Коллеги

      Грубые толчки, сопровождавшиеся стонами, доносились из одной кабинок туалета в клубе. Берхард не помнит, когда это началось, а главное из-за чего. Вот вроде бы совсем недавно они мило общались в энергичной обстановке клуба с его музыкой и танцующими людьми в центре, которые двигались под биты из колонок. Шпрее помнит, как предложил Пьеру отдохнуть после работы. Они сегодня заканчивали раньше обычного, поэтому это не казалось странной идеей. Пятница и предстоящие выходные придавали уму свежести.       В памяти быль лишь отрывки действий: как они вместе сидят за каким-то столиком и пьют напитки, коктейли, как вместе смеются, как Пьер предлагает потанцевать, чтобы размяться и «зачем нам здесь просто сидеть» – говорит он, как они танцуют в толпе. А потом... Воспоминания слишком резко обрываются. И вот они уже не мило болтают о работе и планах на выходные, а страстно целуются. Берхард прижимал его к какой-то стене, скрывая от чужих глаз. И де Сенье тогда невзначай предлагает:       — Может, продолжим в более подходящем месте?       Его голос был прерывистым из-за частого дыхания. Глаза горели, а на губах была уж совсем лёгкая улыбка для такой ситуации. Однако подходящего места не было... Берхард не помнит, кто из них предложил это, но рядом был только общественный туалет с его тонкими стенками кабинок. Они продолжили там, закрывшись в одной из них. Шпрее прижимает Пьера к хлипкой стене, которая служила перегородкой для кабинок, на что тот взволновано выдыхает. Берхард помнит, как Сенье совсем тихо, шёпотом, спрашивает:       — У тебя есть презерватив?       Это прозвучало так просто и буднично, что Шпрее впал в лёгкий ступор на несколько секунд. Пьер говорил об этом так легко, словно они не были коллегами, которые через два дня снова встретятся, но уже на своих рабочих местах и в официальной обстановке.       Берхард поспешно хлопает ладонями по всем карман, которые имел, надеясь на то, что хоть один у него остался и он не выложил его. Шпрее носил их всегда на всякий случай и часто забывал о том, что они у него есть. Это даже не было по большей части для себя, сколько для его друзей. Например, Эриха, который постоянно их забывал, а потом слёзно умолял Берхарда на какой-то вечеринке о том, чтобы он одолжил его на "время" и Байер обязательно возместит ему это. Обычно Эрих потом покупал ему выпивку, так что Шпрее не сильно был против их отдавать.       Он находит в одном из своих карманов заветную упаковку, которая была запечатана. Его руки слегка дрожат, пока Берхард её держит.       — Готовился? — смеётся Пьер, расплываясь в улыбке, пока его щёки медленно алеют, становясь ярче.       Шпрее пропускает шутку мимо ушей, сжимая закрытый презерватив. Он чувствует на своих щеках тёплые ладони де Сенье, и Пьер утягивает его в ещё один поцелуй.       — Не думай, mon ami, — шепчет он между поцелуями.       И Берхард не думает. Он опускает свои руки на чужую талию, прижимая и отвечая на касания чужих губ. Приятно. Даже слишком. Пьер опирается на стену сзади него, из-за чего губы Шпрее слегка промахиваются: мазнув сначала по краешку губ, а потом и по чужому подбородку. Он неосознанно сам спускается ниже, к шее Сенье, которого, кажется, это не заботило. Не заботили те последствия, которые будут. Он лишь зарывается своей рукой в блондинистые волосы, не отталкивая от себя, а наоборот, прижимая к себе ещё плотнее, заставляя слиться почти в одно целое.       Берхард страстно, даже грубо целовал и прикусывал чужую шею, на что Пьер лишь положительно отзывался: откидывал голову назад, прикрыв глаза, чтобы предоставить больший доступ к ней, что-то неразборчиво мычал, прикусив свою нижнюю губу. Шпрее не мог делать всё нежно. Когда в нём просыпалась хоть доля ласки, он начинал думать и размышлять над тем, что сейчас происходило. А в сложившейся ситуации это было непозволительно. Ведь это не поддавалось логическим объяснениям, где используются слова "зачем", "почему", "для чего" и главное – "к чему это приведёт".       Вот он и не думал. Делал так, как чувствовал, опираясь на чужую реакцию, которая была крайне положительной. Берхард осторожно расстёгивал одежду Сенье, медленно спускаясь ниже, всё так же отставляя следы, на которые никто не обращал внимание. Кажется, это было уже слишком для случайного перепехона?       