по ту сторону леса

Лес – хищник. Он заманивает своими красотами, своими плодородными почвенными жилами, своим густо стелющимся по земле туманом, укутывающим и баюкающим всяк в него входящего. Лес терпелив, он умеет выждать подходящую секунду, чтобы затянуть раскинутые повсюду паучьи сети, откуда путникам уже не выбраться. Лес – живая, властная, подчиняющая своей воле сила; каждый в нем живущий существует по его правилам и законам. Человеку нет места в этом природном мире, ведь его жизнь слишком хрупка и недолговечна, чтобы тягаться с бесконечностью и вездесущностью природных сил. Но у каждого хищника есть своя жертва, и ей для леса был человек. Чем глубже в его владения он забредал, тем вероятней он рисковал лишиться жизни. Близлежащие деревни же жили в страхе и подчинении перед вековым вечно расширяющимся лесом. За долгое время соседства многие поселения научились задабривать духов, живущих в хвойной глуши, прося о защите и покровительстве. Крестьяне молились мелким духам, чтобы они дозволили им войти в лесные угодья, собрать ответные дары, среди которых были грибы, ягоды и иногда туши животных. Староста и ремесленники молились самой Хозяйке леса, дабы она позволила их поселению жить и процветать, иногда приводя к ним путников для торговли и обмена с внешним миром. Содержать капища задача не из лёгких для поселений, живущих в изоляции, но иногда Хозяйка леса сама указывала, кого она хочет получить в жертву, заманивая пришлых странников в свои глухие чащи и топи. Все знали, что существует лишь один шанс спастись, войдя в этот лес без подношений Хозяйке – найти среди гигантских елей, держащих на своих кронах небо, затерянный старый маяк. Однако доселе никто так и не возвращался из леса.

***

Вечерело, небо заволокло грозовыми тучами. Варка их не видел, он в целом не мог разглядеть небо за сплетениями веток вековых елей, которые будто переговаривались, перебрасывая слух с одного дерева на другое. В кронах шелестел ветер, а к земле не пробивался ни один лучик солнца; так Варка и понял – по серому пейзажу, по усилившемуся холоду, по туману, забивающемуся в глаза и под одежду, будто оглушающего его – скоро это место накроет мощная бушующая стихия. Он вошёл в этот лес примерно два часа назад, чтобы выполнить удачно подвернувшийся заказ от старосты местной деревни – пропала девушка, вроде ушла по ягоды в сторону лесного луга, но так и не вернулась. По наводке идти было недалеко, он должен был управиться за полчаса, а награда полностью покрыла бы его расходы на ближайшие два дня пути в сторону Мирграда – города на окраине северных земель, куда он направлялся по службе. Ровно через полчаса пути он и сбился с намеченого маршрута. Казалось, что ему намерено неправильно назвали ориентиры жители деревни, но если подумать, то это не входило в их интересы. И все же что-то в лесу внезапно переменилось. Он будто ожил, превратился в единый самостоятельный организм и сбросил маску безучастной декорации. Варке казалось, что каждая травинка, которую он приминал подошвой своих тяжёлых сапог, затем гневливо обвивалась вокруг его носок и щиколоток, заставляя запинаться, увязать в дикой почве на ровном месте. Ветки тянулись своими сучьями к нему в попытке изуродовать лицо и тело, то и дело цепляясь за одежду и оставляя на ней широкие дыры. На руках уже проступали глубокие царапины-порезы, словно он натыкался не на обычную изломанную древесину, а на остро заточенный клинок. Чем дальше он шел, тем более жутким становился лес – Варка почти поверил, что деревья здесь перемещаются с места на место, потому что местность хаотично быстро менялась, но стоило замереть на месте и все прекращалось. По-хорошему ему бы бросить эту затею с заказом и вернуться тем же путем, каким он сюда пришел обратно в деревню. Но шанс, что одинокая девушка действительно ожидала помощи где-то среди этих древних зарослей, все ещё не был равен нулю. Он сам взялся за этот заказ, и не в его стиле было после этого отступать. Только если