Напряжён настолько, что даже не может сходить в туалет

После игры, в которой ноги пяти человек были связаны между собой, и участникам этой группы было необходимо выиграть в 5 раундах, выжившим предстояло поучаствовать в очередном голосовании. Поесть, лечь спать и дождаться нового дня с новой игрой. В эту ночь неспящим номерам стало известно, что во время часов, уделённых сну, выходить из общежития нельзя: бабуля била по двери открытыми ладонями и просилась выйти в туалет, а её не пускали. С нею была молодая, чересчур робкая девушка. Возникало ощущение, что если бы лишь бабушке нужно было выйти, то она бы не была так настойчива. Было тихо, но эта тишина не была успокаивающей, хотя зазвучала после очередных пыток и означала их окончания на сегодня. Нет. Чистый воздух был наполнен чем-то невидимым, вязким и давящим на тех, кто не был лишён стыда и совести. Чувство вины, ужаса перед завтрашним днём, ненависти к происходящему засело в мозгах не уснувших номеров. Даже воздух в такой гнетущей атмосфере казался либо не заслуженным, либо смертельным. В таких условиях кто-то выматывался от пережитого стресса и быстро вырубался, а кому-то светила очередная бессонная ночь. В столь гнусный час кое-что не соответствовало порядку строгой системы игр. Все должны быть на своих местах. Вот только товарищи Ки Хуна не могут понять: почему отсутствуют два номера? Ответ был известен определённой парочке лиц в красных комбинезонах, которые и должны были нарочно потерять победителей предыдущих игр. - Вы не пускали нас в туалет, даже когда свет горел! - справедливо обвинила 149-ая охранников. Примерно за 5 минут до наступления ночи игрокам запретили выходить из общежития. *** В мужском туалете не горел свет, и дверь в него была заперта. Ин Хо заранее спланировал застрять с ним в уединённом помещении и для эффекта неожиданности хотел притвориться удивлённым, но не стал. Всё потому, что его товарищ по несчастью ничего не предпринимал. А ведь он всегда хоть что-то да делает, когда беспокоится. - Господин Сон Ки Хун, вы совсем не беспокойтесь? Они сидели рядом на холодном кафельном полу влажного помещения. Спины обоих прислонялись к такой же на ощупь стене. Находились мужчины между раковинами и кабинками. Выход был на противоположном конце комнаты. Их ноги расслабленно выпрямлены и руки нисколько не напряжены. Головы обоих опущены вниз. Чувствовалась вся тяжесть усталости. Клонило в сон. Расстояние между ними где-то 10 сантиметров. - Не беспокоюсь. Ин Хо явно ожидал объяснений причин спокойствия Ки Хуна, но раз мужчина предпочёл промолчать, то 001-й объяснил сам для себя, что 456-му совсем не свойственна паника в пугающих обстоятельствах. Вероятно, мужчину после его первых игр теперь мало что пугает. Ведущий посмотрел в сторону глаз игрока. Видимость была на нуле, но воображение само справлялось с прорисовкой чужого тела. Сон Ки Хун был серьёзен, от того и хмуро пялился в сторону двери. Он был чем-то похож на величественного льва: по расслабленной позе можно решить, что он отдыхает, но если сжать плечо или обратить внимание на лицо, то вы обнаружите сосредоточенность и напряжённость. Сам же Ин Хо увидел в нём мужчину, который должен быть там, среди випов, у власти. Он бы неоспоримо занял бы первое место по уровню мужественности в Южной Корее. Если бы можно было облизнуть его впалые щёки, то дальше захотелось бы поглотить большее. А пока 001 ощутил лишь солёность на кончике своего языка и сгусток слюны, которую позабыл сглатывать. Нет ничего такого в том, чтобы рассматривать мужчину. Тем более, когда вы так с ним похожи: оба победили, оба потеряли близких, оба вернулись. И это всего лишь часть