Шпрее запускает свои руки под тёмную рубашку Пьера с короткими рукавами, которая ещё до всех этих действий была слегка расстёгнута, останавливаясь на его талии и слегка поглаживая большими пальцами его бархатную и нежную кожу. Он чувствует, как ладони де Сенье опускаются на его руки сверху, перекрывая их. Но Берхард не отрывается от своего занятия: от поцелуев, после которых оставались следы его присутствия. Он продолжал терроризировать тело Пьера, пока сам Сенье направлял его ладони ниже по своему телу, заставляя исследовать каждый свой миллиметр. Дойдя до бёдер и ягодиц коллеги, Шпрее словно рефлекторно сжимает их, приближая чужую нижнюю часть к себе, получая в ответ несдержанный вздох, который легко мог перетечь в слабый стон.       Ему завтра утром точно не поздоровится. Если заметить, что нет обычной фоновой тревожности Берхарда о том, что это всё не правильно и не этично для их отношений. «Это не профессионально» – так он говорил обычно. Но очевидно, что сейчас это было не важно для него. Он подумает об этом позже, когда вернётся в обычную для себя обстановку.       Всё было слишком быстро. Настолько, что Берхард и не помнит, как чересчур судорожно начинает расстёгивать ремень Сенье и его джинсы. А Пьер помогал Шпрее с его штанами. Атмосфера в туалете накалялась. Становилось слишком жарко и душно. Берхард мог поклясться, что начал видеть пар, который выходил при каждом их выдохе. Его руки и пальцы не слушались, что выводило ещё больше. Но вот низ Сенье падает с характерным бряканьем и звяканьем. Однако этот змей-искуситель на этом не останавливается. Он опирается на стену спиной в своём немного обтягивающем белье и рукой приподнимает оставшийся вверх, который так до конца и не расстегнули. Так ещё и смотрит с таким вызовом, что мурашки бегут по коже.       Берхард замирает на несколько секунд, пока его глаза судорожно бегали от лица Пьера к его телу и ниже, рассматривая, а после выдыхает очередной горячий пар изо рта. Де Сенье второй рукой оттягивает резинку своего тёмного нижнего белья, следя за реакцией Шпрее, который почти задыхался от напряжения, что витало в воздухе. Его руки пробивала лёгкая дрожь, и он нерешительно тянул свои руки к чужому телу, но словно не решался прикоснуться ещё раз. Берхард слегка нервно поглядывал на лицо Пьера. Тот лишь усмехнулся.       — Ты будешь спрашивать у меня разрешение? — тихо проговорил Сенье.       Сразу же после этого Шпрее, не сдерживая себя, грубо хватает коллегу, на что тот ахает, и снимает с него бельё. Он припадает к чужой шее, чтобы раньше времени не видеть того, что сделал. Однако Берхард чувствует, как аккуратные руки также старательно пытались снять штаны со Шпрее. И, прекратив бесцеремонное лапанье тело Сенье и продолжавшееся издевательство над его шеей, он старается снять с себя штаны. И желательно сразу с бельём.       И когда всё было сделано, Берхард поднимает свой взгляд на Пьера и понимает, что в пучине их страсти потерял презерватив. Его не было в руках, в карманах, нигде. Он резко опускает свой взгляд, начиная глазами его искать. «Да как я так мог?!» – мелькает в его пьяном сознании. Сенье слегка удивляется быстрой смене внимания немца. Он не понимающе спрашивает:       — Берхард, что случилось?       Шпрее не может внятно ответить. Взгляд ещё сильнее плывёт, мешая поискам и заставляя больше волноваться. Пьер опускает взгляд туда же, куда смотрел немец, и произносит лёгкое: «А...». Шпрее только хочет взглянуть на него, как тот опускается всем корпусом и берёт аккуратными пальцами "потерянный" презерватив. Он энергично разгибается и смотрит весёлым, но поплывшим взглядом в затуманенные глаза Берхард. Де Сенье крутит между пальцами упаковку из фольги прямо перед лицом Шпрее.       — Не это ли случайно ищешь? — задористо мурчит Пьер со своим акцентом.       Берхард никак не отвечает, лишь облегчённо вздыхает и забирает из чужих рук презерватив, целуя коллегу в губы. Он отвечает, расслабляясь и давая забрать предмет.       Дальше всё идёт относительно быстрее: Шпрее разрывает поцелуй, открывая долгожданную сейчас упаковку и переводя взгляд на неё. Пьер терпеливо наблюдает за его действиями, как он достаёт латекс, разворачивает его на своём члене. Сенье прерывисто вздыхает, и его губы слегка приоткрываются. Они оба тяжело дышат в ожидании этого.       — Развернись, пожалуйста, — с заминками просит Берхард, не зная, куда деть свои руки.       