Виктория

Я заскочила домой, бросила ключи на полку и полезла в ящик за тем самым подарком от Лизы. Когда-то я смеялась над этим фаллоимитатором, а теперь рука сама тянулась за ним. Сунула в сумку, словно это зарядка для телефона, и уже на пороге усмехнулась самой себе. Лиза подъехала вовремя. Её чёрный пиджак сидел так, будто его шили на заказ, и даже то, как она открыла передо мной дверь машины, было демонстрацией власти. Я же надела джинсы и свободную серую футболку, поверх кожанку. Максимум комфорта. Она скользнула взглядом по мне и только хмыкнула: — Опять в своём стиле. Зато с тобой не скучно. Ресторан выбрала она, с мягким светом, тихой музыкой и зеркальными стенами. Я чувствовала себя не то чтобы не на месте, но явно не из «своей тарелки». Мы заказали еду, и пока официант отходил, Лиза чуть наклонилась: — Вика, пойдём. Тон был приказом, а не просьбой. Я встала, и через минуту мы уже стояли в служебном туалете. Дверь щёлкнула, замок захлопнулся. — Покажи, — её ладонь протянулась к моей сумке. Я молча достала из сумки аккуратно упакованный фаллоимитатор. Лиза ухмыльнулась, короткий, уверенный звук и, не теряя ни секунды, вынула из внутреннего кармана своего идеально сидящего пиджака узкие кожаные ремешки. — Ты знала, что я это сделаю. И всё равно пришла, — её голос был тихим, почти ласковым, но каждая буква звенела в моих ушах, заглушая даже приглушённую музыку из зала. Она взяла игрушку из моих дрожащих рук. Её пальцы, холодные от бокала, который она держала всего минуту назад, обхватили силикон с хищной медлительностью. Воздух в тесной кабинке стал густым и тяжёлым: смесь её дорогих духов, запаха моего одеколона и сладковатой хлорки. — Повернись, — её приказ прозвучал мягко, но был обезличенным и не терпел возражений. Я повиновалась, развернувшись и упершись ладонями в прохладную дверь. Я чувствовала грубую текстуру джинсовой ткани на своих бёдрах и мягкость футболки под пиджаком. За моей спиной послышалось шуршание дорогой ткани её костюма, лёгкий стук пряжки, её ровное, спокойное дыхание. Я ощущала её взгляд на своей спине, на очертаниях джинсов, обтягивающих мой таз. — Тише, — она прижалась ко мне всей длиной своего тела. Гладкая ткань её брюк касалась моих джинсов, а пиджак моего пиджака. Её губы коснулись мочки моего уха, и я вздрогнула. — А то кто-нибудь услышит, как у тебя дрожит коленки. Её руки скользнули мне на бёдра, чуть ниже линии моего пиджака. Пальцы нашли пояс джинсов и ремень. Я услышала, как расстёгивается пряжка, затем шипение молнии. Холодный воздух коснулся кожи, но тут же её ладони затянули кожаные ремешки чуть выше моих колен. Кожа была прохладной и удивительно мягкой. — Лиз… — я попыталась протестовать, но голос сорвался. — Тсс, — она прижалась губами к моей шее, чуть ниже линии волос, и я почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Одна её рука легла мне на живот, прижимая меня к себе, чувствуя под тонкой тканью футболки напряжение моего пресса. Другая рука повела наконечником игрушки между моих ног, медленно, мучительно проводя им по самой чувствительной коже, заставляя меня выгибаться и глухо стонать в сжатые кулаки. — Лиза, пожалуйста… — я выдавила шёпотом, вцепившись пальцами в деревянную панель двери. — Пожалуйста, что? — она вновь коснулась моего уха кончиком языка, играя. Её дыхание стало чуть более прерывистым. — Скажи. Но я не успела. В этот момент она вошла в меня плавно, но твёрдо и без тени сомнения, заполняя собой всё пространство. Глухой, перехваченный стон вырвался из моей груди, и я тут же прикусила губу, пытаясь заглушить его. Голова закружилась. Я чувствовала каждую деталь: текстуру её костюма у меня за спиной, запах её кожи, упругий силикон внутри меня. — Вот так, — её дыхание стало сбивчивее. Она двигала бёдрами, задавая ритм, то почти полностью выводя игрушку, чтобы снова войти с лёгким напором. Её рука под моим пиджаком и футболкой легла на низ живота, чувствуя, как я сжимаюсь внутри от каждого её движения. Другая рука закрыла мне рот, глуша звуки, которые я уже не могла контролировать. Зеркало напротив окончательно запотело от нашего дыхания. В его мутной поверхности мелькали смазанные отражения: её идеально уложенные волосы, моё запрокинутое лицо с закрытыми глазами, два пиджака, смятые между нашими телами. Ритм ускорялся. Скрип кожаного ремня о джинсы, приглушённые команды «тише» и «ещё», моё тяжёлое дыхание в её ладони, всё слилось в один нарастающий гул. Я уже не думала о том, что нас могут услышать. Мир сузился до точки, до её тела за моей спиной, до движения внутри меня, до нарастающего, невыносимого напряжения. И когда оно наконец накрыло меня, волна за волной, заставляя мои ноги подкашиваться, я вцепилась в её руку на моём рту, зажмурившись, стараясь не кричать, пока она, прижимаясь ко мне всей тяжестью своего тела, сама срывалась на тихом, сдавленном стоне в моё плечо. Несколько секунд мы просто стояли, дыша в такт, прислушиваясь к затихающему эху в наших телах и к доносящимся из-за двери голосам. Потом она медленно, почти нежно, высвободила меня. Её пальцы развязали ремешки на моих бёдрах. — Никто не услышал, — она повернула меня к себе, поправила сбившийся пиджак на мне и провела большим пальцем по моей мокрой от слёз или пота нижней губе. — Но было очень близко. Её взгляд снова стал томным и уверенным. Всё было по-прежнему, кроме одного — я уже не могла дышать, как раньше. А на её безупречном брючном костюме теперь были лёгкие морщины. Когда мы вернулись к столику, вино уже стояло в бокалах. Лиза села спокойно, с тем самым своим видом «я хозяйка положения». А я, вся в жару, старалась не смотреть на зеркала и боялась, что люди за соседними столами что-то заметят. — Расслабься, — тихо сказала она, пригубив вино. — Никто и не догадывается, какая ты была пять минут назад.