причин, по которым они одинаковы. А ведь каждому нужен тот, кто его поймёт. И, конечно, с таким багажом трудностей человек навряд ли сможет найти товарища со схожими несчастьями. И 001 находится без понимающего его человека дольше, чем 456. И желание разговориться с ним давно жужжит в голове Хвана. А нельзя. Он должен молчать. Только наивный дурак будет рассказывать здесь о том, кем является. Ведущий же не будет терять лицо и рассказывать о своей роли в играх так рано. Для того чтобы хоть и слегка, но утолить жажду общения, О Ёниль пошёл за ним в эти игры. Теперь они рядом. Теперь ведущий старался. Наизусть вбивать к себе в голову каждую фразу игрока, пытался уловить весь характер человека, даже в самых обыденных действиях. Он старательно изучал мужчину. Всё в «Вещем сне» было интересно и нужно Хвану. И вполне к месту можно было бы сказать, что всё вокруг перестаёт иметь значение, пока он рядом с ним. Это совершенно логично. Когда концентрируешься на чём-то, то становится немного без разницы на окружающий мир. Особенно, когда всматриваешься в губы, которые прожили достаточно долго, а значит, о том, где они побывали, можно было бы долго размышлять. Как много раз к ним прикасался кто-то кроме Ки Хуна? - Господин, мне сейчас немного тревожно. - фраза Хвана была произнесена совершенно спокойным голосом. - Что помогает вам не впадать в панику? Ки Хун задумчиво опустил голову и, хорошо поразмыслив, дал свой ответ: «Я просто устал. Под большим впечатлением всегда тот, кто имеет силы на испуг. Ну, а я устал».- О Ёниль ощутил, как собеседник уставился на него самого и, кажется, добродушно улыбнулся: «Но вы не переживайте. Если вам станет страшно, я возьму вас за руку и отведу вас к вашей маме». В туалете раздался усталый смех двух слегка старых мужчин. Они смотрели друг на друга, не имея возможности видеть. Между их лицами с приоткрытыми от улыбки ртами было 7 сантиметров. Через пол часа молчаливого сидения, где один пялился на другого, а другой не замечал, у одного застонал мочевой пузырь. Или же он выдумал это. Ки Хун сам сейчас не понимал, как себя чувствует его организм. Иногда от стресса может почудиться желание сходить в туалет. - Извини, я должен отойти. - прощения просил он за возможный дискомфорт, который ещё не успел доставить. Сейчас же тихо и темно. Может, 001 хотел бы поспать, а 456 помешает ему своей биологической потребностью? Так рассуждал Ки Хун и потому попросил прощения. Ведущий совсем не желал спать. Ин Хо планировал их запереть в туалете. Он хотел наблюдать и видеть все действия мужчины. Всё, лишь бы утолить своё любопытство. Конечно, можно использовать это время для бурного обсуждения происходящего кровопролития, а можно просто молчать, словно вы уже всё знаете о друг друге, и вам, как давним знакомым, не неловко вместе находиться и не разговаривать. Второй вариант выбрал Хван. Решил не расспрашивать. И вот именно сейчас, за долгий промежуток времени, ведущий чувствует присутствие родного и близкого рядом, будто Ки Хун - мёртвая жена. Застревание с Ки Хуном в одной комнате подействовало как таблетка от стресса и одиночества для О Ёниль. А выключенный свет и запертая дверь - это всё для сценки, будто их и правда тут забыли. Ки Хун встал, неожиданно для себя ощутив всю тяжесть своего тела. По-видимому, его ягодичные мышцы и всё, что к ним близко, успели помереть от долгого сидения на твёрдом полу. Мужчина, зная, где что находится, не боясь удариться в темноте о дверцу, уверенно прошёл до кабинки. Послышался быстрый скрип, который днём совсем не слышен, а потом дверца негромко хлопнула. Хван ожидал услышать дальше ещё кое-что. Но нет. Щеколда не издала характерный