Пьер в ответ издаёт тихий смешок, разворачиваясь к нему спиной. Он выгибается, когда чувствует, как ладони Шпрее ложатся на его бёдра, немного пододвигая к себе ближе. Де Сенье рассеяно перебирает своими ногами, следуя движениям Берхарда и расставляя их чуть шире. Он в ожидании задерживает дыхание и, не поворачивая головы, поглядывал в сторону коллеги. Пьер опирается на свои руки, которые помогали ему не впечататься в стенку туалета щекой. Однако они слегка дрожали от предвкушения.       Берхард меньше минуты рассматривает эту картину, обдумывая, как лучше сделать, а после облизывает свои пальцы одним движением. Он медленно входит в Сенье одним пальцем, сразу же ощущая жар чужих стенок и слыша чужой удовлетворённый полустон-полувздох. К щекам Шпрее мгновенно приливает кровь, и он поджимает свои губы, продолжая опускать палец в нутро Сенье. Войдя до костяшек, Берхард парочку раз двигает им, имитируя лёгкие толчки, прежде чем покинуть тело Пьера. Сенье поворачивает свою голову в сторону Шпрее, выглядывая из-за плеча, по которому спускалась рубашка, оголяя его. Его брови слегка надломленны, что создаёт умоляющее выражение лица. Это всё дополняют большие глаза Пьера с длинными ресницами, которые задают немой вопрос Берхарду и смотрят так, словно чего-то ждут. Немцу понятно, чего он ждёт. Но весь этот щенячий образ заставляет сердце на одну секунду замереть, пропуская лёгкий удар, который разносится неясным теплом по всему телу. Шпрее готов поклясться, что видит, как ещё чуть-чуть и де Сенье точно тихо заскулит, завершая всю картину полностью.       Берхард с трудом для себя разрывает зрительный контакт с Пьером, возвращаясь к делу. Он осторожно вставляет уже два пальца, снова давая привыкнуть. Им ведь нужно удовольствие, а не дискомфорт, верно? Второй рукой Шпрее придерживает его бёдра, когда видит, как де Сенье сильнее выгибается в пояснице, раздвигая ноги совсем немного шире. Берхард старается не замечать всего этого, что выходило слишком скверно. Он пытается продолжить свои медленные и осторожные движения внутри Пьера, но всё равно из-за напряжения мелькали более резкие и властные, что Сенье чувствовал очень явно. Однако отзывался тот лишь скромным мычанием с закрытыми глазами.       Почувствовав, что пальцы покинули тело Пьера, он открывает глаза и рвано, но облегчённо вздыхает. Прикусив свою нижнюю губу, Сенье ощущает на своих бёдрах горячие ладони, что обжигали, словно оставляя после себя следы в виде приятных ожогов, и широкую грудь своей спиной, что заставляла прижаться к стенке туалета плотнее. Горячее дыхание, которое касалось его ушной раковины, лишь побуждало мурашек бегать по его коже энергичнее, оставляя после себя странное чувство и растущее возбуждение. Берхард шептал в самое ухо Пьеру своим басистым голосом:       — Не мог бы ты расслабиться...       Он немного запинается, а потом добавляет тише, плотнее прижимаясь к Сенье:       — Для меня...       Пьер, как думает сам, делает слишком громкий выдох, когда Шпрее заканчивает говорить. Он кивает и глубоко дышит, расслабляясь на столько, на сколько мог. Сенье и сам не замечает, когда начинает после этого ждать похвалы от Берхарда за выполнение его просьбы. Однако от него он слышит лишь совсем тихое:       — Молодец...       Наверное, это Шпрее сказал больше для себя, но сердце Пьера всё равно зашлось лишь в большем ритме от этих слов, чем раньше. Он расплывается в улыбке, посматривая на Берхарда, который направлял свой член в колечко мышц француза, находя лучший угол, чтобы войти. Ожидание всегда томительнее, чем сам процесс. Поэтому де Сенье, когда прелюдия и копошения сзади начали затягиваться, хотел сказать ему, чтоб вошёл уже хоть как-нибудь, а не продолжал эту пытку. Но не успел. Он чувствует что-то жгучее внутри. В него входят слитным движением наполовину, из-за чего у Пьера вырывается довольно громкий стон, что разносится небольшим эхом по туалету. Глаза совсем немного закатываются. Не от удовольствия, а от мыслей о том, как скоро оно будет.       Берхард машинально закрывает чужой рот своей ладонью. Слишком громко, из-за чего некомфортно. Но, наверное, для клубов такие времяпрепровождения были обыденностью.       — Тише-тише, — шепчет Шпрее в ухо Сенье, обжигая его. Он медленно входит до конца. И ему жарко. Невыносимо жарко из-за тугих стенок, что давили на него. Берхард даже чувствует, как капля пота медленно течёт по его виску, оставляя неаккуратную мокрую дорожку на его лице, совсем незаметную, но неприятную.       