Какой же Ромео глупый!

      Квартира Фёдора, совершенно обычный день. Феликс и Вару ожесточенно боролись за пульт от телевизора, обмениваясь колкими словечками и кулаками в лицо. Пик и Зонтик, устроившись на балконе в окружении легкого ветерка, тихонько сочиняли очередную историю и исписывая листок за листком. Куромаку и Габриэль, зарывшись в комнате Фёдора, корпели над чужими учебниками, Куромаку — с серьезным видом, а Габриэль — с неизменным любопытством, перебивая Куромаку неуместными вопросами. Данте, как всегда, возлежал на кровати создателя в его отсутствие, погруженный в медитативный сон.       Ну или по крайней мере всем казалось, что день был обычным. Всё же помимо Фёдора в доме не хватало еще одного клона, а именно романтика Ромео, чьи уходовые средства покрылись едва заметной пылью, напоминая о его долгом отсутствии. Клоны, если честно, уже давно не видели парня, и большинству было откровенно говоря все равно на его пропажу. Даже Феликс как-то подзабыл о своем товарище, увлеченный своими бесконечными «добрыми» делами. Они бы и дальше не вспоминали о Ромео будучи увлечёнными своими делами, если бы пришедший домой Фёдор не задался бы неожиданным вопросом. — Привет ребят, — поприветствовал всех Фёдор, вешая куртку на крючок. Он направился к тумбе, чтобы достать щетку для обуви, и обнаружил в ней небольшую стопку денег и документов, явно не принадлежащих ему. Уж Фёдор хоть и был творческой личностью, но не был фанатом всего гротескного вроде покрытых блестками обложек паспортов. Подняв взгляд на клонов, он спросил: — А, чьи это вещи? Да и… Где Ромео? Разве он не должен быть с вами?       Феликс и Вару прекратили свою драку, обмениваясь недоуменными взглядами, в которых читался немой вопрос о Ромео. Остальные тоже выглянули из комнат, привлеченные шумом и удивленным тоном Фёдора. Вскоре все взгляды устремились на растерянного Феликса. Все прекрасно помнили о том, насколько тот был близок с пропавшим, а потому и большая часть спроса была с него.       Однако, не успел Габриэль открыть рот, чтобы задать вопрос, как ручка двери повернулась и в дом ввалилась потеряшка-Ромео, в компании какой-то девушки. Они ввалились, смеясь и чуть ли не разливая колу из баночек. Ромео, как всегда, был одет с иголочки, в стильную, хоть и слегка вызывающую одежду. Девушка же, одетая в рваные джинсы и футболку с логотипом какой-то рок-группы, выглядела полной его противоположностью. — Привет, мои любимые! — воскликнул Ромео, оглядывая присутствующих. Затем, словно спохватившись, потянулся к тумбочке. — Мы тут ненадолго решили заскочить. Деньги надо было забрать. — решил объяснить свой внезапный визит парень. — А где ты был, Ромео? — не удержался Феликс, подходя ближе к другу, с тревогой глядя в его глаза. — И откуда у тебя деньги? — Ну ты даёшь, сладкий! — разочарованно вскрикнул Ромео, закатывая глаза. — Я же тебе говорил о том что собираюсь искать работу! Даже говорил, что думаю пойти в бьюти сферу или на худой конец перевод! Забыл что ли? — А да, припоминаю такой разговор — вспомнил Куромаку, поправляя очки. — Ты меня ещё просил что-то придумать с документами, чтобы отправить резюме. — Ну вот! Куромаку помнит, а ты! — обиженно промычав, Ромео отвернул голову, засовывая в карманы деньги и паспорт.       Вару, ухмыляясь, приблизился к Ромео и "Джульетте", прожигая взглядом девушку своей насмешкой. — Чего, не удалось Федора уломать на карманные и сам теперь пахаешь? Наконец-то решил внести вклад в общее благосостояние? — Угу, только он может явно больше тебя, — отрезала девушка, скрещивая руки на груди и бросая на Вару презрительный взгляд. Зеленоволосый от неожиданности слегка дёрнулся. Уж не думал, что ему может прилететь, так ещё и от гостьи.       Фёдор, наблюдая за этой сценой невольно начал припоминать, с чего вообще всё это началось.

