали мурашки. — Тогда наверстаем. Всё. Ло сглотнул комок в горле. Кивнул, прижимаясь лбом к виску Джона. Вдыхал его запах. Соскучился. Дико. Всего неделя… а будто вечность. Джоново дыхание обжигало кожу за ухом, горячее и влажное. Ло закрыл глаза, впитывая это тепло. Скоро дом. Скоро не нужно будет сдерживаться. Мысль зажгла под рёбрами трепещущий огонёк. — Ты пробуждаешь мою ненасытность, — хрипит Дэйвисон, послушно возвращаясь на своё сидение. — Я рад, — хохотнул Харрис, бросив последний взгляд на взвинченного Лололошку и наконец заводя машину. — А теперь будь послушным мальчиком и пристегнись, мы и так тут слишком задержались. Услышав символичный щелчок, он резко надавил на педаль газа, тоже находясь в нетерпении.

***

Дверь захлопнулась. Сумка грохнулась на пол рядом с сброшенными кроссовками. Лололошка впился в Джона - не поцелуй, а захват. Голодный, яростный, с рваным дыханием. На этот раз старший не сопротивлялся. Его губы разомкнулись в ответ, впуская знакомый жар. Влажный звук слился с хриплым стоном Джона - протест тонул в нарастающей волне. Ло игнорировал театральщину. Его руки юркнули под халат, под футболку, впились в огненную кожу поясницы. Пальцы вжались в мышцы, заставив Джона резко выгнуться. Несколько шагов вперед - старший отступал, пока не врезался бедром в невысокую тумбочку. Упор. Ловушка. — Торопишься… — Джон успел прохрипеть, но младший уже гнался за его губами снова, снова кусая, жадно втягивая воздух между поцелуями. Жар. Он плыл в нём, как в раскалённом масле. Сводило с ума. Этот дом - их логово, пропитанное смесью дешёвого шампуня, старой бумаги и мускуса Джона - был единственным воздухом, которым он мог дышать. Голод по нему, по этому запаху, по этой коже под пальцами, бил физической болью под рёбрами. Почти бред. Только бы не отпускать. Только бы вжаться ближе, сжечь эту проклятую неделю разлуки дотла. Джон с трудом в этом неудержимом круговороте завёл руку за спину Ло, чувствуя своими пальцами каждый вздрог мышц. Ответный рык, низкий и одобрительный, вырвался у младшего. Тепло ладоней старшего на его боках, под футболкой, обожгло как угли. Этот блядский Харрис впился в него как паразит - под кожу, в душу, в самое нутро. Стал неотъемлемой частью его жизни. Точнее - здравым смыслом, единственной нитью, удерживающей в этом безумном мире. Умудрился пробраться за жалкие месяцы, довести до белого каления, а потом… просто поманил пальцем. И присвоил. Лололошка до сих пор не понимал, как. Как «невозможный, худший человек в мире» превратился в… воздух. В кислород, без которого мир мгновенно тускнел, серел, давил на виски. Пока он не вдыхал Джона. Пока не видел той самой, одной-единственной усмешки, что сводила с ума. Абсурд! Мнение не меняется так быстро. Но Джон не менялся. Остался тем же придурком - разве что чуть мягче к нему. Но в какой-то момент вместо яростного «разбить ему рожу» в голове Ло зажглось другое: «А каким он будет… если оседлает меня?». Жар этой мысли прожигал насквозь. Это стало переломным моментом. Простая мысль переплела их жизни намертво - алой нитью. (Хотя Джон клялся, что она оранжевая). Почти усевшись ягодицами на тумбу, Харрис откинулся назад, опираясь на ладонь. И тут колено Ло впилось между его ног - настойчиво, требовательно. Старший едва удержал равновесие, грузно опускаясь на край тумбы. Губы младшего сорвались с его рта, переползли на шею - влажные, жадные, оставляя огненные дорожки. Из груди Джона вырвался рваный выдох. Но взгляд не затуманился: он пристально следил за каждым движением этого взбесившегося любовника. Лололошка и правда напоминал щенка, наконец вцепившегося в вожделенную игрушку. Готов был вилять воображаемым хвостом от нетерпения, лишь бы получить желаемое. Джона это забавляло. Иногда он позволял этому гиперактивному комку энергии так «развлекать» их. Но не сегодня. Джон сжал его плечо - твёрдо, неоспоримо - и отстранил. Сегодня он не позволит себя сожрать заживо. Правила есть правила. Лололошка чуть не заскулил от обиды. Его взгляд - голубой, мокрый, жалобный - утонул в хитрых карих глазах Джона, где мерцали оранжевые искры. Харрис ласково провёл пальцем по его шее, чувствуя, как дрожит кожа. Соскользнул с тумбы и лизнул уголок рта Ло - медленно, намеренно. Тот аж вздрогнул всем телом. Новый табун мурашек поскакал по спине. Лололошка обожал целоваться. Готов был задыхаться, синеть, но не отрываться. Дразнить его этим - отдельное удовольствие. Чуть-чуть не дотянуться до губ, чувствовать, как он замирает в ожидании, провести языком по соляной коже виска, втянуть его сбивчивый выдох… и отдёрнуть, видя, как губы младшего поджимаются от досады. Чертовски мило. До зубной боли. — Послушные мальчишки так не делают, — Джон прикусил его челюсть, но не больно. Скорее тепло, с едва заметным давлением. Голос обволакивал, словно дым. — Слышал, безобразничал. Так ждал наказания? — Д-Джон, ну пожалуйста… — пальцы Ло впились в бёдра старшего, дрожа от нетерпения. Скулеж пробирал до