Подождав некоторое время, пока сам Пьер привыкнет, и его нутро не будет так усердно пытаться вытолкать Шпрее из себя, Берхард делает совсем небольшой пробный толчок, придерживая чужие бёдра одной рукой. Сенье охотно поддаётся ему, срываясь на тихий стон. Его руки сжимаются, стараясь за что-нибудь ухватиться, но он лишь слегка царапает своими ноготками стенку, что была перегородкой для кабинки туалета. Голова Пьера прижимается к этой холодной стенке. Чужая рука не давала ему выпустить горячий воздух, что готов был сорваться с его губ вместе с очередным стоном.       Медленно ускоряющееся толчки и дыхание Берхарда рядом заставляли сходить с ума от переполнявших ощущений. Пьяный ум добавлял какой-то расплывчатости в происходящее, но от этого становилось лишь приятнее. Когда Шпрее словно успокаивающе начинает целовать шею Сенье, растягивая свои толчки, и убирает свою ладонь с чужого рта, перемещая её ниже, спуская по податливому телу, Пьер сжимает губы. Он задерживает свои стоны в груди, из-за чего от них остается лишь приглушенное мычание, что отдавалось небольшой вибрацией в его груди. Он чувствует, как его обжигают чужие прикосновения, что забирались под лёгкую рубашку, даруя приятное тепло, а не ожог.       Сенье никогда не видел своего коллегу в таком амплуа, поэтому жажда увидеть, как выглядел в этот момент Шпрее, увеличивалась с каждой пройденной секундой, с каждым подаренным удовольствием от толчка. Берхард так самозабвенно целовал его, касался, что подпитывал ещё больше интерес. Эти руки осторожно придерживали Пьера, медленно ускоряя движения внутри. Сенье опускает одну из своих ладоней на сильные руки, которые его сжимали, чувствуя их жар.       Волосы взмокли и неприятно липли ко лбу, говоря о напряжённости обстановки. Пьер поднимает свою голову, отлипая от стенки и руки, что упиралась на неё. Кажется, что взгляд плывёт ещё сильнее, чем раньше, не давая сфокусироваться. Он заторможено замечает, что в его глазах стоят слёзы. Когда Пьер хотел сказать своим мурчащим голосом Берхарду что-то из разряда: «Я не думал, что ты так хорош... », его останавливает ладонь Шпрее, что ложится на член Сенье, медленно идя по нему вверх, а после вниз. Стон застревает в горле Пьера, когда он открывает рот. Не в силах сдержать своего порыва, де Сенье прижимается к Берхарду своей спиной. Закатив глаза, он выстанывает что-то похожее на имя коллеги, что имел его сейчас. На что получает лишь легкий чмок в висок, куда липли волосы.       Пьер не мог стоять на своих ногах. Они предательски дрожали и отзывались на чужие прикосновение, так же, как и все его тело. Удовольствие волнами медленно накрывало его, оказывая влияние на всё тело Сенье и его ум. Он убирает руку от стены, чтобы зарыться в блондинистые волосы, не давая отстраниться. Пьер теряет равновесие, но сильная рука обхватывает его поудобнее, не давая упасть лицом в стенку. Берхард немного приподнимает его, чтобы поставить Сенье на свои ноги, но они предательски подгибались, не давая устоять на них. Поэтому Шпрее пришлось всё равно удерживать Пьера, чтобы тот не упал. Его рука обрамляла чужой плоский живот, что помогало держать его одной рукой.       Сенье выгибался и мычал, прикупив свою нижнюю губу. Он не мог сдерживать всю краску свои чувств и ощущений сейчас. Пьер чувствовал, как скоро может излиться. Перед глазами уже мелькали звёзды, а голова начинала кружиться. Де Сенье, смешивая со своими стонами слова, жалобно пролепетал:       — Берхард...       Он растягивал гласные, опустив свою голову на чужое плечо. Пока Шпрее сам уткнулся в изгиб чужой шеи, не останавливая свои движения. Пьер кончает, попадая на стенку своей белой жидкостью. Ноги сводит, и они немеют ещё перед парочкой финальных толчков, что доводят до конца в этот раз Шпрее.       Берхард осторожно опускает Сенье на ноги, позволяя ему ощутить всю тяжесть своего тела, из-за чего Пьер чувствует неприятные мурашки и слегка морщится. Но его ещё не выпускают из своеобразных объятий. Они оба тяжело дышат, и Шпрее опускает свою голову на плечо Пьера, касаясь его лбом.       «Нужно будет вызвать такси...» — напоследок думает Шпрее, продолжая сжимать бёдра Сенье своими ладонями, прижимая к себе и боясь отпустить.