наступит крайний случай. За своей борьбой с буйствующей растительность он не заметил, что уже давно не слышит никаких звуков, кроме хруста веток и листьев под своими ногами – ни пения птиц, ни стрекота мелких насекомых, ни шуршания зайцев в кустах. Сложно сказать, когда это началось, но теперь словно весь воздух поглотил вакуум: где нечем дышать, где нет и малейших шорохов, а перед глазами будто серая дымчатая вуаль. Варка замер, так и держась за одну из низких веток, что сразу стала оплетать его широкую ладонь, больно сжимая, будто привязывая к себе. Сердце стучало где-то в области горла, а лёгкие раздирало изнутри будто холодным пламенем. С каждым еле ощутимым вдохом в его организм попадал густой туман, моментально проникая в органы, отравляя кровь и ткани изнутри. Казалось, он замёрзнет здесь насмерть, хотя время года было для этого не самое подходящее – самая середина лета. Ноги его уже не держали, но он продолжал бороться и упорствовать – что бы его ни пыталось убить в этом лесу, он так просто не готов отдать свою жизнь. Он воин и обязан уйти как воин; но так не хотелось, чтобы смерть его настигла столь рано. Сосредоточить на чем-то взгляд не получалось, глаза заказывались от нехватки воздуха, пушистая, липнущая к потному лбу челка лезла в глаза, мешая обзору. Второй рукой Варка безуспешно пытался ослабить ворот нательной рубашки, чтобы хоть немного облегчить себе процесс дыхания, но пальцы путались и в мучительной судороге скреблись ногтями по горлу. Вот и всё, никто за ним не придёт. А сам он уже не справляется, ведь его враг - эфемерное свечение в мутной зелени леса, рассыпающаяся на частицы гладь тумана, сама природа. Реальность начинала покидать его, осыпаться последними пылинками сквозь пальцы, так отчаянно хватающиеся за горсти земли. Его дыхание почти оборвалось, когда в тишине, будто рождаясь из самой глуби леса, раздалось мертвенно тихое девичье пение, перемежающееся с детским восторженным смехом. Повеяло могильным холодом и запахом гниющего разложения, наконец все органы чувств будто обострились до предела, вернув себе возможность функционирования. Реальность теперь казалась зеркальной, существующей за пределами возможностей человеческого восприятия – Варке казалось, что он готовится ко встрече с ангелом, рядом с которым все должно казаться сверхъярким и стеклянным, а именно так он сейчас видел все его окружающее. Но пел совершенно точно не ангел, на их зов по преданиям люди хотят откликнуться, а от этого голоса все рефлексы кричали бежать как можно дальше. Адреналин в крови заново заводил его почти остановившееся сердце, а в голове стучала острая режущая боль, заглушая все мысли, кроме одной. Бежать. Сейчас. Варка ловко вскочил на ноги, почти сорвался с места на бег, но тут же оступился. Ветка оплела его руку уже почти по самое плечо, крепко удерживая на месте. Варка просто хотел жить, и выбор был очевиден. Он упёрся ногой в крепкий ствол, согнул руку в локте так, что жилистые отростки впились в кожу до крови, въедаясь в открывшиеся раны и пытаясь пустить свои корни дальше, питаясь его плотью. Если бы не адреналин, то он бы уже тут потерял сознание от адской боли, пронзившей все его нервные окончания, но он продолжал крепко стоять на ногах и тянуть руку на себя, пытаясь надломить паразитирующую ветвь и освободиться от пут. Могильный голос продолжал медленно приближаться так, что теперь уже можно было различить некоторые тихие слова – поющая дева сулила покой. Но покой был чужд Варке. Он сам был бьющим жизнью ключом, бегущим весенним ручьем, буйствующим в поле ветром и жарким летним солнцем, дарующим волю к жизни и движению. Сквозь хрипы и стоны от начинающих проступать болезненных ощущений, Варке все же удалось высвободить руку, надломив ветку. Лес сразу же оглушил хрипящий, будто трущийся камень о древесину, крик, заглушив пение. Оставшиеся на нем древесные узоры тут же засохли, ещё глубже впиваясь в плоть. Больше никто не пел, а к нему со всех сторон подбиралось