Листы гербария

На этой неделе в академии пахло жареным кунжутом, чернилами и… усталостью. В воздухе висела тяжесть. Студенты всё чаще спали в библиотеке, забывая выключить лампы. Зимняя сессия приближалась. Кавех сдал два зачёта, и теперь отчаянно симулировал предсмертное состояние у себя в комнате. — Я завещаю тебе свою коллекцию чертежей и чернила с блёстками, — страдальчески выговаривал он с подушки, — пусть тебя утешают мои архитектурные замыслы. — Тебя никто не хоронит, — отозвался Тигнари, не отрываясь от толстой книги. — Хотя если будешь рыдать так же громко ещё два дня, я сам найду тебе могильщика. Тигнари говорил немного раздражённо, но не потому что злился. Просто он не высыпался. Постоянно, стоит ему закрыть глаза, в голове всплывает лицо Сайно. Тот всегда стоял где-то рядом, спокойно, безмолвно. Иногда молчаливо наблюдал за ним со скамейки в саду. Иногда вдруг появлялся в оранжерее, будто невзначай. А однажды они пересеклись в библиотеке, и Сайно, не сказав ни слова, пододвинул ему нужную книгу, которую Тигнари уже полчаса не мог найти. Он просто знал. ***** В тот день Тигнари не выдержал. Он стоял у полки с архивами, держа под мышкой три фолианта, когда Сайно снова появился из ниоткуда. Тихий, сосредоточенный, будто он всегда был здесь. — Снова молча наблюдаешь за мной? — вырвалось у Тигнари. Резко. Не подумав. Сайно остановился. — Нет, — ответил он. — Я просто рядом. Тигнари сжал губы. В груди защемило странное чувство. Не раздражение, нет. И нее злость. — Перестань. — Быть рядом? — Делать это молча. Сайно кивнул и вдруг тихо сказал: — Ты боишься, что я разрушу твой порядок. — Я не боюсь. Он боялся. Сайно знает, как устроен его день. Знает, где он сидит. Знает, что пьёт горький чай по утрам. Знает, что он остро реагирует на прикосновения. — Я не хочу ничего разрушать, — продолжил Сайно. — Только быть рядом. Иногда. Если позволишь. Тигнари опустил взгляд. Почему-то он не мог дышать свободно. Но он не хотел, чтобы Сайно уходил. — У тебя не бывает плохих дней? — тихо спросил он. — Когда всё идёт не так? Сайно усмехнулся. — Бывают. Просто я смеюсь с них. Или шучу. — Ну конечно, — Тигнари ухмыльнулся. — Конечно. Хочешь, расскажу анекдот про архонтов? Тигнари улыбнулся и посмотрел на Сайно, что тот удивился. — Если в нём будут растения, я подумаю. ***** Они вышли из библиотеки вместе. Это не было прогулкой. Не было свиданием. Просто два человека, идущие рядом. Не разговаривающие. Но тишина была не неловкой, а спокойной, умиротворяющей. И в этой тишине было больше смысла, чем в сотне слов. ***** Тем же вечером в академии снова стало шумно. Кто-то из студентов нашёл в саду странный предмет, обмотанный серебристой тканью. Охрана перегородила весь западный двор, и никто не пускал учащихся на территорию до утра. Тигнари проснулся от стука в окно. Снизу, под фонарём, стоял Сайно. У него была ссадина на щеке и вымокшая до нитки рубашка. — Это ты разбирался там в саду? — прошептал Тигнари, открыв окно. — Это была ловушка, — коротко ответил Сайно. — Я не должен говорить об этом. — Ты в порядке? Сайно посмотрел на него, уязвимо, доверился открыть эту сторону себя. — Пока да. — Подожди, я сейчас спущусь. Тигнари быстро схватил свою учебную сумку, в ней всегда была аптечка, собранная лично студентом, целебные травы и мази от всевозможных травм и недугов, которые Тигнари изготавливал самостоятельно, пара бинтов и антисептик. Это, пожалуй, единственное, чем может оплатить сейчас Тигнари за ту заботу, которую он ежедневно получает от матры. Тигнари нашел Сайно все у того же фонаря. Вид матры сейчас вызывал у него только сочувствие. — Где еще есть раны? — Тигнари разглядывал лицо Сайно, пытаясь прикинуть, какое из лекарств сможет затянуть порез и залечить его без шрамов. — Ты слишком переживаешь, — Сайно выдохнул и успокоился, ему просто нравилось тут находится, не важно, как он сейчас выглядел. Когда с обработкой ран было покончено, Тигнари присел рядом с Сайно так близко, что их ноги соприкоснулись. Лисёнок не обратил на это внимания, а у матры в груди в этот момент расплывалось очень тёплое чувство. Так они и просидели под фонарём ещё несколько часов, разговаривая.