***

      Голова Шпрее ужасно раскалывалась. Он кое-как открывает свои глаза, которые словно за одну ночь стали весить тонну или даже больше. Но его сразу же слепит свет солнечных лучей, которые исходили со стороны большого окна. Берхард хмурится и что-то недовольно бормочет себе под нос, переворачиваясь на другой бок.       Только через несколько минут он осознаёт, что что-то не так. Это утро ощущается иначе. Он принимает сидячее положение на своей мягкой кровати, которая не хотела его отпускать. Шпрее трёт переносицу и только потом замечает, что он находится полностью голым в своей же кровати под одеялом. Его светлые брови сводятся вместе, создавая небольшие временные морщины. Берхард не был любителем таких изощрений.       «Что я вообще вчера делал?» – мелькает в его сознании, но объяснений не находит. По крайней мере, таких скорых. Ведь в голову отдавала пульсирующая боль, что нарастала, когда Шпрее старался расшевелить свои извилины, напрягая свою память.       Решив себя больше не мучить, он бросил это дело на неопределённый срок, пока его разум не придёт в норму после вчерашнего алкогольного потрясения. Берхард откидывает одеяло, вставая, и начинает на быструю руку искать свои боксеры, выдвигая ящики комода. Из-за того, что у него всегда всё было сложенно аккуратно, это не составило особого труда, и Шпрее надевает на себя свои чёрные боксеры. За ними идут домашние штаны серого цвета, что напоминали спортивные, но более лёгкие, и старенькая белая футболка, которая уже отдавала лёгким серым оттенком из-за постоянных стирок. Закончив с этим, он ещё некоторое время пялится в стену, облокотившись на светлый комод, стараясь окончательно проснутся и взять себя в руки, чтобы дойти до ванной.       Открыв дверь спальни, Берхард только делает шаг из неё, когда до его слуха доходит чужое недовольное бормотание, которое доносилось с кухни. Он сразу же останавливается, замирая, и недоумённо поглядывает в ту сторону коридора, за которой скрывалась кухня. Шпрее пару секунд старается прислушаться, чтобы узнать голос, но ему это не удаётся. Однако он точно понимает, что это не воры. Впрочем, ему всё равно приходится дойти до комнаты, чтобы узнать своего гостя.       Сон Берхарда как рукой снимает, когда он видит, кто стоит в его кухне. Это был Пьер де Сенье, который стоял боком к нему и тихо что-то недовольно говорил кофемашине Шпрее. Речь смешивалась и мягко перетекала в родной для него французский, который немец не понимал. Пока сам Берхард так и остался стоять в дверном проёме, удивлённо округлив глаза. Он отмирает только тогда, когда Пьер поворачивает свою голову в его сторону, почувствовав чужое присутствие и взгляд на себе. Сенье лишь буднично кивает ему, желая доброго утра, а после устало вздыхает, отходя от кофемашины.       — Ты... Ты что здесь делаешь? — растерянно спрашивает Берхард, проходя вглубь кухни.       — Как что? — удивляется ему в ответ де Сенье, разместив свои руки на груди. — Пытаюсь кофе приготовить, но вот только эта глупая кофемашина... — он косится на неё, хмурясь.       — Нет, я имел в виду другое... В смысле, — Шпрее старается сформировать мысль и невольно опускает свой взгляд чуть ниже лица Пьера, на его одежду. — Стоп, это что, моя футболка?       И вправду, футболка, которая была на Сенье, была больше его в плечах и в принципе была ему длинновата, доходя чуть ли не до середины его бёдер. Пьер опускает свои глаза вниз, смотря на неё. Он возвращает своё внимание на Шпрее и спокойно говорит, пожимая плечами:       — Ну да. Прости, что взял без разрешения, но ты спал, и я не мог у тебя спросить это. Тем более, что моя одежда была грязная, так ещё и уличная.       