звук запирающейся двери. Сухие руки при столкновении шуршали. По этому звуку можно понять, что шнурок на штанах развязывают. Слышно, как руки приложились к бёдрам, проникли под ткань штанов и нижнего белья фалангами всех пальцев, кроме больших. Слышится, как ладони скользят по бёдрам. Звук приспускающихся штанов. Был выбран унитаз, а не писсуар: видимо, Ки Хун желал уединения. Штаны были приспущены. Всё как надо: член оголён, задница скрыта. Нет, 001 не намерено думал о происходящем внутри кабинки. Все на его месте случайно, да погадали бы над тем, как там всё выглядит - это естественно. Проходит по ощущениям минут 15. Больно долго. ничего не слышится. Сначала могло показаться, что 456 просто старался выдавить из себя жидкость, но у него ничего не получалось. Но потом стало ясно, что он просто и не хотел в туалет. С ним что-то случилось? Сбежал? Нет, не мог. Хван услышал бы. - Ки Хун, у вас там всё нормально? - и дальше тихо. Мужчина встал и сам прочувствовал всю тяжесть движения. Прошёл ровно тот же путь. Остановился напротив кабинки: «Я беспокоюсь. Вы долго находитесь там. Я зайду, если вы не ответите мне». Молчит. Шарообразная ручка очутилась в руке. Её холод был быстро потерян в контакте с горячей ладонью. Ин Хо снаружи вёл себя сдержанно, а внутри его беспокоила возможная сцена, которая могла предстать перед ним. А что, если он вырубился, сидя на унитазе? Для кого-то прозвучит смешно, а 001 не хотел бы заканчивать ночь так глупо. Ну ничего. Ручка двигается, дверь отворяется и темнота. Сейчас же выключен свет, потому во мраке и собственной пятки не существует. Дверь захлопывается сама собой. Руки тянутся вперёд. Медленно, чтобы не навредить тому, кто, вероятно, там стоит. Ладони опускаются на трапециевидную мышцу и лопатку. Что это, становится понятно при лёгком поглаживание. Сейчас выглядит странно гладить товарища в темноте. Ин Хо ведь понял, кто перед ним, и даже осознал, что Ки Хун стоит к нему спиной. Ему не за чем пытаться руками увидеть полностью игрока. Пальцы проскользили до поясницы и там остались. Пониже спускаться не стоило. Ин Хо и так стоял близко к спине, обхватив руками некоторую часть туловища. Уже чувствуется, что если опустить руки чуть пониже, то можно было бы прикоснуться к оголённым частям мужского зрелого тела. Ин Хо спокойно убирает руки. Глаза впиваются в чужой затылок. - Извините, я хотел лишь убедиться, что это вы и с вами всё нормально. - придумал оправдание О Ёниль. Послышался голос 456. Он звучал тяжело, измученно, но всё равно внятно. Понятно, почему он молчал: долго формулировал то, что хотел сказать. Между каждым предложением была долгая пауза, когда сами предложения были произнесены быстро. - Мне казалось, что я больше не способен на страх. Я думал, что не ощущаю беспокойства, лишь тянущуюся тоску. А сейчас так тихо, и я, наконец, услышал себя - своё тело. Я чрезмерно напряжён, сердце болит, глаза вот-вот выпадут из глазниц от переизбытка эмоций. Всё тело всегда начеку и не может расслабиться. Я не могу выдохнуть, я не могу заставить себя расслабиться, даже когда организм кричит и просит о чём-то. Я не могу себе позволить отвлечься от страхов и просто спокойно сходить в туалет. - Ки Хун сначала повернул лицо в сторону Ин Хо, а потом и всё тело. - Вы спрашивали, беспокоюсь ли я. - последними словами мужчина хотел объяснить свою эмоциональную речь. Кое-чего Ки Хун не боялся: стоять близко к мужчине, не удосужившись скрыть свой фаллос. Теплота полового органа ощущалась Хваном. Так и понял он, что перед ним оголили не только душу. Пускай и не видны были их лица, но О Ёниль продолжал держать выражение спокойствия и сдержанности. Да и не