костей. — Я так скучал… Дай хоть… Его ладони потянулись к заветному изгибу ягодиц, но чужие руки шлёпнули по ним - хлёстко, звонко. Не оставив и шанса. — Мрргх! — бессвязное ворчание вырвалось из уст Ло. Он судорожно прижался лицом к плечу Джона, вдыхая мускус и кожу. Пальцы разжались, отпуская манящую линию тела - покорно, но с обидой в каждом движении. — Терпение, золотце, — Джон нежно похлопал его по затылку, пальцы запутались в любимых прядях. Взял за запястье - крепко, не оспорить. — Терпение - мать всех ягод, — повёл в гостиную, к знакомому дивану. Тому самому, где Ло ночевал, когда Джон выгонял его из постели за очередную выходку. — Сам знаешь: чтобы сорвать спелую ягоду… — голос Джона стал тише, теплее, он остановился, развернув Ло к себе. — …её нужно сначала посадить. Лелеять. Ждать, пока нальётся соком… — ладонь легла на грудь младшего, прямо под ключицей, чувствуя бешеный стук сердца. — …и только потом срывать, — взгляд Джона, тяжёлый и обещающий, скользнул по его губам. — Тебе ли не знать, садовник мой нетерпеливый? Первокурсник экологии и природопользования снова заурчал, брови сдвинулись в сердитую стрелку, но пальцы послушно сжали руку Джона. Этот Харрис - изводящий, играющий в кошки-мышки - бесил до мурашек. Он нарочно тянул, заставляя тлеть, как уголёк под пеплом, пока не подбросят дров… пока пламя не охватит всё с новой силой. Но Ло знал: в конце концов Джон даст ему наглотаться этим огнём до потери пульса. В этой игре побеждали оба. У дивана - с мятыми подушками и знакомым пакетиком в углу - Джон толкнул парня вперёд. Тот шлёпнулся на мягкую обивку, как и ожидал. Сидел смирно, только пальцы теребили шов спортивок. Ждал. Готовый и на наказание, и на награду. Лишь бы не эта пытка ожиданием. Харрис довольно заурчал, взгромоздившись сверху. Костлявые колени впились в диван по бокам от бёдер Ло - Джон вознёсся над ним, как хищник, с ехидной улыбкой и взглядом-факелом, прожигающим насквозь. Очки слетели ещё в прихожей, когда этот шелудивый пёс грубо впечатал его в себя. Свои голубые Ло тоже швырнул куда-то - мешали жадно впиваться в Джона так, как он любил. Теперь Харрис видел всё: как голубизна радужек младшего темнела от наката желания, оставляя лишь острые искры нетерпения в глубине. Взгляд Лололошки, голодный и прикованный, скользил вверх - ловил капли пота, скатывающиеся по шее Джона. Ладони младшего снова потянулись к его бёдрам - стройным, менее рельефным, чем его собственные. Начал с коленей. Медленно. Пальцы скользили вверх по белой ткани, сжимая горячую кожу под ней. Словно кожаные жгуты, впивающиеся в эти аппетитные ножки. Каждое движение высекало дрожь, заставляя Джона чуть податься вперёд - навстречу этому жгучему, невыносимому прикосновению. — Ненасытный, — фыркнул Джон со скрытым смешком, проведя ладонью по чужой щеке, пытаясь скрыть лёгкую дрожь от этих прикосновений. Харрис мог твердить что угодно, но сам жаждал этого не меньше. Хотел вплавиться в мускулистое тело младшего, ловить губами его срывающиеся стоны, наблюдать, как та самая первобытная жажда затягивает Ло с головой - как в тот самый сокровенный первый раз. И вина за эту ненасытность лежала на нём. Только на нём. Он стал первым. Научил этого мальчишку обожествлять каждую линию его тела. Взрастил этого огненного демона, готового трахнуть его на любой поверхности - от лабораторного стола до бархатного дивана. Лололошка выучил каждый урок учителя и теперь демонстрировал мастерство с тройным усердием. Милый. Чертовски талантливый ученик. Джон стянул с плеч халат. Губы растянулись в медленной, сладострастной улыбке. Пальцы подцепили подол белой футболки - начали приподнимать. Ло резко опустил взгляд. С кадыком, нервно качнувшимся в горле. Ждал. Воздух загустел, как мёд. — Это наказание, забыл? — Джон наклонился ниже, заставляя Ло поднять взгляд. Карие глаза горели, как раскалённый уголь. — Никаких прикосновений. Ни ко мне. Ни к себе. Пока не разрешу. Лололошка издал протестующее звук, пальцы впились в бёдра Джона так, что белая ткань брюк собралась гармошкой. Харрис выдержал паузу, наблюдая, как дрожит нижняя губа младшего. Потом медленно, почти нежно, оторвал его руки от себя. — Плечи. И выше. — Его руки уложили ладони Ло на собственные плечи. Голос стал тише, но твёрже. — Ты ведь хороший мальчик? Справишься? Пальцы Джона жгли кожу сквозь ткань футболки. Взгляд - безжалостный, но с искоркой азарта - не отпускал. Сдавшись со вздохом, Ло пробормотал тихое «Да» и понуро опустил голову вместе с воображаемыми щенячьими ушками. Джон склонился, оставляя лёгкий поцелуй на его макушке. — Умница. Так держать. Футболка слетела одним движением. Ремень - чёрный, узкий, единственный тёмный акцент в его одежде - со свистом проскользнул сквозь шлёвки. Брюки ослабли, но остались на бёдрах, подчёркивая линию таза. Лололошка облизнул пересохшие губы. Взгляд прилип к выпуклости в ткани брюк Джона - отчётливой, не скрываемой. Он поднял глаза, полные немой мольбы: Дай. Ну пожалуйста, прямо