Исповедь Драко Малфоя

Тени в камне Ночь в Хогвартсе была не тише, чем в особняке Малфоев. Здесь тишину нарушали не шёпоты предков в портретах, а сам замок — он дышал. Ступени скрипели, как старые кости. Стены вздрагивали, изображая давние победы. Окна отражали луну, как глаза, полные слёзы. Драко бродил один. Он не мог спать. Не после Снейпа. Не после газет. Не после мысли, что Поттер ступал по полу, на котором росла его мать. Он пришел по коридорам, как призрак. Мантия развевалась за спиной, трость Снейпа — тихо стучала по камню. Лево. Прямо. Вверх по настройке, что меняется само. Налево у факела с треснувшим стеклом. И вдруг — он почувствовал. Тепло. Не огонь. Не магию. Ответ .​ Перед ним — пустая стена. Обычная. Но он знал: здесь что-то есть. Он прошёл мимо три раза, думая: «Мне нужно раскрытие. Место, где я могу быть один. Где можно спрятать то, что нельзя показать». Стена задрожала. Камень пополз, как вода. И открылась дверь. Комната нужды Внутри — хаос веков. Комната была просторная, заваленной до потолка: разбитые зеркала, в отражались чужие лица, старые учебники с вырванными страницами, забытые вещи, покрытые паутиной, куклы с оторванными головами, часы, застывшие в полночь. В воздухе — запах пыли, гниющих роз и старого воска. И речь всего — он . Исчезающий шкаф. Тот самый. Из «Боргина и Беркс». Темно-дубовый, с резными дверцами, украшенными змеями, впивалась в хвосты. Но сейчас — сломанный. Одна дверца висела на одной петле. На задней панели — глубокая трещина, как шрам. Изнутри донесся странный, едва слышный шёпот — будто что-то внутри ещё всё жило. Драко подошёл. Коснулся дерева. Холод. Как от мёртвого тела. — Ты должен работать, — прошептал он. — Ты должен открыть путь. Если не ты — то меня убьют. Он достал палочку. — Репаро. Закрытие отскочило, как удар о сталь. Шкаф не хотел чиниться . Или — не мог. Он попробовал снова. И снова. Безрезультатно. Затем он опустился на колени. — Пожалуйста… — вырвалось шёпотом. Слово, за которое он стыдился. Слово, которое он не знал. Но шкаф молчал. Только ветер гулял между хламом, словно смеялся. Подземелья. Ночь без сна Он вернулся в спальню Слизерина, когда за окнами уже серело. Теодор Нот спросил: — Куда ты ходил? — Никуда, — ответил Драко. Но глаза выдали. Он лег, но сон не пришёл. Вместо него — кошмары . Он стоял на башне. Перед ним — Дамблдор. Старик смотрел на него с жалостью. — Ты не хочешь этого, Драко. Отпусти. — Я не могу, — говорил он. — Мог бы. Если бы ты был сильнее. И тогда дверь шкафа распахивалась — и он выходил сам. Но с пустыми глазами. С окровавленной палочкой. — Ты уже это сделал, — шептал двойник. — Просто ещё не помнишь. Он проснулся в поту. Часы показывали 5:17. Утрочитатель! Первый день Утро в Хогвартсе пахло тыквенным пирогом и ложной надеждой. Великий зал сиял, как будто не знал, что тьма уже внутри. Драко сидел с друзьями. Миллисента улыбнулась. Теодор молчал. Панси положила руку ему на плечо. — Ты выглядишь ужасно. — Чувствую себя ещё хуже, — ответил он. Он оглянулся. На каждом лице — вопрос. Что ты задумался? Кому ты служишь? Ты — охотник или жертва? Преподаватели смотрели на него дольше, чем на других. Слизнорт — с тревогой. Макгонагалл — с подозрением. Снейп — ничего не сказал . Но взгляд — был. Как удар по нерву. Прогулка по территории После уроков он вышел на улицу. Осень в Хогвартсе была прекрасна. Деревья горели: красное, золото, багрянец. Озеро ловило отражение неба, как зеркало, в которое боятся смотреть. Ветер шелестел листьями, как старыми письмами. Но Драко не видел красоты. Он видел пленку . Он шёл вдоль озера, трость стучала по камням. И вдруг — почувствовал. Взгляд. Он обернулся. Гермиона Грейнджер стояла у теплицы, с книгой в руках. Смотрела на него. Не с ненавистью. Не с насмешкой. С опытом понять . Он замер. Сердце ударило. Она знает. Она догадывается. Или… она была в доме. Она видела мою комнату. Он не двинулся. Не отвёл глаз. Но и не ответил. Просто стоял. Как статуя. Как приговорённый. Она не ушла первой. Она ждала. Ждала, что он скажет. Что сделает. Что сломается . Но он не сломался. Он развернулся и пошёл прочесть. Усталость Вечером он сидел у окна в общежитии. За стеклом — сумерки. Замок тонул в синем свете. Факелы зажигались один за другим, как звёзды, рождённые болью. Он был измотан. Не свой. Душой. Не страх держал его в напряжении. Осознание .​ Что каждый шаг — ложь. Что каждый взгляд — испытание. Что каждый день — шаг к убийству. Или к собственной смерти. Он закрыл глаза. — Я не хочу быть героем, — прошептал он. — Я хочу, чтобы я просто уехал в какое-то время . Но Тишина не ответила. Потому что тишина — тоже лжёт.