было ему неловко. Почти в 50 лет краснеть из-за члена товарища - вот это стыдно! Так что он спокоен. Никто не плачет, но страдальческая гримаса застыла на лице 456. Любая эмоция друга была наравне с искусством для Хвана. Он пытался насмотреться тем, чего не видел. Ведущий не будет оставлять без ответа своего приятеля. Не долго думая, он по-братски обнял игрока. Их груди ударились. Ладони приземлились на сильную спину и немного похлопали по ней в знак утешения. Подбородок приземлился на плечо 456. Немного не ожидав, что какая-то фигура из темноты его обнимет, Ки Хун не сразу среагировал, но как только всё понял, крепко сжал в объятиях Ёниля. Это был подбадривающий жест, желание показать, на чьё плечо опереться всегда можно. Они стояли твёрдо, уверенно. Держались о друг друга крепко. Футболки (кофты лежали в общежитии) натянулись под сжатыми на спинах пальцами. Ин Хо же думал, что не будет обращать внимание на член товарища, но всё же нельзя забыть о том, что это спокойно упирается в твоё бедро. Орган был не эрегированным, вялым. Приемлемого размера. Когда Ки Хун лишь на жалкий сантиметр двинулся в сторону, Хван неожиданно сквозь свои спортивные штаны прочувствовал одно из яиц. Лёгкий удар тока промчался от пят до кончиков пальцев. Ёниль сжал кулаки посильнее на спине. Лишь он один обратил на это внимание. Как давно он прикасался к обнажённым частям тела другого человека? После смерти жены у него никого не было. За долгое время он впервые прикасается к чужому половому органу. Не женские губы, а пенис друга. Немого устали стоять в одном положении ноги, и Ин Хо их медленно и аккуратно сдвинул. Собственный член был под двумя слоями ткани, но естественно выпирал, как и у любого другого мужчины. От того, что ноги стали ближе, член ведущего слегка выдвинулся вперёд. Теперь их половым органам было дико тесно. Невозбуждённые отростки упирались друг в друга. Мужчины не хотели акцентировать на этом внимание. Каждый думал, что удиление пары фраз на эту тему, будет равносильно признанию в понимании гейственности происходящего. Оба считали, что прозвучат так, будто они специально думали в сексуальном плане о них двоих. Тем временем уже руки Ки Хуна сжались в кулаки. 001 желал немного отстраниться, но из-за лёгкой потери контроля над своим телом лишь прогнулся в пояснице, тем самым удачно отстранив грудь и случайно прижавшись вплотную бёдрами. Их члены и так были прижаты плотнее некуда, так что каждый орган проскользил по-другому и прислонился ко внутренней части бедра. Члены всё так же были не вставшими, но чувствовалось напряжение, витавшие в воздухе. Подбородок 001 соскользнул и теперь в плечо 456 упирался лоб. Сам же Ки Хун опустил свою голову и негромко, но очень чётко для ведущего, стал тяжело вдыхать и выдыхать через нос. Всё это определённо странно. Это смешно и глупо. Это объективно не объятия. Но Ин Хо было не противно. Сексуальная жизнь - важный аспект в браке. Он помнил, как был привязан к ней. Помнил, как её ласки были единственными, не похожими ни на чьи другие. Самыми любимыми. Очень сложно найти своего человека. И когда он находится, сердце готово закрыть глаза на мерзость гейской любви. Именно так бы объяснил свои чувства господин Хван Ин Хо сейчас, если бы внятно мыслил. Почувствовав неуверенную и осторожную попытку партнёра отстранить бёдра, мужчина со скоростью гепарда опустил руки и чрезмерно сильно сжал их на чужих боках. Он не обдумывал свои действия, лишь держал член своего человека на месте. На непристойный поступок ответил не рот 456, а постепенно твердеющий орган. А Ки Хун. Такой добродушный, отзывчивый, безвредный. Не хотел бы никого делать несчастным. Он