нечто шипящее, живущее исключительно среди веток и теней, как ему казалось, ещё ни разу не являвшееся человеческому взору. Впервые за долгие годы его накрывал панический страх, заставляющий его отчаянно бежать в противоположную сторону. Но чем дальше он убегал, тем ближе подбирались к нему шипение и крики. Глаза заволакивали слезы, на душе было до саднящей раны печально и горестно, но он не мог, да и не время сейчас, думать о том, что вызывало в нем такие чувства. Не так далеко впереди лес озарил жёлтый мерцающий свет, такой, который совершенно точно может принадлежать лишь людям и их поселениям, а с неба сорвались первые крупные капли дождя. Между чертовщиной в лесу и неизвестным ему поселением людей он точно выбирал второе. С людьми он в случае чего мог сражаться мечом, чего не скажешь о том, что сейчас за ним неслось. От накрапывающей влаги земля становилась мягкой и рыхлой, местами уже скользкой, так что ему стоило поторопиться, иначе он не сможет спастись. Внезапно лес начал редеть, а появившаяся из ниоткуда тонкая тропинка вывела его к скалистому берегу, по другую сторону которого виднелась морская гладь. Здесь все это время было море? Тогда почему он его не слышал, будучи так близко? На одной из скал возвышался старый затерянный маяк – именно его свет он увидел в лесу – и раз он все ещё горел, значит внутри кто-то был. Он бросился в сторону скалы, заливая камни под ногами капающей с ладони кровью. Поднявшийся ветер, не заглушаемый лесными зарослями, усложнял ему путь, трепля волосы и полы плаща, в которых он путался, падая, но упорно вставая и двигаясь дальше. Раз ветер есть, а в море ни одной волны и глубокая тишина, значит оно часть той бесовской силы, что гонится за ним и лучше бежать от него на расстоянии. Взобраться на скалу скользящими от пота и крови ладонями было как никогда нелегко, все его тело будто наливалось железом и тянуло его сорваться обратно вниз. Только бы добраться, пока жизнь снова не начала в нем угасать, а там вдруг ему помогут. Тяжёлая отлитая из добротного железа дверь с трудом поддалась его иссякающей силе, но он успел вбежать внутрь и захлопнуть ее за мгновение до того, как гомон из совершенно разных звуков, несущихся за ним ещё с леса, настиг его, опоздав всего на пару шагов. Они не смогли пробиться внутрь, а значит теперь он был в безопасности хотя бы от них. Варка завалился на бок, прислонившись раненным плечом к каменной стене, пытаясь отдышаться и хоть немного вернуться в реальность – сердце все ещё продолжало бешено стучать, подбираясь все выше к глотке, желудок сжимался в тошнотворных позывах, а боль ощущалась уже вполне отчётливо. Не в силах больше держаться на ногах, он рухнул на пол, свернувшись калачиком у первых ступеней наверх. Вокруг было темно, ничего не видно и не слышно, но хотя бы тепло. Снаружи продолжали петь, и иногда слышались звуки, похожие на стук и царапанье металла когтями. Нечто жуткое и неизвестное настойчиво рвалось внутрь, но не могло пройти, будто отталкиваемое неким барьером. Никаких замков на двери Варка не заметил, да и сам он попал сюда относительно просто, будто его ждали. Со стороны лестницы тоже послышались звуки, будто кто-то спускался вниз, намерено громко шагая, чтобы он заранее узнал о приближении. Бегающий по темному пространству взгляд выцепил первые отблески света со стен, этот кто-то шел с фонарем, отдающим фиолетовым свечением. Видимо тоже некто странный, но больше у него не было сил. Оставалось надеяться, что удача к нему наконец благосклонна. На расстоянии пяти высоких ступеней от него выросла фигура высокого мужчины в черном плаще и с длинными волосами, цвет которых он никак не мог разобрать. С его появлением все звуки снаружи утихли, словно уползая обратно в свою глубокую нору. Все, что Варка запомнил перед тем, как окончательно отключиться на холодном каменном полу это неестественные жёлтые глаза незнакомца и его негромкий шелестящий голос. – Ваша прогулка затянулась. Хозяйка леса ищет Вас.