***

      Началось это ночью. Когда Ромео, сидя с телефоном в своей ванной, смотрел ромкомы и загорелся идеей завести отношения с девушками. И под «отношениями» имелось в виду самое широкое из возможных понятие — дружба, любовь, вражда. Любые. Компания братанов — это, конечно, круто, но романтику было откровенно говоря скучно с ними. Не с кем нельзя было обсудить сериалы, моду и страны. Другим его увлечения справедливо казались слишком приторными или, как выразился однажды Вару, «девчачьими».       Собственно, из-за этого Фёдора разбудили посреди ночи с просьбами и даже мольбами вызвать дам, однако были встречены категорическим отказом. На вопрос «почему» Фёдор назвал деньги. Всё же Фёдор и так работал на трёх работах, пытаясь прокормить цыганский табор в своей квартире, а потому не хотел соглашаться даже на еще одну даму и голодный рот. Кто ж знал, что Ромео настроен так решительно…

***

      В реальность Федора вернул чужой испуганный вскрик Ромео и чуть ли не умирающего от смеха Вару. Оказалось, девушка попросила у Ромео расческу, и тот, открыв дверь ванной, стал жертвой розыгрыша Вару в виде ведра зеленой… субстанции. Определённо точно это была не краска, ведь та банально кончилась ещё давным давно. Всё же, хоть жидкость и пахла не очень приятно, но явно не пахла спиртом или чем-то химическим, а скорее… свежескошенной травой и… огурцами?       Ромео посмотрев на свои плечи понял что это был по сути фреш из всего зелёного, что вообще было в доме: огурцы, капуста, перец, гуашь и щиплющая зелёнка, для пикантности. Всё это было разбавлено ни то простой водой, ни то жидкостью, что была в банке с огурцами, добавляя особую кислую нотку. Пахла вся эта смесь не слишком приятно, а выглядела откровенно говоря тошнотворно, как будто Вару решил приготовить самый отвратительный суп или фреш в истории человечества.       Девушка глядя на зеленую кашу, стекающую по Ромео, вместе с остальными с трудом сдерживала смех, но все же чувствовала себя не в своей тарелке. — Мне кажется нам все же стоит закончить на сегодня прогулку. Ты так не думаешь? — спросила та всё ещё ошарашенного Ромео, которого фактически прилюдно опозорили.       Парень, словно рыба, вынырнувшая из воды, лишь судорожно кивнул. Она поспешно выскользнула из злополучной квартиры, мило улыбнувшись на прощание и пообещав «обязательно встретиться в другой раз». В тот же миг ведро, просвистев в воздухе, с оглушительным грохотом впечаталось в стену рядом с Вару, окатив его остатками зловонной мерзости. Зеленоволосый, поперхнувшись от хохота, пошатнулся, но удержался на ногах, вытирая зеленую слизь с очков. В ванной раздался громкий щелчок замка. Ромео забаррикадировался, словно в осажденной крепости, отгородившись от всего мира, по крайней мере, на ближайшие несколько часов. Немое требование: «Не трогать!».       В квартире повисла тишина, нарушаемая лишь тихим журчанием воды в ванной и сдавленными, утробными смешками Вару, доносящимися из его комнаты.       Федор, уставший от этого балагана, работы и учебы, потер переносицу. — Вару, убери за собой, — проворчал он, направляясь к своей комнате. — И чтобы я больше не видел этих твоих выходок.       Вару, с кривой усмешкой пробурчав что-то невнятное, скрылся в своей комнате, предвкушая веселье, которое последует за этой «шуткой». Остальные тоже разбрелись по своим делам, словно ничего и не произошло. И только среди этого шума растворялись тихие всхлипы Ромео, который, кажется, принял все случившееся слишком близко к сердцу.       Вечером, готовясь запустить стирку, он вдруг заметил, как из-под двери в комнату проскользнула игральная карта. Ромео лишь бросил на нее мимолетный взгляд, тяжело вздохнул, поднял карту с пола и поставил на полку раковины. Наверняка Вару или Феликс задели тумбу, и одна из карт случайно упала к нему. Бывает. «Нужно будет отдать карту Федору», — подумал Ромео, включая воду в ванной, чтобы хотя бы попытаться смыть этот зелёный кошмар со своих волос.       