сейчас. В другой день этот взгляд сработал бы. Но сегодня Джон был неумолим. Контроль - вот чего он жаждал. Не баловать, не потакать - научить, управлять. Даже восемнадцатилетний ураган должен знать грань между «хочу» и «можно». Между нетерпением и наглостью. — Сегодня без минета, — Джон усмехнулся, пальцы скользнули по тёмной ткани футболки Ло вниз медленно, соблазнительно, оставляя огненные полосы на коже под ней. Любимая кофта младшего уже мялась между его спиной и диваном, зацепившись за предплечья. Скоро и она полетит на пол. — Твоё рвение отсосать в знак извинения трогает… но отложим. Сиди. Смотри. Наслаждайся. — Невыносимо… — голос Ло сорвался на хриплый шёпот. Руки, зажатые на плечах, сжимались в кулаки до побелевших костяшек. Так и рвались вперёд - схватить эту проклятую талию на уровне глаз, притянуть, усадить на член, добиться хоть какого-то трения! — Я буду послушным, Джон, ну пожалуйста… Джон фыркнул и склонился, уводя мысли парня в сторону поцелуем. Тот цепляется за эту возможность и стискивает его шею и затылок в своих ладонях, не позволяя Джону быстро убежать от очередного поцелуя. Не то чтобы он пытался убежать, конечно. Пока первокурсник был отвлечён, Харрис окончательно избавил себя от одежды и дотянулся до забытого пакета, где лежал новенький тюбик смазки и пара пачек презервативов на все выходные. По крайней мере их должно было хватить им, но видя это перевозбуждённое недоразумение - кажется, придётся пойти за добавкой уже завтра. Одной рукой потянув резинку спортивных штанов Ло, стаскивая их хотя бы до середины бедра, второй он открывал бутылёк смазки. Слюна собралась вязким жемчугом на губах. Дэйвисон не давал ей скатиться - в последний миг разрывал поцелуй, слизывал капли с губ Джона, давая тому глотнуть воздуха. Лишь на секунду. Потом снова врезался в его рот - зубы, язык, влажный захват. В отместку пальцы впились в шею Харриса, железными клещами контролируя каждый наклон его головы. Отвлечься. Надо было отвлечься от этого… А внизу… О, Боже, внизу! Смазанные пальцы Джона обхватили его член. Твёрдые, уверенные. Шли вверх-вниз, выжимая стон, который Ло подавил в поцелуе. Большой палец старшего - чёртов палач! - оттянул крайнюю плоть, намеренно обнажая чувствительную головку. Коснулся щели уретры. Точечно. Жестоко. Пальцы Ло впились в русые волосы Джона болезненно. Грубость маскировала дрожь, пробегавшую по его спине с каждым движением руки старшего. Губы Харриса изогнулись в улыбке прямо во время поцелуя. — Мммгх… — попытка протеста Ло утонула во влажном хаосе ртов. Джон до этого позволял младшему контролировать себя, но сейчас ожил. Он перехватил инициативу одним движением языка - глубоким, завоевательным. Боль от хватки в своих волосах лишь распалила его. Ему нравилось это. Настоящее наслаждение - ловить момент, когда доминантная поза щенка трещит по швам. Когда в голубых глазах, прищуренных от ярости, вспыхивает паника смешанная с восторгом. — Ты… — Джон оторвался на миллиметр, его дыхание обжигало разбитые губы Ло, — такой прилежный… Ло дёрнул бёдрами инстинктивно - жаждал трения, натянуть кожу, что угодно, чтобы снять это бешеное напряжение. Ответный укус в сгиб шеи - резкий, зубастый - заставил его взвыть. — Не двигайся, — Джон прошипел прямо в раскалённую кожу. Голос низкий, стальной провод под током. Его хватка на бёдрах Ло стала железной, пригвождая к дивану. — Или не получишь ничего. Ло замер. Каждое мускульное волокно дрожало от усилия. — Хм-а… Дж-Джон… — сдавленный стон вырвался, когда опухшие, покусанные губы Харриса сползли с шеи на подбородок. Оставили там ещё один укус - помельче, но такой же обжигающий. Предупреждение. Напоминание: он здесь не главный. Первая капля предэякулята - мутная, тягучая - выступила на нежно-розовой головке. Попыталась скатиться вниз, смешаться с оранжевым маслом на ладони Джона. Но он не позволил. Подушечка большого пальца прижала уретру - плотно, влажно - перекрыв выход. — М-м-мгх! — Ло забился под ним, как рыба на крючке. Джон удовлетворённо заурчал, чувствуя, как дрожит всё тело под ним. Его губы сползли с ключиц ниже. Полуукусы-полупоцелуи оставляли вишнёвые метки на коже, только зажившие за неделю разлуки. Каждый засос вырывал у Ло прерывистый стон. Он сместился - осел на колени Ло. Умышленно высоко, подальше от паха. Но так, чтобы бёдра младшего оказались в ловушке под его весом. Никаких подмахиваний. Никакого ускорения. Мозолистые ладони Джона уже хозяйничали в его волосах. Свили гнездо из светлых прядей. Ло закинул голову на спинку дивана до хруста в шее, лишь бы не смотреть. Ни за что. Если увидит сейчас Джона - этот оскал удовлетворения, капли пота на висках, полуоткрытый рот - сорвётся. Опрокинет. Вдавит в диван и возьмёт силой, как голодный зверь. Мысль пронеслась искрой - они уже так делали в кабинете Джона. Тогда именно Харрис не выдержал его провокаций, повалил на стол и взял грубо, по-хозяйски. Грань между доминированием и борьбой в их отношениях была