ещё не мечтал о мужчине. Для него было в новинку происходящее. Не желая вводить в краску, он понимал, что пора отстраняться, но не знал, чего хотел О Ёниль; потому и попытался выйти из объятий так неуверенно, как бы спрашивая: А можно? Его прижали, сковали, схватили. Теперь уже Ки Хун с любопытством наблюдал за партнёром. Так постыдно оголённый орган от трения о ткань, пускай и не хотел этого его владелец, но начал каменеть. Как он относился к 001? Очень хорошо. Они быстро наладили между собой контакт. так ещё в последней игре сильно сблизились: они спасли друг друга на ней. После такого человек превозносится в глазах в несколько сотен раз. Вы схожи, вы вместе, вы опора друг другу. После таких слов люди заключают брак. Но сейчас явно не про это. Сейчас вспомнилась их первая встреча. Тот раз, когда Хван подошёл с восхищением к Ки Хуну, рассказывая, как ему понравилась речь мужчины. С самого первого взгляда игрок 456 счёл номер 001 симпатичным для женщин. Всё при нём: вкусное личико, сила и уверенность, скрытое под одеждой подтянутое тело. Значит, Ин Хо - тот, с кем не страшно попробовать. Просто попробовать. Ничего серьёзного. Больший номер провёл влажными от температуры ладонями по всей спине до ягодиц партнёра, не сильно сжал и отпустил. Пронаблюдав за тем, что никакого отказа не последовало, он решил действовать увереннее. Ему было тягостно снизу. Член ныл, и это болезненное чувство расплывалась от головки до кончиков ушей. Было горячо, влажно. Пенис был твёрдым. У владельца были красные щёки. Он старательно не смотрел на того, кто его сейчас возбуждал. Увеличившийся орган упирался в ногу одетого мужчины. Ручки ласково поглаживали ягодицы. Двинув плечами вперёд, 456 заставил опереться спиной о дверцу О Ёниля. Характерный стук, за которым последовал влажный вздох двух возбуждённых мужчин. В этот момент их бедра ненадолго разъединились, и пенис Ки Хуна смог выпрямиться. Мужчина одной рукой приподнял его повыше и прислонился стволом к скрытому под штанами стояку своего друга. Теперь руки обоих лежали на задницах. Головы были стыдливо опущены. Они не двигались. Хотели, но не двигались. Первым начал двигаться тот, кто больше не мог терпеть гудящего жара в каждом сантиметре длины. Кожа там была такая тонкая и уязвимая. А она облегала твёрдый и горячий орган. В игре на терпение 456 проиграл. Сжимая свою челюсть, желая тем самым сдерживать стоны, он принялся двигаться бёдрами и двигать чужие в такт. Медленно, не сильно, совсем чуть-чуть. А снизу уже всё хотело вылиться. К нему подключился партнёр, и теперь они вместе неуверенно двигались. Руки обмякли, ноги тоже. Позор боролся с вожделением. Они двигались влево, вправо, вверх, вниз, по кругу, прижимались ещё ближе. Удовольствие туманило рассудок, и, откинув голову назад, случайно подставив свой приоткрытый рот к уху большего номера, ведущий первым перешёл с лёгких вздохов на откровенные, громкие, откликающиеся на каждое движение стоны. Ему нужно было большее. Он понимал, что кончит позже другого, если не вызволит свой стояк. Хотя в тесноте штанов был свой шарм. И Ки Хун сам понимал, что закончит раньше, чем партнёр, если тот не оголит член. Темп становился быстрее. Одна рука прильнула под штаны партнёра и ухватилась за само основание члена, моментально подняв головку кверху, а вторая ладонь небрежно потянула штаны вниз и скинула их на пол. Следом на пол полетели штаны Ки Хуна. Он надрачивал ему в открытую, оставляя себя без внимания в эту минуту. От неожиданности Ёниль прогнулся в спине навстречу чужим ласкам и смог удержать равновесие лишь благодаря опоре в виде двери. Он громко и обрывисто вздыхал. Влажные звуки доносились из рта ведущего, который снова позабыл сглатывать слюну. С губ потекла невидимая в темноте струйка. Член массировался по всей длине. Головке уделялось больше внимания. 