Где-то среди шума льющейся воды послышался отчетливый голос прямо за спиной Ромео. — Эй, розовый, — окликнул тот. Парень замер, пытаясь понять, не показалось ли ему. Голос уже более настойчиво повторил: — Да, я не плод твоего больного воображения, обернись.       Ромео, повинуясь любопытству, не раздумывая обернулся. Ему было интересно, кто и зачем в их доме научился вскрывать замки. — Ух ты ж ёлки! Это как тебя так разукрасило? — Голос, увидев лицо бедолаги, искренне испугался. Все же не каждый день увидишь самого опрятного клона с потеками туши по шее и таким страдальческим выражением лица.       Ромео все еще не мог понять, кто с ним говорит, пока взгляд не упал на карту на злосчастной полке зеркала. Парень удивленно вскинул брови, но не испугался. В конце концов, он и сам был картой. Выключив воду, Ромео подошел к зеркалу, пытаясь разглядеть карту с подписью «Джокер» поближе. — Не думаю, что тебе будут интересны все подробности, моя милая, всё, что тебе нужно знать, это то, что надо мной очень жестоко пошутили. Прямо перед Эвелиной.       Джокер только хотел возмутиться фамильярному «моя милая», и тому, что его вообще посчитали девушкой, как осекся. «Зачем тратить силы и время на попытки убедить зелёного помочь мне, когда можно использовать этого розового нытика?» — подумал Джокер, наблюдая за тем, как Ромео отчаянно пытается оттереть размазанную тушь.       Он наблюдал и размышлял: «Если он считает меня девушкой, то мне это на руку. Как говорится, на войне все средства хороши. Просто вольюсь к нему в доверие и выпрошу у него то, что мне нужно, а именно свободу». — Кстати, тушь-то хорошая, стойкая, — стараясь поддержать разговор, заметил Джокер. — Кто посоветовал? — Никто. Это я всем советую, — коротко и слегка гордясь, ответил Ромео, продолжая энергично тереть скулы очередным ватным диском. — И она скорее не стойкая, а очень пигментированная. Насыщенная. — Я знаю, что значит пигментированная, — огрызнулся Джокер, закатывая глаза. — Не надо мне это объяснять. — Прости, привычка, — виновато ответил Ромео, наконец смыв основную часть зелени и туши. Он поднял взгляд на зеркало, и теперь его глаза, хоть и опухшие от слез, смотрели на Джокера с нескрываемым любопытством. — А тебе тоже это интересно разве? — Грим, макияж, всякие краски… Так что в каком-то смысле да. Мне это интересно. — Ты артистка цирка? А была где-нибудь? Италия? Испания? Франция? — вопросил Ромео с заметной улыбкой предвкушения на лице. — Не-а, но я бы не был против посетить тот же Амстердам или Венецию. Может быть даже храм Мэйдзи, — мечтательно ответил Джокер. — Как здорово! — завопил от радости Ромео, наконец-то найдя хоть кого-то, кто разделяет его интересы. — Ну и почему ты здесь? Ну почему мы не можем тусить вместе?! — вопрошал Ромео неизвестно кого с искренним желанием заплакать от такой несправедливости.       Джокер, довольный тем, что Ромео взял инициативу в свои руки и задал нужный вопрос, позволил себе немного расслабиться. — О, это долгая история, мой дорогой. И весьма, скажем так, неприятная. Но если ты проявишь немного сочувствия к этой несчастной, бедной, всеми покинутой карте, которая оказалась пленницей в этом безумном доме… — он сделал драматическую паузу, — возможно, я смогу «потусить» с тобой. И ты даже можешь мне помочь. Ведь ты же такой… отзывчивый, правда? Я видел, как ты переживаешь. — Не думаю, что Фёдора можно уговорить на это. Я уже пытался. Он категоричен в этом вопросе, — Ромео опустил плечи, и все его недавнее воодушевление словно испарилось.       