тонкой, почти невидимой. Оба - два хищника, научившихся делить территорию. Но все мысли вдребезги разбились о внезапный контакт. Джон - чёртов растлитель его рассудка! - обхватил ладонью сразу два члена. Их кожица, раскалённая и влажная, слиплась. Головки терлись друг о друга сквозь тонкую крайнюю плоть, передавая разряды тока в живот. Пальцы Джона - хваткие, умелые - скользили вверх-вниз, сжимая стволы в единый пучок плоти. Иногда опускались ниже, сжимая яйца коротко, болезненно, заставляя Ло выть изнутри. — А-Ах! — стон вырвался наконец громко, сорвавшись с пересохших губ. Контроль рухнул. Мышцы пресса и ягодиц свело судорогой. Пальцы Ло впились в шею Джона с безумной силой - не ласка, а попытка ухватиться за реальность. Джон воспользовался его секундной слабостью. Горячий выдох обжёг ключицу и тут же зубы впились в выпирающую косточку. Больно. До слёз. Именно этого он и добивался - переключить внимание, сломать остатки контроля. — Бляд-с-ство… — Ло прошипел сквозь стиснутые зубы, рефлекторно дёрнув Джона за короткие волосы. Не чтобы оттащить. Чтобы почувствовать. — Отомщу… клянусь… Угроза потерялась в стоне, когда Джон резко двинул бёдрами. Их члены горячие, мокрые от смазки и предэякулята, снова слиплись. Головки терлись с влажным звуком, смешивая жидкости. Интимнее секса. Мысль пронзила Ло, как ток. Он сглотнул комок слюны, горьковатый от перегара желания. Глаза, полуприкрытые до этого, открылись. Смотрел. Наблюдал, как толстая вена на члене Джона пульсирует под кожей. Как его собственная головка, нежно-розовая, мелькает в кулаке старшего. Как пальцы Джона - уверенные, властные - сжимают их вместе, выжимая струйки прозрачной жидкости, которая тут же смешивается, становясь липкой нитью между ними. Боже, как он хотел кончить. Прямо сейчас. Лишь от вида этого тела - обнажённого, потного, ловящего последние лучи солнца в капельках влаги на рёбрах. От их сжатых вместе членов, скользких, пульсирующих, с головками, алыми от переизбытка крови и покрытыми блестящей смесью их соков. Джон редко опускался до минета. Считал это негигиеничным, недостойным. Но Ло… Ло жаждал этого. Находил в самой идее что-то порочно-сладкое. Весь прикол был в контроле. В том, как Джон, обычно такой невозмутимый, срывается на сдержанный стон, когда Ло под столом внезапно берёт его в рот в полутемноте кабинета. В том, как его пальцы - длинные и сильные - сначала лишь нежно впиваются в русые волосы Ло… а потом насаживают его голову вниз, до самой глотки, с тихим рыком: «Глубже, щенок». Ло впился пальцами в плечи Джона - до крови, до синяков, до белых отпечатков на загорелой коже. Хныкал, задыхался, а воспоминания лишь раскаляли докрасна. Господи, он готов. Готов взять в рот этого циничного ублюдка, глотать до рвотного спазма, кончить без рук - лишь бы эта сладкая пытка прекратилась! Движения Харриса… медленные, как расплавленный свинец. Тягучие. Ладонь скользила по их сжатым членам с влажным чмоканьем. Каждый звук вбивал гвоздь в сознание Ло. Хорошо? Да. Но так хорошо, что уже больно. Живот сводило. Мышцы яиц подрагивали в такт. И когда волна накрыла - тело содрогнулось, спина выгнулась, пальцы впились в Джона, как когти - этот ублюдок снова! Подушечка большого пальца Харриса накрывает его головку. Намертво. Перекрыла выход. — Джон! — крик Ло разорвал воздух, ногти впились в плечи Харриса, оставляя кровавые полумесяцы на загорелой коже. Картина «невинности» треснула вдребезги. Учёный рассмеялся - низко, с хрипотцой. Отстранился ровно настолько, чтобы охватить взглядом младшего: взъерошенного, вспотевшего, с безумием в голубых глазах. Его руки и член резко ушли - оставили Ло один на один с ледянящей пустотой. — А ведь я практически ничего не сделал… — голос Джона капал ядом и мёдом одновременно. Он медленно провёл ладонью по своему животу, собирая липкую смесь их соков. Пальцы, блестящие от смазки, поползли вверх - к соскам, к ключицам, размазывая полупрозрачно-оранжевые потоки по грудным мышцам. Тело подрагивало - предательски, еле заметно. — А ты уже на грани. Неужели вид этого... — его рука скользнула вдоль напряжённого пресса, оставляя влажный след, — ...сводит тебя с ума? — До безумства, — голос Ло прорвался сквозь стиснутые зубы, хриплый от напряжения. Он оттолкнулся от спинки дивана, нависнув над Джоном так близко, что их дыхание смешалось. Руки замерли в сантиметре от бледной талии - узкой, без рельефа, такой манящей под плёнкой пота. — Если не поторопишься, плюну на твои планы и вытрахаю из тебя всё. Член Джона дёрнулся предательски заметно. В карих глазах вспыхнуло пламя, которое Ло поймал мгновенно. Усмехнулся. Специально сжал кулаки в воздухе, почти касаясь кожи. «Чувствуешь? Я знаю, чего ты хочешь. Сам ведь дрожишь». Эта талия… она звала пальцы. Просила, чтобы он обхватил её, притянул, вжался губами в плоский живот, в слабые тени кубиков. Зарылся лицом в бок, вдыхая соль и мускус, чувствуя, как Джон содрогается под его прикосновением… Потом. Он сглотнул комок ярости