456 пыхтел и был сосредоточен не на своём удовольствии и в целом забыл о себе. В его детородный орган неожиданно вцепилась ледяная рука и потянула ближе к Ин Хо. Она была небрежна, напориста, груба. Теперь и он мог чуть ли не кричать от удовольствия. Ему было хорошо. Почти всю жизнь мастурбируя, ты сможешь стать профессиональной проституткой хотя бы в этой области. Хван использовал правую руку, как и Ки Хун. Он держался за сам ствол, чуть ниже головки и легко натягивал кожу движениями вверх-вниз. Запястье не болело, хотя при наблюдении за ним могло показаться, что 001 просто пытался добиться вывиха. Пальцы то плавали по всей длине, то захватывали одну несчастную часть и безжалостно сжимали. Лишь положение большого пальца не менялось. Фаланга упиралась в головку, давя на уретру, тем самым усложняя выход спермы. А Ки Хуну был свойственен немного иной способ. Левую руку он держал не на бёдрах, а рисовал ею круги поверх головки. Правой он поддерживал член в вертикальном положении и не спеша скользил от основания до самого конца. Реакция мужчин была схожей, но кое-где отличалась: бёдра Ин Хо дёргались навстречу чужим рукам, как бы вымаливая больших ласк, а из глотки Ки Хуна иногда доносились болезненные вскрики и короткие попытки вырвать свой член из садистских рук. Они не забывали тереться друг о друга. Их яйца бились, тела приятно подрагивали. Слюна с губ неожиданно стекла и упала на их разгорячённые органы. Так Ёниль и вспомнил, что ему пора сглотнуть слюну. Не выдержав красивых и провокационных звучаний возле своего уха, Ки Хун зажал меж пальцев левой руки челюсть мужчины и направил в сторону своего носа, потом вернув ладонь к члену. Их губы врезались, и каждый старался показать весь свой опыт. Пытались показаться профессиональными ублажателями губ. Вероятно, сплетение языков больше подходило на битву за главенство. Слюна, пот и другая влага смешивалась и становилась общей. - Господин... - поочерёдно повторяли они, добавляя в конце имя партнёра. Вежливое обращение к людям - неотъемлемая часть корейского общества. Их сердца бились быстрее, кулаки сжимались сильнее, а все силы отдавались на ускорение такта. Лица стали картинами на тему «блаженство». Оргазм был совсем близок. Ближе к концу они болезненно вжимались друг в друга, цеплялись, причиняли возбуждающую боль. Хорошо им было. Очень хорошо. Они задыхались от переизбытка слюны и бесконечно танцующих языков в их ртах. Вот сейчас. - Да, да, да... - повторял сквозь поцелуи Хван. Вскрик и дико разболевшиеся руки на секунду останавливаются. Они кончают. Вместе. Будто всё в них одинаково. Приятное, расслабляющие, тёплое ощущение расплылось по всему телу у каждого. Выбившись из сил, они продолжали мастурбировать члены друг друга, чтобы растягивать оргазм, но теперь не так яро. Губы отваливаются от губ. Они смотрят в глаза партнёру, которого не видно. Потом переводят взгляд на образовавшееся месиво снизу, которого тоже не видно. На сей раз уже отпустить член первым неловко, потому что не понятно, а как это делается с мужчиной? Как это делается именно с ним? Небольшая передышка. Непонимание. Спокойствие. 456 сглатывает слюну и слегка дрожащим голосом спрашивает: «Вы так хотели меня поддержать?» - такой глупый вопрос был произнесён серьёзно. Всё в стиле Ки Хуна. Ин Хо устало рассмеялся и дал свой ответ: «Нет, я просто повторял за вами, господин Ки Хун. Это помогло вам победить в предыдущих играх? ». Сам пошутил - сам посмеялся. А 456 продолжил стоять и недоумевать.