Виктория

Дрожь в её коленях это моя победа. Я медленно поднимаюсь, чувствуя, как капли её возбуждения ещё теплятся на моих губах. Лиза пытается сохранить ледяное выражение, но её зрачки расширены, а грудь вздымается слишком часто. — Ну что, кошечка, — я провожу языком по её ключице, — кажется, ты недооценила свою ученицу? Её руки впиваются мне в бёдра, но я ловлю её запястья и прижимаю к стене. Наша грудь соприкасается, сердца бьются в яростно унисон, безрассудно. — Ты... — она пытается вырваться, но её голос звучит хрипло. Я прерываю её глубоким поцелуем, властным, заставляющим её стонать мне в рот. Когда мы наконец разрываемся, нить слюны соединяет наши губы. — Молчи, — шепчу я, опускаясь перед ней на колени снова. — Теперь моя очередь командовать. Мои пальцы скользят по её внутренней стороне бёдер, заставляя её вздрагивать. Я вдыхаю её опьяняющий аромат, чисто Лизкин, прежде чем мой язык наконец касается её. — Вика! — её крик эхом разносится по комнате, когда я начинаю работать: медленно, методично, как она сама учила меня. Её пальцы в моих волосах то ослабевают, то сжимаются снова. Я чувствую, как её тело напрягается, как дрожь становится всё сильнее... И в этот момент останавливаюсь. — Нет! — она буквально рычит, пытаясь прижать мою голову ближе. Я отстраняюсь, наблюдая, как её глаза наполняются яростью и... мольбой. — Проси, — говорю я, проводя пальцем по её дрожащим губам. Её губы дрожат. Глаза горят. Всё тело напряжено, как струна перед разрывом. — Про... прошу... — выдыхает Лиза, и в этом сломленном шёпоте — вся моя победа. Я улыбаюсь и даю ей то, чего она хочет, мой язык, мои пальцы, всю себя без остатка. Она кричит, когда волна накрывает её, впиваясь мне в плечи так, что завтра останутся синяки. Потом мы лежим вперемешку: конечности, волосы, дыхание. Лиза первый раз за вечер не пытается что-то доказать. — Ненавижу тебя, — бормочет она, прижимаясь лбом к моей ключице. Я целую макушку её головы, чувствуя, как её сердце постепенно успокаивается: — Врёшь. Она не отвечает. Но её рука находит мою в темноте и пальцы сплетаются так естественно, будто всегда должны были быть вместе. Потом мы лежали рядом, ещё чуть дыша быстрее, чем надо. Я нашла глазами свои джинсы, закинутые на спинку соседнего кресла, и села, натягивая их. Лиза тянулась за своей одеждой, с ленивой улыбкой наблюдая, как я борюсь с застёжкой ремня. — Могла бы просто позвать, — сказала я, уже застёгивая пуговицы. — Без всего этого… театра с похищением. — Просто было бы скучно, — ответила она без тени раскаяния и, поправив волосы, кивнула на дверь. — Поехали, я подвезу тебя домой. Я посмотрела на неё с ещё тёплым от близости взглядом и поняла, что спорить бессмысленно. Всё равно окажусь в её машине.