и желания. Позволит Джону поиграть в хозяина. Пока. Харрис облизнул губы, скрывая дрожащий выдох. Он видел, каким взглядом Лололошка смотрел на него, и на секунду ему даже захотелось согласиться. — Ладно, грозный мальчик, — Джон перевёл всё в шутку, но в глазах тлело что-то опасное. Он опёрся одной рукой о крепкое плечо Ло, а другой обхватил его вздыбленный член. — Попробуем главное блюдо. Удовлетворишь меня без рук и наказание закончится. Ло кивнул так быстро, что голова закружилась. Он выхватил презерватив из пачки, а зубы разорвали упаковку с резким звуком. Джон не успел моргнуть - младший уже натянул защиту, выдавив сверху лишнюю каплю смазки. Ждать дольше было невыносимо. Харрис чуть не рассмеялся, глядя на эту лихорадочную точность. Несмотря на дрожь в пальцах, Ло справился за секунды. Ученик явно перерос учителя в нетерпении. Его собственное тело отозвалось на это - пальцы, сжимающие плечо Ло, впились чуть сильнее. Милашка. — Такой услужливый пёс, — Джон растянул губы в хищной улыбке, зависнув над подставленным членом. Их тела почти сливались в жарком облаке дыхания. Ло закусил губу до боли. Руки за спиной сцепились в замок, лишь бы не схватить Джона и не насадить его одним яростным движением. Пришлось наблюдать. Жадно, с содроганием в животе смотреть, как его член исчезает между раздвинутых бёдер. Как упёрся в расслабленное, но упругое колечко мышц. Мысль «Когда он успел подготовиться?» рассыпалась, словно щепки, когда Джон выгнул спину дугой. Громкий, влажный вдох - и головка вошла. Дрожь пробежала по рукам Харриса. Нижняя губа зажата зубами - он подавлял стон, но это было бесполезно. Ло видел. Видел, как карие глаза закатились на секунду. Видел, как всё тело Джона содрогнулось от первого толчка. Слышал его сдавленный выдох - горячий и прерывистый. — М-мгх… — Ло промычал сам, низко, животно. Знакомая теснота обожгла его, влажная и адски жаркая. Как нож в горячем масле. Он впился взглядом в место их соединения: как его член, обтянутый латексом, исчезает в обжигающе горячей внутренней плоти. Как мышцы Джона сжимаются вокруг него волной - туго, почти болезненно. Если ему раньше казалось, что член горел пламенем, то теперь его окунули в саму лаву - вот настолько дьявольски тепло было внутри партнёра. Прелесть, его единственная и неповторимая прелесть, которую он хочет без перерыва поглощать. Будто он пиглин, а Джон его золото - за него и убить готов был, и идти на свою собственную смерть, лишь бы вернуть у вора своё. Лололошка едва не прыснул от глупой мысли, подброшенной перегретым мозгом, но всё забыл, когда Харрис снова двинулся вниз - медленно, мучительно медленно поглощая его плоть до самого основания. Ло глухо застонал, потом выругался сквозь зубы. Руки сами рвались вцепиться, притянуть, вжать этого чёртового соблазнителя в себя навеки. Джон замер, полностью приняв его. Выдох вырвался рвано горячий. Он сглотнул стон, но тело выдало всё - дрожь по спине, судорожное сжатие пальцев на плече Ло. Спустя годы он научился получать удовольствие от обеих ролей. Сначала вытрахать младшего до звёздного неистовства… Потом завлечь во второй раунд - насадиться на его налившийся кровью член, чувствуя, как его сперма вытекает из Ло. Это пробуждало что-то звериное, утробно-собственническое: вот теперь он целиком мой. Каждая частичка младшего - его. Первый поцелуй, первый оргазм, первая боль - всё забрано им. Джоном. Это льстило. Распаляло тёмных демонов в груди, насыщая их до краёв. (Его бёдра дёрнулись инстинктивно, сжимаясь вокруг члена Ло. Внутри всё горело - теснотой, знакомой болью, блаженством. Он чувствовал каждую пульсацию вен под кожей младшего. Каждое прерывистое дыхание. Это был его. Его щенок. Его творение. Его наказание и награда в одном лице. И сейчас, когда Ло смотрел на него снизу - глаза мокрые, губы покусанные, - Джон знал: демоны насытились.) Джон хотел двинуться, но вздрогнул, почувствовав прохладные сухие губы на своём плече. — Правила помнишь? — голос учёного был нарочито спокойным. — Конечно, — Дэйвисон протянул победно. — Ты сказал «без рук». Про губы - ни слова. Так? — Он поднял на старшего невиннейшие голубые глаза, переполненные преувеличенным любопытством. Кареглазый оскалился в ухмылке. Рука легла на русые волосы, сжимая влажные от пота пряди. — Чертила, — пальцы впились в загривок, массируя кожу. — Молодец. Быстро учишься ловить лазейки. — У меня отличный учитель, — Ло урчал, прижимаясь к редкой ласке посреди их бурной игры. Джон хмыкнул. Всё ещё опираясь второй рукой о плечо младшего, он начал подниматься. Медленно. Невыносимо. Простое движение выбило из обоих сдавленный стон. Ло сжал подушку за спиной - вцепился так, что ткань затрещала. Ерзал от невыносимо медленного темпа. Язык скользнул по ложбинке между ключиц Джона - солёной, влажной от пота. Наслаждался тяжёлым дыханием над ухом, дрожью в мышцах под кожей. Если бы руки были свободны… Мысль пронеслась искрой: он бы впился пальцами в эти узкие бёдра, задал