Джокер прищурился, оценивая реакцию Ромео. «Идеально,» — подумал он. «Он уже готов отчаяться. Сейчас самое время для решающего удара.» — Фёдор? — с наигранным удивлением переспросил Джокер. — Ты хочешь сказать, что твоя жизнь зависит от какого-то… Фёдора? Неужели у тебя совсем нет своей воли?       Он сделал паузу, давая Ромео время осознать сказанное. Позволяя сомнениям расцвести душистым цветом. — Слушай, розовый, — Джокер сменил тон на более доверительный, почти интимный. — Я понимаю, ты привык жить по правилам. Но иногда правила созданы для того, чтобы их нарушать. Особенно, когда речь идет о твоей собственной свободе. Я не прошу тебя совершать революцию, — тихо сказал он. — Я просто хочу, чтобы ты немного… подумал. Подумал о том, чего ты действительно хочешь. И если ты решишь, что хочешь помочь мне… что ж, я буду тебе очень благодарна. И, поверь мне, я знаю, как отплатить за доброту.       Джокер замолчал, давая своим словам осесть в сознании Ромео. Он знал, что дал ему достаточно пищи для размышлений. Теперь оставалось только ждать.       Ромео молчал, уставившись на свое отражение в зеркале. Он действительно никогда не задумывался о том, чтобы нарушать правила. Ему всегда было комфортно в рамках, установленных Федором. Но слова Джокера заставили его почувствовать смутное беспокойство. Неужели он действительно просто марионетка в руках Федора? Неужели у него нет собственной воли? Он же так много сделал и без помощи Фёдора, разве это ничего не стоит? Нет!       Мысли вихрем закружились в голове Ромео. С одной стороны, он не хотел подводить Федора. С другой стороны… перспектива «потусить» с кем-то, разделяющим его интересы, была слишком заманчивой, чтобы от нее отказываться. Особенно в свете его некоторого одиночества. Всё же он с огромным трудом подружился с коллегой Эвелиной, так что о других связях и говорить не приходится. А еще… была эта странная симпатия к Джокеру, эта жалость к «несчастной, бедной, всеми покинутой карте». — Что… что я должен сделать? — тихо спросил Ромео, не сводя взгляда со своего отражения.       Джокер ликовал. Он наконец получил лояльного себе союзника, который более чем замотивирован слушать его и помогать. — Ну, для начала, тебе не помешало бы все же помыться, а то вода остынет, — напомнил Джокер Ромео, который всё так и стоял в халате перед зеркалом. — Вх-ха-ха-ха! Это точно! — Ромео, словно очнувшись от гипноза, вдруг осознал, что стоит перед зеркалом уже целую вечность, а в ванной тем временем остывает вода. Он покраснел от смущения и виновато улыбнулся Джокеру. — Ты прав. Прости, я… немного увлекся.       Он отвернулся от зеркала, собираясь уже было нырнуть в ванну, но вдруг остановился. — Эм… Джокер? — нерешительно окликнул он. — Да, розовый? — Джокер был в предвкушении. — А… ты не могла бы… — Ромео замялся, словно не решался высказать свою просьбу. — Ты не могла бы… ну… — но видимо бросил эту затею. — Забудь. Мне отвернуть тебя? Может поставить что-нибудь посмотреть на телефоне?       Джокер на мгновение растерялся. Он слегка и подзабыл, что Ромео считая его девушкой будет беспокоится о его глазах и психике. Джокер не брезгливый и вряд ли будет брезглив к виду голого тела себе подобного, но не скажешь же об этом прямо. — Нет-нет, погоди! — Джокер быстро сообразил. — Мне нормально. Не брезгливая. Честно говоря я бы скорее хотела поболтать, ведь я тож одинока как видишь. — Ох. А я как раз хотел тебя попросить об этом… — Признался Ромео снимая халат и залезая в тёплую воду. — Полагаю мы мыслим одинаково.       Джокер вздохнул. Он явно недооценил всю глубину розовой наивности Ромео. — Отлично. Так о чем ты хотел поговорить, пока купаешься в ванной? Может, расскажешь мне о своих любимых местах в Италии? — Ромео снова засиял.       