Сенье морщит нос, показывая своё отвращение. Его лицо приобретает спокойный вид только тогда, когда он переходит от воспоминаний к всё ещё озадаченному Шпрее.       — Берхард, что случилось? — спрашивает он, немного наклоняя свою голову в сторону.       — Что вчера было? — вопросом на вопрос отвечает немец, слегка перебивая Сенье, из-за чего тот удивлённо вскидывает брови.       — А ты что, не помнишь? — Пьер получает утвердительный кивок и его выражение лица меняется на небольшую печаль. — Жалко. Такое забыть, конечно... Многое потерял... — он драматично качает головой.       — Это не шутки, Пьер, что вчера было? — Берхард хмурится, переходя на серьёзный тон.       — Да не волнуйся ты так, ничего особенного. Если ты ещё и не помнишь, то для тебя же лучше, — успокаивает его Сенье. — Ты точно ни чем не заразился, — произнося последнюю фразу, он совсем легко смеётся.       На это Шпрее становится лишь серьезнее. Его взгляд становится хмурым, и он не сводит его с Пьера.       — Да не смотри ты так на меня! — недовольно произносит Сенье облокачиваясь поясницей на столешницу. — Футболку так ты сразу увидел. А что повыше и даже пониже? — с улыбкой в голосе произносит Сенье, отодвигая в сторону ворот серой футболки и чуть больше оголяя себя. Он показательно указывал на свои красно-фиолетовые следы, что уходили под одежду на нём. — Ты у нас мальчик умный. Догадаешься, что это?       Берхард раскрывает свои глаза в удивлении, начиная с особым интересом и неким неверием рассматривать засосы, что были на Сенье.       — Ну? Догадался? — подогнал его Пьер.       — Засосы... — тихо ответил Шпрее, который упорно обдумывал полученную информацию.       — Молодец, — хвалит его Сенье. — А что дальше после них обычно бывает. Я думаю, что мне не нужно объяснять, — он отпускает ворот футболки, скрывая оголённую недавно часть тела вновь.       Он видит, как Берхард от удивления прикрывает свой рот рукой, обдумывая полученную информацию. Шпрее качает головой, но начинает массировать висок, который снова начал отдавать болью.       — Да не может быть... — проговорил он.       — Да не нужно прибедняться, — отмахнулся рукой Пьер, смотря на Берхард. — Ты был очень даже хорош в этом. Я даже не ожидал... — задумчиво проговорил Сенье, отводя взгляд.       Шпрее ничего не ответил, лишь подошёл к верхним шкафам на кухни, проходя мимо Пьера.       — Не могу думать на такую голову, — сказал Берхард, открывая дверцу шкафчика и беря оттуда мини-аптечку.       Сенье пристально на него смотрел, обращая внимание на каждое его действие. Шпрее достал таблетку из блистера и положил её на столешницу. Он потянулся и также достал кружку, поставив её рядом с таблеткой. Взяв в руку небольшой графин с водой, что закрывался минималистичной деревянной крышкой, Берхард наливает в ёмкость воду. Пьер смотрит, как она заполняет прозрачную кружку, доходя до чужого слуха легким журчанием. И Шпрее в одно действие, после того, как поставил графин с водой на прежнее место, закидывает таблетку в рот и следом запивает её водой. Со стуком он ставит кружку с недопитой водой на столешницу и выдыхает, убирая с губ лишнюю влагу тыльной стороной ладони. Делает он всё это так быстро, что проходит едва ли минута по ощущениям.       Берхард недолго стоит, переводя дыханием, а потом говорит:       — Я пойду умоюсь.       — Эй, подожди, — прерывает его Пьер. — Можешь, пожалуйста, показать, как пользоваться этой кофемашиной..? — просит он, уведя взгляд в сторону.       Шпрее поворачивается к нему и вздыхает, кивнув. Сенье приободряется и подходит к Берхарду ближе, когда он начинает показывать, как он обычно ей пользуется.       — Сначала нажимаешь на эту кнопку, и открывается эта крышечка...