Это не сон

– Посмотри на мир. Он куда удивительнее снов.

Рэй Брэдбери

– Энакин? Голос прозвучал тихо, но отчетливо. Джедай тут же проснулся и, приподнявшись на локте, всмотрелся в полумрак палатки. Утро еще не наступило, но в окошко проникали первые робкие лучи. Оби-Ван лежал в дальнем углу на походной койке, рядом виднелись очертания аккуратно сложенных доспехов. – Учитель? Что случилось? – отозвался Энакин. Подождал немного и, не получив ответа, устало сел и потер глаза. Привычно просканировал в Силе пространство вокруг – все было спокойно. В лицо повеяло прохладой, смешанной с острым запахом хвои. За палаткой слышались приглушенные голоса и гул военного лагеря, начинающего новый день. Вчера они сражались с большим отрядом дроидов, напавшим на гуманитарный конвой в лесу. Ночью остатки дроидов отступили и скрылись – у них явно была база в этих краях. Группа клонов во главе с Рексом отправилась на разведку, и утром джедаи ждали его отчет, чтобы принять решение о дальнейшем продвижении. Отдохнуть им с Оби-Ваном удалось лишь пару часов. Эта криффова планета оставляла мало времени на сон – сутки на ней длились всего шесть часов. Тусклый красноватый рассвет так часто сменялся темнотой, что казалось, будто их батальоны застряли в этой дыре на год – хотя на самом деле едва прошел месяц. Скайуокер погрузился было в невеселые мысли, но тут вдруг раздался голос Оби-Вана: – Энакин… Тот замер, будто угодив в ловушку, и затаил дыхание. Что это? Никогда раньше учитель не называл его таким мечтательным тоном. Он обращался к Энакину тысячи, миллионы раз – и всегда дружелюбно, с неизменной добротой. Бывало, в его голосе звучала усмешка, раздражение, или даже снисходительные учительские нотки. Но сейчас в нем была лишь любовь и неприкрытая нежность. В ушах Энакина застучала кровь. Он встал и подошел к койке Оби-Вана, опустившись на колени рядом с ним. Так он мог лучше видеть его лицо. Учитель лежал, неудобно запрокинув назад голову. Глаза закрыты, дыхание ровное. Спит? Энакин ухмыльнулся при мысли, что Оби-Ван видит его во сне. Не просто так ведь тот дважды назвал его имя? Интересно, что ему снится. Хорошо бы что-то из прежних времен, когда они были еще учителем и падаваном. Ведь в новом мире не осталось ничего, кроме войны, а видеть ее даже во сне – да к сарлакку такое! Снаружи мимо палатки прошли несколько человек, громко переговариваясь. Энакин дернулся, будто от мог заслонить Оби-Вана от шума и дать ему возможность отдохнуть еще немного. Склонился над спящим, осторожно откинул назад прядь волос, упавшую тому на лицо. Во сне учитель выглядел совсем юным, морщинки около глаз разгладились. Он едва заметно улыбался. По крайней мере, ему не снятся кошмары, решил Энакин. Сам не зная почему, он задержал ладонь на голове Оби-Вана и теперь неловко поглаживал мягкие волосы. Солнечный луч скользнул в палатку, золотистые пылинки падали на спокойное лицо спящего. При виде этого, на Энакина вдруг нахлынула волна покоя и единения с Силой. Такое с ним редко случалось, даже во время медитации. А сейчас вдобавок его переполняло какое-то новое, приятное чувство – Энакин не понимал, какое именно, но оно явно было связано с Оби-Ваном. Повинуясь этому ощущению, Энакин провел пальцами по лицу учителя: по чуть сдвинутым бровям, обветренным губам и свежему порезу на виске. Оби-Ван вдруг повернулся во сне, словно подаваясь навстречу прикосновениям. – Энакин… – снова пробормотал он с закрытыми глазами, и улыбнулся так широко и счастливо, что у бывшего падавана захватило дух. Да что же ему снится?! Наверняка что-то хорошее. Уж явно не тот случай, когда Энакин обругал