Виктория

Два дня спустя, я возвращалась домой поздно вечером, в руках пакет с каким-то дурацким молоком и батоном, и думала только о том, как быстрее добраться до квартиры и закопаться под одеяло. День был тяжёлый, ноги гудели, настроение на нуле. У подъезда, под тусклой лампочкой, из тени вышла Лиза. Нет, не «вышла», а материализовалась. В длинном чёрном пальто до щиколоток, с распущенными волосами, от которых пахло чем-то терпким: дымом и вином. Она улыбнулась так, словно ждала меня весь вечер. — Случайно проходила, — сказала она с самым невинным лицом на свете. — Ага, конечно, — буркнула я, прижимая к груди батон. Она сделала шаг ближе, и я сразу почувствовала, что под пальто у неё почти ничего нет. Просто знала, кожей ощутила. Сердце у меня ухнуло вниз, а мозг закричал: «Вика, беги!». Но ноги, предательницы, так и остались стоять. — Подвезти? — её голос был тихим, ленивым. Её локоть игриво и мягко толкнул меня в бок, типа случайно. Но в её глазах читалось что-то другое: тёплое, настойчивое, от чего у меня перехватило дыхание. Я даже не успела понять, как очутилась в машине. Пакет с молоком и батоном шлёпнулся на заднее сиденье, а я  на пассажирское, втиснутая между дверцей и Лизой, которая уже повернула ключ в замке зажигания. Двигатель заурчал, но мы не тронулись. Вместо этого она медленно развернулась ко мне, и её длинные пальцы, с коротко подстриженными ухоженными ногтями коснулись воротника моей куртки. Я хотела бросить что-то колкое, чтобы снова почувствовать себя хозяйкой положения, но… Пальто с неё соскользнуло на сиденье с едва слышным шорохом шёлка, и под ним… Боже. Чёрное кружево. Тонкое, почти прозрачное. Лифчик с глубоким вырезом, едва прикрывающим грудь, а нижняя часть просто две узкие полоски, обвивающие бёдра. Кожа под ним казалась ещё бледнее, ещё нежнее, и я невольно провела языком по пересохшим губам. — Нравится? – Лиза приподняла бровь, а её рука уже расстёгивала мою куртку, пуговица за пуговицей. Я не ответила. Не могла. Всё во мне будто застыло, кроме бешеного стука сердца где-то в горле. Её пальцы скользнули под свитшот, коснулись оголённого живота, и я вздрогнула, её ладони были такими тёплыми, почти горячими. — Ты вся мурашками, – прошептала она, приближаясь так близко, что её дыхание обожгло мою кожу. Сладкий запах её духов с оттенком ванили смешался с ароматом цветочного автопарфюма, но почему-то даже это казалось возбуждающим. Я почувствовала, как её губы коснулись шеи, сначала лёгкие, почти невесомые, потом настойчивее, с лёгким укусом. Мои пальцы вцепились в кожу её бёдер, и она засмеялась низко, хрипло. — Не так быстро, – проворчала она, отстраняясь ровно настолько, чтобы снять с меня куртку и свитшот. Холодный воздух тут же обжёг кожу, но её руки сразу вернулись, согревая, оставляя за собой следы огня. Одна её ладонь скользнула за спину, расстёгивая лифчик, а другая уже залезала в мои джинсы, пальцы уверенно находя нужное место даже через ткань трусов. — Лиз… – я попыталась протестовать, но голос сорвался на стоне, когда её палец надавил чуть сильнее. — Тихо, – она прикусила мою мочку уха, заставив содрогнуться. – Представь, что кто-то смотрит. И я представила. Окна уже запотели, но в силуэтах всё равно угадывались наши тени, сливающиеся в одну, мою руку, вцепившуюся в подголовник, её спину, изгибающуюся в темноте. Нас могут увидеть. Но когда её пальцы наконец проскользнули под ткань, коснувшись меня уже без преград, я поняла, что мне всё равно. Когда мы, наконец, откинулись на спинки сидений, уставшие и раскрасневшиеся, я только и смогла выдохнуть: — Ты ненормальная. — Но тебе нравится, — Лиза поправила прядь волос, усмехнулась и щёлкнула кулоном, висящим на её шее. И от этого звука у меня внутри что-то кольнуло. *** Я поднялась к себе и чувствовала, что на мне до сих пор отпечатки её пальцев, даже запах духов въелся в волосы. В прихожей темно, Женя ещё не вернулась, и стало странно пусто. Пошла на кухню, включила свет, поставила чайник. Моя кружка стояла на подоконнике, внутри засохший чайный налёт, а рядом смятый пакет из-под гречки. Всё до банальности обычное, но после Лизиной машины казалось каким-то жалким. Я налила себе чаю, села за стол, уставилась на кружку. В голове крутилось: "Ну и что дальше? Она будет ещё раз? Или это был финальный фейерверк?" Телефон дрогнул. Сообщением от Лизы:«Ты дома?» Я прикусила губу, машинально начала печатать: «Да». Потом стерла. Потом написала: «А ты?» Через секунду ответ: «У тебя в окне свет горит. Улыбнись, я смотрю». У меня сердце ушло куда-то в пятки. Я подошла к окну, отдёрнула занавеску. И правда, внизу её машина всё ещё стояла, фары выключены, но силуэт в салоне виден. Я показала ей неприличный жест сквозь стекло. Она ответила светом фар: моргнула раз-два. Я закрыла штору и хохотнула, уткнувшись в ладонь. Вроде и бесит, и смешно, и тянет. Я села обратно за стол, и чай показался каким-то правильным. Может, она действительно меня подсаживает. На себя. На эти странные игры.