Ромео будто всю жизнь ждал этого вопроса. Его рассказ был настолько детализированным и обширным, что даже коренной итальянец, вероятно, не смог бы предоставить столь же исчерпывающую информацию о своей родине. Его речь была наполнена таким энтузиазмом и воодушевлением, что он почти задыхался, переходя к очередному абзацу своего монолога. Джокер слушал это с заметным интересом. Всё же это так сладко, мелодично и поэтично звучало, что невольно возникало желание самому стать итальянцем и насладиться изысканными вкусами пиццы на фоне живописных пейзажей Амальфитанского побережья.       Опомнился тот от сладких речей, когда, одев халат, Ромео выдернул из ванной пробку. — Сколько времени прошло? — в изумлении спросил себя Джокер.       Включив экран телефона, Ромео ответил: — Глубокая ночь. Время ложится, а то, по-хорошему, я, как и остальные, должен уже спать, — парень упёрся о работающую стиралку в ожидании, когда вся вода уйдет, и он, протерев ванную насухо, сможет обратно постелить свои подушки. — И часто ты так говоришь допоздна? — поинтересовался Джокер, который всё никак не мог отделаться от навязчивой мысли о том, что обычный человек не будет так много говорить. Было два варианта: либо Ромео постоянно так говорит, и это просто черта характера, либо же, что грустно, напротив: Не с кем. Правда была где-то посередине. — Не-а, — грустно выдохнул Ромео. — По правде говоря, я так редко с кем говорю. Феликсу я давным-давно наскучил своими рассказами, а остальным и интересно не было. С другой стороны, я и вправду очень болтливый. Я так пару клиенток потерял. — Хочешь об этом поговорить? — спросил Джокер. Можно было бы сказать, что им движет сочувствие, но карта предпочитала думать о том, что это просто очень выгодно. Ромео выговаривается, а Джокер получает ещё большую лояльность, а также информацию о других картах и доме в целом.       Ромео вздохнул и замолчал, отворачивая голову в бок. Джокер почувствовал легкое разочарование: только он собрался получить ценную информацию, как Ромео вдруг замолчал. — И что, никаких сокровенных историй на ночь? — Поддразнил розового Джокер, в надежде вновь развязать ему язык. — Да о чём тут говорить? — Спросил Ромео, вытерев ванную и кинув в неё свои подушки. — Буквально пару часов назад оказалось, что мало того, что никто не помнил того, что я работаю, так ещё и, видимо, особо и не волновались о моей пропаже. — Взяв карту с зеркала, он переставил её на бортик ванной. Ближе к себе. — Но если так хочешь, и если так нужно, то могу всё рассказать завтра про остальных, хорошо?       Джокер замолчал, пораженный тоской в голосе Ромео. Всё же в его представлении такой человек как Ромео явно не должен страдать одиночеством, ведь да тот странноватый, но явно приятный собеседник. Он и сам не ожидал, что его, казалось бы, безобидные слова так сильно заденут розового. На секунду в нем промелькнуло чувство вины, которое Джокер поспешил прогнать. — Хорошо, — тихо согласился Джокер, чувствуя, как что-то внутри него протестует против его собственных манипуляций. — Спокойной ночи.       Кивнув, Ромео и сам пожелал «спокойной ночи», закрыл глаза и под влиянием тёплой ванной и дикой усталостью уснул фактически моментально.       Джокер замолчал. Обычно он бы ликовал от того, что так быстро смог расположить к себе клона, но сейчас ему было слегка не по себе. "Не уж то мне жалко его?" - Вопросил себя Джокер смотря на Ромео, а после мысленно одёрнул себя - "Так стоп. Никаких чувств, никакой эмпатии. Это все ложь и манипуляции. Завтра он расскажет мне все, что знает о Фёдоре, и я смогу выбраться отсюда”.       Джокер решил последовать его примеру и закрыв глаза сам поспешил уснуть. Спустя несколько попыток подряд у него это получилось.