по-хаттски магистра Винду и не выключил вовремя комлинк. Откуда вообще Винду знает хаттский? Энакин почти сердито уставился на лежавшего перед ним друга. Взамен чувства гармонии и покоя пришло отчаянное любопытство. Он буквально плавился от желания узнать, почему Оби-Ван повторяет его имя во сне. Был простой способ выяснить это, но Оби-Ван убьет его, если узнает. «Смелее, мой мальчик. Он не узнает» – прошелестел вкрадчивый голос на задворках сознания. Энакин нахмурился, оглянулся по сторонам, будто кто-то мог увидеть, что он намеревался сделать, а потом сосредоточился и потянулся в Силе к разуму учителя. Раньше он этого себе не позволял, да и не смог бы: Оби-Ван держал щиты поднятыми, опуская их только для совместных медитаций. Но сейчас тот спал, и к тому же слишком устал. Энакин с легкостью проник за его щиты, ощущая родное присутствие в Силе. Он придвинулся еще ближе, слился с этим золотистым теплом, исходившим от разума Оби-Вана. Сила, как же хорошо… Энакин чуть не застонал от удовольствия. Еще ближе. И еще. Закрыв глаза, он продолжал держать живую ладонь на лбу Оби-Вана, мысленно полностью сливая их отражения в Силе. Яркая вспышка – и палатка в лесу исчезла. Стало темно, запахи тоже куда-то пропали. Энакина кольнул страх – что происходит? Взамен прочих чувств осталось лишь осязание. Чья-то сильная рука обнимала его за талию, а вторая ласкала обнаженную спину. Твердое мускулистое тело прижималось к нему, а внутри росло желание податься навстречу, раствориться в объятиях. Голова кружилась от жара, разлитого по венам. Прерывистое дыхание обжигало лицо, щеки, бороду… «Сила, да я же во сне Оби-Вана» Мысль пронеслась и исчезла. Энакин попробовал открыть глаза, но безуспешно: похоже, во сне он был лишь наблюдателем. Волна возбуждения затопила разум, но чья она: его или Оби-Вана? Неважно, лишь бы наваждение продолжалось. Горячие губы прижались к его губам, в рот скользнул настойчивый язык. Поцелуй не был нежным, скорее он походил на схватку, борьбу с неизвестным противником. Тот требовательно погружался все глубже, сводя Энакина с ума каждым касанием, посасывая его губы, и Энакин сдался перед этим напором, приоткрыв рот и жадно целуя в ответ. Даже будучи только зрителем в спящем сознании Оби-Вана, он не мог противиться волне удовольствия, затопившей его тело. С губ срывались стоны, не открывая глаз он рванулся вперед в отчаянной жажде близости. Пальцы запутались в кудрявых прядях, когда он обхватил ладонями чужое лицо и стал покрывать его горячими поцелуями. Колени слабели от бешеного желания, он давно бы упал, если бы его не держали в объятиях. «Ты мой», – услышал он каждой частичкой тела. – «Мой, мой» Да, охотно согласился он. Твой. Энакин не знал, с кем говорит, не понимал, чью гладкую, разгоряченную кожу ласкает. Краем сознания он понимал – нужно отстраниться, посмотреть, что происходит, не дать себе потеряться в иллюзии. Но желание продлить мучительно сладкий сон было сильнее. Он очнулся, когда к его бедру прикоснулись холодные металлические пальцы. Ощущение было неожиданным, но странно знакомым. Усилием воли открыв глаза, он прервал поцелуй и мягко отодвинулся. Сон продолжался. Энакин увидел знакомые покои в Храме – те, что раньше делил с учителем. Он смотрел вокруг глазами Оби-Вана. А рядом на кровати сидел… Энакин Скайуокер. Раскрасневшийся, раздетый по пояс, он все еще тяжело дышал после поцелуев и смотрел голодным взглядом расширенных зрачков. – Ты даже не представляешь, что я хочу с тобой сделать, – хрипло произнес его двойник. – Покажи мне, – с легкой усмешкой ответил Оби-Ван, прежде чем сон распался на тысячу сияющих осколков.