бешеный ритм, довёл до крика за минуту. Но нет. Пусть Джон сам пожинает плоды своих правил. Пусть насаживается медленно, мучительно, чувствуя каждый сантиметр. Пусть корчится от этого дразнящего темпа - такого же адского для них обоих. — Мгх… Не злорадствуй, м-мелочь, я чувствую эту инородную эмоцию своим нутром, — сжав его плечи теперь обеими ладонями для большей опоры, Джон благополучно поднялся до самой головки и, не давая ему времени ответить, опустился вниз. Дэйвисон чертыхнулся, зажмурился от накатившего жара и застонал гулко. По логике, Джон должен был стонать без умолку, словно кошка в течке от его члена внутри, но почему-то Лололошка ухитрялся выть в любой роли. Не сдерживался, не хотел - с наслаждением показывал, как партнёр сводит его с ума. Быть в нём… чёрт возьми… так невыносимо хорошо, что бёдра двинулись сами вверх, резко загоняя глубже, меняя угол. Джон рухнул на него, подавившись от неожиданного толчка. Сдавленное мычание вырвалось в русые волосы. Всё тело напряглось; стальные мышцы живота сжались. — Я младше тебя всего на три года, не строй из себя мудрого старика, — отойдя от вспышки сверхновой где-то на затворках сознания от этого очаровательного звука, пробормотал первокурсник ему в грудь. — То, что ты в ускоренном темпе завершил университет и начал работать, ничего не значит. — Продолжай убеждать себя в этом. Джон выдохнул, свыкаясь с забытым чувством чрезмерной наполненности. Начал двигаться активнее, ища ритм, угол… но нужная точка ускользала. Ло тем временем впился губами в гладкую кожу его груди. Неудобно - приходилось выпрямляться, когда Джон поднимался, изгибаться на опускании. Но какая разница? Харрис обвил его шею руками, выгнулся сильнее - пытался поймать тот самый угол, чтобы головка наконец задела простату. Тщетно. Его собственный член грубо терся о мокрую ткань тёмной футболки, оставляя липкие полосы. — Ты сводишь меня с ума, — мычал первокурсник, проведя носом по затвердевшей бусинке соска. Они не были у них чувствительными, да и парни не видели смысла повышать чувствительность своей груди - это только будет мешать при ношении одежды, - однако Ло не мог так просто пропустить эту зону. Он слишком медленно вобрал один из сосков себе в рот, только что бы смочить его горячей слюной, а после, прямо при новом толчке, дунул на него. Джон не сдержался и вскрикнул от контраста температур. Именно сейчас они наконец нашли нужный угол с простатой, а этот шелудивый пёс решил поиздеваться над ним! Ло, уловив перемену, усмехнулся. Не дал Джону возмутиться, толкнув бёдрами вверх. Точный удар. Головка чиркнула по простате. — А-ах! — Харрис громко застонал, голова отвернулась вбок. Стыдливый румянец залил шею. Шанс. — Милый, устал? — Ло оторвался от груди. Голубые глаза поймали карие - мутные, без фокуса. Взгляд младшего скользнул вниз, увлекая Джона за собой. Остановился на собственных руках - в сантиметрах от узких бёдер старшего. — Позволь мне… Я всё сделаю. Тебе не нужно будет больше напрягаться… Харрис знал. Ло видел его уязвимость, видел, как «великий мозг» плавится под напором удовольствия. Сейчас он согласится на всё. И этот чёртов щенок выбрал момент идеально - самоконтроль Джона висел на волоске. Глупая игра, придуманная ещё по дороге домой… уже не казалась такой важной. Джон хочет отказать всем своим существом, но когда Лололошка вгоняет в него себя до упора, а губы младшего льнут к его рту с нежностью, учёный лишь кивает. Сдаётся. Отдаётся этому ненасытному зверю. Дэйвисон урчит от победы, а пальцы тут же впиваются в гладкую талию, чуть липкую от засохшей смазки. И одним движением насаживает этого греховного человека до яиц. — А-аргх, бляяять! — Харрис вскрикивает, падает лицом в шею Ло. Дрожащие пальцы цепляются за мокрый подол футболки, рвут ткань. Темп становится диким. Лололошка подбрасывает его на своём члене - то хватает за ягодицы, то впивается в бёдра, с силой вгоняя вниз. Каждый толчок бьёт точно в простату, выжимая из Джона хриплые, бессвязные звуки. Заметив, как пальцы Джона судорожно впиваются ему в рёбра, Ло лишь фыркает. Ни тени былого напыщенного контроля. Он снисходительно целует старшего в висок и поднимает руки: «Хочешь снять? Снимай». Пока Джон был занят наверху, Ло пятками стянул спортивки - они уже сползли до колен при их игре. Влажная плоть внутри сжималась спазмом при каждом движении, даря новые восихительно томящие ощущения. Как только одежда слетела, а кареглазый обжёг его тело восхищённым взглядом, Лололошке наскучила поза. Он впился мозолистыми ладонями в залитые румянцем ягодицы и поднялся с дивана. С Джоном на себе. Вес ничего не значил. Носить его - совершенно лёгкая работа. Старший ахнул, не ожидая манёвра. Лодыжки рефлекторно сцепились на пояснице Ло, впиваясь пятками. Конвульсивное мычание вырвалось у Джона при первом шаге. Член глубже входил в него, ударяя по нервам. — Я не собираюсь трахаться без поверхности, — Джон прошипел. Поза без опоры была его кошмаром: приходилось цепляться за Ло, как утопающий. Парень хихикнул, оставив лёгкий поцелуй на влажном лбу своей ворчливой принцессы. — Не волнуйся, будет тебе поверхность. Горизонтальная. — Какое счастье, — сарказм капал ядом. Но развить тему не дала тупая твердость собственного члена, проехавшего по напряжённым кубикам пресса Ло. — Бляяяять… Когда ты стал таким твёрдым во всех смыслах? Тихо рассмеявшись, Лололошка донес его до… кухни? — Кухня? Серьёзно? — Джон окинул пространство скептическим взглядом. — Мг. Раз завезли новую мебель - испытаем стол, — Ло уложил его спиной на холодную керамику стола: светлая столешница, чёрные ножки. Вид захватил дух: Джон, раскинувшийся на глянце, кожа липкая от пота на фоне безупречного фарфора. Старший пытался скрыть дикий интерес под маской скепсиса. Но предательски грудь вздымалась тяжело, щёки пылали, струйка предэякулята стекала по багровому стволу, а пальцы судорожно цеплялись за гладкий край столешницы. Холод керамики впивался в спину - контраст отзывался адом внутри. Прелесть. Его самое ценное сокровище. Чистое золото, такое гладкое и блестящее, но холодное и твёрдое, несгибаемое. Самый любимый. Ло ощутил прилив нежности. Мягко вытянулся наполовину - плавно вошёл обратно. Грубости больше не хотелось. Только подарить всю любовь мира этому несносному учёному, безвозмездно забравшему его, такого замухрышку, себе. Склонившись над греховным телом, Ло провёл языком от напряжённого животика к дрожащей груди. Тихий стон Джона наполнил холодную тишину кухни теплом. — Т-ты же помнишь, что нам ещё ужинать на этом столе? — спросил Джон просто так, от неловкости. Это позабавило Ло ещё сильнее. Дэйвисон ласкал ладонями бока Джона, удерживая в удобном положении, и начал входить быстрее. Восстанавливал ритм. Кончить хотелось давно, но разговоры и медлительность не приближали развязку. Джон явно тянул - не хотел давать ему кончить быстро, растягивая удовольствие почти до болезненного предела. Стоны участились, расползлись громкими змеями по пространству. Харрис попытался приглушить их предплечьем. Полуприкрытые глаза следили за парнем, возвышавшимся над ним - безумно горячим, искусно находившим все нужные точки. Этот заботливый щенок - его парень? Боги точно благословили его. — Я приготовлю ужин в постель… — Ло пробормотал сквозь нарастающие ощущения, морщась от их чрезмерной силы, — …если постель останется чистой после нашего… рандеву. Его движения стали глубже, но нежнее. Грубость сменилась властной лаской. Каждый толчок теперь не просто брал - боготворил. Джон непроизвольно хмыкнул и наконец расслабился. Холодная гладь стола охлаждала его раскалённое тело. — Чего это ты такой нежный? — Джон ворковал, лишь изредка срываясь на тихий стон, когда скользящий внутри него член задевал чувствительную точку. Грязного, яростного секса, которого он ожидал, не случилось. — А? Просто задумался, как сильно люблю тебя, — Ло приподнял губы в улыбке. Пальцы ласково скользнули по внутренней стороне бёдер, сжимающих его талию. — Потрахаться как кролики ещё успеем. Сейчас… хочу просто любоваться тобой. Плыть. Обычно ледяное сердце Харриса сжалось, а потом забилось чаще. Милый. До блядского милый. Как в этого простодушного, порой наивного парня можно было не влюбиться? Как поговаривал Саймон: «Лолотерапия прошла успешно», а? — Ты слишком хорош для меня… — Джон прошептал так тихо, чтобы младший не услышал. Он поднял руки, поманив Ло ближе. В груди тлел не огонь похоти, а тёплое, спокойное пламя. Притянул парня в объятия. Пальцы провели по напряжённым лопаткам. Лбы прижались друг к другу. Керамика холодила спину, но ему было плевать. Дыхание Ло смешалось с его собственным - ровное, тёплое. — Можно наши дети будут похожи на тебя, а? Лололошка рассмеялся, любовно потерев их носы. — Джоон, ты не любишь детей, — напомнил младший, сказочно улыбаясь. — Ну, знаешь, если они будут как ты - я подумаю, — со слишком серьёзным видом кивнул он, наслаждаясь романтичной атмосферой. Тихий звонкий смех был усладой для его слуха. Карие глаза с нежностью наблюдали за этим глупым, слишком невинным для него, человеком, и не понимал, как это существо могло стать частью его гнилого мира. Джон не желал тонуть в сентиментальности глубже (сейчас расплачется!), поэтому напомнил о важном: — Или продолжай двигаться сейчас и дай мне кончить, или вытаскивай свой член - не кончишь сегодня несколько часов. Найду кольцо для твоего очаровательного члена в шкафу и промучаю колоссальное количество времени. — Ого, — Ло выпрямился, глаза сверкнули. — Звучало угрожающе… но я только сильнее возбудился. Горячо угрожать - твой конёк, да? — он подхватил Джона под колено, согнул ногу. Открылся вид: раскрасневшееся колечко ануса гибко принимало его полностью, гладко поглощая. — Заткнись, — фыркнул старший, но улыбка выдавала настроение. — Как прикажет моя принцесса, — Ло преувеличенно серьёзно отдал честь. Облизнул пересохшие губы и возобновил толчки - глубокие, неспешные, выбивающие из Джона сдавленные стоны.

***

Джон поворочался в постели, но не нашёл руками горячее тело, чтобы прижаться. Раздражённо открыл глаза. Лололошка - чёртов жаворонок! - несмотря на поздний отбой, всё равно встал ни свет ни заря, чтобы убрать следы их вчерашнего разгрома и заниматься своими «Лололошкиными штучками». Иногда Харрис так хотел привязать этого парня к кровати. Просто чтобы разок проснуться и увидеть его рядом - а не искать по всему дому гиперактивную собаку. Нет… это отличный план. Потом он купит верёвки. Настоящие, для БДСМ. Будет ещё интереснее слушать его скулёж. И хвост. Большой, пушистый, почти волчий. Да. Джон мотнул головой, гоня соблазнительные картинки. Приподнялся на локтях, попытался сесть. Получилось, но поясница и задница ныли. Сколько бы нежности ни было вчера - несколько раундов под конец всё равно оставили след. Тело напоминало о себе тупой болью в мышцах, приятной усталостью. Джон смиренно вздохнул. «Сегодня я сделаю его задницу такой же чувствительной», — пообещал он себе, набираясь сил подняться. На электронных часах у тумбочки время близилось к обеду. Неудивительно - после командировки и недели разлуки тело требовало отсыпа. Но для этого нужно поймать одного непоседливого пса и затащить в берлогу. Совместный сон звучал идеальным продолжением их времяпровождения. Открыв дверь, Харрис не удивился стерильной чистоте. Парень всегда так делал, если они засыпали, не убрав последствия ночи. Долго искать потеряшку не пришлось - он нашёлся на смешанной с гостиной кухне, готовящий под какое-то глупое видео из Ютаба. В комнате уже приятно пахло жаренным мясом - скорее всего свинина, ведь куриц его парень есть отказывался из-за огромной любви к ним, - и острыми приправами из маринада. Джон расслабленно подошёл к столу - тому самому, где вчера творилось безумие. Теперь на нём лежала доска с мелко нарезанными овощами и зеленью. Лололошка заметил его, но не отвлёкся, переворачивая в сковороде шкварчащее мясо. Тактильный голод не утих. Харрис подошёл сзади, опустил подбородок на его плечо, а руки сомкнул на торсе. Прижался. Ло улыбнулся, не глядя. Повернул голову, оставил лёгкий поцелуй куда-то в щёку и вернулся к готовке. Джон закрыл глаза, прижавшись щекой к его шее. Дышал запахом кожи, кофе и жареного лука. Тишина кухни стала мягким одеялом. — Что-то болит? — спросил Ло, накрывая сковороду крышкой. Теперь смотрел только на него. Джон покачал головой: — Стандартный дискомфорт. Всё в порядке. — Хорошо, — Ло кивнул, и сам не заметил, как разгладились морщинки у глаз. — Садись. Скоро обед. Подушку с дивана уже подложил. — За что ты мне такой достался? — Джон прошептал в его плечо, оставляя благодарный поцелуй. В этот раз Ло услышал. — Минимальная забота, — он покачал головой, но развернулся в кольце его рук. Взял лицо Джона в ладони. Наклонился. Поцеловал мягко, невинно, как в первый раз. Губы чуть коснулись, задержались в тёплом прикосновении. Джон растворился в этом. Закрыл глаза. Обнял Ло крепче, ответив улыбкой в поцелуй. Благодарность немой, горячей волной накрыла с головой. За этого человека. За эту тишину. За то, что можно просто стоять вот так, прижавшись к его спине, слушая, как шкворчит мясо на сковороде, и знать: всё на месте. Весь его шумный, несносный, бесконечно родной мир - прямо здесь, в кольце его рук. Ло не спешил отрываться. Его пальцы гладили щёки Джона - осторожно, будто боясь разбить хрупкое спокойствие. В кухне пахло домом. Настоящим. Теми самыми запахами, которые впитываются в стены и становятся невидимым каркасом жизни. За окном шумел город, а здесь… здесь было их тихое, немыслимо простое счастье. Закреплённое поцелуем, который длился чуть дольше обычного. Без него Джон бы не смог стать таким счастливым человеком.